Попытка всё исправить

Зима наступила очень быстро. Храм и так был в аварийном состоянии, а прохладный ветер никак не помогал, заметая на порог храма пушистый снег. Цинсюань утешал себя мыслями, что эта зима не самая холодная на его памяти. Временами, ещё когда он был небожителем, выполняя просьбы своих верующих, он заглядывал в северные страны. Вот это, действительно, были ужасающие холода. Снега наваливало столько, что высота сугробов достигала нескольких чжанов. Снежные бури достигали таких маштабов, что Цинсюань не всегда мог угомонить собственную стихию. В некоторые дни бури успокаивались всего на несколько часов, затем свирепели с гораздо большей силой. Ши Уду тогда говорил, что пора бы успокоиться и перестать пытаться, ведь все старания сходились всегда к одному. Всё тщетно. "Побушует месяцок и перестанет. Климат такой. Пойди лучше другие молитвы разбери." — Именно так говорил брат. Но несмотря на все его советы, Цинсюань каждый год пытался помочь людям с северных земель. Хоть чем-то, хоть немножко, но как Повелитель Ветров он помочь обязан. Люди всегда возносили в благодарность молитвы, с поводом и без. Больше всего Цинсюаня удивляло в северных жителях, так это то, что они не стремились покинуть свои земли в таких условиях, лишь сильнее укутывались в тулупы. Кстати, о тулупах. Сейчас Цинсюань подшивал новые зимние ханьфу. Иголка медленно ныряла то вниз, то вверх. Шев получался кривоватым, но жаловаться было не на что. В отличии от старшего брата, у Цинсюаня был хоть какой-то опыт в этом деле. Обязанности они решили поделить поровну. Точнее, Цинсюань отчаянно боролся, чтобы разделить обязанности поровну, Ши Уду до последнего упирался, но этой же самой "уперстости" нахватался и сам Цинсюань от брата ещё в прошлой жизни. Иногда казалось, что они с братом похоже гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. — Я же просил тебя не лезть, — ткань с иголкой вырвали из детских рук. Ши Уду рассматривал кривой шов. — Гэ, но зато они теперь тёплые! — Цинсюань радостно улыбнулся, совсем не обращая внимания на обидные слова брата. — Ты испортил совсем новую вещь, Цинсюань! Она вообще-то денег стоит! Ши Уду сильнее нахмурился, выворачивая ханьфу на изнанку. К ткани "очень аккуратно" была пришита овечья шерсть. Ши Уду аккуратно сложил вещь и резко взял другое ханьфу, совсем немного больше самого Цинсюаня. Его взяли явно на вырост. — А-Сюань......... — Но зато тепло же!..... — Когда-нибудь ты меня доведёшь.... Цинсюань лишь хихикнул, не воспринимая эти угрозы в серьез. Утеплить эти царские одежды, которые брат купил на рынке не помешало бы. Да и способ "пришить мех внутрь шубы" Цинсюань ещё пару столетий назад подсмотрел у северных кочевников. Они вроде говорили, что такие "шубы" не позволяют теплу выйти наружу. Шубы не было, есть ханьфу, меха нету, но есть овечья шерсть. И есть злой брат. Ши Уду взял небольшой клинок и поднёс его к "шубе". — Гэ, стой!!! Гэ, что ты делаешь!!! — Сразу всполошился Цинсюань, хватая брата за руки, — не распарывай ничего!!! Естественно, брат не послушал и через пару минут гордых сопратиалений мех оказался на холодных полах храма. — Гэ... — Ещё раз что-то подобное выкинешь, точно в угол поставлю! Цинсюань упер руки в бока. — Вот так значит, да?! Тогда в следующий раз смотри, что покупаешь! Зима точно будет холоднее! Нужно ещё более толстую подшивку! Мы точно замёрзнем на улице! А ты смотришь лишь на красивую картинку!.. Можно было купить что-то по дешевле, но зато потеплее... Цинсюань понимал поступок брата, прожить всю юность аристократом и вдруг с того ни с сего облачиться в какое-то "отрепье", но их бюджет тоже не резиновый. — Цинсюань, мы из рода Ши! Не посрами наших предков своим ужасным внешним видом! Я не могу позволить ходить нам.... в "этом"! Под словом "этом" Ши Уду подразумевал то недорогое тёплое ханьфу, которое они недавно видели на ярмарке. — Тогда, почему не одежда Даоса?! У них тоже есть тёплые зимние одеяния. Не броско, но зато почётно...! Ши Уду лишь скривил лицо. — Цинсюань. Я твой старший брат. Я не потерплю такого тона с твоей стороны. Перестань со мной спорить. — Ши Уду развернулся и завёл руку за спину, тем самым показывая, что разговор окончен. В былые времена он бы ещё со звуком закрыл веер. Высоко подняв нос, он пошёл утеплить входные двери. Цинсюань тяжело вздохнул. " — Как всегда. Несмотря на все мои старания, Гэ растёт... таким Гэ!!!.."

