Возвращение в жизнь

Появление на месте преступления Шерлока Холмса вызвало у инспектора Диммока смешанные чувства: с одной стороны, этот мозгокрут принесёт несомненную пользу, с другой — надо терпеть его несносный характер. Искушение приказать констеблю вышвырнуть наглого гадёныша прочь было очень сильно, однако служебный долг победил — это было уже третье убийство со сходными признаками. Преступления надо объединять в серию, расследование которой, вне всяких сомнений, повесят на того, кто выезжал на последний труп. Серия, по всем признакам, выдалась «глухая» — без малейших зацепок для расследования. И останавливаться на трёх трупах маньяк явно не собирался. Поэтому Диммок заставил себя приветливо улыбнуться Шерлоку Холмсу и вежливо попросил подождать, пока судебный медик закончит осмотр тела. Медика видно не было, значит сидит на корточках рядом с трупом, который лежит на газоне неподалёку от живой изгороди. — Труп, женщина, белая, волосы темные, — донеслось из-за изгороди. — Приблизительный возраст: двадцать три – двадцать пять, рост: около пяти футов четырёх дюймов, вес: примерно восемь стоунов девять фунтов, предварительная причина смерти: удушение... Ничего особенного — медик наговаривает протокол первичного осмотра на диктофон, чтобы после его перепечатали в секретариате морга. Но Шерлоку перехватило дыхание — у эксперта был голос Джона Ватсона. Этого никак не могло быть, но отрицать очевидное нелепо: судмедэкспертом был именно доктор Ватсон. — Странгуляционная борозда... — начал было Джон и запнулся. — Майк, Дороти, — обратился он к криминалисту и фотографу, — вы всё закончили? Можно её перевернуть? — Да, пожалуйста, — ответила криминалистка. — Сейчас, ещё один снимок, — сказал фотограф. — Оп-ля! Готово. Можешь продолжать, док. — Ничего не трогай, Джон! — крикнул Шерлок. Он оббежал изгородь (можно было бы перепрыгнуть, но есть риск затоптать улику, да и Джон рассердится) и подскочил к телу жертвы, скользнул по нему первым, «пристрелочным» взглядом. — Она официантка. Полусапожки без каблука, колготки с массажным эффектом — много ходила, была вынуждена заботиться о здоровье ног. Одежда и обувь дешёвые, а колготки очень дорогие — находясь на людях, бОльшую часть времени была одета в форму, которая сильно открывает ноги. Учитывая, что макияж у неё слишком яркий и резкий для обычного света, а колготки с эффектом «золотой искорки», который хорошо выглядит только при определённом типе искусственного освещения — это варьете или ночной клуб. На работе хотела показать ноги во всей красе, — она одинока и надеялась найти себе дружка среди клиентов клуба. Это свидетельствует о её глупости и недальновидности — постоянных партнёров не ищут там, куда люди ходят либо парочками, либо в поисках кратковременных связей. Пальто слишком лёгкое для лондонского марта, а подошва сапог слишком сильно изношена для такой новой обуви — заведение, где она работает, находится недалеко от её дома, жертва ходила на работу пешком, ей не нужно было мёрзнуть в ожидании транспорта. К тому же, судя тому, как именно истёрлась подошва, у неё быстрая лёгкая походка, значит она занималась танцами или спортом. Вряд ли что-то серьёзное, скорее всего, на любительском уровне, но достаточно основательно. Шерлок остановился. Криминалист и фотограф смотрели ядовито-скептичными взглядами, инспектор делал пометки в блокноте, двое полицейских пытались отогнать от ленты ограждения журналистов. Всё как обычно, только что-то было не так, вносило диссонанс. «Джон молчит», — понял Шерлок. Джон, обряженный вместо обычной одежды в бледно-голубой комбинезон экспертной группы, не взирал на Шерлока с восхищением, а спокойно ждал, когда