Возвращение в жизнь

— Господи, Клара, но почему?! — Гарри, будучи на удивление трезвой, металась по кабинету бывшей супруги. — Зачем ему опять армия?! — А он как это объяснил? — Сказал, что хочет начать всё с начала. Клара, я знаю, ты до сих пор на меня злишься, но ведь тебе так нравился Джон! И ты ему нравилась. Поговори с ним. Меня он совсем не слушает. — Меня он тоже не послушает. Джон не из тех, кого можно убедить уговорами. Гарри плюхнулась в кресло для посетителей, насупилась. — Всё из-за этого чёртового Адэра! Почему он вообще полез к моему брату? Что у них могло быть общего? Клара, ты же социолог, объясни. Та усмехнулась: — В Англии есть только две категории населения, у которых абсолютно нет манерности в поведении и которым искренне наплевать, что думают о них окружающие — это средний слой рабочего класса и аристократия. Так что у Адэра и Джона было немало общего. — Но мы не рабочий класс! — обиделась Гарри. — Мой отец был инженером на золотодобывающих приисках, а мама учительницей. — Но ведь твоя мама рано умерла, отца в это же время сократили, и он вынужден был пойти в разнорабочие, затем долгое время был электриком по вызову. И в Австралии, и в Англии вы достаточно долго прожили в рабочих кварталах. А было этот как раз в тот период, когда у Джона формировался характер. Сколько ему было, когда ты получила наследство, и вы смогли переехать в более престижный район, а твой отец выкупил полуразорившуюся фирму, в которой работал, и из пролетария стал буржуа средней руки? — Пятнадцать, — буркнула Гарри. — Джон как раз готовился поступать в старшую школу. Вбил себе в голову, что обязательно станет врачом. — Гарри, то, что парень из рабочей семьи захотел получить высшее образование, уже необычно — у него было достаточно много способов найти хорошую доходную работу и без этого. Ты же нашла приличную должность и без университетского диплома. У тебя только средняя школа и профлицей. А Джону, чтобы получить высшее образование, понадобилось преодолеть неофициальные, но достаточно прочные социальные барьеры. — И что с того? Клара печально улыбнулась: — Если Джон принял решение, его невозможно переубедить. Гарри кивнула. — Отец был против медицинского колледжа. Говорил, что если Джону так необходимо высшее образование, то пусть поступает на факультет электрофизики. А ещё лучше идёт после средней школы в техлицей. Джон с отцом не спорил, он просто сдал экзамен на грант для учёбы в пансионе. Последний класс средней школы Джон заканчивал там. Старшую, соответственно, тоже. А когда Джон поступил в колледж, отец так гордился им, что плакал от счастья. Это несправедливо, что он не увидел, как Джону вручают диплом! Клара сочувственно улыбнулась. Гарри заговорила быстро, нервно: — Я обещала маме, что буду заботиться о Джонни. У меня это плохо получалось, но я не хочу, чтобы мой брат опять попал на войну! Его же там убьют... Нельзя испытывать судьбу дважды, это закончится кошмаром! И зачем он вообще пошёл в армию?! Клара криво усмехнулась: — В Соединённом Королевстве, особенно в Англии, если у выпускника университета нет связей и протекции, найти работу очень трудно. И денег, чтобы уехать в бывшие или нынешние колонии, тоже зачастую нет. Я сама два года была официанткой. Пыталась получить хоть какой-то грант на исследования, но социологу-одиночке их дают крайне неохотно. На третий год подвернулось исследование, которое было мне до тошноты не интересно, но зато позволило зарегистрировать собственный центр социальных изысканий. В нём было всего два сотрудника — я и секретарша-студентка, которая работала на четверть ставки. Однако сам факт существования центра позволял гораздо легче получать гранты. Мои дела медленно, но верно пошли в гору. — Клара криво усмехнулась. — Но врач не социолог, Гарри. Он не может позволить себе перерыв между интернатурой и работой. Джон вынужден был или использовать любую возможность работать по специальности, или потерять лицензию врача, которая досталась ему с таким трудом. Гарри вскочила с кресла, опять заметалась по кабинету. — Это означает, что нет никакой возможности его остановить. Клара, я не могу его потерять! Мы никогда не ладили, но это мой брат! Клара посмотрела на неё задумчиво: — Гарри, почему твоя тётка