Возвращение в жизнь

Джон Ватсон был единственным в мире человеком, которого всемогущий Майкрофт Холмс не то чтобы боялся, но всерьёз опасался. Ватсон оказался неподконтролен: у Майкрофта не было ничего, чем можно было бы управлять Ватсоном. Джона не интересовали карьера и деньги — ему вполне хватало зарплаты и статуса рядового врача в муниципальной больнице. Женщины как средство управления тоже не годились — Шерлок из кожи вон лез, чтобы не подпускать их к соседу. То, как Джон, полностью оправдывая армейскую репутацию Казановы, умудрялся в таких условиях вместо отвергнувшей его из-за происков Шерлока подружки тут завести новую, так и осталось нерешённой загадкой. А список девиц в досье Ватсона был вдвое объёмнее всех остальных материалов вместе взятых. Использовать в качестве средства воздействия на Ватсона его сестру Гарриет Майкрофт не рискнул — он очень быстро понял, с какой стремительной лёгкостью этот миролюбивый, добродушный и мягкий человек превращается во вспышку смертоносного пламени. Оказаться врагом Джона Ватсона Майкрофт не хотел, даже будучи под защитой «всей королевской конницы, всей королевской рати». В конечном итоге Шерлок всё же добился своего и забрался к Джону в постель, сумев без остатка завладеть вниманием своего блоггера. Радоваться этому или огорчаться, Майкрофт так и не решил. С одной стороны, желая угодить любовнику, Шерлок полностью бросил наркотики, стал гораздо реже корчить из себя социопата-аспергера-аутиста-шизоида (выбор по ситуации и настроению) и начал хоть сколько-нибудь приемлемо общаться с людьми. Существенно сократилось количество ссор между братьями — Джон Ватсон никогда не вмешивался в их отношения напрямую, но каким-то непостижимым образом одним своим присутствием умудрялся сглаживать почти все конфликты. Да и на Майкрофта Ватсон всё реже смотрел как на врага человечества и даже иногда обсуждал с ним дела Шерлока — предельно лаконично, только в присутствии самого Шерлока и только то, что Майкрофту и так было известно. Но Майкрофт и на такой-то уровень доверия не рассчитывал, а потому принял сей дар с глубочайшей благодарностью. Но была и другая сторона. Шерлок слишком сильно привязался к Джону Ватсону — Майкрофт и помыслить не мог, что брат способен испытывать такие чувства к кому бы то ни было. Шерлок не пережил бы, если бы Джон Ватсон его бросил. А бросит он его непременно — Шерлока никто не мог долго вытерпеть, даже его родители, которые хоть и успевали за триместр соскучиться по сыну, но отправляли обратно в закрытую школу четвёртый-пятый день каникул. Хуже всего то, что Шерлок сам не понимал, насколько сильно нуждается в Джоне Ватсоне, а потому по-прежнему вёл себя как самый жуткий засранец из всех засранцев мира. Гениальный в науке и в расследования, в области личных отношений он застопорился на уровне двухлетнего ребёнка. Почему именно двухлетнего? Да потому что в три года люди уже хоть что-то начинают соображать! Шерлок же... Просто нет слов, чтобы оценить всю меру его глупости. Размышления Майкрофта прервал поцелуй в шею. Грег подошёл сзади, обнял, прикоснулся губами к шее, лизнул нежную кожу за ухом. Майкрофт прижался к нему теснее. Грегори Лестрейд — тоже неподконтрольный, неуправляемый и непредсказуемый, но гарантированно безопасный и абсолютно надёжный. Его Грег. К тому же он искренне восхищается детективным талантом Шерлока и заботится об этом невыносимом человеке так же, как если бы тот был и его братом. Грег поцеловал Майкрофта в ухо и прошептал: — Твой братец опять куда-то вляпался? — С чего ты... — попытался высвободиться Майкрофт. Грег сжал его крепче. — Такое лицо у тебя бывает, только когда Шерлок организует себе неприятности. Майкрофт вздохнул, посмотрел в окно — на улице шёл дождь со снегом, и даже