тот закончит свои дедукции, и можно будет вновь заняться протоколом. — Ты же работал в больнице! — возмутился Шерлок. — Я и сейчас там работаю. Больничные и полицейские смены идут через день, поэтому можно их совмещать. — Но кто позволит лечащему врачу одновременно быть и судмедом? — не поверил Шерлок. — А как же санитарный режим? — После армии я не оперирую. А для диагноста-радиолога санитарные требования не столь жёсткие, как для хирурга. — Диагност-радиолог? — Да, это наиболее близкая переквалификация для хирурга-травматолога. Шерлок нахмурился. — А когда ты успел устроиться в полицию? — Скоро будет три года. — Ты ничего об этом не говорил! — возмутился Шерлок. — Ты никогда не спрашивал. Взгляды Диммока и экспертов стали насмешливыми. «Псих», «социопат», «эгоцентрик», «высокомерная сволочь» вслух не прозвучали, но некоторые мысли столь явственны, что ощущаются не хуже выкриков. А Джон молчал — ни слова, ни мысли, ни взгляда. И это оказалась хуже всего. Шерлок взмахом руки отогнал неуместную рефлексию. Сначала работа, и лишь после этого всё остальное. Раньше Джон думал так же. Расследования Шерлока всегда были для него на первом месте. А теперь у Джона есть собственные расследования. И ему не нужно разрешение привередливого инспектора, чтобы в них участвовать. «Если окажется, что Джон и приключения нашёл для себя сам...». Додумать, чем это грозит, Шерлок не рискнул. «Он сказал, что чередует работу в полиции и больнице. Значит, и там, и там работает на полставки. Учитывая скользящий график дежурств, у Джона два выходных дня. На решение хозяйственных дел ему нужно не больше трёх-четырёх часов, и я сомневаюсь, что всё остальное время он проводит на диване перед телевизором». Но об этом позже. Сейчас надо думать о работе. Шерлок продолжил рассказывать о потерпевшей. Диммок записывал. Джон молчал. «Дьявол всех побери!» — злился Шерлок. Вчера вечером он впервые после своего официального возвращения залез на сайт Скотланд-Ярда. Два сходных убийства круто подняли настроение, заставили позабыть о личных переживаниях. К тому же расследования нравятся и Джону, поэтому отчётливо наметившаяся серия с душителем — отличный способ расположить его к диалогу. А там и до примирения недалеко... Но Джон сам нашёл для себя расследования, и сделал это уже давно. Шерлок дёрнулся как от боли. Ревность обжигала не хуже огня. Узнать, что Джон в его отсутствие затащил себе в кровать юного красавца-любовника, было не так мучительно, как новость о том, что у Джона есть занятие, способное заменить Шерлока Холмса. Шерлок высказал несколько ехидных комментариев об умственных способностях полиции — не потому, что бобби его раздражали, хотя и не без этого, а для того, чтобы потянуть время и улучить момент, когда можно будет стащить у Джона бумажник. Содержимое бумажника вызвало новый приступ ревности. Там оказалась членская карточка спортивного клуба «Пламя». Судя по логотипу, что-то связанное с пулевой стрельбой и армейскими единоборствами. Шерлок поискал информацию о клубе в интернете. Владелец — бывший спецназовец, половина участников — отставные военные, члены «Пламени» регулярно участвуют в межклубных состязаниях. Шерлок зашёл на сайт клуба, просмотрел список участников. Джон стал членом «Пламени» спустя три месяца после Рейхенбахского дела. Примерно тогда же Джон стал и судмедэкспертом. — Так быстро?! — возмутился Шерлок. — Ему понадобилось всего лишь три месяца, чтобы забыть обо мне и найти замену? Такого единственный в мире гений дедукции никак не ожидал. Он был уверен, что все чувства, помыслы и даже сама жизнь Джона целиком и полностью сосредоточены только на Шерлоке Холмсе. Но оказалось, что незаменимых