оставила наследство тебе, а не вам с Джоном поровну? Или не твоему отцу, ведь она была его сестрой. — Не знаю. Тётка с нами мало общалась. И о ней говорили, что она очень взбалмошна и капризна. — Джон ведь никогда не просил тебя о помощи? Отец-то сразу попросил тебя о ссуде на бизнес. — Джон сердился, когда я неразумно тратила деньги. Похвалил за беспроцентную ссуду отцу. Но сам не брал из моих денег ни пенни, хотя я и настаивала, что могу оплачивать пансион и колледж. Или хотя бы могу избавить его от подработок. И когда он вернулся с войны, я еле уговорила взять у меня оплаченный мобильник. Снять ему квартиру или помочь с работой Джон не позволил. Клара кивнула. — Джон очень гордый. Он не хочет ни от кого зависеть. — Он всегда был таким. А после этого Адэра всё стало ещё хуже. Мерзкий щенок! Снобизмом и высокомерием он дал бы сто очков форы любому пардонцу, а глупостью и истеричностью — викторианской барышне. — Обычно это порождается неуверенностью в себе. А у Адэра были для неё все основания. — Ты ещё защищаешь этого засранца?! — Гарри, я видела, с каким восторгом и обожанием Адэр смотрел на твоего брата. У Адэра был не особо приятный нрав, но он был готов меняться ради Джона. И поменялся бы, не вмешайся Себастьян Моран. — Значит, во всём опять виноват Шерлок Холмс. От этого гадёныша у брата только неприятности. — Вот с этим не поспоришь, — ответила Клара. Гарри села в кресло. — Клара, у тебя ведь было какое-то исследование в армии? И с тех пор сохранилось много знакомств среди важных военных шишек. В том числе и в кадровом отделе. — Больше того, адъютант одной из крупных кадровых шишек — мой одноклассник по старшей школе. А «союз школьных галстуков» — одна из самых крепких связей в Англии. — Клара, ведь так много разговоров о том, что в армии сокращения, что старики занимают должности, больше подходящие выпускникам военных училищ. Джон, конечно, не старик, но кадровиков, которые занимаются сокращениями, на этот счёт явно будет другое мнение. — Всё верно, Джону могут отказать в восстановлении именно по этим причинам. Но тебе это будет стоить гостевого пропуска в клуб «Дамские игры». Гарри достала из сумочки карточку клуба. — Пропуск на месяц. Для исследований этого хватит с переизбытком. Однако сначала дай слово, что Джон останется в Лондоне. — Я обещаю, что его не возьмут в армию. Но не смогу помешать Джону, если он вознамерится поехать в тот же Афганистан по линии «Врачей без границ» или «Красного Креста и Полумесяца». — Это уже моя забота. Я нашла ему работу, от которой Джон не сможет отказаться. — Надеюсь, у тебя хватит ума не предлагать ему эту работу напрямую. — С Джоном поговорит Билл Мюррей. Это его фельдшер. Он спас Джону жизнь, и Джон ему полностью доверяет. Мюррей — хороший парень, всегда заботится о своих приятелях, поэтому Джона не удивит и не насторожит, если Мюррей, прослышав, что в Лондоне есть хорошая работа, сразу же позвонит Джону. Клара слегка нахмурилась: — А как Мюррей воспринял перспективу участия в такой авантюре? Для военных лгать своему командиру, пусть и бывшему, считается поступком крайне скверным. — Я сказала ему, что мы с Джоном опять поссорились, поэтому я не хочу ни видеть брата, ни разговариваться ним. Но при этом не хочу, чтобы мимо него прошла хорошая работа. Мюррей поверил и обещал поговорить с Джоном. Клара немного подумала и кивнула. — Это должно получиться. ............. ............. В спортклубе «Пламя» решение Джона вернуться в армию встретили с одобрением. — Но я бы не очень на это рассчитывал, — сказал один из свежедемобилизованных капитанов морской пехоты. — Эти жабы в кадрах расчищают место для молодняка. Приближается выпуск, ты не забыл? Джон печально кивнул. — Ерунда, — вмешался другой отставник. — К чёрту официальную службу. Человек с опытом всегда может найти альтернативу. — Я врач, а не наёмник. Пойду во «Врачи без границ» или в «Красный Крест». С переобучением, правда, будет сложнее, но что-нибудь придумаю. — Дело твоё, — хмыкнул наёмник и сунул Джону в карман рубашки визитку. — Если что — звони. Джон вежливо улыбнулся, кивнул. ............. ............. Молли Хупер наводила порядок в документах. Просто удивительно, какой бардак в них накапливается за неделю. А тут ещё Джону Ватсону