Возвращение в жизнь

— Лучше бы ты умер на самом деле. — Мама? — Шерлок ошеломлённо смотрел на высокую женщину с тёмными вьющимися волосами. — Было бы легче один раз оплакать твою достойную кончину, чем ежедневно видеть, как ты убиваешь себя этой дрянью! — Я всего один раз и... И тебя никто не заставляет на это смотреть! — Ну разумеется... Когда тебя интересовали чувства других людей. Ты просто мелкая, избалованная, эгоцентричная мразь! Леди Элеонора Холмс пошла к двери. — Мама! — рванулся за ней Майкрофт. Леди Холмс остановилась. — Я не сержусь на тебя за то, что ты три года лгал мне и отцу. Ты всегда покрывал все шалости младшего брата, даже когда они перестали быть шалостями, а превратились в очень скверные выходки. Но Шерлок давно уже не ребёнок. И ему наплевать на нас всех, в том числе и на тебя. Мы для него никто. Леди Холмс ушла. Шерлок насупился, по-детски оттопырил нижнюю губу. — Нет, — твёрдо ответил Майкрофт сразу на все, пусть не высказанные, но явственные претензии. — Зачем она вообще меня родила? — спросил Шерлок. — Наследник титула и состояния уже был. Зачем отцу понадобился второй ребёнок? — Ты действительно редкостная мразь, братец. Просто невероятно, как родители могли избаловать тебя до такой степени, чтобы даже их ты стал воспринимать как вещи. Но люди, Шерлок, многим отличаются от вещей. В том числе и тем, что могут уйти, причём именно в тот момент, когда ты меньше всего этого ждёшь. Шерлок пренебрежительно фыркнул. — Джона ты уже потерял, — напомнил Майкрофт и вышел из комнаты. Шерлок скрючился в кресле. «Почему Джон бросил меня сейчас? Ведь я такой же, как и всегда. Почему раньше ему это не мешало, а сейчас он меня бросил? Что я сделал не так?» Шерлока бросали всегда. Все. И это случалось очень быстро — редко кто-либо продержался рядом с ним дольше месяца. Даже безотказная недотёпа Молли частенько кричала «Видеть вас больше не хочу. Никогда!». Но проходило совсем немного времени, и Молли остывала, вновь пускала Шерлока в морг и лабораторию. Однако Джон не Молли. Он бросил Шерлока навсегда. «Почему?!» Ответа нет. Шерлок знает все закономерности человеческого поведения, может с точностью высчитать, когда они будут проявлять сентиментальность, агрессию, любовь, ненависть, гнев, страх, азарт... Проблема в том, что в наиболее важных ситуациях Джон непредсказуем. Шерлок так до конца и не смог просчитать его поступки. Даже Майкрофт и Мориарти поддавались исчислению. А Джон — нет. — Шерлок, — вошла в комнату миссис Хадсон, — прислали уведомления из газовой и электрической компании. Если ты немедленно не оплатишь счета и штраф за просрочку, тебе отключат газ и свет. Она грозно взмахнула бланками, положила их на стол и ушла. Шерлок взял смартфон, зашёл на сайт газовой компании, открыл свой аккаунт и ткнул пальцем в кнопку «Совершить платёж». Выпало окно с надписью «Названный Вами номер счёта заблокирован». Проверил банковский аккаунт. «Ваш кредит превышен. Пожалуйста, погасите задолженность и положите деньги на счёт». Шерлок брезгливо оскалился. Эти мелкие бытовые дела были ужасающе скучными, заниматься им не хотелось совершенно. Зарабатывал Шерлок неплохо, но куда исчезали деньги, категорически не мог понять, как ни пытался. Вечные проблемы с банком, неоплаченными счетами, завалявшимися под диваном или среди старых газет чеками, которые выписывали клиенты... С Джоном всё было по-другому. Он никогда не забывал оплатить счета, сразу же переводил деньги с чека на кредитку Шерлока, скрупулёзно, вплоть до последнего пенни, подсчитывал доходы и расходы, представляя Шерлоку еженедельный отчёт, который тот бросал на подоконник или на каминную полку, даже не глянув, что там написано. Ведь Джон не умеет врать, значит и