Эпоха Раскола

      Кирнали резко вынырнула из сна и еще несколько секунд тупо смотрела в деревянный потолок своей каюты. «Ллетах» мерно покачивался на волнах, но Анселан все еще казалось, что ее качает на спине огромного белого и покрытого ранами волка. После возвращения на корабль она видела его во сне уже не в первый раз. Всякий раз волшебница цеплялась за белый мех раненного зверя, который тащил ее куда-то вперед сквозь серый туман. Как опытный сновидец Кирнали понимала, что белый волк означает добрую силу, возможно, союзника, который окажет ей помощь и выведет из опасной ситуации. И, скорее всего, она еще с ним не знакома, потому что у волка во сне не было никаких характерных признаков, по которым можно было бы понять, кого он символизирует. Только раны и узда на морде, но что они означали, чародейка понять не могла. Возможно, она встретится с ним достаточно скоро. Вот только какие союзники могли ждать ее в будущем, если она планирует посетить проклятые руины?       Поняв, что не может расшифровать в своем сне ничего нового, Кирнали решительно поднялась и первым делом шагнула к бронзовому зеркалу. Черная полированная поверхность имела глубокий блеск. Стоило Анеслан плеснуть на нее немного воды, как та растеклась по блестящей поверхности ровным слоем. Несколько секунд волшебница внимательно следила за артефактом, ожидая от него нестандартных явлений. В последнее время она слишком часто прибегала к гаданиям. Зеркала становились опасными. Но сейчас бронзовый диск был спокоен.       Осторожно заглянув в него, Кирнали увидела свое отражение. Никаких дефектов или аномалий, спокойные и ровные цвета. По крайней мере, больших угроз жизни и здоровью Анселан не было в ближайшем будущем. По взмаху руки девушки на зеркало упала легкая паутина заклинания. Пленка воды покрылась рябью, отражение волшебницы растворилось. Зеркало несколько долгих секунд не показывало ничего. Анселан нахмурилась, и сосредоточилась на гадании. Она хотела узнать, что ее ждало в будущем. Постепенно на черной поверхности бронзы проступили всполохи. Пламя?       Пленка воды задрожала, по ней от центра зеркала побежала кольцевая волна, которая смела все начавшие проступать видения и замерла. Волна дрожала и не двигалась, образуя ровное кольцо на поверхности зеркала, в центре которого вверх тянулась капля воды. Пока не разомкнулась в одном месте и не пропала. А в зеркале Кирнали снова увидела свое отражение. Вот только оно не двигалось и неотрывно смотрело на Анселан беспросветно черными глазами.       Чародейка резким движением провела пальцами по водной глади, разрывая образ и покрывающие его заливания. Капли воды брызнули на пол, черная бронза зеркала блестела, но не давала четких отражений. Кирнали разочарованно вздохнула и покачала головой. Это и все прочие ее зеркала пора было омыть в проточной воде, чтобы очистить от накопившихся следов гаданий. Конечно, чем чаще использовать зеркало, тем более глубокие предсказания оно могло дать. Но эта глубина не всегда шла на пользу. Со временем зеркало могло начать показывать то, что смертному видеть не нужно. В конце концов, на его жизнь всегда в той или иной степени влияют высшие силы. Да и следы заклинаний начинают привлекать нежелательных сущностей.       Своими зеркалами Анселан пользовалась часто, но видимые в них образы все равно не всегда удавалось прочитать и расшифровать. Были они символами или явными картинами будущего? Скорее первое. Тогда огонь, если это был он, имел двоякое значение. Он мог означать угрозу, но также тепло и защиту от нечисти. Или даже обретение мужа. Точно сказать Кирнали не могла, потому что образ в зеркале был слишком смутным и нечетким. С волной вообще не ясно — это было предсказание или уже вмешательство посторонних сил? Кольцо с точкой по середине — символ вполне читаемый. Циркумпункт — это знак солнца. И опять же вопрос, а какое это солнце: белое или черное? Первое — это свет и порядок. Ему поклоняются ётуны. В Срединном море их влияние велико, гадание могло предупреждать о них и их богах. Но если солнце черное?       Черное солнце — символ Мориендора, родины Кирнали и всех свартальфар. Оно холодно и опасно по своей сути. Но оно является целью Анселан.       В конце концов, чародейка поняла, что не может расшифровать посланные ей знаки и начинает читать их из своих личных предпочтений. Потому Анселан, уняв внутреннее возбуждение, закончила с гаданием и начала приводить себя в порядок после сна.       Через несколько дней после бегства из Рейи впереди уже показалась нужная земля. Скалистые берега сменялись непроходимыми чащами, чтобы вскоре раскинуться широкими плоскими побережьями, заросшими тонкими травами. «Ллетах», движимый ветром и магическими водометами, шел хорошим ходом сначала вдоль южного берега Срединного моря, чтобы уже к концу пути двинуться на север. Как и говорил Ингер, Неополис оказался закрыт. На элейский город удалось поглядеть лишь издали, откуда видно было только неприветливо чадящий маяк, стены да высокую скалу с верхним городом, на котором блестели крышами расписные каменные здания. Вскоре был пройден и Ракот, город ётунов. Он тоже был обнесен высокими стенами и тоже закрыт, судя по сигнальному дыму маяка.       Угроза лахама и морской нежити, с одной стороны, закрыла порты, с другой — очистила море. За несколько дней пути посчастливилось столкнуться только с несколькими судами, что было удивительным для оживленного Срединного моря. И то, вероятно, это были корабли-призраки. Точно никто не был уверен, проклятое судно можно было перепутать с обычным, даже взойдя на его борт. А тут только на горизонте паруса мелькали, так «Ллетах» сразу менял курс. Однако за долгое морское путешествие Кирнали и вся команда вдоволь насмотрелась на корабли-призраки. Уже буквально печенкой их чувствовать научились. Или это была просто паранойя.       Нормальные суда встретились уже только у самого Аплонта. И то это была небольшая эскадра галер Ки-Галя, судя по флагам с цветами мака. Она попыталась было сблизиться с «Ллетах», но от кигальцев удалось быстро уйти. Как пояснила Леанни, окрестности Веста все стараются пройти за один переход, поэтому гребцы на тех галерах, скорее всего, были вымотаны, а капитан не настроен на лишние отклонения от пути.       Так что без особых происшествий, преодолев несколько сотен миль по морю, к утру седьмого дня «Ллетах» встал на якорь недалеко от побережья Веста. Экспедиции требовалась передышка, чтобы еще раз спланировать порядок дальнейших действий в свете новой информации. Утром с уходом призраков развернутый на ночь магический купол был снят. Корабль плавно покачивался на невысокой волне. Группа иммунов и милитов уже приступила к тренировкам под руководством Ингера. Наемник за небольшую доплату согласился обучить солдат местным особенностям ведения боя, в частности, специфике кигальских отрядов. На тот случай, если с ними придется встретиться. Человек оказался крайне опытным, так что его советы не были лишними даже арахнеям, вроде Дамарры, и эвокатам, вроде Шемасена и Маворса.       В это же время фаланксы заканчивали ночную рыбалку. Свисая вдоль бортов на паутинах, они мерно раскручивали нити с клейкими каплями над водой, иногда погружая их в нее. То и дело над палубой разносилось довольное урчание очередного фаланкса, сумевшего выудить себе добычу.       Кирнали как раз выбралась на палубу после утреннего умывания и щурилась от болезненно бьющих по глазам лучей солнца, когда один из пауков, Хикек, кажется, с азартным стрекотом стремительно набросился на попавшуюся в его сети добычу. Шумно заплескалась вода, брызги полетели во все стороны. Секунда суматошного бульканья — и вот на борт взбирается обтекающий водой, но довольный фаланкс с зажатым в мощных хелицерах телом лахама. Оскверненная тварь уже не двигалась, парализованная ядом и стянутая паучьей нитью. Под завистливое урчание собратьев Хикек начал заворачивать свою добычу в кокон, готовясь уложить ее перевариваться к еще двум уже готовым сверткам.       За время пути фаланксам порядком надоела однообразная похлебка, и сейчас для них наступил настоящий пир. В открытом океане съедобной добычи было мало, в основном нежить из ушедших под воду городов. И, в отличие от вымотанной ночным дежурством в магическом круге чародейки, фаланксы ночными бдениями в Срединном море были только довольны, наловив себе пропитание на несколько дней вперед. Когда на палубу выбралась Дамарра, пригибаясь под притолокой низковатой для нее двери, Хикек тут же хвастливо затанцевал вокруг своего улова, расправив брюшко с переливающимся зеленым рисунком и неуловимо передвигаясь из стороны в сторону.       — Эти парни бы точно не пропали в Рейе, — пробормотала Кирнали, пряча выбившуюся из прически прядь под укрывающий голову шелковый платок, скрепленный простой черной диадемой и спадающий на спину вуалью-намётом.       Все-таки приятно облачиться в родную одежду, сменив грубую посконь на паучий шелк.       — Прием в пищу оскверненной плоти не повредит им? — с беспокойством спросила подошедшая к Анселан альбинорка.       Леанни Дракайна, как обычно, провела ночь на открытом воздухе, не смущаясь холода вступающей в свои права осени. И была поутру более бодрой, нежели спавшая в своей каюте Кирнали, что чародейку немного раздражало.       — Арахнеи и фаланксы — творения шаньских алхимиков, — пояснила Анселан, — они могут перерабатывать скверну.       — Что-то вроде доккальфарских рощ, — понятливо ответила Леанни и с завистью заметила: — Алхимия — чудесное искусство преобразований.       — Арахнеи с этим не согласны, — с намеком заметила Анселан, хорошо знакомая с нравами федератов Мориендора.       — Должно быть, — не стала спорить льосальфка. — Но я вообще-то по другому поводу к тебе подошла. Под утро к нам явился демон с небольшого острова неподалеку. Он хотел поднять риф под «Ллетах», но мне удалось его отговорить. И заодно он поведал, что на большой земле произошло что-то странное. Нежить и местные демоны были неспокойны. Подробностей он не знает, только от живущих на его территории скоп выяснил, что на земле стало спокойнее. Там меньше летают. Но со скопами ни он, ни я поговорить не можем толком. Тут доккальф нужен.       Кирнали скептически покосилась на альбинорку. Было сложно поверить словам женщины, утверждающей, что она разговаривает духами, а уж с птицей тем более. Хотя в ее таланте общения на любых языках Анселан убедилась лично, как и в ее умении разговаривать с духами.       — Птицы в местном море? Как они здесь выживают? — деликатно поинтересовалась Анселан вместо прямого вопроса о душевном здоровье льосальфки.       — А что с морем? Оно не так уж плохо, — пожала плечами Леанни. — Даже в море Призраков есть животные и растения. Жизнь приспосабливается. Иногда даже слишком хорошо приспосабливается.       