Попытка всё исправить

Разозленный Хэ Сюань вышел из комнаты, со звукам хлопнув дверью. Цинсюань вздрогнул. — Кажется, вот это уже был перебор. — тихо сказал бывший небожитель. Из чьих уст он слышал похожие "шутки"? Кажется только от Лазурного Демона Ци Жуна. Хотя нет. Он просто бранно ругался. А эта шутка. От неё стало мерзко. — Госпожа Хэ. Думайте, прежде чем пошутить. Господину Хэ было очень неприятно. Это не то слово, которое надо применять к родственником. Даже в шутку. Хэ Юн сразу вся ощетинилась, недовольно смотря на Ши Цинсюаня изподлобья, словно защищаясь или пытаясь оправдаться, она сказала тихо: — Неженка вообще.. шуток не понимает... Цинсюань вздохнул. — Госпожа Хэ. — М? — Девочка закуталась в одеяло, пряча лицо, — Ладно-Ладно, я извинюсь. Потом. Цинсюань приподнял брови. — Не, ну а что, он сам поступил не порядочно. А я была бы не я, если бы не пошутила! И вообще! Мне плохо и больним положен покой! Всё! Я сплю!

***

Ничего толкового из этого разговора не вышло. Хэ Сюаня он так и не нашёл. Зато встретил Ши Уду, который после учебы явно был не в добром расположении духа. Пару секунд братья смотрели друг на друга. — Это что? — Ши Уду обвел его с ног до головы пронзительным взглядом. Естественно первым в глаза бросилось непривычное чёрное ханьфу. Ткань, которую он в жизни не покупал. Ханьфу человека, ребёнка, который так часто мозолил глаза. И теперь это ханьфу на его младшем брате. — Ханьфу. — Я вижу! — Все мысли разом покинули голову Ши Уду. — Почему ханьфу Хэ Сюаня на тебе?! Цинсюань разинул рот. — Ну... просто. — Что просто?! В голосе брата слышались раздрожение. Цинсюаню это не нравилось. — Просто я юбку порвала, вот... — Святые небожители, Ши Цинсюань! Опусти немедленно! — Стоило Цинсюаню слегка показать брату порванную юбку, то Ши Уду сразу же одернул его руку. Лицо Ши Уду исказилось гримасой ярости. Он схватил брата за руку и потащил в сторону, подальше от любопытных взглядов. — Цинсюань, объяснись! Ши Уду тащил Цинсюаня за собой, словно провинившегося котенка. Они остановились в укромном переулке, где их не могли видеть случайные прохожие. Ши Уду развернулся к Цинсюаню, испепеляя его взглядом. — Гэ... долгая история. — Ничего. Я подожду. Цинсюаню оставалось только нервно улыбнуться.