приспичило уволиться. Половина его работы в виде сверхурочных переходит к доктору Хупер. Остаётся надеяться, что замену Ватсону найдут побыстрее. Вот у кого отчётность всегда в порядке, так это у Ватсона. Привыкший к армейской дисциплине, он и на гражданке оставался педантичным и аккуратным. Молли злорадно усмехнулась и выбросила два листа из отчётов в корзину для бумаг. После этого позвонила Ватсону и сказала, что у него недоработана документация. Пакость хоть и мелкая, и выгоды от неё никакой, но сделать гадость врагу всегда приятно. Джон Ватсон обещал немедленно приехать и всё исправить. Судя по фоновым звукам, он весьма неплохо развлекался в баре. А теперь будет заниматься скучными бумажками. Молли отсалютовала своему отражению в дверце лабораторного шкафа — даже мелкая гадость, случившаяся у большого врага, греет сердце. ............. ............. Новое дело, которое нашёл для Шерлока Лестрейд, консультирующего детектива заинтересовало достаточно сильно для того, чтобы тот на время расследования забыл о наркотиках. Но не о Джоне. Едва Шерлок собрал достаточное количество улик, чтобы строить хоть какую-то версию, тут же помчался в Кенгсингтон, заманивать упрямого возлюбленного новой игрушкой — Лестрейд слышал, как Шерлок назвал таксисту адрес Джона. Пожалуй, следует позвонить Джону и попросить быть помягче с этим гениальным недоразумением. Но мобильник Джона оказался в режиме голосовой почты, а квартирный телефон не отвечал. «Где его черти носят? — встревожился Лестрейд. — И куда в его отсутствие вляпается Шерлок?» ............. ............. Джон дописывал недостающие страницы отчёта. Молли смотрела на него с обидой и досадой. Ну вот что ему стоило разозлиться, посетовать на злосчастную судьбу, которая вынудила прервать развлечения ради бумажек. Тем более что в судебном морге он больше не сотрудник. Молли чувствовала, как закипает раздражение. Джон никогда не нравился ей и раньше, а последние дни бесил неимоверно. — Шерлок давно не заходил, — сказала Молли. — С ним всё в порядке? — Не знаю. Мы не общается. Вам лучше спросить Лестрейда или Диммока. У Молли от злости потемнело в глазах. Она спросила, надеясь причинить боль: — Шерлок вас окончательно бросил? — И случилось это, как вам прекрасно известно, три года назад. Нет, это просто невыносимо! Ну почему он так спокоен?! А Шерлок по-прежнему не замечает Молли. И это сводит с ума, заставляет задыхаться от ярости. Но надо держать себя в руках. Тем более что Джон скоро перестанет быть помехой. — Вы ведь собираетесь уехать из Лондона? — спросила Молли. — Да. — И что на это сказал Шерлок? — А почему он должен что-то говорить? — удивился Джон. Молли прикусила губу. Этот гад был единственным, с кем Шерлок хотя бы изредка говорил по-настоящему, и столь вызывающе нагло не ценил своего счастья. Джон добавил страницы в папки с делами, вежливо попрощался с Молли и пошёл к выходу. — Подождите, — остановила его Молли. Джон обернулся, посмотрел вопросительно. Молли проговорила тихо: — Вы... Вы подлый вор. Вы пришли, и сразу же забрали его себе! — сорвалась она в крик. — А он ходит за вами как телок! Ищет для вас дела поинтереснее. Он на всё готов ради вас. Даже умереть. Или жить в безвестности, что для него ещё хуже! А вам плевать! — Молли, — мягко, успокаивающе сказал Джон, — вы не правы. — Не права?! — с истеричным бешенством завизжала Молли. — И вы мне ещё смеете говорить о правах?! После того, как украли его у меня! Годы безответной любви и терпеливого ожидания, годы разбитых надежд и бесконечных разочарований в одно мгновение превратились во вспышку безумной неистовой ярости. Молли хотела только одного — уничтожить того, кто отнял у неё последний шанс быть счастливой. Она схватила скальпель, который использовали как нож для разрезания бумаг, и бросилась на Джона. Его спасли только армейские рефлексы: Афганистан приучил всегда ждать удара, а годы приключений с Шерлоком лишь усилили это качество. Джон легко перехватил руку Молли, нажал на нужную точку у запястья, заставив выронить скальпель. — Вы с ума сошли, Молли? — Да! Это единственное, что мне осталось. Молли попыталась вырваться, не обращая внимания на боль от захвата. — Тише, — перехватил ей и вторую руку Джон. — Пожалуйста, тише. Вы