Анселан вспомнила рассказы о дождевых лесах к западу от Мориендора и молча кивнула.       — Понятно. То, что ты узнала — о чем это может свидетельствовать? — уточнила Анселан и предположила самое неприятное для себя: — Прорыв гекатомбы?       — Не знаю. Луна растет, до полнолуния еще далеко, новолуние было давно. Гекатомба должна быть спокойна. А, может, проблема и вовсе в шторме, который был несколькими днями ранее, — неопределенно ответила жрица. — С другой стороны, дух острова юлил, хитрил, но проговорился, что Вестом в духовном плане заправляет демон Веста, в смысле горный дух вулкана Вест. Скорее всего, это какой-то бес, подчиненный князьям Ки-Галя. Так вот, похоже, что он гекатомбы не контролирует, его власть не ощущается на побережье. Может, из-за усиливающейся скверны в гекатомбах. А, может, из-за укрепления ётунских богов в Ракоте. Или Ки-Галь задействовал его в войне против Парсы.       — У нас что-то поменялось из-за этого, Маворс?       Кирнали обратилась к как раз спустившемуся с носовой надстройки капитану, заметившему чародейку и направившемуся к ней. Наверняка Леанни уже все ему поведала, так как уже была в курсе, что экспедицией руководил именно Афейн, опытный свартальф, эвокат и старый друг учителя Анселан. Организация, планирование, вопросы снабжения — за все это отвечал Маворс Афейн, хотя сама идея экспедиции принадлежала Кирнали, и спонсировала путешествие тоже она. Чародейка прекрасно понимала, что со всеми бытовыми вопросами просто не справилась бы, поэтому оставила за собой руководство лишь группой магов.       — Думаю, не лишним будет послать на берег группу для разведки местности прежде, чем мы отправимся дальше на запад в поисках порта виллы Тельперентина, — подойдя ближе к Кирнали, ответил капитан.       — Да, нужно убедиться, что у нашей экспедиции вообще есть смысл, — быстро согласилась Анселан, взволнованно разминая в руках концы тонкого кожаного ремня, стягивающего крылья широкого и упругого пояса-корсета. — Мы можем попробовать пройти вглубь Аплонта?       — Это уже по обстоятельствам, — нахмурившись, ответил Маворс. — Тут недалеко, по словам почтенной Леанни, должна быть удобная бухта. От ее берегов недалеко добираться до одних из руин, о которых известно Ингеру. Судя по нашим координатам, это должен быть Аплонт. Если там нет толп лахама, то две лодки можно будет отправить на берег, чтобы осмотреться. Если гекатомба относительно спокойна, то можно рискнуть двинуться вглубь нее.       — Древние подземные руины обычно опаснее тех, которые открыты солнечному свету, но днем они почти безобидны, — поделилась своими мыслями Леанни. — Если действовать благоразумно, конечно.       — Рисковать пока нам не нужно, — посмотрев в сторону близкого берега, сказала Анселан. — Если корпуса Симтольской высшей школы выстояли, то мы должны увидеть их так.       — При извержении Веста в двадцать девятом, говорят, мощная ударная волна сносила городские стены, — заметила Леанни. — В биографии Тельперентина упоминалось, как волна огня и пепла докатилась до стен его виллы, вынудив его бежать на корабли, которым повезло оказаться в тени построек. А Аплонт закрывали от вулкана холмы. Когда Тельперентин подошел к поселению на своих судах, город казался целым, лишь был засыпан пеплом. Но из него успели спастись немногие. Те, кому повезло, упоминали, что жители города от жара и пепла словно заживо спекались. Похоже, жар был силен, и если город минули ударные волны, то в нем все равно мог случиться пожар.       Пожар. Кирнали на миг задумалась, не может ли быть это объяснением видения в зеркале.       — А город не пытались раскопать уже после извержения? — уточнила она.       — Попытки были, но ветер с Веста как раз дул в его сторону. Прошло несколько суток, прежде чем удалось к Аплонту подойти. К тому времени береговая линия сдвинулась на несколько миль. И гекатомба уже успела сформироваться, — на этих словах Леанни помрачнела. — Одна из первых в Альбиноре. Десятки тысяч погибших. Огромная язва порчи охватила Вест на несколько столетий. Уже при Парсе от порчи его смогли очистить, но гекатомба оставалась недоступна. Состояние города сейчас мне не известно.       — Гекатомба с десятками тысяч погибших, — кривясь, пробормотал Маворс. — Если бы знать раньше, то учитель запер бы тебя, Кира, дома, а об экспедиции можно было бы забыть.       — Пока, по слухам, руины кажутся спокойными, — решительно заявила Анселан. — Давай-ка посмотрим сегодня на них поближе!       — Ты снова собираешься лезть на берег? — глухо постукивая мягкими подошвами ног по деревянному настилу палубы, подошла к говорившим Дамарра.       — Я не зря ношу это, — уверенно похлопала по широкому поясу-корсету Кирнали. — Без цингулума нет солдата, без цестуса — мага. Тем более это моя идея — найти Симтол, и я знаю, что мне нужно в нем найти. Тем более, пока я могу это сделать, а то скоро на несколько дней мне в руины с нежитью попадать будет нежелательно.       У Анселан подходило время «женского цветения», как это называли в Сочхоне. И даже магия не позволяла полностью убрать все проблемы, которые начинаются, когда из женского чрева идет колдовская кровь. Особенно, когда сама женщина — маг. Хорошо арахнеям, они подобных проблем лишены. А вот Кирнали приходится терпеть неудобства как в быту, так и при посещении руин.       — Отправишься с ней сама и проконтролируешь, — похлопав арахнею по одной из ног, утешил Дамарру Маворс.       — Я тоже хотела бы посмотреть на Аплонт, если позволите, — с улыбкой вызвалась Леанни. — И не бойтесь, лишней опасности я пока не привлеку.       Ей Кирнали была вынуждена дать добро, так как альбинорка определенно неплохо знала местность. Про сохранившийся порт у древней виллы Маворс узнал именно от нее. И как жрица Леанни проявила себя хорошо. Шлюпки на «Ллетах» были вместительны, рассчитаны на прием нескольких арахней, так что взять на берег удалось многих: и магов, и воинов, и фаланксов с арахнеями. Неизвестное побережье могло таить много опасностей, поэтому малыми силами на него ссаживаться было бы глупо. Но и много народу нагонять в местность с гекатомбой не стоило — в ней наверняка найдется нежить, которую начнет привлекать тепло живых душ даже без запаха свежей крови. Поэтому сначала Анселан тщательно отобрала членов отряда с помощью гаданий.       Вскоре днища лодок заскрипели по крупному песку. Перед Анселан предстала узкая полоса пляжа, за которой начиналась густая зеленая чаща. И еще с моря было видно, что на этом берегу Кирнали будет не первая. Пляж был чист, виднелись только свежие цепочки птичьих и лисьих следов, прибой разгладил песок, припорошив его мелким мусором. Но вода не в силах была унести сложенные камни возле ручейка. Остатки угля, смешавшиеся с песком. В чаще остались видны прорехи, там кем-то был вырублен кустарник и деревья.       — Кто-то здесь побывал до нас, — высказала совершенно логичную мысль Дамарра, оглядев свежие срубы на пеньках. — Не только зверье и крабы.       — Место удобное, единственное на несколько миль, — высказался один из эвокатов. — Неудивительно, что кто-то его выбрал.       — Ётуны, — уверенно заявила льосальфка, которая с первого же шага на берег уверенно зашагала к чем-то привлекшей ее внимание горке нанесенных волнами и ветром листьев. — Здесь были ётуны, и с ними что-то произошло.       Альбинорке не пришлось долго рыться в ворохе листьев, чтобы выудить из него небольшую деревянную коробочку, облепленную влажным песком и пропитанную водой, отчего украшающие ее рисунки поблекли. Бережно, с предельной аккуратностью и уважением стряхнув с сундучка мусор, Леанни, стоя на коленях, воздела его к небу, на котором сквозь редкие тучи выглянуло не по-осеннему яркое солнце. Глубоко вдохнув, жрица подула на странный артефакт. Комья песка начали мгновенно высыхать и осыпаться, а дерево, словно уголь на ветру, разгораться приятным золотистым сиянием.       — Произошло что-то очень нехорошее, — немного отдышавшись после очистки сундучка, добавила Леанни, — раз ётуны оставили здесь это.       — Что это? — подойдя к альбинорке и опершись на тут же утонувший в песке посох, Кирнали внимательно изучала непонятный расписной артефакт в руках Леанни.       Сундучок был небольшим и, на первый взгляд, самым обыкновенным, однако, как это часто бывало с божественными артефактами, на деле он таил в себе скрытую силу. Под дуновением Леанни дерево запылало золотистой аурой, являя свою мощь. С росписей не только сошел песок, но и они сами будто вернули себе былую яркость и четкость. Анселан не решилась бы всматриваться в суть этого предмета — высок риск увидеть ауру божества.       — Наос, — не сводя взгляда с медленно затухающего сундучка, ответила альбинорка. — Ковчежец, филактерий… Жилище бога, вместилище его духа, хранилище его олицетворения. Грубо говоря, это походный храм ётунов. Судя по изображениям и иконографии огнеглавой Великой Супруги и Западного Чати, этот наос из Ракота. Если объяснять в понятных тебе категориях, то это что-то вроде армиллярной сферы на «Ллетах». Сильный оберег от порождений Погибели.       — Армиллярная сфера — не оберег, — строго поджав губы, поправила жрицу Анселан. — Это инструмент концентрации и фокусировки магических потоков, с целью последующего их направления для поддержки сформированных квази-стабильных энергетических форм.       — Гм… Да, наос — примерно то же самое, — странно посмотрев на чародейку, произнесла Дракайна, вставая на ноги.       — И насколько он сильный? — словно не заметив взгляда альбинорки, решила уточнить Кирнали. — В сравнении с Огнем огней в Рейе, например.       — Этот ковчежец с храмом Рейи не идет ни в какое сравнение, — решительно тряхнув головой, ответила Леанни. — Но… Грубо говоря, он сильнее стяга на кнорре Бадрика. Наверное, сравнится с вашей армиллярной сферой, но я не разбираюсь ни в оберегах, ни в магических инструментах.       Разбираться жрицу в истинном искусстве Кирнали и не собиралась заставлять — ее ответа было достаточно и так. Похоже, наос был и в самом деле достаточно ценным артефактом, способным уберечь от фоновых проявлений скверны, например, деревушку с прилегающими землями или защитить приграничный форт от нежити. Не так уж мало. Подобными артефактами не разбрасываются.       — Штормом смыло следы, — с досадой отметил Шемасен, успевший пройтись по округе, — но, судя по кострищам, здесь несколько дней стоял лагерь голов на сто. И они прорубались вглубь леса — там видна натоптанная тропа, которой уж неделю как не пользовались, похоже.       Кирнали, нахмурившись, воткнула посох в песок и, недовольно сложив руки на груди, посмотрела на зеленую стену начинающейся в нескольких шагах от нее чащи. Похоже, она нашла на кого указывал знак солнца в ее предсказании.       — Что здесь вообще понадобилось ётунам? — со смешанными чувствами пробормотала она.       Сама Анселан прибыла на восток, влекомая звездами и их знаками, указующими на Аплонт. Симтольская высшая школа — это шанс, который чародейке, если она не готова распрощаться со своими амбициями, нельзя упустить, но ётунам он должен быть ни к чему. Кумихо или Хорокару — от них можно было бы ожидать интереса, но и то вряд ли.       — Знамо, что им нужно тут. Аплонт, конечно. В его сторону ходили, — ответил Кирнали на ее вопрос Ингер, махнув в сторону прорубленной просеки. — Может, сокровища нужны стали. Артефакты какие-нибудь, ингредиенты. В гекатомбах, можно много чего полезного найти. Скверна, она ж по-разному на вещи влияет. Она то, что руками людскими сделано, новыми способностями наделяет. Артефакты обычно проклятые получаются из этого, но если умеючи с ними обращаться, то полезные. Говорят, ордена многие рыцарские на их очистке богатство и могущество свои нажили.       — И ради этого они готовы лезть в десятитысячную гекатомбу? — скептически посмотрела на наемника Дамарра, тоже прислушавшаяся к разговору. — Авантюристы, что ли? Или награда настолько ценна?       На территории Мориендора практически не было доступных проклятых руин и гекатомб, практически все они ушли под землю, либо оказались скрыты морем. Так что Кирнали знала о них очень немного и только по книгам.       — Думаю, награда достаточно ценная, раз во время войны за сведениями о руинах священники охотились. И отрядили целую экспедицию на Вест во время осады Орхи, — задумчиво ответил Ингер. — Мне самому в гекатомбах бывать приходилось и несколько древних артефактов даже удалось урвать. Могу сказать, что они могут быть полезны. Например, мое вечное огниво. А могут быть очень опасны. Помню, наткнулись мы было на одну статую мужика какого-то. У него была разломана грудная клетка, а в нем высохшее сердце. Вот стоило одному парнишке отвернуться, как статуя та вырвала его сердце и вставила себе вместо высохшего. И оно билось в нем. А трое экзорцистов пытались справиться с этим чудовищем. Двух оно успело убить и заменить себе каменные глаза на живые. Статуя забирала себе чужие силы и способности вместе с частями тел.       Кирнали слегка передернуло, когда она представила описанную картину.       — Такая тварь не выглядит полезной. Только если врагу ее закинуть, — скептически отметил Маворс.       — В гекатомбах часто скверна на статуи падает. В них скульптор много труда вкладывал, ими восхищались, как произведениями искусства. Потому, говорят, на них много духовных отпечатков. И каждая статуя разные эффекты проявляет, — пожав плечами, объяснил наемник. — Какие-то могут исцелять, если их коснуться, какие-то льют слезы, способные человека сделать сильнее. Но при этом первая третьей рукой могла одарить, а вторая лишить зрения. По-разному бывает.       — А эффект артефактов определяют как? — нахмурилась Дамарра. — Тут было не больше сотни голов. Сколько из них должны были с плеч слететь прежде, чем что-то полезное найдется?       — Если у етунов был наос, значит, их поддерживали жрецы. Или это и вовсе была храмовая экспедиция, — ответила Леанни. — Боги могут помочь выяснить эффекты артефактов. И часто такие проклятые артефакты имеют собственную духовность, они подобны бесам и демонам. Такие для ётунов были бы особенно ценны. Еще в Аплонте есть храм Пятерых, один из первых. Я не знаю, в каком он состоянии, но он мог сохраниться до наших дней. Тогда это один из немногих храмов Пятерых, которые еще есть за пределами Альбинора. Ётуны могут искать реликвии, сохранившие связь с Пятерыми или их благодать, чтобы воспользоваться в своих целях.       При этом альбинорка продолжала прижимать к себе ётунский наос. Похоже, реликвии чужих культов и в самом деле представляют некую ценность. Кирнали неуверенно кивнула, принимая доводы северян. Все может быть и так. Хотелось бы в это верить.       — Что делаем? — поинтересовался меж тем Ингер. — Мы стоим на месте, а солнце-то движется.       — Шемасен, — обратилась к эвокату Анселан, — что скажешь? Я бы хотела продолжить разведку.       Мужчина, воткнув подтоком в песок глефу и поглаживая черные бронзовые металлические пластины на поясе, как и Анселан, хмуро разглядывал чащу. Кирнали была чародейкой, причем на фоне прочих свартальфов экспедиции очень юной. Ей приходилось доверять более опытным и профессиональным товарищам.       — Нам в любом случае придется подходить к Аплонту и разведать местность. Хотя бы убедиться, что это он и есть, — без особого воодушевления ответил Шемасен, хлопнув в ладоши в знак принятия решения, отчего пластины из черной бронзы его доспехов едва слышно зашелестели. — Проторенная тропа у нас есть, а ётунов уже, видимо, нет. Что бы с ними не случилось, но по дневному свету гекатомба должна быть спокойна. И пока в земле скверна не ощущается, значит, она локализована. Авантюра должна быть относительно безопасна. По тропе мы доберемся до Аплонта быстрее и вернемся обратно, значит, тоже быстрее. Только смущает меня лес. Если Аплонт мало того, что засыпало, так он еще и деревьями зарос, то искать нужные нам здания мы там можем очень долго.       — На гекатомбах деревья не растут, — уверенно заявила Кирнали. — Проклятые места всегда плешью выделяются.       — В лесах доккальфар руины часто закрыты рощами, — с сомнением возразил Ингер.       — Откуда бы здесь взяться доккальфам? — резонно заметила Анселан. — Движемся вперед, пока солнце высоко.       — Гадание? — коротко спросил у чародейки Шемасен.       Кирнали неуверенно переглянулась с прочими магами. Кваф и Шаена почти синхронно покачали головами.       — Слишком рискованно и долго, — согласилась с ними Анселан.       — Тогда можно провести гадание на «Ллетах», а разведку отложить, — предложил эвокат.       — Сегодня благоприятный день, не хотелось бы его упускать, — заупрямилась Анселан, которая уже завтра могла упустить свой шанс попасть в руины. — Мы уже провели общее гадание утром, его должно быть достаточно.       — Да, — утвердившись в решении, ответил Шемасен, тут же приказав: — Тогда, Кира, с тебя охранные чары. Хикек, в дозор пойдешь, далеко своих не отводи только. Так, а вы, парни, факелы-ка запалите на всякий. Да не все сразу, Шестая вас забери! Дождь собирается, чтоб его. Экономьте, по три факела держите. И да направят нас Августа и консулы...       Лес встретил экспедицию тихим шелестом ветра в ветвях деревьев, криками живности, распуганной шумно ступающими в чаще людьми. У Анселан возникло даже ложное чувство, будто лес этот спокойнее рощ Мориендора. Но одного взгляда на чадящие и шипящие под зарядившим мелким дождичком факелы в руках милитов было достаточно, чтобы избавиться от этих иллюзий. В рыжем пламени то и дело мелькали язычки черного и синего цветов. И это днем. Что тут творится ночью, Кирнали даже представлять пока не хотела, лишь сильнее сжимая посох в руках.       Тропа петляла по лощинам и болотцам, из которых на отряд налетал сонм мошки. Находились все новые следы пребывания здесь ётунов, но ни одного зеленокожего не встретилось. Вскоре выяснилось, что просека двигалась не совсем в нужном направлении. В какой-то момент Леанни заметила, что они стоят на месте древней дороги. Как она это узнала, было непонятно, на взгляд Анселан, они стояли просто на еще одной болотистой проплешине в лесу, заросшей чахлыми кустами и заваленной гнилыми стволами деревьев. Но по следам тоже выходило, что зеленокожие свернули с проложенной ими тропы в сторону.       — Много старых следов, — хмуро произнес следопыт из иммунов, аккуратно пряча короткий составной лук под плащом и опустившись на колено, он разглядывал почву близ одного из многочисленных болотцев. — Шторм и ливень смыли большую часть, много непогодой поломанных кустов и примятых трав, но и так видно, что наследили здесь прилично. Но очень много и свежих следов тоже.       — Ётуны? — спросил у солдата Шемасен, тоже присматриваясь к совершенно незаметным для Кирнали следам.       — В основном они. Вот здесь — явно прошел кто-то размером с огра. И их было с полсотни в одной группе. Шли друг за другом. В том направлении.       — Значит, почтенная Леанни права, — подытожил Шемасен. — Аплонт к западу и есть.       — Скорее всего, — безрадостно согласился с ним иммун. — Но огры ходили кругами. Здесь натоптали. Тут тоже. А вот совсем свежие следы, и это уже не только огры.       — Ага, — поглядев в указанном направлении, Шемасен мрачно приказал с любопытством осматривающему следы вместе со свартальфами фаланксу: — Хикек, завязывай с дозорами. Всем перестроиться.       Стоящий неподалеку и прислушивающийся к беседе огромный паук одобрительно заурчал, словно ощупывая лапками оставленные местными обитателями следы, и зло зашипел.       — Что там? — подошла к мужчинам Кирнали.       — Следы, — не глядя на чародейку, буркнул Шемасен. — Свежие, глубокие и тонкие. Костяки как дома у себя расхаживают, предвечная Мгла их поглоти!       Анселан тоже смогла заметить их, хотя следопытом не была. Очень характерные, оставленные лишенной плоти стопой следы. На зеленом мхе они были хорошо видны. Ночами эта чаща явно оживает. Если это слово можно применить к нежити. Рефлекторно сжав холодное древко посоха, чародейка бросила взгляд на факелы, убеждаясь, что пламя все еще имеет преимущественно красный цвет. Охранные чары тоже не показывали ничего подозрительного, хотя сама Анселан начинала ощущать странное давление.       — И Хикек говорит, что от следов огров тоже воняет мертвечиной, — добавил Шемасен, похлопав по головогруди фаланкса, настороженно водящего перед собой лапками.       Повернувшись к Кирнали, Хикек согласно присел на лапках, защелкав хелицерами.       — Говоришь, что чаща шумная? — задумчиво пробормотал Шемасен, выслушав щелкающую речь фаланкса.       — Так и есть, — подтвердила подошедшая вслед за Анселан Дамарра. — Потревоженное нами зверье не успокаивается.       У арахней и фаланксов был чуткий слух, хотя у последних ушей не было вовсе, но волоски на лапках позволяли ощущать движения воздуха и вибрации земли с большой точностью.       — А это уже очень паршиво, — оглянувшись назад, мрачно вымолвил Шемасен. — Как бы обратно не пришлось идти другим путем. Кира, сообщений с «Ллетах» не было ведь?       — Нет, — замотала головой чародейка.       — Хорошо. Там должны контролировать берег, в случае чего, предупредили бы, — пробормотал, словно сам себя убеждая, эвокат, — но у нас по следам кто-то идет, видать. Готовься накрыть нас Мглой, Кира.       — Поняла.       — Так. Сейчас к Аплонту двинем, если это он, но сначала обезопасим тылы.       