смотреть, что он там насчитал, незачем. «Твой уровень жизни значительно вырос с тех пор, как кредиткой стал распоряжаться Джон», — прозвучал в голове ядовитый голос Майкрофта. Шерлок отогнал воспоминания взмахом руки. «Хотя Джон и не показывал, — теперь внутренний голос говорил как миссис Хадсон, — но ему было обидно, что ты так пренебрежительно относишься к его помощи. Она ведь такая важная». Шерлок нахмурился. Раньше у него подобных мыслей не появлялось. — Вздор! Джон знает, как высоко я его ценю. «"Обладатели заурядного ума хорошо стимулируют гениальность других". Усраться, какой приятный комплимент!» — голосом Салли Донован возразило «Второе Я». Шерлок отогнал и эту реплику. — Если бы Джону что-то по-настоящему не нравилось, он ушёл бы гораздо раньше. А Джон бросил меня только сейчас. Почему? «Ты омерзителен, — прозвучал в голове голос Джона. — Ты просто избалованный, наглый, тщеславный эгоцентрик, которому наплевать на чувства других людей. Ты паразитируешь на них как пиявка». Шерлок зажал уши ладонями. Слышать такие упрёки со стороны родственников и знакомых было привычно, но Шерлок никогда не считал себя нужным им, а потому слова не задевали. Другое дело Джон. Шерлок был уверен, что Джон не сможет без него обойтись, что всегда будет под рукой — чтобы подать телефон, пристрелить маньяка, навести порядок в квартире и в счетах... Но Джона больше нет. И без него пусто. — Он вернётся. Джон не умеет долго сердиться. «Не лги себе! — теперь это был голос матери. — Ты слишком сильно обидел его. Джон не простит и не вернётся». — Да что я такого сделал?! Внутренний собеседник не ответил. Скорее всего, он просто не знал, что сказать. Проблему обнаружить сумел, а вот решение Шерлок должен придумать сам. — Чтобы понять, где обида, мне надо знать, как Джон жил без меня, — сказал Шерлок черепу. Горацио посмотрел одобрительно. — Но кто мне об этом расскажет? — задумался Шерлок. — Молли сейчас не в том настроении. Она имеет наглость на меня злиться, хотя сама во всём виновата. Ведь это она разболтала Джону о том, что немного помогла мне, пока я отсутствовал в Лондоне. Молли ненавидит Джона. Поэтому, даже если я смогу по-быстрому её задобрить, всей правды она не скажет. Из-за своей глупой влюблённости скроет какие-нибудь важные мелочи, которые имеют решающее значение. А я не догадаюсь, где и о чём она умалчивает, потому что ни чёрта не понимаю в этих нелогичных, противоречивых, абсурдных чувствах! Взгляд черепа стал насмешливым. Шерлок мрачно зыркнул в ответ и отвернулся. — К Майкрофту я не пойду, — сказал он. — Плевать на гордость, но Майкрофт не ответит, как его не проси. Он слишком зол на меня, и решит, что чем дальше я буду от Джона, тем лучше Джону. Братец сколько угодно может разыгрывать из себя бесчувственного чурбана, но я-то вижу, как дорог ему Джон... Шерлок посмотрел на Горацио. Череп безразлично глядел пустыми глазницами: выпутывайся сам, дружок. Шерлок взялся за телефон — надо заказать для Молли в интернет-магазине хороших шоколадных конфет в коробке покрасивее. Молли, конечно, дрянь, дура и стерва, но лаборатория Бартса и его же морг — крайне необходимые составляющие для работы. Да и для Джона успокоенная Молли безопаснее. С подарком не получилось — кредитка как была, так и осталась заблокированной. Пришлось искать чек, присланный Адэрами. Он куда-то исчез. Зато обнаружились два чека, выписанные родственниками жертв Мориарти и присланные вскоре после того, как братец гениального злодея предстал перед судом за клевету. Не ахти какая сумма, но на погашение задолженности по кредитке и оплату счетов хватило. На карточке осталось около десяти фунтов. Вполне достаточно, чтобы кредитка считалась действующей, но на подарок Молли