***

Потеплее закутавшись в новое ханьфу, Цинсюань принясля размышлять о насущем, а важных мыслей сейчас было много. Его беспокоило будущее брата. В ближайшее время он должен был заявить, что уйдёт на обучение в местную школу заклинателей на горе. Пока брат об этом рассказывать не спешил, поэтому это очень настораживало Цинсюаня. Если он не будет обучаться самосовершенствованию, то не станет божеством.. и тогда.. Цинсюань не знал, что тогда должно произойти. Ши Уду судьбой было предночертано стать Повелителем Вод. Воля судьбы же никогда не меняется... Но если он не станет заклинателем.. то поменяет свою судьбу?.. Цинсюань помотал головой. Этого точно не может случиться. Быть небожителем это предначертанное... быть великим предначертано. Цинсюань всегда видел в брате великую личность. Иначе просто не может случится. Божок Пустослов. Преподобный Пустых Слов... Цинсюань до сих пор не уверен, что это было... его разыгравшаяся фантазия или этот демон действительно приходил. Даже если Цинсюань просто начал сходить с ума.. Факт остаеться фактом. Рано или поздно демон придёт его навестить, когда брата не будет рядом. Это повергало в отчаяние. Как тогда: протоптанная тропинка среди густого леса, маленький мальчик в платье несёт корзину с паровыми булочками и рисом. Демонический голос. Боль в лёгких. Цинсюань бежал. Цинсюань кувырком полетел со склона. Голос брата. Лезг меча. Руки брата, которые размазывали по детскому лицу: кровь, грязь, слёзы рис.. Даже сейчас, Цинсюань не был уверен, что сможет не испугаться это отродье. Не выдать ему не малейшую капельку страха. Но в этой жизни теперь есть намного более ужасный страх. Судьбы двух самых близких людей. Лишь ради них Цинсюань сейчас держался. Хэ Сюань... Неужели тот маленький мальчик — он?... Он.. он тоже всё помнит? Не помнит.. Цинсюань искренне надеялся, что старый "друг" обо всём забыл.. Несмотря на все противоречивые чувства, которые Цинсюань сейчас испытывал, он очень хотел вновь увидеть этого мальчика.. Вновь стать ему.. если не другом, то хотя бы приятелем. Даже небольшая осторожность и боязливость куда-то ушла. Чем больше он думал о старой дружбе, чем сильнее скучал, чем больше и глубже расширялась пустота. Подрагивающие руки сильнее зажали хворост. Цинсюань только что заметил, как небольшая капелька упала на веточку, затем ещё и ещё. Утирая струйки слёз, которые всё скатывались по щекам. — А-Сюань!.. — Цинсюань обратил внимание на внешний мир, лишь тогда, когда брат с силой тряс его за плечи. Видимо, он уже не раз окликал малыша, — А-Сюань, ты.. плачешь? Что случилось? У тебя что-то болит? Тошнит? Тебе плохо? Цинсюань поднёс рукав к лицу, но брат вовремя перехватил его лицо, разглядев заплаканные глаза. Температуры не было... но.. Вид заплаканного брата ввёл Ши Уду в ступор. Только лишь пару секунд спустя Ши Уду осмелился сказать: — Нечего тут реветь.. Я по-делу сказал. Цинсюань выдавил улыбку. Способность утешать никогда не было сильной стороной Ши Уду. Он лишь озадаченно смотрел в бирюзовые глаза.