Шемасен воткнул свою глефу подтоком во влажную землю, приказал всем отойти в лес, после чего свел руки, формируя ручную печать. Кира почувствовала, как аура воина насытилась вобранной магией, чтобы тут же исторгнуть ее грубоватым полотном узоров, формирующих заклинание. Чары тут же впитались в почву, прячась в воде и торфе. Удовлетворенно кивнув, эвокат взял в руки оружие и поспешил нагнать остальных. Земля при этом под его ногами заметно пружинила, превратившись в зыбучую трясину.       После этой небольшой заминки Шемасен все же повел отряд дальше. Фаланксы более не отходили от основной группы, настороженно водя педипальпами в воздухе, пробуя его на вкус и вслушиваясь во все шорохи. Шелест дождя и ветра в листьях сливался в шепотки, ветви словно сжимались, окружая живых, ограничивая поле обзора. Анселан нервно сжимала посох и поглядывала то на сосредоточенного Шемасена, ожидая от него приказа на сотворение чар, то на ласково поглаживающую наос Леанни, которая так и не рассталась с ковчежцем. Жрица предупреждена, чтобы не использовала свои силы без приказа, но вдруг сдадут нервы.       Неровно трепетало пламя факелов, все еще сохраняя преимущественно алый цвет. Когда шепотки листьев стали еще отчетливее, и в них уже начали читаться слова, Кирнали почувствовала, как по спине пробежало стадо мурашек. Это было очень хорошо знакомое чувство. В море «Ллетах» часто проходил над скрытыми под толщей вод гекатомбами или возле них. На земле эти проклятые места были нисколько не лучше. Аплонт уже был близок, когда Шемасен вновь остановил отряд.       — Следы битвы, — объяснил он Кирнали, указав ряд поваленных деревьев, чьи стволы словно молнией поразило.       Куча щепок, обожженная древесина. По лесу словно огненная стрела пронеслась, выкашивая в ряд стоящие деревья. Измочаленные пеньки продолжали торчать из земли, в то время как верхушки оказались разбросаны в стороны. Зеленая листва еще не успела подняться, но и не опала полностью — значит, бой был несколько дней назад.       Возбужденно защелкавший хелицерами фаланкс привлек внимание Шемасена и застучал лапками по потревоженной лесной подстилке.       — Кровь? — подошел к фаланксу эвокат. — Не красная, говоришь. Гиртаблилу?       Фаланкс яростно зашипел, согласно приседая на всех лапах.       — Эти-то здесь откуда?! — возмущенно воскликнула Анселан.       — Трупа нет… Может, какая-то еще тварь с синей кровью была? — предположил Шемасен. — Лахама?       Фаланкс в ответ неуверенно заурчал, подергав брюшком.       — Эй, гляньте, что там!       Это крикнул один из вышедших вперед милитов, которые вместе с фаланксами осторожно осматривали местность. Впереди им встретилась большая опушка, которая в этом лесу появилась совсем недавно: много поваленных деревьев, истоптанная и взрытая земля. Но милит совсем не к этому привлекал внимание.       Деревья. Живые и покрытые листвой. Отряд все еще стоял под их сенью, и тяжелые капли дождя то и дело норовили упасть за шиворот, скопившись на листьях. Но впереди за незримой чертой начинался совершенно иной лес. Исковерканные стволы деревьев, абсолютно голые ветви и тишина. Только слышен иногда треск и стук упавших сучьев, рассыпающихся прямо на глазах. И дождь… В этом голом лесу капли дождя выползали из вороха бурых листьев, укрывающих землю, и поднимались вверх. Нарочито медленно и плавно, словно пузырьки в кипящей воде. Капельки ударялись о ветви, выползали, словно слизни, из листьев, вороша их покров, и взмывали к серым небесам, скользили по облезлым стволам и старым стенам. Темный свет пробивался сквозь эту затянувшую небеса зыбкую хмарь. Длинные темные тени, отбрасываемые деревьями, дрожали и шевелились. Их творил мертвенный красноватый свет, испускаемый висящим в небесах черным как смоль солнцем.       — Ложный Хаос, — завороженно прошептал рядом младший чародей, наблюдая за перевернутым миром за незримой чертой. — Черное солнце Мориендора! Слава Августе!       Да, мысленно согласилась с ним Анселан, Ложный Хаос — проклятье и благословение свартальфар. Это среда, в которой сложно выжить другим народам, но к которой смогли приспособиться черные эльфы. Если есть Ложный Хаос, значит, рядом есть и истинный. Круг фазового перехода Симтольской высшей школы все еще работает!       — Нет, нет… — остановила сама себя Кирнали, взволнованно сжимая посох. — Рано делать выводы, но шансы на успех выросли.       Черное солнце. Всего в паре шагов позади его не было видно. Мир был обычным, озаряемым теплыми лучами обычного белого светила. Но здесь в небесах оно приобретало уже иной окрас, черным, окаймленным алым заревом пятном вися в небесах над рощей из голых деревьев. Лучи солнца здесь, в живом лесу, дарили тепло и освещали округу привычным дневным светом, рассеянным тонкой пеленой серых туч. Но там, где дождь шел от земли к небесам, там свет солнца был иным.       — На гекатомбе деревья не растут, да? — язвительно прошептала Дамарра, медленно подойдя к чародейке сзади.       — Они здесь и не растут… уже, — мрачно ответила Анселан, опуская взгляд с небес на землю и возвращаясь из грез о близкой цели ее экспедиции к реальности. — И где тут подземные руины? Я думала, что они полностью покрыты пеплом.       Древние дома торчали из земли, глядя на мир черными провалами окон. Меж ними и на них стояли голые деревья, многие стволы упали наземь и перегородили улицы. Местами влажные камни стен были обветренными и словно изъеденными временем, но в основном постройки выглядели слишком хорошо сохранившимися и чистыми.       — Земля отторгает проклятые руины, — мрачно произнес Ингер. — Видите следы на стенах? Старый пепел сходит, как прошлогодний снег.       — Все-таки был прорыв скверны. Да чтоб ее... — Шемасен явно хотел помянуть Шестую, но поостерегся это делать вблизи гекатомбы.       — Какое скверное место, — неприязненно произнесла Леанни, осторожно приблизившись к незримой границе, по одну сторону которой дождь падал вниз, а по другую — вверх, подняла руку, словно пытаясь нащупать грань, отделяющую два мира.       И словно в ответ на ее жест вдали раздался протяжный и тонкий стон, подхваченный многоголосым хором таких же печальных и ввинчивающихся в уши воплей. Пламя факелов, будто потревоженное криками, боязливо затрепетало и стремительно выцвело, окрасившись в синий.       Лемуры. Голодные призраки. Их крики не спутать ни с чем. И они раздавались не спереди, из древних руин, где их услышать днем было бы не удивительно. Нет, голоса лемуров раздались позади.       — Нежить? — грациозно и стремительно передвигая всеми восемью ногами, Дамарра развернулась в сторону криков.       Яростно застрекотали фаланксы, гневно потрясая брюшками       — Кто-то приближается! — глухо предупредила вторая арахнея, уже из-под опущенного шлема.       Рядом с Анселан в этот миг появилась Дамарра, одной ногой мягко, но настойчиво арахнея отодвинула чародейку себе за спину, одновременно опуская до этого сдвинутый на затылок бронзовый шлем с пышным султаном из алых шелковых нитей. До ушей Кирнали донеслись крики вспугнутых кем-то птиц. Над головой пронеслась большая стая мелких воробьев, стремительно врезавшихся в пелену перевернутого дождя и скрывшихся за ним.       — Кира, не спи! — хлопнул по плечу чародейку Шемасен, тоже выступая вперед. — Скрой нас!       Через силу Кирнали подавила растерянность, погрузив сознание во тьму спокойствия. Чувства тут же отступили, дав возможность потянуться к магии. При побеге из Рейи чародейка уже использовала заклятия без подготовки, за что поплатилась сильной усталостью и серьезным перенапряжением ауры. Сейчас такое позволить себе она не могла. Сила отозвалась по первому зову, ауры коснулось промозглое влажное ощущение Мглы.       В сознание девушки проникли шепотки. Как и всегда ранее, Анселан не различала слов, но ее переполняла уверенность, что тихие голоса несут могущественное и чудесное знание. Они были готовы погрузить в неизведанное, одарить небывалым озарением. Сопротивляться этому давлению было сложно, и не всякий чародей его выдерживал. Это было сложно, даже зная, что, поддавшись соблазну, маг наверняка сойдет с ума и лишится человеческого облика, превратившись в уродливое чудовище.       Кирнали отсекла себя от манящего шепота, от ментального сосредоточения пульс застучал в ушах. Мощь первостихии окутывала со всех сторон, проникая внутрь, пронизывая промозглой тяжестью. Анселан через силу свела вместе ладони. Хлопок был беззвучным, но по воле чародейки энергия вырвалась наружу, сплетаясь в узор заклинания. Во все стороны от девушки ударила незримая волна, которая разбивала капли дождя в мелкую пыль и выжимала из земли зыбкие тенета серого тумана.       Мгла обрушилась на мир и поглотила небольшой отряд свартальфов и небольшой участок леса. На голову словно мешок накинули. Звуки и краски мира поблекли, поглощенные вырвавшейся в мир первостихией. В которую почти сразу же влетело темное существо, вырвавшееся из леса. В медитативном состоянии Анселан лишь с легким изумлением проследила, как на отряд несется темнокожее создание огромного роста. Оно быстро и неестественно бежало сквозь чащу. Оно тяжело ступало по прелым листьям, огромными босыми лапами раскидывая комья земли. Вслед за первым из чащи вырвалось второе подобное существо.       Не разбирая дороги, да и не видя ее в призванной Мгле, они ломились вперед и увязали в сером тумане, словно в смоле. Раздутые и покрытые ранами существа беспорядочно махали лапами, они сражались с рожденными Мглой образами. Серый туман проникал в них и обволакивал промозглой пеленой, он дезориентировал и лишал последних крупиц разума. Он делал агрессивных тварей легкой мишенью. Их пронзили стрелы иммунов, они попали в паутинные силки фаланксов, на них обрушились тяжелые глефы эвокатов и арахней. Черная бронза свартальфарского оружия впилась в мертвую плоть, паутина оплела конечности, заставляя мертвяков покатиться по земле, продолжая дергать ногами. Тяжелые ромфеи милитов опустились на связанные тела, отсекая длинными тяжелыми клинками конечности и кромсая тела. Ромфеи имели изогнутые подобно косам длинные клинки на длинных же рукоятях, они рубили не хуже топоров, справляясь не только с плотью, но и костями. На землю брызнула черная жижа из разорванных жил, в воздух поднялась трупная вонь. Нежить не гниет, как обычная мертвая плоть, но все же тление не обходит ее стороной.       — Зомби, — тревожно пробормотал младший маг неподалеку от Анселан, направляя на продолжающие дергаться тела заклинание. — При свете дня вне гекатомбы на неоскверненной земле. Что за бесовщина здесь творится?!       Волшба мага впилась в мертвую плоть золотистыми призрачными змеями, заставляя ту рассыпаться в прах.       — Не трать сил, — предупредила Анселан Квафа, продолжая поддерживать заклинание Мглы. — Еще ничего не закончилось.       