не хватит. Да и вообще ни на что не хватит, даже на такси и мобильник. Пришлось искать чек Адэров. А заодно и навести порядок в квартире, потому что иначе найти пропажу было невозможно. Начать решил с наименее изведанной территории — с кухни. Логика не подвела: чек действительно оказался в кухне, нашёлся в холодильнике, в пакете с купленными неделю назад, но так и неразобранными продуктами. Шерлок брезгливо запихнул пакет обратно в холодильник — хозяйственные дела надоели, поэтому смотреть, что из продуктов заплесневело, а что переморозилось, не было никакого желания. Конфеты для Молли, небольшая предоплата за телефон и интернет. Теперь можно не бояться, что наиболее необходимые удобства откажут в самый неподходящий для этого момент. — Я хотел сделать что-то ещё, — сказал Шерлок черепу. — Что-то важное. Горацио смотрел всё с тем же безразличием. — Ну и чёрт с тобой, — обиделся Шерлок. — Тоже мне, друг называется! И замер. «Друг. Джон. Вернуть», — прозвучало в голове. — Ну и как мне это сделать? Ответом «Второе Я» удостоить не пожелало. Зато мстительно развернуло перед внутренним взором картину «Джон Ватсон в больнице». В штанах мгновенно стало тесно. «Внутреннее Я» зловредно похихикало и показало фильм-короткометражку, в котором Джон приказывал Шерлоку раздеться и брал его на кушетке у себя в кабинете. Картина была настолько яркая и сочная, что пришлось сбежать в ванную и удовлетворять себя пальцами. Никакого сравнения с ощущением абсолютной, невыразимо сладкой заполненности, которую дарил Джон, но хотя бы получилось сбросить напряжение. — Сволочь, — сказал Шерлок своему «Второму Я». А в ответ услышал детский плач. «Внутренний Ребёнок» требовал Джона. Сейчас. Немедленно. Навсегда. «Ребёнку» было плохо, больно и страшно. Шерлок скрючился на коврике, прикусил ребро ладони, чтобы сдержать крик. ............. ............. Сегодня Лестрейд работал в вечернюю смену. Он собирался на службу, когда пришло СМС из банка. Поступила плата за аренду квартиры. Лестрейд перевёл её на «домашний счёт» Майкрофта. Этих денег и половины зарплаты как раз хватало на пятидесятипроцентную оплату коммунальных счетов за дом и двадцать пять процентов жалования уборщицы и садовника. Оставшуюся сумму надо было как-то ухитриться растянуть на месяц, да ещё отложить хотя бы футов пять на чёрный день. Нужны сверхурочные. — Тебе давно пора это прекратить, — сказал Майкрофт. — Моей ренты более чем достаточно, чтобы содержать этот дом со всей необходимой обслугой, а не только уборщицей и садовником. — Вот и содержи дом, а тебе не наложник. — Грег... — Хватит, Майкрофт. Мы всё решили уже давно, когда я согласился переехать к тебе. — Ты бы мог просто поменьше работать. Не искать сверхурочные больше того, что требует реальная следственная необходимость. — Мне нравится моя работа. — Грег... — Нет. Майкрофт положил руки Грегу на плечи, слегка сжал, поцеловал затылок. Но обычно безотказное средство смягчить упрямого любовника сегодня не сработало. Грег стряхнул руки Майкрофта и шагнул к двери. — Грег, — тихо попросил Майкрофт. Лестрейд повернулся к нему. — Что-то случилось, Майк? Опять Шерлок? — Да. — Майкрофт сел на кровать, бессильно свесил руки между колен. — Мы снова поругались, но дело не в этом. Глупый мальчишка опять влез в проблемы, из которых ни за что не сможет выбраться сам. И на этот раз всё ещё хуже, чем было с передозировкой наркотиков. — Куда хуже-то?! — Нашлось куда. — Джон? — понял Лестрейд. — Да. Мой братец сделал всё, чтобы добиться разрыва отношений, а теперь умирает от тоски по единственному человеку, который ему действительно нужен. И «умирает» не метафора, Грег. — Я сегодня же подкину ему парочку дел. Шерлок увлечётся и легко забудет о