людей действительно нет. «Вернуть Джона будет нелегко. Слишком многое стоит между ним и мной — клуб, работа судмедэксперта, смазливые интерны обоего пола в больнице. Но Шерлок Холмс не из тех, кого можно напугать трудностями». Шерлок убрал смартфон в карман и швырнул бумажник на газон. Его скоро найдут и отдадут Джону. А тот поймёт, что Шерлок отступать не собирается. ............. ............. Поговорить с Джоном удобнее всего было в больнице. Там достаточно укромных мест для приватной беседы, а охрана не столь расторопна, как в полиции, и не успеет выкинуть Шерлока до того, он зажмёт Джона где-нибудь в углу. Мысль о том, Джон сам, не дожидаясь охраны, может вышвырнуть Шерлока из больницы, консультирующий детектив отмёл как несостоятельную. Чтобы Джон прибегнул к столь крутым мерам, его надо очень сильно взбесить. А это не так легко. Переодеться в футболку, пижамные штаны и халат, а затем пройти в диагностическое отделение — задача несложная. Но в кабинете Джона не оказалось. — Доктор Ватсон на консультации, — сказала медсестра. — А кто его консультирует? — спросил Шерлок. Медсестра смерила его тем взглядом, каким сам Шерлок смотрел на Андерсона. — Составляется план сложной операции. Доктор Ватсон приглашён в качестве консультанта. Будет не скоро. Давайте направление, процедуру вам сделает доктор Уоллис. Шерлок пробормотал нечто невнятное и выскользнул из кабинета. Путём несложных расспросов пациентов и младшего медперсонала удалось выяснить, где именно проходит консилиум, на который пригласили Джона. Теперь оставалось только ждать. ............. ............. Дискуссия на консилиуме разгорелась серьёзная — даже расходясь по кабинетам, врачи продолжали спорить. — Доктор Ватсон, — говорил какой-то хмырь, который надменностью, амбициозностью и самоуверенностью был чертовски похож на Майкрофта, — вы понимаете, какую ответственность берёте на себя, давая такое заключение? Операция будет очень сложной, и если что-то пойдёт не так, пациент всю оставшуюся жизнь будет ходить на костылях. А ему всего лишь двадцать лет! — А вы, доктор Бенингс, понимаете, что лечить следует не болезнь, а больного? Этот юноша — балерон. И если он не сможет вернуться на сцену, ему будет наплевать, как ходить всю оставшуюся жизнь — с костылями или без. Да и то лишь при условии, что не полезет в петлю, узнав, что танцы для него потеряны навсегда! — Говорить с пациентом будете сами, доктор Ватсон. И я надеюсь, вы объясните ему всю меру риска. — В этом можете не сомневаться, доктор Бенингс. — Кроме того, доктор Ватсон, я надеюсь, что вы не будете оказывать давление на пациента или уговаривать его принять вашу точку зрения. — Запишите наш разговор на видео, доктор Бенингс, и вам будет, чем прикрыть задницу перед врачебной комиссией, раз уж не можете похвастаться перед ней ни головой, ни руками. А ещё хочу напомнить, что у меня есть право самому сформировать операционную бригаду и руководить ходом операции. И я этим правом воспользуюсь! — Браво, доктора Ватсон! — сказала молодая докторша. — Я тоже считаю, что у пациента нельзя отнимать шанс, каким бы крохотным он ни был. И если вы доверите проведение операции мне, я сделаю всё, что в моих силах, и даже сверх того. — Доктор Уинфорт, окончательный состав бригады утверждает комиссия, но мой голос будет в вашу пользу. — Это не операция, а нелепая авантюра! — возмутился Бенингс. — Довольно, доктор Бенингс, — спокойно, но твёрдо оборвал Джон. — Вы своё мнение высказали, мы его услышали. Теперь решение будет принимать пациент. Бенингс злобно фыркнул и пошёл к лифту. «Майкрофт, в отличие от этого дурака, не боится рисковать там, где риск необходим», — отметил Шерлок. И это