Охота на лис

      Брошенное в костёр полено вызывает сноп искр. Добавив ещё две деревяшки поменьше, Марисэ заливает воду в чайник и вешает прокипятить. Огонь крупный, долго ждать не придётся.       Джейсон возвращается с грязными от крови руками. Он оттащил трупы пиратов подальше от аванпоста. Берег Хуберта теперь под контролем племени. На поясе у него болтаются две райские птички. Даже ужин им раздобыл, ты посмотри. Воин и охотник. Убийца, если один словом.       — Займёшься этим, пока я пойду ополоснусь? — спрашивает Броди и протягивает добычу. — Дико охота помыться.       Марисэ соглашается. Он ошпаривает тушки и ощипывает их, потом потрошит. Все внутренности закапывает в землю, чтоб запах не привлёк хищников. В рюкзаке лежат пара ломтей хлеба и кусок козьего сыра, сегодня они с Джейсоном будут ужинать, как французские крестьяне.       Напарник неспешно возвращается. К этому времени Марволо уже оформил их будущий ужин над костром и ждал, пока тот приготовится. Потом выкинул бычок в угли и вытащил из сигаретной пачки заранее скрученный джоинт.       — Будешь?       Джейсон кивает и вешает мокрую футболку на сетку забора за их спинами. За ночь просохнет.       Марисэ делает две затяжки, потом протягивает курево брату по оружию. Они приканчивают косяк в молчании, слушая треск костра и заливистое пение ночных пернатых. Верхние веки наливаются свинцом, голова очень быстро становится тяжёлой, а тело — лёгким. Запахи становятся отчётливее. Дым от костра, аромат запекающегося мяса и влажных изумрудных джунглей, вонь бензина от генератора, а ещё почему-то — кровь. Наверное, плохо закопал птичьи внутренности.       — Друзья боятся меня, — вдруг проронил Джейсон, глядя в огонь. — Они не показывают, но я это вижу — даже чувствую. И в последнее время начинаю чувствовать от тебя.       Ничего себе заявления.       Джей посмотрел в глаза. Из-за мелких огонёчков в костре казалось, будто за зрачками у него тоже горит пламя. Вкупе с вопросом это создало несколько жуткое впечатление.       Не то, чтобы Марисэ боялся Джейсона. Нет. Скорее боялся за Джейсона. Ядовитые споры острова проникли к нему в кровоток, изменили его. Цитра нашёптывала ему какие-то цели, после встреч с ней Броди возвращался с таким лицом, будто уверился в собственном бессмертии.       — Им просто сложно понять, — осторожно начал Марволо, — что в джунглях либо ты, либо тебя. Не забывай, что твои друзья находятся в относительно безопасном месте и не могут видеть всего, что творится вокруг.       Напарник окинул его взглядом. Выглядел абсолютно трезвым, словно ни одной затяжки не сделал.       — А что ты?       — А что я? Я боюсь не тебя, а за тебя.       Броди смотрит. Его зелёные глаза из-за огня кажутся красными. Марисэ сглотнул возникший в горле ком, в груди клубилась вязкая тревога, как если бы оказался в одном помещении с хищным зверем. Джейсон смотрел ещё пару секунд, а потом расхохотался. Громкий звук всполошил стайку птиц за ангаром аванпоста, они взлетели в тёмно-синее небо, усыпанное разноцветными звёздами.       — За меня? — сквозь смех спрашивает напарник и утирает глаза. — Марисэ, ты… просто прелесть. Нет, правда, amigo, ты просто очарователен. Просто, блять, очаровашка.       Это совсем не духе Джейсона. Интонации слишком напоминают одного воскресшего панка. Голос звучит искажённо, напоминает Его голос.       Марисэ молчит, не зная, что можно на это ответить, а потом Броди опять поворачивается к нему с усмешкой.       Вместо человеческих зубов у него полный рот окровавленных клыков и резцов, как у крупных котовидных. Красное стекает по краям рта, будто он только что загрыз кого-то. Кровью начинает нести так, словно в двух шагах расположилась скотобойня. Вокруг сгущается чернильная темнота, остаётся лишь маленький кусочек пространства, освещённый костром.       