Джоне. Майкрофт отрицательно качнул головой. — Шерлок в азарте поиска может позабыть и о том, что надо дышать. Но это не означает, что отсутствие воздуха его не убьёт. — Скажи об этом Джону, Майк. Сам скажи. — Я говорил. А Джон ответил, что Шерлоку дышать скучно. Мой братец неоднократно говорил ему об этом. Лестрейд задумчиво потёр подбородок. — Тупик, — подытожил он. — Да, — кивнул Майкрофт. — Но я не могу допустить, чтобы мой брат погубил себя. Второй раз его смерть я не переживу. У Лестрейда по спине пробежал холодок. Та кошмарная неделя, которую Майк пережил после того, как узнал о гибели брата, была памятна до сих пор. Сначала он несколько часов отрешённо смотрел в стену, отталкивал Грега, когда тот пытался подойти, злобно шипел «Уйди прочь!». Потом внезапно сорвался с места, помчался на работу, где и состряпал для Джона Ватсона обвинение в пособничестве террористам и соучастии в гибели Шерлока Холмса. Ватсона арестовали. Лестрейд из кожи вон вылез, чтобы снять обвинение. Это вдрызг рассорило его с Майкрофтом, но честь для Лестрейда была важнее. А на четвёртый день Майкрофту позвонила одна из младших горничных в доме родителей, ирландка, и под огромным секретом поведала, что леди Элеонора с тех пор, как узнала о гибели младшего сына, ни разу не ела и не спала. «Она всё время ходит у себя в кабинете, сэр. И ни с кем не разговаривает. Даже со своим мужем, сэр. Он всё время сидит у дверей кабинета и просит её выйти, но леди Элеонора не отвечает, только ходит и ходит. Милорда Генри ещё можно уговорить немного поесть и поспать, но леди Элеонора никого к себе не пускает. Дворецкий запретил обо всём этом говорить кому бы то ни было, чтобы никто не знал, что в доме что-то не в порядке. Но я думаю, что это неправильно. Когда в дом приходит смерть, любому понятно, что там всё будет не в порядке, и не нужно этого стыдиться. А ещё, когда приходит беда, семья должна держаться вместе. И вам обязательно надо привезти врача». Майкрофт привёз Джона Ватсона. Как он упросил его приехать, для Лестрейда осталось тайной. Вряд ли это был простой разговор, учитывая несправедливое обвинение и арест. Но Джон согласился поехать в Лайтли-Корт, однако поставил условие, что Майкрофт возьмёт с собой Грегори Лестрейда и официально представит его как спутника жизни. Возражения Лестрейда «Сейчас это было бы бестактно, Джон, и вообще нам официальность ни к чему» действия не возымели — Джон был непреклонен. Лестрейд с опаской относился к «обычному дому деревенского джентльмена», в котором — это в наши-то времена! — есть дворецкий и младшие горничные, и наотрез отказался от визита, но хватило одного растерянного, умоляющего взгляда Майрофта, чтобы решимость исчезла. Лестрейд согласился поехать. Дом оправдал наихудшие ожидания. От его безупречности, чопорности и элитарности Лестрейду хотелось взвыть. Взгляд, которым его смерил лорд Генри, заставил Лестрейда почувствовать себя куском грязи. Положение спас Джон. Он схватил лорда Генри за лацканы, отволок в угол и тихим, спокойным голосом объяснил, что его отцовское горе и беспокойство за супругу понятны, но было бы неплохо подумать и о том, что у него есть ещё один сын, который жив и отчаянно нуждается в поддержке близких людей. Лица Джона Лестрейд не видел, но, судя по физиономии лорда, для инспектора подобное неведение оказалось несомненной удачей. Генри осторожно высвободился и спросил с надеждой: — Вы сможете помочь моей жене? Джон немного подумал. — Мне нужно ведро воды и ключ от кабинета. — Элли заперлась изнутри и никого не пускает, — испуганно пробормотал Генри. Лестрейд глазам не поверил — надменный аристократ исчез, вместо него был обычный мужчина, который по-юношески влюблён в свою жену и сходит с ума