была единственная внятная мысль. Шерлок глазам своим не верил: такого Джона он ещё не видел, и даже представить не мог, что он может быть настолько решительным, властным, бескомпромиссным. Да и выглядел Джон непривычно — бледно-зелёная врачебная пижама, белый халат. Это возбуждало. Пока Шерлок пытался справиться с неожиданно возникшей проблемой, Джон успел вернуться к себе в кабинет, где его вниманием тут же завладели пациенты и врачи. — Доктор Ватсон, мне нужен снимок в двух проекциях. Я хочу, чтобы именно вы написали заключение. Вот направление. — Хорошо, сейчас сделаю. — Джон, глянь мою МРТ. По-моему, дама вполне может обойтись без операции, хватит и консервативного лечения. — Ты прав, Эрик, мучить пациентку операцией нет необходимости. Шерлок досадливо ударил кулаком по стене — пробиться к Джону через этот нескончаемый человеческий поток оказалось нереально. К тому же вид Джона во врачебной форме будил совершено неуместные желания и фантазии. Они будут чрезвычайно хороши после, когда Джон вернётся на Бейкер-стрит — успокоившийся, примирившийся и готовый к употреблению. Но сейчас способны только помешать, потому что Шерлок должен сосредоточится на разговоре, который будет очень непростым. По этой причине не подходит и полицейский морг: Джон-эксперт окажется не менее возбуждающим, чем Джон-врач. «Остаётся клуб или подъезд дома. Второе более доступно, первое лучше располагает к беседе». Для того чтобы выбрать наилучший вариант, следовало всё как следует обдумать. Ошибиться нельзя, слишком высокие ставки в этой игре. Завибрировал телефон. Анжело прислал СМС. Один из бездомных оставил для Шерлока записку, прочесть которую сам Анжело не может из-за скверного почерка. Шерлок помчался переодеваться в городскую одежду. Работа прежде всего. Всё остальное не столь важно и может подождать. ............. ............. Такого коварства со стороны работы Шерлок никак не ожидал. Она давно уже стала единственным смыслом и образом жизни, Шерлок говорил, что женат на работе. Продолжая эту метафору, можно было сказать, что жена наотрез отказалась выполнять супружеские обязанности. Подчиняться капризам и деспотизму единственной подруги жизни Шерлок давно привык — она требовала целиком отдавать ей время и внимание, не терпела присутствия рядом с Шерлоком любовников и любовниц, с антипатией относилась к любым друзьями и увлечениям, ей нравилось надолго исчезать, заставляя Шерлока мучиться ожиданием. Терпеть это было тяжело, но оно того стоило: работа давала такое наслаждение, сравниться с которым не могло ни что в мире — ни секс, ни поединки в бойцовских клубах, ни наркотики. Хотя последние были неплохим средством уменьшить муку ожидания. Но Майкрофт, чёрт бы его забрал, категорически не хотел верить, что Шерлок знает, когда нужно остановиться. Джон тоже не хотел этому верить. И взбучка, которую получил Шерлок, когда Джон заподозрил неладное и нашёл у него наркотики, вызывала озноб до сих пор. Джон... Джон-Джон-Джон. Работа категорически отказалась доставлять Шерлоку удовлетворение до тех пор, пока он не приведёт ей Джона. Выражаясь фигурально, супруга пристрастилась к любви втроём и довольствоваться одним только Шерлоком более не желала. — Можно подумать мне без Джона хорошо, — раздражённо сказал Шерлок черепу. Тот посмотрел осуждающе. — Горацио, ты мой друг, и должен быть на моей стороне! Имя черепу придумал Джон. До этого тот был просто черепом или, для некоторых остроумцев со Скотланд-Ярда, Йориком. — Да нет, — сказал во время очередного обыска Джон, — какой это Йорик? Он Горацио. Это ведь друг Шерлока, а если друг — то Горацио. — Ну и что общего между Гамлетом и Шерлоком? — не понял Андерсон. Джон улыбнулся: — Оба они занимаются расследованиями, и оба любят изображать безумцев. — Шерлок, в отличие от Гамлета, не изображает психа, он и есть псих, — склочно возразила Салли. — Вы ошибаетесь, — мягко сказал Джон. Ярдовцы посмеялись над тем, что считали наивностью, а имя Горацио у черепа осталось. Даже Шерлок стал называть его так, хотя и давно удалил с «жёсткого диска» информацию о том, кто такие эти Горацио-Гамлет-Йорик и восстанавливать её не собирался. ...