Попытка всё исправить

— Ого.. выглядит хорошо. Небольшая пристройка посреди чистой улицы смотрелась гармонично. Цинсюань принюхался, чувствуя запах свежеприготовленной выпечки. — Как вкусно пахнет. — В последнее время дела у родителей пошли в гору, — Сказал рядом стоящий Хэ Сюань, — Они всё-таки смогли выручить деньги. Не помню, когда нашей семье в последний раз так везло. Цинсюань кивнул, его глаза с интересом скользили по вывеске, выполненной в каллиграфическом стиле. "Благословенный очаг семьи Хэ" – гласила вывеска над входом. Цинсюань посмотрел на мужчину, который запрягал коня. В повозке были некоторые вещи. Цинсюань вспомнил его. Именно этот мужчина забирал младших Хэ из школы в последние месяцы, когда братьям Ши приходилось оставаться в заклинательской школе допоздна. За это время этот крепкий, слегка пухлый мужчина с толстой щетиной, но добродушной улыбкой не мог не завоевать симпатию Цинсюаня. — Здравствуйте, Господин Хэ, — Вежливо поздоровался он с отцом Хэ Сюаня. Мужчина обернулся, его лицо расплылось в широкой улыбке при виде Цинсюаня. — Цинсюань! Какая приятная неожиданность. Не думал, что застану тебя здесь. Как твои дела? Слышал, ты преуспела в заклинательской школе, — в голосе Отца Хэ звучала искренняя гордость за подругу его сына. Цинсюань слегка покраснел от неожиданной похвалы. — Спасибо, Господин Хэ. У меня все хорошо. Просто зашла поздравить вас с открытием ресторана. Вижу, вы собираетесь в путь? Отец Хэ кивнул, поправляя вожжи. — Да, нужно съездить на рынок за свежими овощами и специями. — Понимаю. Тогда не буду вас задерживать, — Цинсюань поклонился. Отец Хэ тепло улыбнулся в ответ. Вскоре повозка укатила за двор. — Вот блин. Лучше я бы и в выходные слушала речи Господина Прорицателя, чем мыла эту дурацкую посуду! — Возмущённо заговорила себе под носик Хэ Юн. Девочка вышла из ресторана, вытирая руки о передник. Она недовольно посмотрела в сторону удаляющейся повозки отца, а затем перевела взгляд на Цинсюаня и Хэ Сюаня. — Мэй-Мэй, не начинай, дети должны помогать своим родителям. — Легко тебе говорить, гэгэ. Самому-то самая простая работёнка досталась! Я бы тоже была бы не прочь обслуживать клиентов! Тем более у нас их не так уж и много. Хэ Сюань тяжело вздохнул: — Если хочешь можем поменяться, мне все равно. — Вот дудки тебе! Я так легко не проиграю, ясно?! — Сразу насупилась она. Махнув хвостом, девочка забежала внутрь. — О чем это она? Хэ Сюань пожал плечами: — Мы с Мэй-Мэй поспорили, кто лучше поможет родителям в ресторане. — Неужели всё так просто? — Нет. Мы поспорили только вчера. Уверен сегодня она уже выдохнеться. Цинсюань усмехнулся, наблюдая за удаляющейся спиной Хэ Юн, которая крикнула: — Даже и не думай! Я так просто тебе не сдамся! Цинсюань улыбнулся, смотря на этого упрямого ребёнка. Стоило им ступить на порог, как их затянула в объятия Госпожа Хэ. Женщина широко улыбалась, её глаза сверкали неподдельной любовью. На её лице уже появлялись первые морщинки. Цинсюань за все эти годы просто не мог не проникнуться к ней симпатий. — Цинсюань, дитя моё! Какая радость видеть тебя здесь, — воскликнула Госпожа Хэ, заключая его в крепкие объятия. — Ты стала совсем взрослой! Как твои успехи в школе? Цинсюань смущенно зарделся, принимая тихую похвалу. Госпожа Хэ всегда относилась к нему с особой теплотой, почти как к родной дочери. Вот как за такой промежуток времени его принимали чуть ли не как члена семьи?.. — У меня все хорошо, тетушка Хэ. Ваши пирожки пахнут просто восхитительно! Поздравляю вас с открытием! Госпожа Хэ засияла от гордости. — Ах, спасибо, милая! Заходите, попробуйте что-нибудь. Она поманила Цинсюань и Хэ Сюаня за собой в уютное помещение ресторана.

