Охота на лис

      Сегодня Кенни Идальго постарался просто на отлично! Распорядился о бухле, перепроверил, чтоб работали морозилки для льда, оповестил всех ребят в лагере. Вечером Лео скинул SMSку: «Двое».       Кто бы сомневался-то, конечно же, двое. Ваас же не вытришки ловить в Англию летал, три с половиной недели вон не было. Но заарканил-таки туриста. Или это турист Вааса заарканил? Поди разбери. Одно и то же.       Кенни приехал двумя часами позже и почти сразу наткнулся на Марисэ. Тот сначала прошёл мимо него, без бороды не узнал.       — Англичанин! Уже так задрал нос, что не здороваешься?       Марисэ обернулся, посмотрел внимательнее и просиял. Его лицо выражало робость вперемешку с радушием, и Кен решил обнять блудного соседа за плечи.       Марволо в красной гавайской рубашке и тонких шортах-карго бежевого цвета. Весь чистенький, даже как будто до сих пор пахнет одеколоном. Беленький, аж выделяется на фоне всех… Ей-богу, турист. По телу и лицу видно: стесняется за побег, чувствует себя виноватым. Знает, куда первые шашки летят.       — Кен! Прости, что не узнал, ты совсем другой человек без... Как твои дела? Ты теперь правда в начальниках ходишь?       Англичанин вдруг снова обнял его, крепко, как старого друга, и похлопал по спине. Он будто сиял изнутри, аж лоснился. Покраснел из-за алкоголя и жары, но выглядел так ухоженно и довольно, что стало завидно. Небось, хорошо квартал провёл в цивилизации. Ещё бы! Ваас как-то устроил Леопольду рум-тур по квартире, пока Марисэ не было дома, и Кен подглядывал — пиздец там у туриста хоромы! Пол с подогревом, кондиционер, осушитель воздуха! Еба-ать цаца.       — Ну ты как нагородишь, так на жопу не налазит. В начальниках. При Ваасе только не скажи такого.       — Да я шучу, релакс.       Он расплылся в улыбке, хотя взгляд его сделался не только радушным, но и почему-то хитрым.       Получается, всем-всем удобствам предпочёл jefe. Спокойной и размеренной жизни в цивилизации предпочёл джунгли. Романтик! Как эти мужики старой закалки, когда ещё стреляли из мушкетов.       — А что с зубами, Кен?       Затерялись в песке. Нос сросся более-менее ровно; Лео — просто чудо. Ваас дорого берёт за неисполненные приказы, но по сравнению с Рудольфом взял вполне скромно. Ну а зашепелявил, так это ничё, даже забавно. Девчонки почему-то наоборот стали обращать больше внимания. Работает — нехуй пальцы совать.       — Да упал, когда с вышки слезал, прикинь? Ещё и шнобель сломал.       Марисэ кивает и не верит ему ни на долю, но не допытывается. Знает и так. Он делает пометку у себя в голове: поговорить об этом с Ваасом позже.       Они возвращаются к месту события, минуя компании, хмельно празднующие возвращение босса. Девочки, музыка, пиво, ром, кто цаца, то даже виски. Мультинациональное барбекю. Равва даже мясорубку отрыл и кебаб залупил, не поленился. Вокруг его мангала было не протолкнуться, в воздухе обалденно пахло специями и жареным мясом. Всё, как полагается. Босс вернулся, да здравствует босс!       Леопольд не выдержал, заспойлерил Кену SMSкой: «шеф праздником доволен», как слон. Самую главную штуку, конечно, приберёг. Ваас-то, шельма, с новой цацкой приехал! Колечко-то, хм! Хитромудро поцепил на ожерелье, мол, там и было. Марисэ вообще не запарился что-либо скрывать и гордо щеголял с кольцом на пальце, как полагается.       И светился изнутри.       Вообще, Лео сначала на Марисэ изменения заметил, буквально в первые же пять минут. Потом растерялся, не увидев того же на Ваасе, присмотрелся и успокоился — а, на груди. Типа, чтоб стрелять не мешало. Ага. Поближе к сердцу, так и скажи, сынок, кого ты обмануть пытаешься?       Ваас выпил и засел резаться с парнями в карты, а после остановился на свеженьком стрельбище. Соскучился, бедняга.       