вывихните себе локтевой сустав. Молли судорожно, со всхлипом перевела дыхание и вдруг впилась в губы Джона обжигающе-горячим поцелуем. Джон отшатнулся, выпустил Молли. — Шерлок предал нас обоих, — сказала она. — Ему наплевать на всё — и на мою любовь, и на вашу дружбу. Он всегда только использовал нас. — Да, — вынужден был признать Джон. — Это так. — Хотите ему отомстить? — Я не причиню ему зла. И вам не позволю. — А кто говорит о причинении зла ему? — зло и ехидно усмехнулась Молли. — Я говорю о той мести, которая доставит удовольствие нам. Ведь месть должна быть сладкой, так? Она шагнула к Джону. — Мы можем ему отомстить тем, что будем счастливы и без него. Пусть даже на полчаса, но будем. Так вы хотите мести? — Молли расстегнула ему верхнюю пуговицу рубашки. Джону перехватило дыхание. Он хотел мести. И он хотел счастья. Пусть даже всего лишь на полчаса. Джон подхватил Молли и приник к её губам. Молли ответила энергично и страстно. «Да она горячая штучка! Шерлок сам не понимает, от чего отказывается...» Воздух в лёгких закончился и поцелуй прервался. — В подсобку, — низким, срывающимся шёпотом сказала Молли. — Там кушетка. И дверь запирается. Джон посмотрел на неё с вожделением и понёс в подсобку, на ходу целуя Молли в шею. ............. ............. Дело, подкинутое Лестрейдом, оказалось интересным. Шерлок даже позабыл на целых два часа о запропавшем куда-то Джоне. Но тот сам напомнил о себе — знакомым запахом одеколона у кого-то из прохожих, жизнерадостно-деловитым шумом городских улиц, теплом весеннего солнца. Даже вкусом неожиданно хорошего гамбургера, который Шерлок купил на углу, понукаемый урчанием пустого желудка. Джон был везде. Шерлок, сам того не замечая, искал его силуэт в толпе прохожих, вслушивался в их разговоры, надеясь услышать голос Джона. Даже мысленно обкатывая очередную версию, Шерлок обращался к Джону. От этого было больно. Три года вынужденной разлуки было всего лишь плохо и тоскливо, а сейчас именно больно. Тогда Шерлок жил ожиданием встречи, но сейчас жить стало незачем. Работа важна, но без Джона она теряла вкус. Расследуя дела под именем Сигерсона, Шерлок ждал того дня, когда расскажет о них своему единственному компаньону. Это было самым главным — Шерлоку наконец-то повстречался человек, для которого его работа важна точно так же, как и для самого Шерлока. Без простодушного «Блестяще!» и «Потрясающе!» работать не хотелось. Какой смысл что-то делать, если сделанное интересно только тебе самому? Все остальные лишь использовали результаты труда Шерлока. Им нужны были хорошие отчёты по раскрываемости, возвращённые ценности, выплаты по страховке или, наоборот, основания не платить страховые суммы... Да мало ли что ещё. И только Джону была интересна сама работа. Шерлок, как ни старался, не мог вспомнить момент, когда стал нуждаться в Джоне. Но прекрасно помнил минуту, когда признал это. «Я пропал бы без моего блоггера». — Я и пропадаю... — пробормотал Шерлок. — Мне нельзя без тебя, Джон. Шерлок достал мобильник, открыл архив сообщений. В нём хранится всего лишь одна СМС-ка. Но она перевернула и перечеркнула всё. «Мистер Холмс, тот Джон Ватсон, которого вы ждёте, умер. Нынешний Джон Ватсон не находит в вас никакой нужды или интереса». А Сара сказала, что Джон хочет снова научиться верить. Шерлок не знал, как просить прощения. Не умел признаваться в любви. А советы, которые давали на психологических формах и сайтах об отношениях, к ситуации с Джоном не подходили. Впервые в жизни Шерлок не понимал, что нужно делать. Немного поколебавшись, он отправил Майкрофту СМС. Речь шла о Джоне, а потому гордость могла идти к чёрту. Зато нет никаких сомнений, что чокнутый на контроле братец успел разведать, как Шерлоку можно помириться с Джоном. ............. ............. Молли и Джон, тесно обнявшись, лежали на узкой кушетке. — Это было невероятно, — сказал Джон. — Это было потрясающе. — Только не говори, что опять хочешь повторить, — полусонно пробормотала Молли. — У меня больше нет сил. — У меня тоже. К сожалению. Молли погладила его по животу. Джон спросил: — Ты хочешь встретиться ещё раз? — Желательно не здесь. У меня квартира в Уондсуэрте. — Я живу в Кенгсинтоне, — ответил Джон. — Не так уж и далеко от тебя. — Говорят, ты