в полдень было сумрачно. Прекрасное дополнение к и без того скверной ситуации. Грег провёл ладонями по бёдрам Майкрофта. — Сидеть в воскресенье в кабинете — не лучшая идея. — Я не сижу, — педантично уточнил Майкрофт. — Ну да, ты стоишь у окна. Но знаешь, в этом доме окна есть ещё в гостиной, и даже в спальне. И смотреть в них можно не только стоя, но и лёжа. — Джон Ватсон выгнал Шерлока. — А ты опять подсматривал. Вуайерист! — Это была камера в подъезде, которую установил сам домовладелец. — На шестом этаже? — не поверил Грег. — Их устанавливают только у входа в подъезд. — Кто-то повадился бить цветочные горшки на лестничных клетках и расписывать неприличными надписями стены, причём попадал в подъезд, минуя дверь. Домовладелец установил врЕменные камеры на каждом этаже, чтобы поймать вандалов. Грег фыркнул. — Для подростков не велика хитрость подняться по плющу на второй-третий этаж и незамеченными забраться в подъезд. Чем тратиться на камеры, пусть и временные, дешевле было бы поставить первому попавшемуся полисмену из уличного патруля пинту пива и получить исчерпывающую консультацию не только о подростковом вандализме, но и о том, какие решётки поставить на окна в подъездах, чтобы их нельзя было выломать отвёрткой или куском арматуры. — Джон Ватсон выгнал Шерлока, — повторил Майкрофт. — Ерунда, помирятся. Как бы ни был трудновыносим Шерлок, у Джона неистощимые запасы терпения. — Не в этот раз, Грег. Джон выгнал его без ссоры. Совершенно спокойно сказал «Нет» и закрыл перед ним дверь. Лестрейд развернул Майкрофта к себе, встревожено посмотрел в лицо. — Так они до сих пор не... Не этого самого?! — Что бы ты обо мне ни думал, я им свечку никогда держал. Но похоже на то, что с момента возвращения Шерлока у них с Джоном никакой близости не было. — Всё не так страшно, — попытался успокоить Лестрейд. — Шерлоку всегда быстро надоедали любые игрушки. Ещё день-два, и он забудет Джона. Я вообще удивлён, что доктор продержался при нём так долго. И что Шерлок вообще вспомнил о его существовании, когда вернулся. Майкрофт убрал руки Грега. — Он и не забывал. Ты неправильно расставил акценты, Грег. Не «Ватсон при Шерлоке», а «Шерлок при Ватсоне». Истинное соотношение именно такое, хотя внешне всё выглядит и наоборот. И Джон Ватсон терпел постоянное присутствие Шерлока гораздо дольше, чем кто бы то ни было в его жизни, включая меня. Но сейчас Ватсон вышвырнул Шерлока прочь. Если Шерлок в ближайшее время не найдёт способ вернуться, всё станет ещё хуже, чем в тот вечер, когда ты нашёл его, по уши обдолбанного, рядом с местом преступления. Лестрейд смотрел озадаченно. — Всё так серьёзно? — усомнился он. Майкрофт кивнул. — Тогда поговори с Джоном, — посоветовал Лестрейд. — Он не будет со мной разговаривать. Вышвырнет на полуслове, как и Шерлока. Джон так и не простил мне того, что я бездействовал год назад, когда Мориарти-старший взялся поливать моего брата грязью. — Но ведь твоё молчание было в интересах Шерлока. Майкрофт отрицательно покачал головой. — Ватсону этого не объяснить. Для него есть только чёрное или белое, друзья или враги, верность или предательство. Он не понимает сложных комбинаций. — Я тоже их не особо понимаю, особенно если это ваши с Шерлоком комбинации. И мне тоже было обидно, когда выяснилось, что Шерлок жив, а ты врал мне целых три года. — Но ведь я оплачивал его квартиру на Бейкер-стрит. Можно было догадаться, что я делаю это не просто так. Лестрейд пожал плечами. — Из сентиментальности люди и не такое делают. А с твоей рентой оплата пустующей квартиры в центре Лондона — расход незначительный. — Я сентиментален?! — возмутился Майкрофт. — Оказывается, ты много о себе не знаешь, — улыбнулся Грег. Майкрофт оскалился своей фирменной брезгливо-ядовитой ухмылкой