Она внимательно следила за быстро набегающей на отряд тенью. Неестественное темное пятно захватывало землю и деревья. Прямые солнечные лучи, которыми мир и так был не богат в этот пасмурный день, искажались и отказывались одаривать землю своим теплом. Вся округа погружалась в зыбкие сумерки, освещенные лишь слабым, чудом вырвавшимся из аномалии светом. А из леса тем временем показывались все новые и новые мертвяки.       — Нашлись ётуны и скорпионы, Шестая их забери, — сплюнув, мрачно выругался неподалеку Ингер.       Анселан почувствовала, как по спине вновь бегут мурашки. Страх был отрезан от сознания, но тело реагировало на него по-прежнему. Наемник был прав, зеленокожие нашлись, и вместе с ними были и гиртаблилу. Не все целые, многие могли похвастаться ранами, отсеченными конечностями, обглоданной плотью, но это не мешало им брести меж деревьев вслед за теплом живых душ. Обычные зомби, самая слабая нежить, еще не преобразившаяся полностью, но ее много — за деревьями им не было видно конца. И меж свежих зомби были видны бледные призрачные образы печально стонущих лемуров, белые остовы костомахов, Кирнали, холодея изнутри, приметила даже несколько груд сплавленной мертвой плоти и костей — бесформенные умкову. Скрытые тенью от лучей солнца, они не боялись света дня и единственное, что отделяло их от свартальфов и их спутников — пелена Мглы, скрывающей за собой прижатых к границе гекатомбы живых.       — Там, гляньте, — внезапно напомнила о себе альбинорка, указав в сторону леса.       Проследив за направлением взгляда Леанни, Анселан увидела, что привлекло внимание жрицы. Меж деревьев, медленно покачиваясь, брел один мощный зомби, в котором еще можно было узнать огра. На своем плече он нес длинный деревянный кол с насаженным на него троллем. Заостренная палка проходила сквозь тело зеленокожего от паха к плечу, перекладина не давала телу сползти ниже, грубо отесанный конец был покрыт зеленоватой кровью. Но этот ётун все еще был жив. Зеленое тело притягивало к себе лучи солнца и было объято сияющей солнечной аурой, которая и создавала тень, позволяющую нежити разгуливать днем.       — Жрец Златоликого, — с болью произнесла Леанни.       — Ну, теперь это зонтик нежити, а не жрец, — мрачно буркнул Ингер, заткнув ножны от обнаженного палаша за пояс и начав рыскать освободившейся рукой в висящей на боку сумке.       — Убить его? — вызвался иммун, уже накладывая стрелу на тетиву, за что едва не получил по рукам от Шемасена.       — Не вздумай даже! — зло прикрикнул на солдата эвокат. — Нежить под солнцем начнет метаться и рванет на нас! Мы отступаем.       — Куда? — удивленно посмотрела на Шемасена Анселан.       — В Аплонт. Сама глянь, там безопаснее.       Обернувшись, Кирнали поняла, о чем говорит ее товарищ. Создаваемая насаженным на кол жрецом тень обрывалась у границы гекатомбы, за которой продолжало светить солнце. И пусть оно черно, а свет его холоден, но это все еще солнце! Недолго думая, Анселан опустила посох на землю и отпустила его. Посох к растерянности чародейки упал в сторону руин. Похоже, Шемасен прав.       — Побери меня Шестая! — ругнулся Ингер, напряженно глядя на медленно подступающую нежить. — Никогда бы не думал, что буду убегать от мертвяков в руины!       — Лучше бы Шестой побрать всю эту ублюдскую нежить, а не тебя! — раздраженно бросила Дамарра, тут же обернувшись к чародейке и приседая на всех ногах. — Кира! Забирайся на меня!       Не став спорить с подругой, Анселан подхватила посох и забралась на теплую и твердую спину арахнеи. Там, где у фаланксов и прочих пауков была головогрудь, у арахней была удобная для езды спина. Длинная туника чародейки не располагала к верховой езде, задравшаяся ткань обнажила облаченные по случаю осенней прохлады в длинные шерстяные чулки ноги, заставив Анселан смущенно покраснеть и быстро поправить платье.       — Держи Мглу, а не о ерунде думай, — раздраженно проворчала Дамарра, поднимаясь на ноги и заставляя покачнувшуюся на ее спине чародейку хвататься за пояс арахнеи.       Ноги Дамарры пришли в движение, арахнея бодро, не чувствуя ноши, прошла, отступая от слепо мечущихся в тумане зомби к стене перевернутого дождя. Его серую пелену уже переступили фаланксы и милиты. Первые недовольно дрожали всем телом, вторые быстро закрывали лица шарфами. Вскоре и Анселан ощутила на себе знакомые лучи черного солнца. Кожу обдало холодом, промокший плащ начал леденеть, покрываясь белесым налетом инея. Чародейка быстро закрыла лицо вуалью, спасаясь от леденящего света.       Черное солнце Мориендора не грело, оно обдавало холодом. Но спрятаться от него можно было так же, как и от жара — укрыв тело от прямых лучей.       — Ох, чуден мир, — пробормотала проскользнувшая неподалеку границу гекатомбы альбинорка, быстро закутываясь в свой лазурный шарф.       — Параша, а не мир, — недовольно прокомментировал перемену погоды Ингер, пытаясь укрыть от взмывающего вверх дождя свою сумку. — Раньше тут такого не случалось.       — А ты тут бывал? — быстро обернулся к наемнику Шемасен, озабоченно поглядывающий то назад, где стояли толпы мертвецов, то вперед, где простирался мертвый лес голых деревьев, усыпанный горами опавшей листвы.       — Я бывал в соседних руинах, — покачал головой Ингер. — Говорил уже ведь.       — Ага, а еще ты говорил, что где-то здесь кигальцы гекатомбы жертвами задабривали. Где, не в курсе?       — С противоположной стороны заходили, это точно, — махнул рукой в нужном направлении Полутролль. — Там, слышал я, по старому акведуку пройти можно было сквозь чащу аккурат к капищу.       — Храму Пятерых, — строго поправила Анселан. — Акведук Саро заканчивался у храма Пятерых.       — Храм там был или нет, не знаю, но теперь точно капище, — качнув головой, ответил Ингер, заставив жрицу сердито нахмуриться.       — Храм Пятерых. — с нажимом сказала Дракайна, — находился в конце кардо максима. Мы подошли к городу с юга, значит, недалеко должен быть форум Аплонта. В Древнем Альбиноре форум всегда строился на пересечении кардо максима и декуманус максима. Найдем форум — найдем и путь к храму.       — Идем искать форум, значит, — решил Шемасен, еще раз окинув взглядом мертвецов. Те остервенело махали руками и прочими конечностями и уже начали сваливаться в одну большую кучу, которая могла просто случайно задавить свартальфов. — Кваф — доложи на «Ллетах» о ситуации, справишься?       — Если только коротко, — взволнованно потер лоб мистик.       — Шаена, помоги ему, — приказал второму младшему магу эвокат. — Мы попробуем выйти к побережью, но не факт, что вернемся к лодкам. Пусть будут готовы.       — Поняли, — кивнули оба мага.       — Ты как, Кира? — обернулся к чародейке Шемасен.       — Держусь, — прислушавшись к себе, ответила Анселан.       Она почти физически ощущала, как дрожит от напряжения аура, соприкасающаяся с первостихией, но пока терпимо. Мгла спокойнее Хаоса и податливее, а шок при виде толпы нежити помог забыть о соблазнах шепчущих голосов.       — Тогда держись пока, — кивнул Шемасен. — Скроемся за деревьями — можешь развеять чары. И вспоминай карту города. Почтенная Леанни, вас это тоже касается. Пока у нас путь один — вперед. Шестая меня побери, но эта улочка не похожа на кардо максима и не будет вести нас прямо к храму. Хикек — ты со своими со мной. Идем впереди, смотрим под ноги. Гекатомба выпирает из земли, но тут до сих пор наверняка полно нор и их жителей. Не все ж они погулять вышли, Шестая их подери! Все, ходу! Солнце не ждет.       Отряд зашагал вглубь оголившейся рощи. Стволы деревьев с осыпающейся пластами корой быстро обступили их со всех сторон. Под ногами захрустели опавшие листья и хрупкие гнилые ветви. Шемасен вытащил из подсумка на поясе изящный кулон из кровавого янтаря и свесил его на вытянутой руке. Маятник тут же закачался и закрутился, повинуясь влитой в него силе, пока не успокоился и не качнулся в одну сторону, где и завис. Полагаясь на свои навыки лозоходства, эвокат повел отряд на ближайшую улицу. Здесь по обе стороны из земли выходили ветхие желто-коричневые стены. Влажные камни покрывала сеть стремящихся вверх капель воды. Стены были изрыты трещинами, в них встречались провалы, их разворотили корни рухнувших и покосившихся сейчас деревьев. Но для своего возраста они были слишком хорошо сохранившимися.       Вот они какие - древние руины. Гекатомба Погибели, чудовищным шрамом сохранившаяся на теле земли.       Граница гекатомбы скрылась за спиной довольно скоро, позволив, наконец, Кирнали отпустить Мглу и освободить сознание от состояния отрешенности. Чтобы тут же понять, что последнее она сделала совершенно напрасно. Эмоции, от которых она отгораживалась ранее, нахлынули на нее и на миг поглотили с головой. Сознание Анселан помутилось, она почувствовала, как к горлу подкатывает ком, а все тело задрожало.       Сотни мертвецов. Разорванные, исковерканные. Еще облаченные в плоть и не мутировавшие свежие зомби. Лемуры, не избавившиеся от сожалений о своей смерти и вечно стенающие. Сплавившиеся в чудовищных умкову костяки. До них было меньше сорока шагов! Их запах. Аромат тлена, характерный для нежити, которая не гниет, как то пристало обычной плоти. Этот запах засел в носу. И тот объятый светом ётун. Он же все еще жив! Как нежить додумалась создать себе такое знамя, Шестая их поглоти?!       — Смотри в оба, — строго посоветовала Дамарра, почувствовав, как Кирнали прижалась лбом к ее спине, и вернула чародейке сказанные ею самой недавно слова: — Еще ничего не кончилось.       — Я знала, что на пути к цели будут помехи, — сдавленно прошептала Анселан, — но встретиться с ними все равно неприятно.       — Твои гадания опять не смогли все показать, — проворчала арахнея. — По крайней мере, нежить нас больше не преследует.       — Прибить того жреца на палочке не помешало бы — стало бы проще жить, — мрачно высказалась Шаена, заклинательница из круга Анселан, пальцы которой нервно сжимали рукоять изящного серебряного молоточка, покрытого тенями готового сорваться заклинания. — Благодаря ему же нежить гуляет при свете дня.       — У Шемасена наверняка есть идеи на этот счет, — со вздохом ответила Кирнали.       Сделав над собой усилие, постаравшись прогнать из памяти только что пережитые минуты, чародейка выпрямилась, чтобы получше осмотреться. Все-таки они явились сюда не для того, чтобы бегать от нежити. Раз пришлось зайти в руины, нужно постараться изучить их. Но ледяные капли взмывающего вверх дождя скрывали пространство. Стены старых построек вокруг становились все выше, поваленные деревья встречались все чаще и перебираться через них становилось сложнее. Монотонная капель барабанила по голым ветвям деревьев, скрывая за собой шорох листьев и глухие стоны, доносящиеся как будто из самих старых стен. Струйки воды текли по черной коре и желтоватым туфовым камням, замерзая в лучах солнца белесыми ледяными потеками и наполняя воздух запахом мокрой земли и гнилой древесины. Дальше по улице однообразные черные тени деревьев терялись за серой пеленой, горы листьев укрывали землю.       