уезжаешь? — Мне надо забыть Шерлока. И разлюбить. Надеюсь, расстояние поможет. — И ты думаешь, у тебя это получится? — усомнилась Молли. — Я постараюсь. Молли немного подумала. — Я тоже хочу его забыть и разлюбить. Быть может, попробуем вместе? Я не говорю, что у нас обязательно что-то получится как у настоящей пары, но помочь друг другу избавиться от нашего проклятия мы сумеем. — Пожалуй, — согласился Джон. — Но ты уверена, что сможешь бросить всё и уехать? — Не знаю. Мне страшно что-то менять. Однако если это действительно поможет, я согласна. Ты куда собираешься? — Пока точно неизвестно. Вернуться в армию, по косвенным данным, не получится, но есть «Врачи без границ» и «Красный крест». Индию и Афганистан я видел, теперь можно и какую-нибудь африканскую страну посмотреть. — Патанатом там вряд ли нужен, — вздохнула Молли. Джон обнял её покрепче. — Не обязательно куда-то уезжать, чтобы изменить жизнь. Стать другими мы сможем и в Лондоне. Если действительно этого хотим. — Я хочу, — твёрдо сказала Молли. — Теперь хочу. — Психолог говорил, что для женщины проще всего начать изменения с полной перемены гардероба. Начать носить что-то совершенно в другом стиле. Он хороший психолог, и даёт верные заключения. — Это психолог из твоего полицейского участка? — Бывшего участка. Теперь я там не работаю. — Не важно, — качнула головой Молли. — Он дал хороший совет. Поможешь мне выбрать одежду? Боюсь, сама опять выберу что-то в стиле прежней жизни. — Я не знаю, — растерялся Джон. — Я ничего не понимаю в женских туалетах, и не уверен, что выберу правильно. — Правильно или неправильно, это неважно. Главное, чтобы оно было другим. — Хорошо, — согласился Джон. — Тогда после работы зайдём в магазин, и я куплю тебе платье. — Да я и сама куплю, ты выбери. — Нет. Я хочу тебе что-нибудь подарить. Не отказывайся. Пожалуйста. Молли поцеловала его в губы. — А с чего начнёшь перемены ты? — Не знаю... Наверное, с того, что перестану пытаться собрать и склеить осколки. — Какие осколки? — встревоженно посмотрела Молли. Джон прикоснулся к шраму на плече. — Тот выстрел вдребезги разбил мою жизнь. В одно мгновение из хирурга и героя я стал никому ненужным безработным инвалидом. После появился Шерлок, и я уцепился за него, потому что он давал иллюзию возврата к прошлому. Но на самом деле прошлого нет. Оно давно исчезло. И я должен выбросить его осколки. — Ты хороший радиолог. — Да. Именно этим я и займусь. Диф-диагнозы. В Лондоне нет отделений диф-диагностики, но есть в Швейцарии и в Штатах. Молли приподнялась на локте. — В Камденской клинике создают диф-команду. Скоро официально объявят конкурс. Но пропихнутых по блату заявок уже столько, что к официальному приёму останется не больше двух-трёх мест. Как понимаешь, время у комиссии не бесконечное, поэтому заявок к рассмотрению возьмут не больше трёхсот. После предварительного отбора к собеседованию допустят человек пятьдесят. У тебя, с твоей анкетой и рекомендациями, есть все шансы попасть на него. Если хочешь, я подам твою заявку. Секретарша главврача Камденской клиники моя одноклассница. Она проследит, чтобы твои документы обязательно попали на рассмотрение. Патологоанатом им, тоже, кстати, нужен. Одноклассница из-за этой вакансии мне и звонила. — Камденская клиника ведь лечит бесплатно? — Да, в основном там бесплатные пациенты. Зарплата поэтому невысокая, но... — ...но потрясающе разнообразная практика, — закончил её мысль Джон. — Там за полгода можно набрать материала для диссертации. — А ты думаешь, почему на должность с грошовой зарплатой столько заявок? Даже год стажа в Камденской клинике станет пропуском в хорошую дорогую лечебницу. Но у тебя бонус — ты умеешь общаться с мусульманским и буддийским контингентом. Говорят, в Афганистане и Индии ты прекрасно ладил с местными? — Ну... У меня не было с ними конфликтов. — Пойдём, — встала Молли. — Я позвоню однокласснице, чтобы прислала анкету. А ты дуй за копиями рекомендаций. Они всё ещё должны быть в отделе кадров, ненужную документацию там выкидывают раз в полгода. Купи кадровичке большую плитку шоколада с фундуком, и она отдаст тебе копии. Нужную кадровичку зовут мисс Олленсон, а хороший шоколад есть в кондитерской через дорогу. Джон поцеловал Молли и стал одеваться.