Черта между нами

      Полгода спустя…              Сердце останавливается. И собирается воедино.              — Убирайся.              Гермиона пытается закрыть двери квартиры, но ей мешает его нога. Раздражение рвёт грудину на части, пытаясь дотянуться до парня.              — Пошёл к чёрту.              Он качает головой и крепче хватается за дверной косяк. Пытается вновь зайти в двери, которые сам когда-то закрыл.              — Ни за что, Грейнджер, — Драко улыбается. — Я соскучился, — он пользуется её секундным замешательством от произнесённой фразы и оказывается в просторной гостиной. Осматривается. — Здесь мило.              Гермиона устало выдыхает.              — Что ты здесь дел… Джинни или Блейз?              — Блейз. Я ему сказал, что возвращаюсь, и он сразу дал твой адрес. Почему переехала? — он спрашивает тихо, прежнее веселье исчезает, словно груз, что он нёс всё это время, даёт о себе знать. Только есть проблема — уже плевать.              Она так долго представляла их первую встречу, отчего, когда та случилась, девушка почувствовала лишь изнеможение и вселенскую усталость. Подобно тем атакующим ежедневно чувствам, которые решили пронзить измученное сердце в один момент. Боль, обида, непонимание.              — Драко.              Гермиона звучит резко. Так и должно быть.              — Ты действительно думаешь, что я собираюсь вести с тобой светские беседы? Возвращайся туда, откуда приехал, чёрт возьми!              Драко подходит ближе. С каждым шагом сокращает между ними расстояние, и Грейнджер борется с желанием прикрыть от облегчения глаза. Словно ей вводят под кожу обезболивающее. Панацею от их болезни, когда уже был поставлен смертельный диагноз.              — Лишь выслушай меня.              — Нет, — Гермиона упирается руками в подоконник и смотрит на ночной Лондон. На секунду хочется прикрыть глаза и представить, что не было последних трёх лет. Не было их больной дружбы, которая с каждым минувшим днём вбивала гвоздь в их гроб. Не было последнего полугода, который оставил шрамов на её сердце больше, чем то могло вынести. — Уходи, Драко. Пожалуйста.               Потому что это больше, чем я могу вынести.              — Дай мне десять минут. И клянусь… — Драко стоит за спиной, и ей почти жизненно необходимо ощутить его прикосновения. Его пальцы у себя на плече. Или запястье. Контакт — кожа к коже, которого они были лишены. Коснуться и узнать: вспыхнет ли, как раньше?              Но ничего не изменилось. Не могло измениться.              — Пять.              — Хорошо, — он шумно наполняет лёгкие кислородом. — Я знаю, что мы не можем быть вместе. Знаю, что была совершена хуева туча ошибок. И знаю, что только по нашей вине мы оказались здесь. Но я также знаю, что выучил тебя наизусть. Потому что знаю, какой чай ты пьёшь и как сильно ненавидишь зиму. Только я могу заставить тебя искренне улыбаться и отключиться от реальности.              Всхлип. С чьих губ слетел — непонятно.              — Знаю, как сильно тебя пугают фильмы ужасов, но ты всё равно упорно продолжаешь их смотреть. Знаю, что ты… самый светлый человек в моей жизни. И что твоё солнце сможет осветить весь мир.              Гермиона разворачивается и заглядывает в его глаза. Всё такие же серые. Всё с такими же тёмными крапинками.              — Только этого недостаточно.              — Да, — две буквы он произносит одними губами. — Но я понял одну вещь за эти… полгода. Такую простую, что мне почти смешно от того, почему я не дошёл до неё раньше. Я всегда говорил, что мы не можем просто попробовать, потому что боялся, что облажаюсь. Что причиню тебе боль. Но я причинил её гораздо больше, пока пытался этого не совершить.              Между ними всегда была пропасть. С самого первого дня. Но они умело балансировали на тонком пруте, соединяющем две стороны. Тянулись друг к другу. И это желание быть рядом помогало им не упасть, проведя пару вечностей в тёмной пучине.              — Пока мы не попробуем… не узнаем, как оно могло бы быть. Проведём просто всю жизнь, сожалея об упущенном шансе. Грейнджер, я к этому не готов. Не готов даже не попробовать. Эти полгода дали мне понимание. Понимание, что я хочу тебя. Я всегда хотел тебя. И, возможно, мы с тобой разругаемся через пару дней или… — Драко ведёт плечом и отворачивается к окну. Сердце колотится в грудной клетке, словно магнитом тянется к сердцу, которое находится от него в паре метров. — Или вообще поймём, что всё было иллюзией, и мы всё-таки не созданы друг для друга, но…              Гермиона сглатывает. Произносит дрожащим голосом.              — С чего ты взял, что это нужно мне?              — Что?              Они молчат пару секунд. И вновь смотрят друг другу в глаза, и Драко видит на её щеках солёные дорожки. Едва заметные, но от этого не менее болезненные.              — С чего ты взял, что я тебя ждала? — Гермиона прикрывает глаза, чтобы через мгновение распахнуть их и сделать взгляд твёрже. Увереннее. — Ты уехал, и даже не спросил меня, что я об этом думаю. Действительно считаешь это “не эгоистичным” решением? — словив его непонимающий взгляд, она добавляет: — Да, мне Блейз всё рассказал. О том вашем разговоре.              — Грейнджер, я не…              — Что ты не? Не подумал обо мне? О моих чувствах? Ты принял самое эгоистичное решение, оттого и лёгкое. Просто сбежать. Сбежать в другую страну, начать новую жизнь, наплевать на всё, что ты оставил позади… а потом? Приехать и сказать: “я решил быть твоим”?              