и вышел из кабинета. Лестрейд пошёл следом, обнял за талию и увлёк в спальню. — Хочешь, я поговорю с Джоном? Майкрофт замер. — Ты можешь с ним поговорить? — А разве ты не этого добивался, манипулятор? Майкрофт попятился к кровати, стал быстро раздеваться, кидая одежду на пол — невероятный для этого педанта и щёголя поступок. Майкрофт лёг навзничь поверх покрывала, поднял руки, скрестив над головой запястья, закрыл глаза и раздвинул ноги. Лестрейд оцепенел от изумления. За все годы их отношений этот чокнутый на контроле интриган крайне редко соглашался побыть снизу. Не то, чтобы Грегу не нравилось отдаваться — как любовник Майкрофт был восхитителен, но иногда хотелось разнообразия. «Я не могу, любимый, — виновато шептал Майкрофт. — Я доверяю тебе как никому в мире, но это сильнее меня. Я не могу. Прости». И Грег прощал, поскольку решающего значения это не имело: главное, что они были вместе. Но тяга Майкрофта к тотальному контролю всегда и везде, даже в повседневных мелочах, нередко раздражала. Ещё в самом начале отношений Лестрейд, будучи в крайне скверном настроении, обмолвился об этом штатному психологу Ярда — разумеется, не называя имён и не уточняя деталей. Психолог посоветовал контролёру заняться любовью со связанными руками и завязанными глазами: это якобы должно было помочь преодолеть кризис доверия. Не сложно догадаться, что такая идея восторга у Майкрофта не вызвала. Они в тот вечер крупно поссорились, почти до разрыва. Вторая столь же крупная ссора произошла в тот день, когда выяснилось, что Шерлок врал о своей смерти, а Майкрофт помогал ему в этой лжи. И вот теперь Майкрофт сам предлагает Грегу то, на что тот давно перестал надеяться. Что это — плата за предстоящую услугу, демонстрация доверия или желание почувствовать опеку и защиту в ситуации, с которой бессилен справиться сам? Впервые в жизни бессилен... — Ты уверен, что хочешь меня именно так? — спросил Лестрейд. Вместо ответа Майкрофт запрокинул голову, подставляя горло. — Хорошо, — кивнул Лестрейд. — Если что-то не понравится — скажи. Я смогу остановиться. Майкрофт молчал. Грег стянул ему запястья ремнём, закрепил его на спинке кровати так, чтобы любовника можно было свободно переворачивать со спины на живот и обратно, завязал галстуком глаза. Майкрофт едва слышно вскрикнул, попытался вырваться, но тут же овладел собой, замер. Грег осторожно, едва прикасаясь, провёл ладонью по его животу и груди. — Я буду очень нежным, — пообещал он. — И сделаю всё, что тебе нравится. ............. ............. С Лестрейдом Джон говорил вежливо, но непреклонно. — Грег, ваша забота о друзьях заслуживает всяческих похвал, но беспокоиться о Шерлоке нет оснований. У него всё в порядке. — Джон... — Нет, Грег. Всё, что вам нужно сделать — это подождать ещё день или два. Шерлок забудет о моём существовании. Сотрёт информацию обо мне с «жёсткого диска». — Ещё день или два, и Шерлоку начисто сорвёт башню. А это, знаете ли... Только вы сможете удержать его, Джон. — До того, как я познакомился с Шерлоком, вы работали с ним пять лет. И не пытайтесь врать, что все эти годы он вёл себя как пай-мальчик. Но вы с ним справлялись. Справитесь и теперь. — Да. Я работал с ним пять лет. Но вы изменили его за пять минут. Любой, кто знал Шерлока до вашего появления, подтвердит, что в день вашего знакомства он стал другим человеком. Джон отрицательно качнул головой. — Ошибаетесь. Шерлок остался прежним. В одном из интервью его спросили, почему он выбрал в напарники именно меня. Шерлок ответил следующее: «Я воспользуюсь случаем и объясню, пожалуй, зачем я обременяю себя партнёром, распутывая ту или иную загадку. Я делаю это не из прихоти и не из дружеского расположения к Ватсону, а потому, что он обладает присущими только ему особенностями, о