Кирнали много времени провела над картами Аплонта, которые ее учителю удалось раздобыть, но не могла понять, в какую именно часть города сейчас занесло отряд.       — Леанни, — покрутив головой и найдя взглядом жрицу, позвала ее Кирнали, сама на миг испугавшись звука собственного голоса в наполненном дрожащими шорохами и гудящими стонами гекатомбе, — где мы сейчас находимся? Хотя бы примерно.       — Похоже на доки. Голые стены без окон вокруг — это скорее всего портовые склады, — настороженно осматриваясь и чутко вслушиваясь в наполненную несвязным шумом атмосферу, негромко ответила льосальфка. — Гавань Аплонта была широкой, так что точнее не скажу. Мы можем идти как в район Морских ворот, так и прямо к форуму.       — Гавань, — задумчиво пробормотала Анселан. — А Симтол…       — Симтольская высшая школа была на другом конце города, в конце одной из главных улиц — декумануса максима, — Леанни ответила на недосказанный Кирнали вопрос.       — И туда мы не пойдем, — решительно заявила Дамарра, влезая в разговор.       — Но раз уж мы все равно…       — Даже не думай, — зло оборвала Анселан на середине фразы арахнея. — Даже я помню, что в Аплонте за Сонмитскими воротами был некрополь. Сегодня мы к нему не приблизимся ни на один лишний шаг!       С этим доводом Кирнали пришлось считаться. Когда-то туда все равно придется идти, но сначала лучше разбить лагерь, разведать местность, может, попытаться очистить ее от нежити. Главное, заиметь надежные пути отступления.       — Справедливости ради, в Аплонте за всеми воротами, кроме Морских, находились некрополи, — невесело заметила Леанни.       — Слава мудрым предкам, они не устраивали склепов в черте города, — пошутил милит.       — Город и сам стал одним большим склепом, — посмеялся вместе с ним второй.       Мрачной атмосферой и холодом Аплот и в самом деле напоминал склеп. Тусклый морозный свет солнца освещал заваленные деревьями улицы, черные тени от стволов и зданий были практически непроглядными, соваться в них не было никакого желания. И когда закончился район складов и вокруг появились некогда жилые здания, лучше не стало. Черные провалы окон и дверей вокруг — старые дома словно следили за живыми гостями Аплонта. Сейчас уже и Анселан начала узнавать районы. Например, высокая постройка впереди — похоже, это базилика. Ее украшенная полуколоннами стена тянулась на сотни шагов, череда арочных окон распахнутыми пастями зияла в теле из коричневого кирпича. Когда-то в этом просторном общественном здании проводились суды, городские собрания, торговые сделки. Сейчас оно возвышалось своей двускатной черепичной крышей, увенчанной плоским куполом, над соседними домами. От нее вверх поднимались потоки воды, словно склизкие щупальца.       — Это же базилика? Мы идем к форуму? — уточнила у жрицы Анселан.       — Похоже на то, — согласилась Дракайна.       — На форуме обычно было много памятников, нет? — с сомнением спросила чародейка.       А Ингер упоминал, что статуи часто оказываются осквернены и отмечены порчей.       — Форум — это в первую очередь площадь, большое пустое пространство, освещенное солнцем. Пусть и черным, — Леанни поняла, к чему ведет Анселан. — Лучше пройти по ней и рискнуть повстречаться с оскверненной статуей, чем идти по улицам, где полно теней и проклятых артефактов.       Замечание было резонным, и Кирнали с ним согласилась. Но на всякий случай проверила путь с помощью рабдомантии — накинула на посох заклинание, и тот качнулся вправо. Судьба тоже толкала ее в сторону форума.       Спустя несколько минут, когда милиты и фаланксы оттащили поднятый Квафом с помощью телекинеза очередной преграждавший путь ствол дерева, отряд подошел вплотную к стене базилики. Она возвышалась над Анселан на несколько двойных шагов. Стена базилики дышала древностью и холодом. Капельки влаги проложили на ней ледяные дорожки, они же бежали по трещинам и швам старой кладки.       Хотя нет. Присмотревшись, Анселан поняла, что в щелях меж камней и кирпичей, словно стаи блох, копошились мелкие крупинки серого песка. Чародейка невольно погладила древко посоха, но быстро подавила желание разобраться в странной аномалии. Не сейчас. Пока нужно найти путь из руин. Как и предполагал Шемасен, улица уперлась в стену базилики. Дальше оставалось только свернуть либо налево, либо направо. Вперед хода не было, только в окна базилики на втором ее этаже. Но даже если бы в стене их поджидали широкие ворота, никто бы в трезвом разуме в них не вошел. Налево стена тянулась далеко, ее конца не было видно за очередным повалившимся деревом. А вот справа, в конце небольшого проулка, была лестница, ведущая в просвет между высокими и украшенными мрамором постройками.       — Это должны быть здания магистрата и городского совета, — предположила Анселан. — Значит, за лестницей форум.       — Отлично. Форум нашелся, — кивнул Шемасен. — Осталось найти выход из города.       — Нежить нас не преследует, — затравленно оглядываясь по сторонам, заметил один из милитов. — Может, не стоит лезть в руины? Нет выхода поближе?       — Голос разума в этом безумном мире, — сварливо согласилась с ним арахнея, подруга Дамарры.       — Я не уверен, что мертвяки снова не сядут нам на хвост, — ответил Шемасен. — А в лесу мы не сможем от них сбежать. А если дадим бой, то как минимум понесем большие потери. Выйдем к акведуку — там точно есть тропа, которой пользовались люди. Значит, она должна быть безопасной.       — Если акведук еще работает, то в нем есть текучая вода, — веско заметил Ингер. — По ней мы точно сможем от нечисти скрыться.       Доводы Шемасена не до конца всех убедили, но выбора ни у кого особого не было. И гадания вели вперед. Пришлось двигаться к лестнице, мимо зданий с барельефов которых за живыми наблюдали каменные лица уродливых существ. Вряд ли магистрат Аплонта изначально был украшен подобными картинами. К счастью, их быстро оставили позади и вышли на форум. Конечно, сейчас он представлял из себя лес из голых и гнилых стволов деревьев. Только череда колонн явно указывала, что впереди и в самом деле была главная площадь Аплонта. Заходить прямо на нее не стали, двинулись дальше на север вдоль фасада базилики. Старались держаться подальше от колонн, за которым в стене постройки зияли непроглядной тьмой широкие и высокие арки входов. Когда-то именно через них жители Аплонта входили в базилику. Сейчас пороги древнего здания усыпали кучи желтых влажных листьев. В которых были видны протоптанные свежие тропинки.       И это нисколько не добавляло спокойствия.       Анселан покачивалась на спине Дамарры, это позволяло ей не отвлекаться на выбор пути. Поэтому она внимательно всматривалась в черные провалы дверных проемов. В них иногда словно мелькали искры света. И оттуда веяло чем-то недобрым. Кирнали хотела предложить отойти от базилики подальше, но не успела. Ее оборвал внезапно зазвеневший из теней звонкий смех, заставивший весь отряд вздрогнуть. Взметнулись вверх черные клинки ромфей милитов. С тихим звоном сорвалась с шелковой тетивы лука иммуна стрела. Она вспыхнула в воздухе белым сиянием и утонула во тьме внутреннего зала базилики. Словно в воду ушла. Ее свет пропал, не было слышно звука попадания. Ничего.       На миг повисла тишина, чтобы тут же смениться протяжным стоном призрака, раздавшимся из черного провала. И оттуда же вновь донесся множимый эхом просторного древнего здания смех. Анселан сама не заметила, как сознание вновь погрузилось в звенящую тьму пустоты, а по напряженной ауре прокатился рокот нахлынувших волн первородного Хаоса. В воздухе начали проявляться темные искажения первостихии, но жители руин пока не нападали.       — Это что еще за тварь?! — нервно воскликнул один из милитов. Его охотно поддержал недовольным шипением фаланкс.       — Нежить, раз на свет солнца не вылазит, — внимательно глядя в черный провал, ответил Шемасен. — Не отвлекаемся. Идем.       В итоге базилику миновали без происшествий. За ней им пришлось миновать декуманус максима. Некогда это была одна из главных улиц Аплонта. Как и всякий декуманус, она пронизала город с востока на запад. Сейчас она была завалена гнилыми деревьями и бурыми листьями, под которыми иногда проглядывали камни мостовой.       После декумануса путь шел между форумом и сплошной стеной, за которой, насколько помнила Кирнали, стояло здание какого-то храма. Этот участок оказался неожиданно спокойным. Только деревья представляли помеху. Появилось время, чтобы осмыслить последние события и понять, что первое посещение Аплонта получилось неудачным. Анселан положила посох поперек спины арахнеи, и с большим неудовольствием посмотрела на камень в его вершине. При подготовке экспедиции она готовилась ко многому, но всего учесть невозможно. Тем более что еще пара кораблей, сопровождающих «Ллетах», так и не смогла преодолеть путь через моря, вынужденные вернуться обратно в Мориендор. Наверное, стоило правильно прочесть то предзнаменование судьбы и не лезть с таким упрямством на север. Однако теперь уже поздно о чем-то сожалеть.       Теперь они уже в Аплонте. Тысячи миль остались позади, цель близка, но все равно неизмеримо далека. Кирнали уже приходилось бывать в древних руинах, но ни одни из них не напоминали Аплонт. И дело не в странном дожде, молотящем по ногам и текущем вверх по прочной шкуре паучьего тела Дамарры, отчего шелковая туника и шерстяные чулки уже напрочь промокли. Нет. Этот город был погребен под тоннами пепла, за столетия превратившегося в камень. На этом камне даже вырос лес, здесь цвели травы, природа каким-то неясным Анселан способом скрывала язву на теле мира, но не смогла ее исцелить. И сейчас гнойник порчи снова вылез наружу, прорвался, уничтожив деревья и травы. Город начинал жить своей извращенной жизнью. Его тишина была иллюзорной. За шелестом дождя то и дело были слышны стоны призраков. Чужие голодные взгляды скользили по спине, вызывая толпы мурашек. Но хуже всего, что был слышен тонкий переливистый смех. Близкий и преследующий по пятам.       — Впереди справа должен быть дворец проконсула, — внезапно вспомнила Дракайна.       — Что с ним? Стоит опасаться? — уточнила у нее Дамарра.       — Да. Если рядом с ним есть арка, не смотрите на нее. Лучше вообще скрыться в том заклинании, которое использовали против нежити, — посоветовала жрица. — Возле дворца были пилоны ангелиофора, они выглядят как каменная арка.       — Ангелиофор? Постоянная арка телепортации? — заинтересовалась Кирнали.       — Она самая, — напряженно ответила Леанни. — После Раскола через ангелиофоры начали являться странные демоны. Преследователи. Я могу попытаться отпугнуть их, но лучше просто не привлекать внимания.       