от беспокойства за неё. — Тогда придётся обойтись невежливо с дверным замком, — сказал Джон. — Вы не против? — Если это поможет Элеоноре, можете невежливо обойтись со всем домом. — Ну столь радикальных мер, надеюсь, не понадобится. Леди Элеонора была готова к чему угодно, но только не к тому, что кто-то отважиться сломать замок в двери её кабинета и вылить ей на голову ведро холодной воды. Гнев благородной дамы Джон не испугал. Он встряхнул её за плечи и велел: — Плачь! Элеонора заплакала. Джон обнял её, усадил на диван, поглаживал по плечу, пока она рыдала ему в свитер. Жестами показал Генри, чтобы подменил его на посту утешителя. Джон вышел из кабинета, притворил за собой дверь со сломанным замком. Насколько успел заметить Лестрейд, Генри тоже заплакал. — Думаю, с ними всё будет в порядке, — сказал Джон. — Я могу вернуться в Лондон. — Я прошу вас задержаться в Лайтли-Корте ещё на неделю, — ответил Майкрофт. — Вопрос с работой я улажу. К удивлению Лестрейда, эта неделя оказалась вполне нормальной — днём Элеонора и Генри, каждый в своём кабинете, занимались делами. Генри вёл биржевую игру, Элеонора переводила какие-то заумные научные труды, частенько общалась с авторами по телефону и скайпу, вела обширную переписку. Супруги не любили городскую жизнь и предпочитали решать большинство деловых вопросов через интернет. Первые дни Элеонора по-прежнему отказывалась есть, но Джон, натренировавшийся кормить Шерлока, справился и с этой проблемой. По вечерам Лестрейд играл с Генри в шахматы, Джон и Элеонора гуляли в саду. Майкрофт целыми днями пропадал на работе, появлялся ближе к ночи и был ненасытен в постели, как будто боялся, что каждая их ночь — последняя, что на утро Грег исчезнет. Но постепенно всё пришло в норму, и Майкрофт смог вернуться в Лондон. А Лестрейд переехал жить к нему — после величественной громады Лайтли-Корта дом Майкрофта показался вполне приемлемым для обитания. Но при условии, что Лестрейд возьмёт на себя пусть и не половину, так хотя бы часть бытовых расходов. А Майкрофт подтвердит обещание, которое дал в самом начале их отношений: никогда никаких подарков, даже на Рождество. ...Лестрейд опаздывал на работу, но Майкрофт выглядел так, будто его приговорили к смерти. Лейстрейд сел рядом с ним на кровать, обнял за плечи. — В детстве Шерлок был совсем другим, — сказал Майкрофт. — Открытый, общительный, лёгкий, весёлый... Как маленькое солнышко. Слишком общительный и открытый для той жизни, которую ему предстояло вести. Ему было пять, когда родители решили поговорить с ним о том, как должен вести себя юный джентльмен. Шерлок был умным ребёнком, гораздо умнее своих сверстников, но всё же это был ребёнок. Маленький ребёнок. Он услышал в словах родителей гораздо больше, чем было сказано на самом деле. Сразу же после разговора Шерлок замкнулся, наглухо закрылся в себе — перестал разговаривать, не играл с другими детьми, не приставал с разговорами к взрослым. Он вообще начал избегать каких бы то ни было контактов с людьми. Родители перепугались, вызвали психолога. Шерлока удалось вытащить из его раковины, но лишь частично. Он так и не стал прежним. Родители, с одной стороны, боялись повторения приступа, и потакали всем Шерлоковым капризам, он рос в абсолютной вседозволенности. Но с другой стороны, родители не меньше боялись, что к Шерлоку вернётся его прежняя открытость и общительность, так не подобающая истинному джентльмену, поэтому резко пресекали открытые проявления чувств и непринуждённость в отношениях с людьми. Чтобы хоть сколько-нибудь сносно существовать в таких условиях, Шерлоку пришлось убедить себя, что никакие люди ему не нужны. Любые люди, даже родители. — Но с тобой он был другим? — догадался