Насчёт стрельбы распорядился Марисэ. Он каким-то образом за неделю до возвращения дозвонился до Лео («Да, я спиздил номер из телефона Вааса, но это ради сюрприза, слушай...») и попросил построить элементарную площадку для соревнований по стрельбе. «Не тир, но и не полигон, так, побаловаться. Сможешь? Чисто на вечер, ничего серьёзного? Замечательно, я вечером тебе скину на почту план».       Вот он, кстати, и сам, идёт нога об ногу с Кеном.       По пути Марисэ выудил ещё одну бутылку с пивом, Идальго протолкнул его поближе к Равве, и наружу из густого кольца людей он вернулся с говяжьим кебабом в тонкой румяной лепешке.       — Это кто-то новенький? Не помню его.       — Да. Равва зовут. Из местных, пару месяцев назад устроился. Прикольный перец. У тебя появился конкурент!       Марисэ сначала не понял, о какой конкуренции речь, а потом укусил угощение. Вкусно, сочно, ярко. Это была такая подъёбка на тему «у Вааса не только к Марисэ слабость, но и к еде, которую заворачивают в тонкий хлеб»? Потому что Равва имел потрясающей красоты восточное лицо, хорошие знания в кулинарии и по здешним меркам мог спокойно тягаться с туристом из Англии.       Так и не придумав, что ответить, Марволо промолчал. Ваас нашёлся именно там, где и предполагалось — на стрельбе в окружении подчинённых. Кен поздоровался, Ваас пожал ему руку, похвалил за инициативу и спросил, где Бенни.       Этот сноб куда-то запропастился. Серьёзно, первое, что нужно спрашивать у Кена, так это про Бенсона? Марисэ заметил, что пират немного поник. Спросив, всё ли в порядке, Ваас получил утвердительный ответ и отпустил помощника в увольнение на сутки. Идальго не стал спрашивать о причине столь широкого жеста.       Вскоре к ним подплыл Леопольд со стаканами в руках. Он был слегка навеселе, это читалось по лицу.       — Gentiluomini! Кен, это тебе, первая и штрафная. Давай, пошёл!       Пока пират справлялся с выпивкой, хирург ещё раз окинул Марисэ взглядом и спрятал улыбку в усах. Идальго немного потусил с ними, а после отчалил к подружке в Бед-Таун. Леопольд в приступе фамильярности приобнял Марволо за плечи и украл на причал.       — Ладно, признаюсь! — неожиданно выпалил он, когда они остановились на пирсе. Здесь музыку было почти не слышно. — Поначалу я думал, что ты тот ещё вертихвост. Что собирался воспользоваться чувствами Вааса. — Марволо сделал глаза по блюдцу и аж приоткрыл рот от услышанного. — Не смотри так. Ходил туда-сюда со своей сердцеедской улыбкой, одетый с иголочки, и единственный во всём лагере брился не раз в месяц. Красавчик из Брайтона, к чему это?       — Ваас каждые три недели бородку ровняет, так что не единственный.       — Согласен, признаю, ошибся. Вас тут двое таких. Модников. Два сапога...       Некоторое время он стоит неподвижно и смотрит на воду, и Марисэ начинает ловить транс от происходящего: от звуков природы и музыки, от запахов джунглей и моря, от духа дикой, жестокой, первобытной свободы... А потом Лео снова заговорил.       — Я тебя сразу узнал, когда Ваас зашёл с тобой ко мне. Наши сороки стали шуршать: что это там за наёмничек такой от Хойта с начальством прилетел? В ссылку или наоборот на повышение? Поначалу выглядело, будто в ссылку. А потом ты в одиночку освободил два аванпоста.       — Не в одиночку. Я был с Беном, Карлосом и...       — Да какой от них толк? — фыркнул хирург. — Разве что от Бена, он башковитый. Не скромничай, юноша… После этого о тебе снова заговорили. Через пару дней Рудольф пожаловал ко мне в медпункт с травмами коленей, и говорить уже стал весь лагерь. Modo molto ortodosso заявить всем о своих правах на тебя, знаешь ли. И ты ещё начал вертеться вокруг Вааса, как пёсик, и только больше это подтверждал. Было видно, что ему нравится.       «Это Ваас вертелся вокруг меня, — думает Марисэ. — Проходу мне не давал».       Это стало заметным очень быстро. Это волновало, дразнило — и ещё очень льстило.       — Что вы там вообще могли видеть? Ваас сдержан на людях. Мы никогда не…       Не считая всех тех раз, когда Ваас клал руку ему на плечо. И тех двух поцелуев в гараже после стрельбы в Рудольфа. И ещё того раза, когда он протащил его за руку от лазарета до своего бунгало. И всех тех раз, когда он заставлял Марисэ стонать своё имя так громко, что слышно было в радиусе четырёх зданий вокруг... Ладно, может быть, не совсем сдержан.       — Юноша, парни, может, в большинстве своём и тупые, но не слепые! Он на тебя смотрел так, будто в мире больше никого нет. И после того, как я тебя латал после Хойта, придумывал поводы, чтобы зайти в медпункт. Волновался. Дал кровь. Потом и ты стал смотреть на него точно так же. Siete… — Лео задумался и мечтательно глянул в небо, словно в подсказку, но там только плавали тучки с закатной окантовкой, — l'uno per l'altro.       Вот это уже была новость. Прежде никто не заикался, что Ваас заглядывал к нему в лазарет, пока он валялся в отключке. Наверное, начальство дало строгую команду держать рты на замке. Но Леопольд был тот, кого Ваас не наказывал за непослушание. Даже на Марисэ мог грымнуть, но не на него. Лео прощалось. Потом. Иногда.       — Так что… что делали в отпуск? — продолжает щебетать этот балабол.       — Разное, — наконец, выдыхает англичанин. — Всякое...       Марисэ познакомил Вааса со своей близкой подругой, познакомил со своей жизнью, другим собой, познакомил со своим городом и домом, даже своеобразно познакомил с родителями, и Ваас принял всё это, ни от чего не отказался. Ваас согласился стать его семьёй и принял его в свою семью. Марисэ сделал всё, что хотел.       «Принял же?»       Пока они возвращались, Леопольд делился новостями, которые ещё не успел поведать час назад. Турист слушал, лениво разглядывая всё вокруг. Он многопрофильно обновлял данные.       Бен с Ваасом соревновались в меткости. Оба были хорошо так навеселе и бессовестно мазали. Марисэ знал, что если шеф сосредоточится, то застрелит белку с расстояния пятидесяти метров. Какое-то время он молча наблюдал, рассеянно сёрбая последнее на сегодня пиво, а потом Ваас заметил его и вытащил из толпы.       — Удиви меня, турист, — и суёт в руку пистолет.       Марволо обхватил ствол покрепче, примеряясь. Он намеренно избегал оружия после возвращения. Нежелание терять навык тянуло его записаться на стрельбу и сравнить, а так ли схожа школа джунглей со школой цивилизации, но он не стал.       — Я же опозорюсь при всех, ну, — фыркает. — Я четыре месяца не стрелял...       — Это как с ходьбой, один раз научился и дальше само получается. Ну сделай это ради меня, cariño. Покажи нам класс.       Ваас достаточно пьян, чтобы сказать это и по-хозяйски погладить по боку на глазах у всего лагеря, и Марисэ думает, а что было бы, пожелай он сейчас трахнуть его просто при всех. И о боже, Марисэ позволит.       Ваас мазнул пальцами под его затылком, где волоски на шее встали дыбом, и на секунду показалось, будто он смог залезть прямиком к Марволо в голову. Турист наградил Монтенегро выразительным взглядом и повернулся к мишеням. Он целится, сосредоточенно прищурив глаза и высунув кончик языка. Похож на ужика. Ужик выглядит, как змейка, но если взять в руки, то безобидный; если укусит, то ничего смертельного от этого не будет.       Довести прицел до точности мешает близость начальника и иррадиирущее от его тела тепло, ощутимое даже в джунглях. Это в цивилизации он мёрз, а здесь вновь щеголял в майке и камуфляжных штанах, всё такой же великолепный, совершенный.       Ваас продолжил заявлять о правах. Как только Марисэ сделал четыре выстрела, забрал пистолет и снова уронил руку на плечи. Тот разомлел, почувствовав приятную усталость во всём теле — от пива, еды, общения, пути из Бангкока в Ранонг, а потом пути из Ранонга до острова — и от того, как нехарактерно открыто Ваас демонстрировал его новый статус подчинённым. Они ещё четыре дня волшебно отдыхали в Таиланде перед вторым перелётом, который длился всего пару часов, но сейчас из-за совокупности эмоций, людей, разговоров, звуков и запахов Марволо чувствовал, что снова хочет передышку. Он отвык от этого всего.       — Выпендрёжник, — фыркает Бен из-за бинокля, в который проверял меткость. — Так ты не на пляже валялся квартал с хуем, да, турист?       — Я что, похож на того, кто лежал на пляже? — Марисэ демонстративно взглянул на свои белые ноги.       Компания рассмеялась, и после Ваас покинул их в необходимости отлить. Они остались вдвоём, Бен с пистолетом и Марисэ с бутылкой пива. Это если не считать пиратов за спиной.       — Нет, ты похож на того, кто считает, что ему всё можно.       Это было сказано не тем игривым тоном флиртующего Вааса в лодке, а очень даже с предъявой. Бенсон надменно взглянул прямо в глаза, и Марисэ почувствовал растерянность и раздражение. Он ожидал чего-то подобного, однако наедине, но никак не у всех на глазах. И уж тем более не после покровительственных жестов Вааса.       — В чём твоя проблема, Бен? Что ты приебался ко мне в первый же день?       Получается совсем не так, как следовало бы. Лео моментально вмешался, заметив, как изменились лица разговаривающих.       — Эй, молодежь, молодежь! — Он встал между ними. — Вы чего? Марисэ, ты чего это?..       — Лео, ну какая, нахрен, молодежь? — выдохнул Бен. — Нам по три десятка лбам. Просто... идите отсюда.       И действительно, чего это он?.. Марисэ тряхнул головой, расслабил лицо. Дал Леопольду себя увести.       — Что-то ты расслабился сегодня с пенным, юноша.       — Это я-то? — Марволо фыркнул, как будто собирался начать спор, но затем передумал. — Ладно… Есть немного. Окей. Пойдём обратно на причал! Хочу на причал. Достала меня эта толпа.       — Ну пошли, пошли. Пойдём, куда скажешь.       Похоже, Лео решил выбрать тактику потакания, как безопаснее всего поступать с пьяными и детьми. Они миновали жилое бунгало, из которого было слышно сразу целую группу из женских и мужских стонов. Марисэ некоторое время молчал, мечтательно улыбаясь.       — Это, наверное, всего второй или третий раз, когда я слышу здесь женские голоса. Какой ужас! Я уже второй раз добровольно приплыл в это голубое королевство!       После этого он звонко рассмеялся и пошёл дальше, к месту назначения. Лео пробормотал что-то нечленораздельное и направился следом за ним.       — Тяжело мне так с непривычки сразу в толпу… Как это выглядело со стороны? С Беном. Я… я вообще не к себе на казнь приплыл?       Леопольд посмотрел на него, как на придурка, и громко фыркнул.       — Ты как скажешь, так на голову не налазит!       Марисэ пожал плечами и сделал кислое лицо. Ничего не ответил.       — Ну… может, первое время будешь ловить на себе взгляды. Повозмущается кто-то во всеуслышание, скажи «отъебись» и занимайся своими делами. Что я тебе объясняю, всё сам знаешь, — закончил хирург, поймав выразительный взгляд.       Марволо эту тему с Ваасом поднимал, тот сказал примерно то же самое: забей хуй, верблюды тявкают, караван идёт. Это успокоило — но ровно до того момента, как после слов Бена резко, молниеносно прекратились все разговоры. Все ожидали от него ответа? Действия? Или ожидали от Бена? Может, он преувеличивает? Разбери этих пиратов.       На причале супер. Марисэ вышел на наименее людный пирс, уселся на край, подставил харю ветру и сделался умиротворённым. Запах потной толпы и стреляного пороха снова сменился ароматом моря и водорослей. Лео устроился рядом с Марволо, тот потянулся за сигаретами, а потом принялся болтать.       Вскоре их нашло начальство. Ваас пожал несколько рук, перекинулся парой слов с подчинёнными и остановился рядом с хирургом.       — Сентиментальное настроение, amigos?       — Скорее ностальгическое, — отозвался Марисэ и посмотрел обрадованно.       — В таком случае, можно присоединиться к вашей ностальгии, caballeros?       