***

Цинсюань совсем не заметил, как пробежало время и к вечеру погода совсем испортилась. Госпожа Хэ загнала весь скот и закрыла все ставни, велев детям сидеть в комнате. Дождь грохотом прошелся по всему Богучженю. Даже через закрытые окна, Цинсюань периодически наблюдал вспышки света. — Непогода что-то слишком сильно разошлась. — Тихо пробормотала Хэ Юн, крепче прижимаясь к Хэ Сюаню. — Надеюсь Гэ успел дойти до дома. Ши Уду. В последнее время он слишком часто задерживался у берега реки, тренеруя заклинательские способности. Ночь спустилась на Богучжень, окутав все вокруг темнотой, лишь изредка прорезаемой молниями. Дождь не стихал, а, казалось, лишь набирал силу, превращаясь в сплошную стену воды, яростно хлещущую по земле. Цинсюань не находил себе места, то и дело подходил к окну, всматриваясь в даль. Но из-за непогоды дальше двора ничего увидеть не мог. — Надеюсь отец тоже смог где-то спрятаться. — Цинсюань повернулся к нему, хотел уже что-то сказать, но его прервал звонкий голос Хэ Юн, на половину вывалившейся из окна: — Смотрите, у соседей забор поплыл! Цинсюань подошел к окну и выглянул наружу. Действительно, часть забора, отделявшего их двор от владений семьи Ван, снесло потоком воды, превратившим улицу в бурлящую реку. — Нужно что-то делать, — встревоженно произнес Цинсюань, оглядывая комнату в поисках решения. — Если вода продолжит прибывать, она затопит дом. — Какой-то слишком сильный дождь. А такие сдесь бывают? Разве это нормально? Госпожа Хэ подошла к окну, взглянула на разбушевавшуюся стихию и покачала головой. — Не помню такого ливня с тех пор, как мы переехали в Богучжень, — проговорила она, обращаясь к самой себе. — Что-то здесь не так. Внезапно раздался оглушительный треск, и дом вздрогнул. Все замерли, в ужасе глядя друг на друга. — Что это было? — прошептала Хэ Юн, вцепившись в рукав матери. — Кажется, дерево упало, — мрачно ответил Цинсюань, прислушиваясь к шуму дождя. — Надеюсь, не на дом. Цинсюань распахнул дверь и выбежал на улицу. Поток воды едва не сбил его с ног, но он устоял, вцепившись в край крыльца. Оглядевшись, он увидел, что старое раскидистое дерево, росшее во дворе, рухнуло, задев крышу дома. Оно едва не загорелось, но ливень быстро потушил возгорание. К счастью, повреждения оказались не столь серьезными, но в крыше образовалась большая дыра, через которую внутрь хлестал дождь. — Цинсюань, а ну быстро в дом! — Госпожа Хэ подхватила его за шкирку и заволокла в дом, закрыв на засов дверь. Буквально через пару секунд в их двор ударила молния. Цинсюань вздрогнул. В доме воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и учащенным дыханием домочадцев. Госпожа Хэ торопливо осматривала детей, убеждаясь, что все целы и невредимы. Хэ Юн, испуганно прижавшись к матери, дрожала всем телом. Хэ Сюань, хоть и старался держаться храбро, не мог скрыть бледность лица. — Не выходите больше! Это не просто дождь, это кара небесная какая-то! — прокричала она, перекрывая шум ливня. Кара... Небесная кара... Точно. — Гэ... В прошлой жизни, когда Ши Уду проходил третью небесную кару случился армогидон. Восточное море. Брат вступил в это испытание, не будучи готовым, первым же порывом стихии его едва не скинуло в океан. Волны поднимались до небывалых высот. Первую кару Цинсюань уже практически не помнил, лишь липкий детский страх остался в его памяти, когда он прижимался к печи. Цинсюань похолодел. Он хотел уже было подорваться в чем был и побежать к реке, к брату, но Госпожа Хэ стиснула его руку. — Куда ты собралась? Сейчас самое пекло! Тебя просто снесёт! Цинсюань попытался вырваться, но хватка женщины, матери, была железной. — Мой брат. Он остался там! Её руки задрожали: — Я знаю, милая. Ты у него одна осталась. Если ты сейчас пойдёшь, а по утру он явится за тобой. Что я ему скажу? Цинсюань прикусил губу. Ши Уду – будущий Повелитель Вод. Он вознесется. Если он сейчас туда побежит, то лишь помешает брату. " — Как тогда. Опять. " Женщина обняла его, крепко прижала к себе, утешающе поглаживая по голове.

***

Госпожа Хэ постелила ему в детской. Ночь окончательно взяла свои права, оставляя свет только от молний, которых с каждой палочкой благовоний становилось всё меньше. Цинсюань лежал на жесткой циновке, уставившись в потолок. Сон не приходил. Каждый раскат грома отдавался дрожью в теле. В голове пульсировала лишь одна мысль: Ши Уду. Он знал, что брат силен, он справился с этим в прошлой жизни, но не мог не бояться, что в этой всё сложиться иначе. Дождь не утихал. Он слышал, как Хэ Юн всхлипывает во сне, как Хэ Сюань ворочается на своей циновке, пытаясь уснуть. Госпожа Хэ сидела у окна, тихо напевая колыбельную. Где-то в гостинной шумели два кота, которых женщина загнала в дом из сарая. В какой-то момент он все же провалился в беспокойный сон, полный кошмаров о грядущем. Проснулся Цинсюань от странного ощущения тишины. Дождь стих. Он, босыми ногами, вскочил, подбежал к окну и выглянул наружу. Капли ещё тихо стучали по крыше, слабый ветер колыхал деревья, но вода с дорог ушла, оставляя лишь небольшие лужи. На дворе была ночь. Госпожа Хэ спала рядом на скамейке. С благодарностью на неё посмотрев, Цинсюань отвел свой взгляд куда-то в даль. И ждал. Ждал. Он вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть приближение человеческого силуэта. Но вокруг была лишь тишина, селяне прятались в домах, ожидая первых солнечных лучей. Вдруг вдалеке, со стороны реки, возникла яркая вспышка света. В начале она была еле заметной, но с каждой секундой становилась всё ярче, устремившись куда-то ввысь. Сердце Цинсюаня забилось быстрее. Вспышка света переросла в огромный яркий, ослепляющий столб, который восходил до самых небес. От сильного потока ветра, в котором так и чувствовались потоки Ци, стволы деревьев накренились. Ветви не удержали и листья тайфуном полетели по улице. Цинсюань зажмурился, его волосы обдало сильным потоком ветра, а уличный мусор поцарапал лицо. Но это было ни что по сравнению с отдаленным звуком небесного колокола, который гулом раздавался по всей округе. — Вознёсся.