Попытка всё исправить

Декабрь выдался достаточно прохладным. Цинсюань искренне благодарил судьбу, что они набрели на храм, с каким никаким, но с отоплением. Цинсюань вообще задумался, почему такое хорошее здание для жилья пустует. Такое просторное жилище с Каном можно было продать за приличную сумму. Над этим вопросом задумался и Ши Уду. Он сидел у края алтаря, где братья оставили все свои вещи, и вырисовывал печати, отгоняющие злых духов. Цинсюань уже привык видеть брата хмурым, что в этой жизни, что в прошлой. Он никогда не высказывал опасений, но Цинсюань всё прекрасно считывал. — Гэ, да брось ты, не проклят этот храм. Кисть брата ненадолго замерла. Цинсюань готов был поклясться, что он подумал: "слишком заметно", "нужно вести себя естественнее". И всё в таком духе. — Гэ, прекрати себя накручивать, — махнув рукой, Цинсюань облакотился на полуразвалинную статую и стал позировать, — лучше нарисуй на бумаге мой портрет! О! Ты только представь, как красиво получается! Кисть с звуком стукнулась о подставку. — Прекрати, А-Сюань! Если ты прекрасно понял ход моих мыслей, то нам пора собирать вещи! Цинсюань закатил глаза. Его это не особо то беспокоило, ещё несколько недель назад он провел обряд по обноружению злых духов(хоть каких-то духов) и ничего не обнаружил. Единственными жильцами в этом здании были лишь они с братом. И ещё, поразмышляв об этом на досуге, Цинсюань пришёл к выводу, почему этот дом заброшен. Это был один из храмов богов войны, одного из тех тридцати трех небожителей, которых сразил Хуа Чен. Каменный храм не до конца сгорел, наверное, прошло какое-то время, прежде чем люди попытались восстановить его и продать, но из-за дурной репутации и, возможно, слухов, никто не решился на покупку. Но Ши Уду сейчас он рассказать об этом не мог. Но попытаться дать наводку будет не так подозрительно. — Но, Гэ! У тебя ведь есть небольшая база в заклинательстве! Ты бы явно какой-то почувствовал... Тем более.. может посмотрим трактат о небожителях? Кому вообще посвящён этот храм?.. Цинсюань ещё раз присмотрелся к каменному изваянию. Да, статуи часто кардинально отличались от самих божеств, но Цинсюань прекрасно понимал, что этого соотечественника он просто не мог помнить.. Эти события просто разворачивались до его рождения. В глазах Ши Уду плескались сомнения. Он явно не хотел связываться с ещё одной нечестью. — Хорошо.. Я куплю какой-нибудь трактат на рынке. — Надо бы ещё у местных поспрашивать, кому они построили этот храм. — Спрашивал. Они избегали этого вопроса. — Гэ.. почему ты меня с собой не берёшь! Я уже целый месяц безвылозно тут сижу!... Здесь тоска смертная.... Цинсюань от скуки уже готов был на стену лезть. Единственные развлечения превратились в повседневную рутину: еду приготовить, в храме подмести, лошадь накормить.(Бедняжку загнали в котельную, потому что на улице было слишком холодно). Это Цинсюаню порядком надоело. Если бы он сейчас не был шестилетним ребёнком, то кто-то из соседей бы определённо пошутил, что он как женушка своему брату. Он даже тазик на чердаке откопал, чтоб вещи от золы очистить. Правда, чёрные пятна ещё больше размазались по ткани и стирать пришлось Ши Уду. Не, ну а что, у него и правда лучше получилось! Не зря же он Повелителем Вод вознесётся! — Ты и так болезненный ребёнок!.. А на улице холодно! Не хватало ещё горячку подхватить!!!... Цинсюань разочарованно простонал в подушку. — Но Гээээээ...!!! Пару минут стояло молчание. Цинсюань от скуки переворачивался то в один конец циновки, то в другой. Хотелось завести диалог. — Кстати, Гэ, ты нашёл ту школу заклинателей, которую хотел? — Да, — Цинсюань навострил уши, — но новый набор у них только в сентябре месяце. Мальчишка тяжело вздохнул и плюхнулся на циновку. — Когда холода поутихнут, пойдёшь со мной на вступительные. Цинсюань радостно взвизгнул, подпрыгнул и заключил Ши Уду в крепкие объятия.