От зрелища накатывает чистый ужас. Сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном ритме. Марисэ хочет сбежать, просто рвануть, куда глаза глядят, но сдвинуться с места не может — вокруг ног сжимаются лианы, крепко пригвоздившие его к земле. Флора крайне быстро обвивает конечности по самый таз, лишая какой-либо возможности к побегу.       Становится просто неестественно жутко, до того, что проскальзывает невольная мысль: я сейчас умру. Без сомнения, сейчас Марисэ боится Джейсона. Броди ещё смотрит немного, потом по-звериному подпрыгивает к нему и хватает обеими руками за горло. По коже царапают когти. Кровь стынет в жилах.       — Боишься за меня, значит... А должен бояться за себя.       Джейсон вдруг закашлялся, словно подавился, а потом исторгнул из себя маленький предмет. Марисэ опускает взгляд — и видит остроконечный зелёный камешек на чёрном шнурке. На гранях блестит кровь.       Искатель приключений начинает визжать от ужаса, а потом просыпается.       — Пиздец…       Марволо садится на постели и включает прикроватную лампу. Свет немного разгоняет ощущение страха. Сердце по-прежнему колотится в груди. Этот звук кажется просто невероятно громким в тишине просторной спальни. Бывший наёмник трёт лицо и глубоко вздыхает. Некоторое время он сидит так, прижав ладони к лицу, потом поднимается и идёт в кухню. Там тоже включает свет и наливает себе воды.       Подобная чертовщина снится ему уже довольно долго. Если быть точным, то с момента возвращения домой. Поначалу это происходило львиную долю ночей, потом сократилось до нескольких раз в месяц.       Джейсон с его кровожадностью; атаки на аванпосты, заканчивающиеся поражением и собственной смертью; покер у Хойта, после проигрыша в котором его сжигают живьём, перед этим отрезав все пальцы; Сэм Бекер с отверстием во лбу, требующий его похоронить; друзья Броди, которых туземцы лишают жизни посредством обезглавливания, — и множество других сюжетов.       Марисэ смотрит на часы: половина пятого. Он допивает воду и шагает в ванную, чтобы принять душ. Всё равно уже не заснёт после такого. Когда он возвращается обратно в кухню высушенный и гладко выбритый, то небо за окнами становится ярко-синим. У горизонта разгорается золотое.       Марволо лезет в шкафчик, где хранятся сладости. Ищет молочный шоколад. Не находит, потому что последнюю плитку прикончил вчера перед сном. Есть бисквитное печенье, мармеладные медведи, леденцы. Не то. Сначала возникают привычные отговорки, что ещё рано, а потом парень всё равно идёт переодеться. Он за шоколадом готов идти хоть в три часа ночи. Такие дела. Тот лучше всех заполняет пустоту внутри искусственными эндорфинами. Ненадолго.       Марисэ забирает пакет с мусором из урны, запирает входную дверь и спускается вниз на лифте. Уже без четверти шесть. До ближайшего круглосуточного магазина всего десять минут пешком. Бывший наёмник неспешно направляется за угощением.       Он уже почти привык думать «бывший». Бывший наёмник, бывший пират, бывший убийца. Бывший приближённый Вааса Монтенегро. Его экс-партнёр.       Первые время всё было вполне сносно. Марисэ вернул квартире живой вид, объяснил друзьям своё долгое отсутствие и принял все сочувствия, прошёл подробный чек-ап у врачей. Он очень быстро привык к цивилизации, по которой скучал. Дела находятся сами по себе: замена аккумулятора в кроссовере, психотерапевт дважды в неделю, хобби, зал. Кулинарные курсы во французской школе. Волонтёрство в кошачьем приюте.       Он перетерпел двое суток в тюрьме (без паспорта будь добр ждать подтверждения личности под стражей) и муторное восстановление документов, трансфер в Суварнабхуми и семнадцать с половиной часов в среднем сидении до Хитроу. Заплатил огромный штраф за нарушение пребывания срока в стране и полную стоимость за утраченный катер и технику, чтобы не сесть на два года.       Это всё и в пятую часть не так тяжело, как учиться жить без Вааса.       