Гермиона сама не замечает, как близко подходит к нему. Почти упирается своей грудью в его. Заглядывает в глаза, выплёвывая каждое слово, которое так долго в ней сидело. Крича о боли, с которой она осталась один на один. В нечестном сражении. С заранее известным результатом.              Шесть месяцев, которые она бы хотела забыть. Пару попыток сходить к психотерапевту, потому что сама уже не справлялась. Сотни ночей, когда она расставляла события в своей голове, анализируя. Вспоминая сказанные слова и совершённые поступки, заставившие его уехать. А её остаться.              Пару раз она впивалась ногтями в ладонь, почти до крови, сдерживая в себе желание написать ему или позвонить. И разрыдаться в трубку, крича по линии телефонных передач, как сильно скучает.              Но сейчас накатывает лишь злость, пока она смотрит в родные глаза. Он всё такой же. Всё тот же человек, которого она когда-то полюбила. Несмотря на то что Драко никогда не заслуживал её любви. Это осознание пришло внезапно, когда Гермиона ещё раз воскресила в своей памяти их последнюю ночь.              Он ушёл, когда мог остаться. Он ушёл, когда мог попробовать. Он ушёл, когда должен был остаться.              Только Гермиона не знала…              — Я люблю тебя, Грейнджер. И я не должен был уходить. Я должен был остаться и провести с тобой всё это время. Но, блять, я испугался, ясно? Прости, что никогда не любил. Не знал, каково это, когда тебя выворачивает от одних только чувств. Когда ты пытаешься сделать правильно, а в итоге причиняешь дорогому человеку боль.              Малфой ерошит волосы, зарываясь в них пальцами. Оттягивает у корней. Хрип вырывается из груди.              — Я облажался. Но готов потратить всё время мира, чтобы исправить.. Доказать, что достоин тебя. Потому что… — Драко грустно хмыкает, — я никогда тебя не заслуживал. И всегда это знал. Думаю, это была одна из причин, почему я уехал. Дать тебе шанс на нормальную жизнь с нормальным парнем.              — Со сколькими… — Гермиона выдыхает. — Со сколькими ты был за эти полгода?              — Ни с одной.              Грейнджер отрешённо кивает, переваривая. Столько мыслей крутится в голове и жгут язык, что она выбирает самую ясную. Простую. Очевидную.              — Как я должна тебе поверить, Драко? — тихо спрашивает она. Несмотря на свою боль. Несмотря на желание обнять его, вжимаясь в мужское тело. — Как? Если я буду всегда ждать, что ты уйдёшь. При любой трудности или ссоре, которые точно будут. Я не готова пережить это вновь.              Она поднимает на него печальный взгляд, транслируя через него всё. И Малфой видит это в её глазах. Он поджимает губы и прикрывает глаза.              Все финалы со вкусом соли и неизбежности. С горьким послевкусием на языке и мыслью, что поступки, несмотря ни на что, верны.              — Тебе просто нужно это сделать, — отвечает Малфой. — Ты как-то сказала, что нельзя спасти человека, который не хочет быть спасён. И это правда. Я не хотел этого. Или не знал что хотел, — он ведёт плечом и наклоняет голову чуть в бок. — Но теперь знаю, что мне нужно. Думаю, всегда это знал, но не мог принять. Это ты, Грейнджер. И если ты меня сейчас выставишь из квартиры, я приму это.              Драко слабо усмехается и закусывает губу.              — Я приму любой твой выбор, даже если он будет не в пользу меня. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы переубедить тебя. Чтобы доказать тебе, что достоин. Чтобы воскресить в тебе былые чувства. И с этим ты уже ничего не сможешь сделать.              Возможно, финалы действительно со вкусом соли и неизбежности, но их поцелуй со вкусом надежды и отчаяния.              Круг замкнулся, когда Драко углубил поцелуй и прижал Гермиону ближе к себе. Линии сплелились, чтобы вновь рассказать историю с ещё ненаписанным эпилогом, который не оставит никого равнодушным.              Всегда всё дело было в них. В потребности быть рядом с другим человеком, обладая им. Хвататься за него, словно утопающий за спасательный круг. И дышать кислородом, пока тело не ушло под воду, касаясь мутного дна.              Пока Драко стягивал с них одежду, а Гермиона закусывала губы, сдерживая стоны, их миры рушились, а затем вновь восставали из пепла. Они никогда не были созданы друг для друга, но они и никогда не могли быть с другими.              — Я люблю тебя, — шептал Драко ей в поцелуй и чувствовал, как зияющая дыра в его сердце затягивалась. — Так сильно, Грейнджер.              И его совершенно не смущало, что она ничего ему не ответила. Лишь плотнее сомкнула губы и обвила его бёдра ногами, вжимая в себя. Было достаточно, что она рядом с ним. Что не выставила за дверь, а дала шанс.              Драко не знал, что принесёт им новый день. И с какими мыслями завтра распахнёт глаза Гермиона. Сейчас он был уверен лишь в себе и в своих чувствах. В желании быть рядом и сделать всё, чтобы доказать ей это. Он совершил много ошибок, и сейчас готов поплатиться за каждую, даже если цена не будет ему по душе.              Он сцеловывал её слёзы и ловил стоны ртом. Прижимал к себе и клялся, что больше никогда не отпустит. Потому что ещё одного шанса не будет. Но этого ему было достаточно.              И только под покровом ночи, пока Гермиона тихо сопела в его объятиях, Драко понял ещё кое-что важное.              Их черта вовсе не была колючей проволокой с подключёнными двести двадцать вольт. Их черта — невыносимо длинный серпантин, вымощенный гвоздями и ошибками.