Лестрейд. — Тогда почему вы не ладите сейчас? — Я сам всё испортил. Шерлоку тогда было четырнадцать. Он не переоделся к ужину и сел за рождественский стол в джинсах, клетчатой рубашке и какой-то пёстрой бумажной шапке. Если бы я тихонько попросил Шерлока переодеться, пошутив при этом над формальностью ужина, он бы послушался. Но на ужине присутствовал родственник, перед которым мне хотелось показать авторитет старшего брата — из карьерных соображений. Я сказал Шерлоку, чтобы он прекратил дурить и вел себя как подобает. Шерлок вскочил из-за стола, выкрикнул, что никогда не будет таким куском картона, как мы. И на всю ночь сбежал из дома. С тех пор он ненавидит Рождество, а меня считает смертельным врагом. — Ты ошибаешься. Шерлоку нравится Рождество. Поэтому и с тобой он может помириться. Майкрофт отрицательно покачал головой. — Когда Шерлок впервые подарил тебе что-то на Рождество? — В тот год, когда переехал на Бейкер-стрит, — ответил Лестрейд и осёкся. В тот же год в жизни Шерлока появился Джон. Майкрофт кивнул. — Теперь ты понимаешь, что для Шерлока значит Джон. Но Шерлок — это Шерлок. Он не умеет общаться с людьми. Шерлок до сих пор, как шестилетний ребёнок, разговаривает с воображаемыми друзьями. — Ну не совсем воображаемыми... Череп Горацио вполне реален. — И, по-твоему, это нормально — в его-то возрасте всерьёз разговаривать с куклой? Грег, Шерлок действительно не умеет общаться. Но это не значит, что у него нет потребности в общении. У Шерлока были очень серьёзные проблемы — наркотики, нелегальные бои, приводы в полицию, пока он не нашёл себе занятие, в котором стал нужен людям, но в то же время мог безнаказанно показывать, насколько они не нужны ему. И ты прекрасно знаешь, что пять лет он прожил без особых срывов. Лёгкие проблемы, которые он устраивал, казались пустяками по сравнению с тем, что было раньше. — Ничего себе, «пустяки», — пробормотал Лестрейд, припомнив те художества Шерлока, которые видел за пять лет до-Джоновского периода. — Бывало хуже, Грег. Намного. Но работа действительно помогала ему держаться. А после появился Джон Ватсон. Не знаю, чем он зацепил Шерлока. Ведь Джон Ватсон такой... — Майкрофт брезгливо оскалился, — обыкновенный. Лестрейд скептично хмыкнул. — Обыкновенные, когда ты им предлагал доносить на Шерлока, брали деньги и доносили. А многие доносили и бесплатно, из страха. Тогда как Джон тебя послал. — Ты тоже меня послал, — напомнил Майкрофт. — Но Джон сделал это вежливо. Майкрофт не ответил. Лестрейд хотел встать, но Майкрофт удержал его за руку. — Шерлок хотел защитить единственного дорогого для него человека, — сказал он. — Но, по неопытности в отношениях, выбрал неправильный метод, который оскорбил Джона. Шерлок честно попытался извиниться за ошибку. Но он никогда раньше не делал этого. Никогда ни у кого не просил прощения. Поэтому опять натворил ошибок, которые оскорбили Джона ещё сильнее. Джон Ватсон думает, что для Шерлока он лишь игрушка. — Но ведь это не так. — Да. Не так. Сегодня утром я попытался объяснить это Джону. Но он мне не поверил. Не услышал. И тебя он тоже не слышал. Джон Ватсон сможет услышать только Шерлока, а тот никогда не сможет сказать. В смысле — правильно сказать. — Майкрофт опустил голову. — Я всегда был уверен, что могу решить любую проблему. А сегодня понял, что это не так. Что мой брат обречён. — Майк, ты ошибаешься, и... — Да! — вскочил Майкрофт. — Я ошибся в тот день, когда позволил Джону Ватсону поселиться на Бейкер-стрит вместо того, чтобы вынудить его отказаться от квартиры и забыть о знакомстве с Шерлоком. Сразу после того, как Шерлок впервые потащил его на место преступления, я должен был Джону Ватсону не деньги предлагать, а подсунуть через третьих лиц более