Через месяц с него слетает весь загар. Тоска начинает скрестись в дверь, сначала только после темноты. Когда Марисэ не снятся кошмары, ему снится бывший партнёр. Свидания, путешествия, секс, совместная работа. Во снах они напарники, как он когда-то был с Джейсоном, как Зена и Габриэль. После таких сюжетов особенно тоскливо.       В глубине души Марволо надеялся, что Ваас прилетит за ним. Не может быть, чтобы всё произошедшее между ними случилось просто так. Не может быть, чтобы они оказались просто двумя чужими людьми, прошедшими вместе какой-то отрезок пути.       Ещё через месяц надежда начинает давать сбои.       Он напоминает себе, что скучает по убийце, рабо- и наркоторговцу, по тому, кто подверг его сексуальному насилию, не говоря уж о физическом. А еще — по человеку, который несмотря на всё это делал его счастливым. Марисэ себя не обманывает: сколько бы он не ходил к психотерапевту, тот никогда не сделает его всецело здоровым. Некоторые разбитые чашки невозможно склеить. Где-то между щелями в паркете всё равно застрянет коварная фарфоровая крупинка.       Потом наступила календарная осень. Через пару недель будет его двадцать восьмой день рождения.       Марволо не хочет праздновать. Он хочет завернуться в десяток пледов, наесться шоколада и рыдать, пока не выплачет всю тоску. Своё разбитое сердце он не показывает никому, кроме Джейсона Лагви. Со временем тот узнаёт от него и про убийства, и про новый виток в истории сексуальности. Марисэ хорошо прощупал почву перед тем, как заикаться: Лагви не звонит полиции за прошлое, только за будущее.       Дэвид даже успел жениться за то время, что Марволо отсутствовал. На Кэролайн. И давно было пора — она поглядывала на него ещё в то время, когда Марисэ страдал гидрофобией.       Он иногда думает, получится ли у него когда-нибудь так же. В смысле, жениться. Девушку найти несложно. Сложно найти человека, чьё присутствие вернёт вкус к жизни. Марисэ уплыл, а все краски остались в бунгало с красной дверью.       Получается, выбрал себя. Поступил по-здоровому: не позволил вытереть об себя ноги, не стал глотать обиду и терпеть неуважение, как обычно делал. Почему же тогда так херово от этого?!       Марволо заходит в магазин, тянется за корзиной и замечает, что припёрся сюда с мусорным пакетом. Фыркнув, Марисэ направляется к отделу со сладким, по пути хватает ветку томатов и пакет молодого картофеля… В итоге выходит на улицу с целым кульком еды и с мусором.       На самом деле он знает, почему так херово. Знает. Когда наркомана отрывают от любимого вещества, ему тоже несладко. Некоторые даже дохнут без заменителей.       Брайтон просыпается, стряхивает с себя объятия сна. Люди забирают свои машины с парковок и едут на работу. Может, стоит и самому найти что-то посерьёзнее возни с котами? Насколько серьёзнее? И почему он считает несерьёзной помощь животным? Можно будет поговорить об этом с Джейсоном сегодня.       Он умеет готовить и фотографировать. Умеет варить мыло, ловить рыбу, собирать компьютеры, чинить машины. Знает три языка помимо английского, стоит только попрактиковаться, чтобы вспомнить грамматику.       А ещё он умеет заряжать магазин, стрелять из движущегося автомобиля и свежевать добычу. Умеет выживать. Рук Айленд не смог поглотить его, Марисэ, как себе и обещал, не оставил там свои косточки. Только душу оставил, добровольно в пасть положил.       Марволо морщится от этой мысли, выкидывает пакет с мусором и переходит дорогу, поворачивает на Saint Margaret Place. Лениво скользит взглядом по молочно-белым таунхаусам с правой стороны. Он смотрит налево, но там ничего интересного, только синие подъёмные ворота и кирпичная стена. Потом взгляд цепляется за человека, прячущего что-то в рюкзак.       Внутренности делают кульбит.       Человек тоже его видит.       — ¡Esto es una mierda! Я ещё в самолёте чувствовал, что мы с тобой разминёмся, ранняя пташка!       Реально, просто ебануться можно.