***

Идти в середине января на речку за водой было явно не лучшей идеей, ему бы явно не разрешили так помочь, поэтому Цинсюань решил скрыть от брата такое оказание помощи. Ши Уду готовился к ступительным экзаменам, повторял различные темы из конспектов, начал тренироваться на улице. Тренировать дух. А вот тут Цинсюань был конкретно против этих идей!!! Какие тренировки посреди зимы!!!!!?.. Каждый день сердце Цинсюаня обливалось кровью, что брат ляжет с горячкой, или ещё хуже(Цинсюань даже боялся думать о таком). После долгих споров Цинсюань всё-таки убедил брата закутаться в зимние одежды ещё сильнее. Сейчас Ши Уду был на тренировке и вернётся ещё не скоро, поэтому у Цинсюаня было время сходить к замёрзшей реке. Замотав по туже шарф, детская ручка схватила тяжёлое ведро. Перед тем, как выйти из кочегарни, Цинсюань обернулся. — Я скоро вернусь, Лян-Лян! — погладив лошадиную морду, он улыбнулся. Лошадь довольно фыркнула и подставила свою морду, слегка наклоняясь, под детскую ручку. Сугробы были небольшие, но всё таки идти было не очень удобно, даже когда мальчик вышел на протоптанную сельчанами дорожку. Таща за собой ведро, Цинсюань приблизился к реке. Та уже полностью была покрыта льдом. Подойдя к берегу, Цинсюань на пробу, лишь из любопытности, решил постучать стопой по льду. Внезапно его окликнули: — Девочка, что ты там стоишь?! Отойди от воды!!! Обернувшись, Цинсюань увидел мужчину на мостике, буквально нескольких чжанов от него. Ничего не сказав, Цинсюань пошёл в сторону мостика. Сейчас бывший небожитель смог разглядеть мужчину среднего возроста, достаточно невысокого, пухленького, облачённого в тёплый пуховик. — Сдурела совсем что ли?! Родители не говорили, что на лёд выходить нельзя!? Ладно сейчас, а если весной! Цинсюань прекрасно понимал его реакцию, этот комментарий вызывал в нем даже умиление. Естественно, он не собирался выходить далеко на лёд, но небезразличие людей к чужим бедам всегда вызывало тепло в его сердце. — Мне только воды набрать, и всё. — Воду набирают у мостика! Вот тут. Сколько тебе лет вообще? — Мне уже почти семь! Мужчина рассмеялся. — Уже дама на выдане почти! Следующий раз приходи сюда с родителями, хорошо? Тут не очень то и безопасно. Кстати, девочка, я тебя тут не видел, ты вообще чья? — Я сюда недавно вместе со старшим братом приехала! — А! А мы то гадали, кто же поселился в храме на окраине! Давай помогу воды набрать? Мужчина протянул мозолистую руку, а Цинсюань протянул собеседнику ведро. Цинсюань поблагодарил мужчину, когда ведро воды было в его руках и хотел уж было откланяться, прежде чем мужчина заговорил вновь: — И ещё, осторожнее, не ходи по улицам одна, — брови мужчины сошлись на переносице, — нечести в последнее время развелось сдесь много. Ведро воды домой Цинсюань всё-таки донёс.

***

У Цинсюаня маленькая работоспособность. Он знал это всегда. Когда был смертным мальчишкой, не мог сосредоточиться на трактатах. Когда был небесным чиновником, не мог сосредоточиться на исполнении молитв. Часто его что-то отвлекало.. То какие-то сплетни смертных, то Мин И появлялся рядом, то чарка вина, то просто был не его день.. И так всегда. Брат часто его за это ругал. В этой жизни ничего не изменилось. — А-Сюань! И двух палочек благовоний не прошло! А мы толком ни к чему не пришли! Цинсюань разочарованно простанал, ударяясь головой о стол, тем самым размазывая чернила по лицу. — А-Сюань!.. Чёрт! Теперь тебя умывать придётся! Что ты у меня такой непоседа!.. На трактатах по заклинательству было тоже очень сложно сосредоточиться.. Но дело было совсем не в этом. Основная проблема была в том, что Цинсюань знал эти основы от корки до корки.. А проявлять перед братом свою "гениальность" было чревато серьёзными последствиями и разочарованием. Ши Уду уже начинал краснеть от злости. — Гэ, но что ты от меня хочешь...! Ну не поступлю я в эту школу заклинателей! Мне всего шесть! Я не хочу этим заниматься! За последние месяцы, Ши Уду уверял, что его младшенький был непризнанным гением и решил устроить в школу заклинательства вместе с собой. Цинсюань боялся, что разочарует. Разочарует тогда, когда не сможет вознестись вместе с братом. Юноша уже смирился, что в лучшем случае, он проживёт жизнь помощником Повелителя Вод на Небесах, а в худшем - станет обедом Пустослова. Лучше уж пускай брат разочаруеться в нем на этом этапе и примет всё, как есть, как должно быть, чем будет тешить себя ложными надеждами несколько лет. Сейчас Цинсюань просто играл твердолобого ребёнка, который не может понять и выучить основы. Мальчик громко закричал и опракинул чернильницу на стол. — Я не буду! Не хочу! Громко прокричав эти слова, Цинсюань отвернулся. — Цинсюань!.. Я тут с тобой уже две чёртовы палочки благовоний торчу! А ты даже не хочешь пойти мне на встречу! Неужели это так сложно выучить?! Цинсюань прекрасно понимал, что доводить брата до такого состояния всегда опасно. — Я стараюсь ради нас! А ты даже в ус не дуешь!!! — Цинсюань видел, что Ши Уду начало трести, — Я же вижу, что ты просто не хочешь!!!!.. Единственное, что сейчас хотел Цинсюань, это выпить несколько чарочек вина. Крупная ладонь ударила по столу. Цинсюань вздрогнул. У него не было ни сил, ни желания спорить. Вот зачем он вообще сказал, что ему очень скучно?.. Ши Уду взял его за шкирку ханьфу и ещё раз стал зачитывать трактат. Юноша в теле ребёнка скучал по тем временам, где он мог временно сбежать от всей ругани с братом в какой-нибудь трактир, прихватив с собой Мин-сюна.. Но это всегда лишь отсрочивало проблему, позволяя ей копиться снежным комом. Их ссоры всегда были для Цинсюаня болезненными, какая бы не была причина. Но своего любимого сливочного вина Цинсюань не увидит хотя-бы лет десять. Закончилось всё это тем, что его поставили в угол.