Анселан поджала губы. Ангелиофоры ей были интересны. Секрет этого способа странствий древних был утерян с Расколом. А ведь когда-то именно пилоны телепортации позволили Альбинору стать самой великой империей. Пилоны и медные дороги. К сожалению, на юге не было ни одного ангелиофора.       — Даже не думай, — зло процедила Дамарра.       — Я и не думаю, — надулась Анселан. — Пора призывать Мглу?       — Справишься? Призывай, — неуверенно ответил Шемасен. — Может, и от хохотуна отделаемся заодно.       — Да, эта тварь напрягает, — холодно заметил Ингер, когда меж очередных высохших деревьев из груды листьев донесся смех.       Кивнув, Анселан вновь погрузила сознание в пустоту транса и потянулась к силе первостихии. Ее аура вновь наполнилась ощущением промозглости, сознание снова начали подтачивать шепотки. Капли дождя и пропитавшая одежду и волосы влага брызнула в стороны серым туманом, в котором утонули черные силуэты деревьев и колонн. Кирнали ощутила легкие болезненные ощущения. Словно зуд по коже. Мгла была податливее Хаоса, но и она была коварна. Любая первостихия требует осторожного использования.       — Нужно поторопиться, — сказала чародейка.       Сейчас даже ей самой ее голос показался глухим и эфемерным. Словно в него просочились навязчивые шепотки из ее головы.       Следующий отрезок пути преодолели быстро. Стены храма слева плавно перетекли в стены чарохранилища. Справа за колоннами слабо угадывалась темная масса большого здания и силуэт арки, которую миновали чуть ли не бегом. Очень скоро они снова вышли на декуманус, на этот раз малый.       — Все, этого должно быть достаточно, — решила Анселан и с облегчением отпустила Мглу.       Густой серый туман вокруг как по мановению руки начал редеть и оседать каплями воды на предметах. Ставшие глухими звуки снова обретали четкость. Поэтому звонкий смех едва ли не резанул по ушам. В тени здания впереди, где стены закрывали землю от света солнца, плясали зеленые огоньки глаз. На свет показалась тонкая серая рука, но быстро скрылась обратно, испугавшись холодных лучей солнца. И вновь раздался быстро удаляющийся смех.       — А! Задери меня Шестая!!! — непривычно яростно выругалась Леанни, едва ли не подпрыгнув на месте и вскинув над головой засиявший золотом наос.       Жрице хором вторили зло застрекотавшие фаланксы, недовольно зашевелившие педипальпами и настороженно начавшие отступать от всех теней. И Анселан готова была бы тоже начать костерить все на свете, если бы не оградила сознание от чувств и не коснулась стихий, уже готовя заклинание.       — Это, Шестая его забери, не призрак, — мрачно вымолвила Дамарра, крепче сжимая в руках глефу.       — Умертвие, — выжав вымокшую бороду, мрачно высказался Ингер. — Вот паскудство…       Анселан почувствовала, как у нее начинает крутить внутренности. И не только от последствий использования первостихии. Появление умертвия стоило ожидать. В гнездовье погибели, на месте десятитысячной гекатомбы ему удивляться глупо. В таких местах костяк, с которого сошла плоть, начинает с особой охотой обрастать новой. Таких костомахов называют умертвиями, полностью переродившимися в новом неживом облике. И уж лучше встретиться с толпой зомби, чем с одной такой тварью.       — Как далеко нам до акведука? — неестественно спокойным тоном поинтересовался Шемасен.       — Мы вышли прямо к центральным термам, — покрутила головой Леанни. — Лучше обойти их слева. Если пойдем направо, то там будет нужная кардо, которая приведет прямо к акведуку. Но на перекрестке тетрапилон ангелиофора. А впереди еще один пилон.       — Предки и шаг лишний ленились сделать, везде арки понатыкали? — отчаянно заныла Шаена.       — Нужно пройти вперед по улице до еще одного декумануса, — по памяти сказала Кирнали. — Там свернуть направо и, не доходя до кардо, свернуть налево. На малую улицу. И только на следующем перекрестке можно будет свернуть к кардо и по ней прямиком к акведуку. Мы уже прошли чуть меньше половины пути       — Поднажмем, — поглядев наверх, на солнце, решил Шемасен. — Держитесь подальше от теней. Хикек, уводи своих наверх, скачите по ветвям и стенам, страхуйте себя паутиной. Если кто зазевается из нас — тащите на свет. Совсем худо пойдет — придется и нам по вашим сетям идти пытаться. Кваф, Шаена — помогите мне искать безопасный путь. Кира, будь начеку.       — По крышам напрямик было бы быстрее, — проворчал милит.       — Ага, до первой обвалившейся кровли, — согласился Ингер. — Это и в самом деле быстрее.       Тем временем Хикек согласно щелкнул Шемасену в ответ хелицерами и заурчал на своем, раздавая приказы остальным фаланксам. Пауки быстро перебрались на ветви деревьев. Сучья опасно затрещали и начали осыпаться, но фаланксы на землю сразу же не рухнули. Кирнали была не уверена, что пауки успеют быстро сплести на такой основе прочные сети, которые выдержали бы людей. Но солнце клонится к горизонту. «Ллетах» прибыл на север слишком поздно, отклонившись от графика более чем на месяц. Дни становились слишком коротки, а тени длинны.       Отряд начал двигаться быстрее. Анселан взмолилась Августе и консулам и конкретно Прядильщице Судеб, чтобы утренние гадания были верны. Стены зданий проносились по бокам. Черные провалы окон были полны тьмы, из которой доносились подозрительные шорохи и завывания. И смех.       Кирнали нервно сжимала посох и глядела по сторонам. Справа, где располагался комплекс центральных терм, вокруг древних стен вились тонкие ленты дыма, которые так и норовили оплести проходивших мимо них живых. Слева высились инсулы жилого квартала с многочисленными черными провалами окон, в которых то и дело мелькали слабо мерцающие глаза. Часто Анселан видела бледные, искаженные лица лемуров. Или чего-то еще похуже.       — Стой! — внезапно крикнул Кваф.       — Что такое? — резко обернулся к заклинателю Шемасен.       — Там, — Кваф указал на груду камней. — Сейчас.       Чародей осторожно подошел к россыпи каменных блоков и достал из щели меж ними ярко блеснувший в тусклом свете черного солнца предмет.       — Это же орихалк, — сказал он и аккуратно продемонстрировал изогнутый меч. — Этот металл не использовали до Раскола. Это точно не древняя вещица.       — Ётунский хопеш, — мгновенно определил Ингер.       — В нем что-то не так, — настороженно сообщил Кваф, всматриваясь в зеркально блестящий клинок. Внезапно чародей дернулся и с руганью отбросил хопеш в сторону. — В нем какая-то тварь сидит!       Эти слова явно заинтересовали жрицу, которая тут же подошла к брошенному мечу.       — Да, в нем заточили беса, — быстро вынесла она вердикт и бесстрашно подняла клинок, чтобы осторожно понюхать блестящее лезвие. — Еще чувствуется аромат базилика. Отполированный металл использовали как зеркало, чтоб запечатать в нем демона. Это преследователь из ангелиофора.       — Мы можем его взять с собой? — заинтересовалась Анселан.       — Это полезная вещица, — оценивающе осмотрела находку Леанни. — Из этого хопеша теперь можно сделать неплохой артефакт.       — Но ётуны его бросили.       — Или уже не смогли удержать. Может, они и вызвали прорыв гекатомбы. Раз бегают теперь мертвяками, — предположила Шаена.       Слова младшей чародейки заставили Анселан поморщится. Похоже, что ётуны добрались как минимум до центра города. И здесь с ними что-то случилось. Кирнали не хотела повторить их судьбу.       — Долго стоим! — раздраженно напомнил Шемасен. — Идем! Живее!       Как раз возле местонахождения хопеша был перекресток, на котором отряд повернул и преодолел небольшой отрезок пути по малому декуманусу. Справа теперь стоял фасад терм, над входом в которые на высоком портике Анселан заметила две мраморные фигуры. Две скульптуры изображали соблазнительных обнаженных женщин. Древний скульптор одарил их прекрасными формами и большими животами. Высеченные в камне женщины были изображены беременными, при чем на последних сроках. На их лицах играли коварные улыбки, темные глаза жадно следили за проходящими мимо свартальфами.       Кирнали убедилась, что, несмотря на подозрительный вид, статуи не представляют угрозы и отвернулась от них. И заметила мрачный взгляд жрицы, устремленный к тем же скульптурам. Леанни нервно гладила крышу наоса, явно желая обрушить божественную сил. Но Дракайа сдержала свой порыв, а статуи остались позади. Очередной поворот вывел отряд на узкую улицу. С двух сторон которой располагались жилые дома. Здесь не было ничего привлекающего взгляд. Только глухие внешние стены больших домов, которые когда-то явно принадлежали зажиточным жителям Аплонта.       На какое-то время смех преследующего умертвия отставал, но потом снова раздавался из тени очередного здания. Он нервировал и заставлял торопиться, из-за чего Анселан не успевала толком осмотреться. Разведка Аплонта превратилась в поспешное бегство сквозь него. Стены домов проносились мимо, мелькали меж гнилых деревьев. Кирнали не успевала хорошо рассмотреть стены, исписанные словами, одна попытка прочесть которые вызвала резкую головную боль. Свартальфы миновали пару чаш на перекрестках улиц, которые некогда были питьевыми фонтанчиками. В прошлом в чаши лилась вода из распахнутых ртов каменных лиц. Сейчас из покрытых влажной слизью пастей щупальцами высовывались длинные сизые, покрытые синюшными венами языки. Они хищно рыскали по округе, никто не рискнул к ним приближаться.       Древние руины были полны странных и непонятных явлений. Явных, как языки из каменных барельефов. И просто неуместных, как выстроенные в ряд кубки разного размера посередине улицы. Или аппетитный запах горячей еды из дверей разрушенного дома. Кирнали старалась подмечать аномалии и запоминать их расположение. Пока у нее не было времени разгадать их все, но потом нужно будет провести гадание и определить степень опасности этих явлений.       Отряд достаточно быстро вышел на кардо максима. Эта улица была широкой и прямой, по ней можно было двигаться на почтительном удалении от наседающих с двух сторон построек. И кроме того: чем дальше на север двигались свартальфы, тем больше под землю были погружены дома. Как будто здесь земля не хотела их выпускать. Если у форума под опавшей листвой можно было рассмотреть камни и плиты мостовой. То здесь превратившимся в камень пеплом постройки были покрыты уже до уровня второго этажа. Стало заметно меньше упавших и поломанных деревьев, двигаться вперед стало легче. Но Шемасен приказал чуть сбавить темп, опасаясь скрытых пустот под землей и провалов.       — Вот он! — воскликнула внезапно Дракайна, указывая вперед и вверх. — Храм Пятерых!       