***

Повозка вновь подскочила на кочке, заставив Цинсюаня удариться копчиком о деревянную поверхность. Больно.. Какой-то частью души Цинсюань всё-таки ждал вознесения Ши Уду. Тогда он хотя-бы сможет приобрести недорогую подушку и не биться неприличным местом, всякий раз садясь в эту повозку. Ну или повозка вообще не потребуется больше. Что не говори, а пару лет нищеты не сравнимы с вековой жизнью на небесах. Медленно они доколесили до небольшого здания, рядом с которым собралась толпа людей: — Это храм Мингуана? — Кончики губ Цинсюаня скривились. — Другого храма поблизости нет? — Он самый ближайший. Другой только в городе, а до него три дня верхом. Цинсюаню оставалось только разочарованно засопеть, ударяясь лицом о дно повозки. — Ши Цинсюань, прекрати немедленно. В другой храм мы не поедем. Чем тебя этот так не устроил? Бывший небожитель вздохнул, понимая, что выбора нет. Храм Мингуана, так храм Мингуана. Цинсюань вылез из повозки, потирая ушибленное место. Здание храма выглядело обветшалым, но далеко не в аварийном состоянии. Краска на стенах была довольно старая, местами потрескалась и осыпалась, а крыша прохудилась, её заложили сеном. Толпа у входа состояла в основном из крестьян, одетых в простую одежду. Многие из них держали в руках дары: фрукты, овощи и скромные букеты полевых цветов. Цинсюань привык, что храмы настолько извесных небожителей украшают золотом, делая богатые фасады. А это... Не самое роскошное место, которое юноша видел. Такой храм был максимумом, который позволить себе их небогатый посёлок. Цинсюань окинул взглядом толпу, отмечая уставшие лица и робкие взгляды, направленные на храм. Он сглотнул, поправляя свою поношенную одежду. Ши Уду взял его за руку, пробиваясь сквозь толпу молящихся людей. Люди загораживали окна, не давая проходить солнечным лучам. Запах блаовоний наполнил комнату, он был настолько сильный, что попросту кружил голову. Видимо за последние несколько палочек благавоний, а может и дней, сожгли бесчисленное количество. В центре зала стояла большая статуя Мингуана. " — Даже не близко. " — Пронеслось в голове Цинсюаня. Статуя Пэй Мина была старше лет на десять своего подлинника, черты лица более угловатые, а шрамы уродовали лик. Совсем не тот облик, который представлял в Небесной Столице старший Генерал Пэй. Служащие упорно читали молитвы, зажигая всё больше молитв. " — Интересно, кто пожертвовал деньги на это всё? " Но ответ на вопрос Цинсюаня быстро показался среди толпы. Фигура в фиолетовых одеяниях стояла посреди службы. Господин Прорицатель. Наверняка это он уговорил главу школы выделить бюджет на пожертвование. Цинсюань аккуратно протиснулся между монахами и прошёл к наставнику. — Господин Прорицатель? Ну как? Мужчина обернулся, его лицо выражало смутное обеспокойствие, смирение. Всё стало понятно с первого взгляда. Цинсюань отпустил подол, поджал пальцы. Недостаточно ресурсов. Средние небеса даже не услышат эти потоки молитв среди огромной лавины. Чтобы средние небеса услышали должна произойти огромная катострофа. Например две сотни убитых демоницей Сюань-цзы, когда пропадали целые карованы в Баньюэ... Вот тогда уже небожители начнут шевелится. И то это не даёт никакой гарантии. Вдруг "святые" захотят прикрыть собственные грешки или грешки своих потомков. Ведь Цинсюань был единственным небожителем, помимо Его Высочества, кто заинтересовался делом Баньюэ. Если бы не они, то ещё не одно столетие Пэй Су жертвовал жизнью других людей и всё сходило бы ему с рук. — Ши Цинсюань, послушай меня внимательно. — Подал голос Прорицатель, схватив его за плечи, смотря прямиком в глаза. — Когда твой брат повысится в должности, пожалуйста обрати внимание общественности на это место. Они должны обратить внимание на это место. — Голос мужчины стал тише, — И, пожалуйста, буть осторожен с Владыкой. Цинсюань отшатнулся. "Повысится в должности". Осторожность. Господин Прорицатель говорил завуалированно, но слишком ясно проскользивший намёк вбивал в дрожь. — Кто вы? Взгляд Цинсюаня метнулся к шее, рукам Прорицателя, но его одежда была слишком закрытая, чтоб сказать наверняка – есть ли проклятая канга у этого человека. Откуда он знает, что Ши Уду вознесется? Нет, небожитель может увидеть одаренного человека издалека, почувствовать его ауру, предположить шанс вознесения. Но далеко не каждому одаренному человеку суждено вознестись! Можно набрать сотни поистинне великих людей из разных эпох, но вознесется, дай бог, только один. Почему в словах Прорицателя слышалась такая уверенность? Неужели... " — Он тоже вернулся из будущего?" — Ты далеко не глупое дитё, Ши Цинсюань. — Прорицатель слегка ослабил хватку, позволяя Цинсюаню отступить, — Твой ум дарован тебе совсем не по годам. — Кто вы? Почему вы мне это говорите? — Сейчас это не важно. Просто помни наш диалог и будь бдительней. Думаю через много лет мы ещё встретимся. Цинсюань в замешательстве уставился на мужчину. Много лет? Значит, он и правда знает что-то, что недоступно не только обычным смертным, но и небожителям. И это касается не только будущего Ши Уду, но и, возможно, судьбы самого Цинсюаня. Страх ледяной хваткой сжал его сердце. Прежде чем Цинсюань успел задать еще один вопрос, Прорицатель мягко улыбнулся, отпустил его и растворился в толпе, словно тень. Цинсюань проводил его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает глухое беспокойство. Он подошел к Ши Уду, стараясь казаться непринужденным. — Брат, мне здесь не нравится, — пробормотал он, — слишком душно и эти благовония… Ши Уду, обеспокоенно взглянул на брата, почувствовав его напряжение. Инстинктивно он схватил Цинсюаня под локоть: – Что случилось? Ты какой-то бледный, – спросил Ши Уду, касаясь его лба. – Плохо себя чувствуешь? Цинсюань почувствовал, как брат потянул его к выходу: — Нет... стой, подожди... Я кое-что сделаю. Взяв одну из многих палочек благовоний, которые держали монахи при входе, Цинсюань зажёг одну из них, поставив на алтарь. Склонившись в молитвенном жесте, Цинсюань посмотрел на статую старого знакомого. Сквозь раздражение он направил молитву: " — Уважаемый Генерал Пэй, я понимаю что у вас есть дела намного поинтереснее, чем выслушивать молитвы простых смертных, но в наших краях, недалеко от городка Богучжень, завёлся опасный демон. Он не даёт жизни простым людям и заклинатели не знают на него управу. Пожалуйста, проявите к нам велекодушие. Мы нуждаемся в помощи. " Цинсюань встал с колен, отряхиваясь, полностью уверенный, что молитва была не услышана. Но попытаться всё-таки стоит. Ши Уду терпеливо наблюдал, ничего не говоря. Он не верил в богов, точнее в их великодушие. Даже если сильнейшие миро сего есть, то им нет дела до простых людей. В этом он убедился, когда собственными устами возводил молитвы о здравии родителей, о благополучии их дела. Но помочь их семье, теперь только с Сюань-эром, мог только Ши Уду. — Ши Цинсюань, пойдём. Ши Уду, не дожидаясь ответа, решительно повёл Цинсюаня прочь из храма.