Горацио смотрел осуждающе. И скучал по Джону. Шерлок отвернул череп лицом к стене. Но это не помогло. Без Джона всё равно было плохо. «Надо поговорить и прекратить все эти глупости. Пусть возвращается». ............. ............. Шерлок перехватил Джона у подъезда. — У меня есть возможные приметы душителя! — Шерлок сразу же выпалил самое главное, перед которым всё остальное обязано было показаться мелким и незначительным. — Сообщи их Диммоку, — равнодушно ответил Джон. — Но мы можем найти его сами. Это же гораздо интереснее! — Полиция лучше справляется с арестами. Шерлок посмотрел озадаченно — он не понимал, как можно отказаться от столь увлекательного и интересного занятия как расследование. Да чёрт побери, он предлагает Джону лучшее, что у него есть, а Джон отказывается! — Джон, тебе давно пора вернуться. Сколько можно разыгрывать из себя обиженную принцессу? Слова задели Джона — потемнели глаза, затвердели скулы. Но ответил он спокойно и ровно: — Это не игра, Шерлок. Это конец отношений. Шерлоку показалось, что сердце сжал ледяной обруч. Джон не мог на самом деле так думать! Или мог? Тогда надо срочно заставить его вернуться, и плевать, каким способом. Наилучшим средством будет немедленно вовлечь Джона в расследование — так он быстро отвлечётся от их размолвки, успокоится и вернётся на Бейкер-стрит. И всё будет как раньше. — Джон, если ты сейчас же не пойдёшь со мной, я не буду заниматься расследованием, и появится ещё несколько жертв, пока полиция поймает душителя. Если вообще поймает. — Что ж, если ты отстраняешься, то придётся заняться расследованием вместо тебя. — Ты и расследование? — едва не рассмеялся Шерлок. — Да у тебя ума не хватит! О сказанном Шерлок тут же пожалел, но было поздно — сказанного не воротишь. — Джон, я не это... — Зачем я тебе, Шерлок? — Хоть ты и не блещешь умом, но у тебя есть уникальная способность стимулировать блеск моего интеллекта! — Шерлок мысленно похвалил себя за умелый комплимент: Джон обязательно почувствует себя польщённым столь высокой оценкой своих заслуг и талантов. Но Джон усмехнулся с горечью, опустил взгляд. Шерлок понял, что опять сказал что-то не то, и это «не то» свело на нет все попытки помириться. — Джон? — Горацио справляется со стимуляцией твоего интеллекта не хуже, а проблем доставляет меньше. — Ты вовсе не... — торопливо начал Шерлок, но Джон перебил: — Если я глуп, лишён самообладания, если мне нельзя доверять — зачем ты пришёл и требуешь вернуться? Удовлетворить сексуальные и бытовые потребности ты можешь и без меня. — Я доверяю тебе, Джон! Ты единственный, кому я полностью доверяю! Джон отрицательно качнул головой. — Ты доверяешь своему брату, хотя и называешь его врагом. Ты доверяешь Молли. Но не мне. — Молли? Причём здесь Молли?! — А разве не она была твоими глазами и ушами в Лондоне эти три года? — Сука! Она тебе проболталась!!! — Нет, Шерлок. Я узнал об этом случайно. Недавно узнал. И я благодарен этому случаю — он позволил мне увидеть правду. — Это не правда, Джон! Не вся правда. Джон криво усмехнулся: — Я не спорю с тем, что несложно усомниться в моём уме. Да и выдержка оставляет желать лучшего, тут ты прав. — Джон прикоснулся к раненому плечу, провёл языком по