выгодный вариант аренды жилья и работу с плотной загрузкой на целый день. Ватсон легко соблазнился бы на такую приманку и быстро позабыл бы странного знакомого по имени Шерлок. А Шерлок ещё быстрее забыл бы Джона. — Джон не забыл бы человека, ради которого пошёл на убийство. Майкрофт досадливо сморщил нос и, раздражённый недогадливостью любовника, язвительно проговорил: — Джон Ватсон — солдат. Он не убивал, а всего лишь защищал очередного гражданского идиота, который по собственной дурости влез на линию огня. Таких случаев в его жизни были сотни, и Ватсон позабыл бы о столь незначительном инциденте уже на следующий день, особенно если подвернулись бы отвлекающие факторы в виде более удобного жилья и хорошей работы. — Тогда ты был рад, что появился человек, способный влиять на твоего брата. Майкрофт отрицательно качнул головой. — Я сказал тогда, что Ватсон в равной мере способен как повлиять на моего брата, так и ухудшить положение. К сожалению, — покривил губы Майкрофт, — реализовался второй вариант. — Майк, — попросил Лестрейд, — пообещай, что не отдашь приказ убить Джона Ватсона. — Он будет жить, если будет жить Шерлок. Лестрейд встал, подошёл к Майкрофту. — Джон не виноват, что твой брат не способен ни строить, ни выяснять отношения. Господи, это умеют даже пятилетние дети! — В социальном отношении Шерлок и есть пятилетний ребёнок. Он так и остался в том дне, когда его попросили... — Майкрофт запнулся, — не быть таким живым. — О Господи... — прошептал потрясённый Лестрейд. — Сказать такое маленькому ребёнку! — Да. С тех пор Шерлок постоянно доказывает миру две вещи: первое — что он имеет право быть живым, второе — что ему не нужны другие люди. Ватсон стал единственным, кому Шерлок никогда не чувствовал необходимости что-то доказывать. Он приручил моего брата и бросил! — Нет, Майк, — твёрдо сказал Лестрейд. — Джон не бросал Шерлока. Он сражался за него до последнего, — даже когда считал его мёртвым. Джон был единственным, кто отважился открыто защищать Шерлока, когда полковник Мориарти поливал его грязью! Или ты забыл два судебных процесса, которые приговорили Джона Ватсона к пятилетнему заключению и предписали уничтожить его блог? — И оба раза приговор был успешно обжалован вскоре после вынесения. А Салли Донован сохранила копии страниц блога, так что восстановить его можно было за полчаса. — Однако Джон успел дважды побывать в тюрьме. И сокамерники встречали его отнюдь не цветами, потому что верили обвинениям Мориарти и считали Джона едва ли не пособником дьявола. Джон — крепкий парень и может за себя постоять, но его силы не безграничны. Мне пришлось просить начальника тюрьмы держать Джона в карцере, чтобы спасти его жизнь! — Всё было под контролем, Грег. Я не позволил бы Джону Ватсону умереть. — Лучше бы ты не позволил Шерлоку Холмсу его обмануть. Майкрофт опустил голову. — Я не предполагал, что всё окажется настолько безнадёжно, — признался он. — Я ошибся. Мне нужно было содействовать Шерлоку другим способом. — И хочешь, чтобы за твою ошибку расплатился Джон Ватсон! Что это было на самом деле, Майк, — содействие брату или ревность к Джону? Чего ты хотел в действительности — выловить остатки шайки Мориарти или восстановить утраченное влияние на Шерлока? Майкрофт отшатнулся. Лестрейд кивнул. — Я никогда не вмешивался в твои дела, Майк. Но если ты заставишь Джона платить за твои ошибки, это будет подлостью. А оставаться с подлецом я не смогу. Лестрейд вышел из спальни, закрыл за собой дверь. Майкрофт сел на кровать, спрятал лицо в ладонях. «Чтобы исправить ошибку, я должен помирить Шерлока с Ватсоном. Но как мне это сделать, если Ватсон глух к моим словам, а Шерлок не сумеет сказать ему ни единого правильного слова?!»