которых обычно умалчивает, когда с неумеренным пылом описывает мои таланты. Партнёр, пытающийся предугадать ваши выводы и способ действия, может лишь испортить дело, но человек, который удивляется каждому новому обстоятельству, вскрытому в ходе расследования, и считает загадку неразрешимой, является идеальным помощником». Я запомнил ответ слово в слово, потому что причинённая им боль была гораздо сильнее, чем я могу выдержать. Но скулить или скандалить было бы глупо, ведь насильно мил не будешь. — Но всё же вы остались с ним. Джон криво усмехнулся: — Шерлок вернулся в тот момент, когда я собирал чемодан. Он... попросил меня остаться, сказал, что слова в интервью предназначались Мориарти, что его необходимо убедить в том, что я ничего не значу для Шерлока. Я поверил, потому что хотел верить. Но сделал это зря, поскольку Шерлок сказал в интервью чистую правду — я для него всего лишь приспособление для генерирования комплиментов, которое в перерывах между этим занятием пригодно для уборки, готовки, хождения за продуктами, ведения счетов и удовлетворения сексуальных надобностей. — Вы ошибаетесь! Не спорю, три года разыгрывая собственную смерть, Шерлок поступил с вами не очень достойно, но он хотел защитить вас. — Я не кисейная барышня, — отрубил Джон. — И могу сам себя защитить. — Даже от снайпера?! — разозлился Лестрейд. — От снайпера не нужно защищаться, ему надо просто не попадаться. И я умею это делать, если вернулся из Афганистана не в цинковом гробу! Врач — хорошая цель, Грег. Не самая дорогая, но вполне доходная. Лестрейд не нашёл, что ответить. — Джон... — начал он неуверенно. — Довольно, Грег! — Окна вашей квартиры выходят во двор? — Да, а что? Лестрейд подошёл к окну, глянул на скамейку во дворе напротив подъезда. — Он всё ещё здесь. — Кто? — Шерлок. Сидит с раннего утра, Джон. Знает, что у вас сегодня нет дежурства в больнице, и ждёт, когда вы выйдете за продуктами или просто прогуляться. Вы ведь любите гулять в парке. У Джона потемнели глаза. Лестрейд попятился — такой холодной, убийственной ярости он ещё не видел. И тем более не ждал её от мягкого, деликатного, всегда извиняющегося, терпеливого, вежливого Джона. — Шерлок Холмс и впрямь возомнил, будто я его вещь. Придётся избавить его от этого заблуждения. — Джон?! — Заявление о преследовании у меня, я так понимаю, нигде не примут? — проговорил Джон подчёркнуто спокойно и ровно. — Что ж, есть и другие способы. — Джон, вы не... — Не беспокойтесь, инспектор, никакого криминала. Всего лишь СМС. Джон взял с полки книжного шкафа мобильник, нашёл в «Заблокированных» Шерлока. Глянул на Лестрейда, понял, что тот видит экран мобильника, и повернулся к инспектору спиной. Лестрейд смотрел на Шерлока, надеясь по его реакции понять, что за СМС отправит ему Джон. Шерлок торопливо схватился за смартфон, прочитал послание и оцепенел. Телефон выпал из руки. Лестрейд забористо выругался и бросился к двери квартиры. Забыв о лифте, сбежал по лестнице, подскочил к Шерлоку, заглянул в иссиня-бледное, закостеневшее от боли лицо. — Шерлок! — встряхнул его за плечи Лестрейд. — Всё кончено, — прошептал тот. — Навсегда. Лестрейд судорожно сглотнул, отпустил Шерлока, поднял смартфон. «Мистер Холмс, тот Джон Ватсон, которого вы ждёте, умер. Нынешний Джон Ватсон не находит в вас никакой нужды или интереса». — Твою же мать! — прошипел Лестрейд. — Какого чёрта он вытворяет?! — Это я виноват, — ровно проговорил Шерлок. — Это я убил Джона. И вместе с ним убил себя. Но это меня не оправдывает. — Прекрати! Метафоры нельзя воспринимать буквально. Конечно, Джон зол на тебя, ему тяжело пришлось эти три года, особенно когда невесть откуда вылез Мориарти-старший со своими обвинениями. Но это ведь Джон! Он скоро остынет, успокоится, и вы