губам. Опустил руку, посмотрел на Шерлока. — Но никто и никогда не сомневался в моей верности. — Я тоже никогда не сомневался в твоей верности! В чьей угодно — только не в твоей. — И потому доверил свою жизнь Молли, а не мне. — Да какое значение имела моя жизнь, когда речь шла о твоей! Молли ничем не рисковала, потому что она ни для кого не имеет никакого значения. До Майкрофта же добраться сложнее, чем до королевы, премьер-министра и епископа Кентерберийского вместе взятых. Но я не мог допустить, чтобы на линии огня оказался ты. — Красивая ложь, Шерлок. Но неубедительная. Уходи. Джон вошёл в подъезд, закрыл за собой дверь. Шерлок рванулся за ним, но остановился. Бесполезно. Джон не хочет слушать, не хочет верить. И имеет для этого все основания. А после сегодняшнего разговора — особенно. Шерлок проговорил, обращаясь к компании весёлых садовых гномиков во дворе: — Вы видите перед собой одного из величайших глупцов, какие только существуют в Европе! Я был слеп, как крот. Мне следовало бы дать такого тумака, чтобы я полетел отсюда до Черинг-кросса! Гномики продолжали улыбаться, весенний вечер радовал неожиданно хорошей погодой, а личный мир Шерлока Холмса стремительно и безудержно катился в тартарары. Атлант, который держал на себе этот мир, отказался от своей ноши. И мир погиб. ............. ............. Кокаин хорошо убирал тоску и боль, но был бессилен заполнить пустоту, которая осталась на месте рухнувшего мира. «Я что-то должен был сделать, — пытался вспомнить Шерлок сквозь наркотический дурман. — Что-то очень важное. Молли. Я должен понять, почему она так с нами поступила». Шерлок нашарил рядом с диваном смартфон, нашёл в списке адресов Молли и набрал СМС: Зачем ты рассказала всё Джону? ШХ Теперь он вас точно никогда не простит. Зачем? ШХ Чтобы вам было больно. Мне надоело быть пешкой в ваших играх и никогда ничего не получать взамен. Ты сделала больно Джону, а он ни в чём не виноват. ШХ Надеюсь, его боль достаточно сильна, чтобы он плакал. Шерлок швырнул телефон в угол комнаты. Джон может плакать — Шерлок сам видел это в Рейхенбахе. А теперь Джон снова плачет. И в этом опять виноват Шерлок. Стыд — неприятное чувство. Особенно когда он так силён, что стискивает рёбра, мешая дыханию. — Я обязательно подумаю об этом, — сказал Шерлок черепу. — Я найду решение. Горацио не ответил. Шерлок развернул его к себе, посмотрел в пустые глазницы. — Я не могу без него. Но я сам всё испортил. — Шерлок поставил череп обратно на каминную полку. — Но сначала мне надо всё обдумать. Я должен подобрать слова. Чтобы опять всё не испортить. Поэтому мне нужна передышка. Я обязательно должен как следует всё обдумать. А для этого надо убрать напряжение здесь, — показал он пальцем на грудь. — Так больно! И тяжело... Мне нужно избавиться от этого, чтобы не мешало думать. И нечего на меня так смотреть! Шерлок вытащил из щели за каминной полкой героиновый чек — старый, купленный ещё в те времена, когда о Рейхенбахе и мысли не появлялось. Но наркотик не шоколад, за четыре года не испортится. И как хорошо, что в ходе своего знаменитого обыска Джон не нашёл эту заначку. Джон. Джонджонджонджон... — Черт тебя забери, Джон! Почему я вообще должен был тебя встретить?! Жил ведь как-то без тебя... Так нет, появился, всё перевернул. Ненавижу. Сильнее, чем Майкрофта ненавижу. Будь ты проклят, Джон! В кухне должны остаться шприцы — он покупал их для одного эксперимента тоже ещё до Рейхенбаха. Срок годности давно истёк, но это особого значения не имеет, шприцы вполне годятся в дело. Горелку он заправил два дня назад, так что приготовить дозу проблем не составит. А теперь — ввести средство от совести в вену и всё забыть.