***

Очистив старенький кан, Цинсюань хорошенько измазался в зале, зато успешно разложил хворост. Смотря на такой красивый, аккуратный и приятный на ощупь кусок бумаги, Цинсюань был не в силах нарисовать на нем печать, поджигающую хворост. Бумага вообще сама по себе была очень дорогая, тем более та, которую братья Ши прихватили с собой из дома. Когда он был небожителем, то не особо задумывался о такой мелочи. А сейчас это выглядит, как расточительство. Убрав кусок бумаги в карман рукова ханьфу, Цинсюань поскрёб по сусекам, ища остатки вычищенной золы и пальцем вычертил талисман на дне печи. Немного сосредоточился, и Ци потекла по мередианам, а затем и под холодный железный местами погнутый Чан, на очаг возгорания. Не прошло и пол минуты, как вспышка пламени попала на ветхую хворостинку. Цинсюань поставил другую. Пламя перекатилась и на неё. Разгорелся костёр. — Где ты научился печатям? — от лёгкой меланхолии Цинсюаня отвлёк настороженный голос брата. Повернув голову, Цинсюань увидел на его лице искреннее недоумение. Ши Уду сидел рядом, на каменном выступе и пристально смотрел на брата, держа в руках небольшой свиток. Молча присев рядом, Цинсюань увидел иероглифы. Пробежав немного взглядом, можно было с уверенностью сказать, что это классическое пособие по самосовершенствованию. — Гэ, ты хочешь стать небожителем?! — несмотря на всю свою усталость за день, Цинсюань подскочил на на ноги и чуть ли не запрыгнул на брата. Их глаза встали на один уровень. — Ты не ответил на мой вопрос, А-Сюань. Цинсюань слегка замялся: — Я.. вечером, когда ты уже лёг спать, мне стало скучно.. и я решил, почитать что-то ну и взял как-то из твоих. Это было полуправдой. Цинсюань действительно решил почитать что-то ночью на досуге, но знание печатей для небожителя с верхних чертогов было максимально основой из основ. Ши Уду вновь уставился на него нечитаемым взглядом. Кончики его губ приподнялись, а взгляд смягчился. — В следующий раз возми хотя-бы свечку, а то зрение так испортишь. — Так что, Гэ, ты хочешь вознестись?! Цинсюань радостно обхватил брата руками. — Ну... до вознесения ещё очень рано.. Для начало стану заклинателем, да и тебе нужно хоть какое-никакое будущее. Постараюсь найти рядом какую-то школу, здесь она должна быть, да и тебе место выпросить. Ты у меня такой талантливый ребёнок, А-Сюань. Последнии слова озадачили уже Цинсюаня. Мальчик замер. Разамкнув объятия Цинсюань медленно осел на пол. — Гэ.. — Цинсюань помял губы, слегка прикусывая, — я.. не такой талантливый, как ты думаешь.. Я.. я вообще не талантливый. И.. мало что смогу достигнуть, в отличии от тебя. Цинсюань прекрасно знал, почему брат его воспринимает таким талантливым сейчас, таким.. даром, который послали небожители. Сейчас просто его разум взрослого человека, небожителя, который прожил не одно столетие, очень разнится с телом шестилетнего ребёнка.. Поэтому создавалось впечатление юного гения, который сможет изменить мир.. На самом же деле всё не так.. Цинсюань никакой не гений.. За все четыреста лет на небесах он не сделал ничего такого существенного, даже наоборот, навредил, заняв место истинного небожителя, просиживал эту должность в пустую.. Тратил состояние брата.. вёл праздный образ жизни.. Когда он вырастет, этот эффект пропадёт. — Не говори ерунду, А-Сюань. Ты талантливый ребёнок, который достоин всего только самого лучшего. — Гэ.. ты так думаешь, потому что я твой младший брат и местами где-то что-то подсказывал, но всё не так.. я никакой не гений, пойми. Но Ши Уду его будто не слышал: — Родители покинули этот мир рано, но я, как твой старший брат, просто обязан дать тебе всё самое лучшее, в том числе и помочь развиться талантам. — Гэ... — Ладно, давай, уже ночь на дворе, ложись спать, я завтра поспрашиваю округу про школу заклинателей, а ты иди ложись спать. Я буду подтапливать чан. Цинсюаню в руки кинули небольшой сверточек. Раскрыв немного грубую ткань, взгляду предстало несколько маньтоу. По запаху было ясно, что их приготовили совсем недавно. В свертке лежало шесть булочек. Цинсюань вновь не мог сдержать улыбку. — Я три с собой возьму. Гэ, а ты тоже покушай, я не смогу уснуть если буду думать, что ты голоден!!! Ши Уду тяжело вздохнул и откусил кусочек от маньтоу. Цинсюань радостно кивнул, поднявшись по лестнице, он ещё раз оставил взгляд на брате, который уже доедал первую булочку и под звуки тресканья костра направился к циновке.