сможете поговорить. — Правда? — с надеждой посмотрел Шерлок. Лестрейду стало не по себе. Шерлок всегда был наглым, язвительным, высокомерным, самовлюблённым и бесконечно самоуверенным. Но сейчас перед инспектором оказался потерявшийся, напуганный ребёнок, который отчаянно нуждался в помощи. «Майкрофт, скотина! Ты ведь знал, что закончится всё именно этим. Так почему допустил такое?! Зачем поддержал Шерлока, когда он затеял эту нелепую игру? Ведь без твоей помощи Шерлок не сумел бы провернуть столь сложную авантюру». — Ну-ка, пойдём, — Лестрейд повёл Шерлока к машине. Тот не сопротивлялся, лишь задержался на мгновение, чтобы ещё раз посмотреть на окна Джона. «Но Джон не смотрит в окно, — понял вдруг Лестрейд. — Ему действительно нет больше никакого дела до Шерлока Холмса». Инспектору стало страшно. «Лишь бы Шерлок ни о чём не догадался. Во всяком случае, не догадался сейчас, пока он в таком состоянии». Но Шерлок и не собирался ни о чём догадываться. Молча смотрел куда-то в пространство, морщился, прикусывал губу, словно пытался удержать болезненный стон. Лестрейд встревожено глянул на него в зеркальце над лобовым стеклом, поставил на крышу автомобиля мигалку и резко прибавил скорости. «Шерлок самый настоящий засранец, он поступил отвратительно и заслуживает крепкую взбучку, но Джон наказывает его слишком сурово. Если Шерлок не получит прощения в ближайшие два, максимум три дня, он просто-напросто сойдёт с ума от боли, тоски и безнадёжности». Лестрейд привёз Шерлока на Бейкер-стрит, довёл до спальни, уложил на кровать, укрыл пледом. Шерлок подчинялся безвольно и бездумно, как будто превратился в куклу. «Ему неплохо было бы выпить чаю». В кухне сидел Майкрофт. — Всё будет хорошо, — поспешил заверить его Лестрейд. — Всё обязательно скоро наладится. — И тут же взорвался: — Какого чёрта, Майк?! О чём ты думал, когда согласился на эту его затею! — Немного боли моему брату было бы лишь на пользу. Это научило бы его ценить тех, кто его любит. Но я и предположить не мог, что боль будет настолько сильной. И такой безнадёжной. — Всё будет хорошо, Майк, — повторил Лестрейд не столько для него, сколько для себя. — Всё обязательно будет хорошо. — Я не переживу, если ты меня бросишь, — сказал вдруг Майкрофт. — Знаю, я отвратительный партнёр, ничем не лучше Шерлока, да и внешней привлекательностью похвастаться не могу, к тому же старею, но без тебя мне не выжить. Лестрейд смутился. Майкрофт редко говорил о своих чувствах и никогда не хотел слушать о чувствах Грега. «Зачем болтовня? — брезгливо удивлялся Майкрофт. — Ведь и так всё очевидно». И вот Майкрофту (нет, вы вдумайтесь — Майкрофту!) понадобились слова. Пискнул вскипевший чайник. Лестрейд заварил чай. — Отнеси ему, — сказал Майкрофту. — Если я сейчас покажусь Шерлоку на глаза, он выплеснет мне этот чай в лицо. — Не говори ерунды. Если ему сейчас кто-то нужен, так это ты. Майкрофт отрицательно качнул головой. Лестрейд заставил его встать из-за стола, поцеловал в губы. — Я люблю тебя, Майк. И буду любить. А сейчас иди и поговори со своим братом. О чём угодно поговори. Майкрофт неуверенно кивнул. Лестрейд ободряюще пожал ему плечо и вышел из кухни. — Ты на работу? — Да. Ни криминальный мир Лондона, ни английская бюрократия не могут больше меня ждать. Я должен ловить преступников и писать отчёты, чёрт бы их взял вместе с бюрократами. — Сомневаюсь, что твоё пожелание сбудется. Ад — и без того малоприятное место, чтобы оснащать его ещё и английской бюрократией. — Говоришь так, как будто побывал там с инспекцией, — судя по голосу, Грег усмехнулся. — Я бы не удивился, окажись это правдой. Удачи, Майк. Лестрейд ушёл. Майкрофт взял кружку с чаем, осторожно заглянул в комнату младшего брата. — Поговори со мной о нём, — попросил