Не дожидаясь ответа, он уселся рядом с мужем, и тот заулыбался, когда Ваас приобнял его за плечи, прислонился виском. Соскучился за вечер, шефа ведь полностью украли подчинённые.       — Хочу куда-нибудь спрятаться ото всех, — тихо сказал Марисэ, — с тобой.       Ваас поймал его щенячий взгляд и спустя секунду кивнул, потянулся свободной рукой к карману, чтобы отдать ключ от своего бунгало.       — Иди, я догоню через пару минут.       Англичанин попрощался с Лео сонным кивком и поплыл обратно вглубь острова, к постройкам. Врач провёл его неожиданно нежным, даже понимающим взглядом, а потом посмотрел на начальника.       — Ни слова, — предупредил Ваас сухо.       Усач сделал жест, будто закрыл замочек на губах и выбросил ключ в море. Какое-то время Монтенегро молчал, посасывая сигару, и задумчиво смотрел на Леопольда. Заговорил сам.       — Получается, ты был прав. Ну… Насчёт «вернётся».       — Конечно, я был прав, сынок.       — Мне не нравится, когда ты зовёшь меня так.       Лео об этом знает и старается не злоупотреблять.       — Он как будто светится изнутри, — подметил врач мечтательно.       — Ни слова, я же сказал.       — Хорошо, хорошо. Иди уже. — Лео радушно улыбнулся, похлопал его по спине и остался на причале. Сказал уже в спину: — Мы все очень рады твоему возвращению. Правильно сделал, что отдохнул, тебе пошло на пользу. Выглядишь лучше, чем когда-либо.       Ещё бы. Марисэ все три с половиной недели порхал над ним, как над какой-то принцессой: превосходно кормил, придумывал развлечения, чтобы ему не было скучно без привычного адреналина, делал массажи, прочно привязывал к себе, — кто после такого не похорошеет?       Цитра так никогда не делала... Чёрт бы её побрал. Почему Ваас до сих пор о ней вспоминает в этом ключе? У него под боком самое настоящее сокровище, которое умереть за него готово. А он вспоминает об этой змее. Долбоёб.       Он следует к своему бунгало. Подчинённые искренне рады его возвращению, даже праздник устроили. Сами додумались? Может, Марисэ и здесь каким-то образом поспел? Ваас не удивится. Англичанин просто мастер устраивать сюрпризы, как приятные, так и не очень.       Марволо ждёт его рядом с красной дверью, усевшись прямо на землю. Не стал заходить даже с разрешением, ты погляди, какой почтительный. Ваас протянул ему руку, чтобы помочь встать, лицо туриста просияло, снова сделалось радостным. На главаря пиратов и наёмников смотрит абсолютно влюблённый взгляд.       Глаза-чёрные-дыры, обладающие колоссальным притяжением. Иногда Ваас чувствует себя совсем крошечным под воздействием их гравитации, вот как сейчас. Но только иногда.       — Я даже скучал по этим звёздам, — вдруг произнёс Марволо, задрав голову. — Самые лучшие звезды.       Ваас повторяет за ним. С высоты восемнадцатого этажа не было видно и трети того сияющего ковра, который можно наблюдать из любой точки Рук Айленда. Световое загрязнение в городах беспощадно.       — Самые лучшие, — эхом повторяет пират и скашивает глаза на безупречное лицо англичанина. Там ещё две звезды.       Интересно, о чём он думает? Считает ли он где-то в глубине души, что сумел посадить Вааса Монтенегро на поводок, раз тот простил ему побег? Считает ли Ваас, что посадил Марисэ Марволо на поводок, раз тот вернулся вместе с ним?       Никаких поводков. Только канат, который они перетягивают, потому что не имеют желания ни проигрывать, ни отпускать.       Марисэ опустил голову, снова взглянул на мужа. Лицо его сделалось ласковым, под безупречными чертами показалась усталость... и что-то ещё. Он выглядел так, будто хотел сказать что-то.       — Что?       — Ты заслуживаешь гореть в аду, — нежный шёпот. — Каждый день я смотрю на тебя, помня о всех твоих деяниях, думаю, какой ты ужасный человек, и не могу ничего, кроме как любить тебя. Ты сказал, что не видел никаких адских котлов, но если ад всё-таки существует, я буду гореть вместе с тобой. Меня это устраивает.       Конец.