Шерлок. — А... Э... — впервые в жизни растерялся Майкрофт. — Но мне нечего сказать. — Мне тоже. Получается, он правильно сделал, что меня бросил. — Нет, Шерлок, у вас всё ещё... — Помолчи, Майкрофт. Пустословие уместно у Лестрейда, но не у тебя. Майкрофт поставил на прикроватную тумбочку кружку с чаем. — Ты можешь вернуться на работу, — сказал Шерлок. — Я не перережу себе вены и не наширяюсь дурью. Обещаю. Я вообще ничего с собой не сделаю. Мне надо подумать. — Хорошо, — кивнул Майкрофт. — Обязательно позвони, как что-то надумаешь. ............. ............. Шерлок лежал навзничь, ладони сложил домиком, смотрел в потолок. «Джон. Почему мне нужен именно он? И отчего нужен так сильно?» Три года Шерлок запрещал себе вспоминать о нём, обрывал любую попытку брата заговорить о Джоне, не заглядывал в блог Джона. Шерлок знал — малейшее столкновение с прошлым, и он не выдержит, вернётся, поставит Джона под удар... Он думал, что защищает Джона, а оказалось, что всё время предавал его. Джон может простить многое, только не обвинение в трусости, отсутствии самоконтроля и бесполезности. Ничем не обоснованное обвинение... «Каким местом я думал, когда решил, что у хирурга и солдата не хватит выдержки вести себя так, как потребует ситуация, что он окажется способным из-за дурацкого каприза разрушить тщательно выверенную тактическую комбинацию? Так оскорбить его не смог бы и злейший враг. Джон не простит. И правильно сделает». Можно попытаться жить без Джона. И Шерлок добросовестно попытался — целых две секунды. Больше не получилось. Без Джона не могло быть никакой жизни. «Почему так? Почему со мной? Почему он?» Дело не в восторгах и комплиментах. Шерлоком многие восхищались и раньше. Но ему действительно было наплевать на то, что думают о нём окружающие, вне зависимости от того, сколько в их отношении симпатии или негатива. Имело значение только восхищение Джона Ватсона и никого другого. Быть может, потому, что в восхищении Джона никогда не было никакой корысти? Любой и каждый, начиная с Майкрофта и заканчивая Лестрейдом, надеялся получить свой интерес, и только Джон восхищался дедукциями Шерлока как чистым искусством. Джону можно было доверять всегда и во всём — надёжный, преданный, безотказный, до абсолюта удобный. И единственный, кто никогда не завидовал гениальности и славе Шерлока. Только Джон. Неповторимый, уникальный, желанный... Шерлоку было плевать на секс. Несколько нелепых телодвижений, три секунды сомнительного, абсолютно физиологического удовольствия... Секс не стоил того, чтобы тратить на него время. В крайнем случае, когда телесное напряжение становилось чрезмерным, его легко можно было снять несложными манипуляциями под тёплым душем. С Джоном всё стало иначе. От желания обладать и принадлежать перехватывало дыхание. Шерлок не мог понять, чего хочет сильнее, отдаться или взять, — пусть выбирает Джон, лишь бы быстрее соединиться, стать с ним одним целым. «Господи, Джон, почему ты не можешь просто вставить?! К чему тратить время и силы на все эти дурацкие... Ооообожеджончтотыделаешьследайтакещёоооо...». Сам Шерлок ласкал Джона горячо, нежно, страстно, бережно, щедро дарил наиболее изысканные удовольствия — Джон должен получать только самое лучшее, что могло быть в сексе, он этого заслуживал. Тем более что рядом с ним постоянно крутились те, кто не только гораздо привлекательнее Шерлока внешне, но и намного удобнее для совместного проживания. Шерлок старался не показывать ревности, но она всё равно прорывалась, провоцируя ссоры, которые заканчивались бурными постельными примирениями. Так могло быть вечно, но Шерлок сам всё испортил. Джон Хэмиш Ватсон умер. Но быть может получится вернуть его из царства мёртвых в жизнь? Или хотя бы уговорить, чтобы он забрал Шерлока к себе.