Анселан взглянула в указанном направлении и увидела проглядывающие сквозь голые ветви деревьев желтые обломанные мраморные колонны, неровным частоколом устремленные в серые небеса. Миновав еще несколько древних домов, от которых над землей торчали теперь только ветхие, провалившиеся внутрь крыши, Шемасен вывел отряд на просторную поляну. Она была усыпана горами листьев и обломанных ветром веток. Здесь не было видно старых построек. Только справа виднелся подозрительно правильной формы холм, из которого и высились выстроившиеся в круг колонны. Обломки купола, который их венчал, валялись на земле вместе с блоками колонн, а меж ними в тенях угадывались пять статуй.       Деревьев перед храмом не было. Точнее, оно было одно, но гигантское, похоже, и вытеснившее все прочие. Огромная, голая крона накрывала всю площадь, накрывая ее угловатой паутиной теней. Осыпавшаяся с нее листва укрывала землю толстым покровом, в котором тонули ноги едва ли не до колен.       — Да ну нет! Сексте в зад я пихал по этой дряни переться, — опасливо отступил от широкой поляны Ингер.       — Правду говоришь, по краю обойдем, — согласился Шемасен. — Прядильщица его знает, что там под листьями прячется. Хикек, идите вперед по кроне, подготовьте нам подъем на акведук.       Крюк небольшой, а время не настолько поджимало, чтобы совсем уж бездумно рисковать. Отряд двинулся по правой стороне, мимо руин древнего храма, в сторону виднеющихся из-под земли каменных арок акведука, заканчивающихся у обвалившейся высокой башни, когда-то служившей для хранения воды. Несколько фаланксов поскакали по заскрипевшим ветвям древесного гиганта, выполняя приказ Шемасена.       — Все-таки доккальфарская роща тут была, — с кряхтением взбираясь на камни обрушившейся стены, произнес Ингер, искоса поглядывая на гигантское дерево. — Гекатомба лудом была закрыта. Рощей священной.       — Тогда это — мудор? — заинтересованно поглядев в сторону раскидистого мертвого дерева, спросила Леанни, шагая вслед за наемником.       — Он самый, выходит, — опираясь на ножны палаша, Ингер аккуратно спрыгнул с камней и начал взбираться на пологий холм, опоясывающий колоннаду льосальфарского храма. — Небесный столб, поддерживающий мироздание. Так лесные говорят. Важная для них штука. Ровно что Царь огней для Священного королевства или Священные дворцы для Альбинора. И мощная еще, раз гекатомбу запечатала.       — И почему мудор оказался здесь? — недовольно спросила Анселан, мягко покачиваясь на спине переступающей развалины Дамарры.       Кирнали раздраженно поджала губы и поглядела в сторону дерева. Это подозрительно. Не слишком ли много Аплонту внимания? Ётуны приплыли из-за моря, гиртаблилу с другого конца континента здесь как-то оказались, так еще и доккальфар отметились. Это очень странно.       — Так Шестая его знает, — просто пожал плечами Ингер и внезапно остановился, резко оглянувшись вправо, в сторону колонн храма. — Ого. Ну, привет…       Идущая следом за наемником Леанни тоже остановилась и посмотрела вверх. Дамарра недовольно забурчала, вынужденная чуть повернуть, чтобы обойти замершую парочку. Арахнея была полностью сосредоточена. Она прислушивалась чувствительными волосками на лапах к земле, ловя каждый шорох и треск почвы, готовая при первом же подозрительном шорохе сорваться с места, унося себя и Кирнали от опасности. Сама же чародейка заинтересованно оглянулась в ту же сторону, что и наемник со жрицей.       Меж древних колонн виднелись статуи. Когда-то они, должно быть, сияли белизной мрамора, но сейчас камень потемнел, растрескался и утратил весь свой былой лоск. Пять целых скульптур и еще один пустой постамент — видимо, та статуя пострадала от времени. Трое увековеченных в камне мужчин и две женщины. Эти статуи выглядели нормальными, в них не чувствовалось скверны, как в подозрительных скульптурах над входом в центральные термы. Должно быть, раз здесь был храм, то это те самые Пятеро, о которых говорила Дракайна, льосальфарские боги. Величественные изваяния когда-то были, конечно, но время их не пощадило.       В этот момент до ушей Анселан донесся очень характерный звук. Кого-то поблизости рвало, отчаянно и неудержимо. На звук оглянулась не только она, но и Дамарра. А источником его оказалась Леанни, которая рухнула на колени и извергала утренний завтрак на припорошенную листвой землю.       — Что такое?       — Ничего, — угрюмо буркнул в ответ Ингер, пытаясь одной рукой подхватить блюющую жрицу и уволочь ее в сторону. — Идем отсюда. Скорее! Гнев Сексты на ваши головы! Ну!       Удивленная внезапной вспышкой гнева наемника, Анселан почувствовала, как под ней вновь зашагала вперед Дамарра. Вновь поглядев на жрицу, которую продолжали скручивать уже сухие рвотные позывы, и по искаженному мукой лицу которой текли слезы, чародейка перевела взгляд на храм, чтобы понять, что могло вызвать такую реакцию альбинорки.       И она увидела.       Не статуи. А темный зев арки на склоне под ними. Из-за расстояния он казался небольшим, но на деле был достаточно широк, чтобы в нем в полный рост поместился кто-то ростом с саму Анселан. Кто-то, почти похожий на человека, с серой кожей, стройный, обнаженный и укрытый лишь плащом из длинных черных волос. Кто-то, в чьих глазницах роем мошек танцевали зеленые огоньки.       В темной нише стояло умертвие, а рядом с ним истлевшие низкие фигурки. Холодея изнутри и чувствуя, как немеют пальцы, Анселан признала в них детей. Маленькие тела, младенцы. Они стояли на кривеньких ножках, на иссушенных лицах зияли тьмой черные провалы глазниц, вместо носа лишь провалившаяся в череп дыра, натянутые губы открывали беззубые челюсти. Вместо животов лишь пустота, сквозь которую виден тонкий хребет, все внутренности словно кем-то выедены, сквозь истлевшую черную кожу проступали белые узенькие ребра.       Умертвие счастливо улыбнулось и рассмеялось, отчего торчащие вперед девичьи груди задорно затряслись. Серая тонкая рука древней нежити схватила за голову стоящего возле нее немертвого ребенка, безвольно заболтавшегося в крепкой хватке. Со смехом была оторвана рука маленького зомби, белые острые зубы впились в мертвую плоть, темная жижа потекла по серым губам, зеленый огонь в глазах вспыхнул маниакальным наслаждением.       Анселан сама почувствовала, как к горлу подкатывает завтрак. Сжав кулаки, чародейка потянулась к источнику силы. Но внезапно почувствовала, что падает. Изумленно глядя на приближающуюся землю, Кирнали не могла даже вскинуть руки, чтобы смягчить падение. Что-то дернуло ее за подол платья, и только из-за этого чародейка упала на бок, а не зарылась лицом в землю. Чувствуя, как внутри растет животный ужас, Анселан пыталась вырваться из незримых пут, но видела только, как обмякшая Дамарра скатывается на подкосившихся ногах вниз по склону.       В наступившей тишине прозвучал радостный переливчатый смех. И он приближался. Внезапно Кирнали поняла, что кожу ее рук холодит не свет черного солнца, а растекшийся по телу страх. Мир же погрузился в сумрак, причина появления которого была видна, если скосить глаза наверх. Мириады взмывших листьев закрыли небо плотным пологом, спрятав за собой лучи солнца.       Какая банальная ловушка…       Смех становился все ближе, когда над головой раздался яростный стрекот фаланксов. Темный сумрак прорвали тусклые алеющие лучи черного солнца. Что-то ударило в спину Кирнали, и неведомая сила взметнула ее вверх. Только через секунду она осознала себя висящей на ветвях огромного дерева в переплетении прочной паутины. В качающемся из стороны в сторону мире чародейка смогла рассмотреть, как умертвие было облеплено липкой паутиной, из которой и пыталось вырваться. Прочнейшие нити рвались тонкими руками нежити с чудовищной легкостью, но набрасывались вновь и вновь, пока это не надоело умертвию.       Яростный крик пронесся над площадью. Изумленно Кирнали могла наблюдать, как вырвавшаяся из нежити темная, искаженная энергия рвется вперед, соприкасаясь с чем-то едва видимым у подножия гигантского древа. Короткая вспышка магии, и несколько фаланксов тряпичными куклами падают на землю.       Магия!!! Ментальная магия Хорокару! Как… Нет! Не время думать о том, как нежить ее использует. Надо просто избавиться от чар! Ее дух не парализован, обездвижено лишь тело. А значит, аура все еще подвижна. О, предвечная Августа, как можно быть настолько глупой?!       Аура запульсировала, соприкасаясь с первостихиями. Магия прокатилась по телу, обжигая кожу. Рокот волн Хаоса ударил по ушам и вырвался на волю, заполнив пространство и ворвавшись в умы скованных жертв умертвия. Главное, успеть прежде нежити!       И тут Анселан удивленно замерла, заметив, что может и не торопиться. Ингер Полутролль, наемник, нанятый ею за жалкие три дюжины серебряных монет в день, не владеющий никакими мистическими техниками и благословениями богов, справился с задачей куда быстрее чародейки. Кирнали не успела толком заметить, что произошло. Вроде, умертвие бросилось вперед, но остановилось, начав размахивать руками, ворвавшись в облачко неизвестно откуда появившегося густого дыма. К нежити, мягко ступая и покачиваясь из стороны в сторону, рывками подобрался Ингер. Клинок прямого длинного палаша взрезал воздух, серый тусклый металл с шипением встретился с серой же плотью. Лезвие впилось в заклятую плоть, проникая вглубь, разрезая ткани и суставы — рука нежити покатилась по земле. Ингер ускользает от выпада умертвия и оказывается за его спиной. Еще один взмах — без брызг крови отлетает в сторону голова, продолжением движения отсекается вторая рука. Еще движение — палаш проскальзывает меж позвонков нежити, половинки ее тела падают на землю. От ран идет черный дымок. И все затихает.       В этот момент освобожденные Анселан от магических пут свартальфы поднимаются на ноги. Почти в тот же миг Шаена стремительно опускает руку с зажатым в нем серебряным молотком. Ее оружие взрезает воздух, под ударом изящного молоточка воздух с хлопком вспыхивает черным взрывом. И энергия первостихии взрывается в теле поверженной, но еще живой нежити. Искаженную яростью морду нежити разрывает изнутри. Объятые темным маревом ошметки немертвой плоти брызнули в стороны, мгновенно распадаясь прахом. Через мгновения от них осталось только облако медленно оседающей серой пыли.       Кирнали замерла, все еще покачиваясь на паутине, вслушиваясь в каждый шорох, и готовая создать новое заклинание, но воздух был наполнен лишь шорохом листьев, вновь падающих навстречу продолжающим взмывать вверх каплям дождя.       Все кончено?       К Анселан по ветвям ловко подбежал взволнованно урчащий фаланкс, вскоре чародейка была бережно опущена на землю на тонкой нити паутины и тут же оказалась в руках Дамарры.       — Да цела я, цела, — попыталась увернуться от подруги все еще спеленатая паутиной чародейка. — О себе подумайте. Никого эта тварь не успела задеть?       — Нет, — замотала головой Дамарра, отчего султанчик на ее шлеме заметался из стороны в сторону. — Наемник твой… Ох, предвечные августы! Давай мы отдадим тебя ему замуж?!       — Что за ерунду ты несешь, дурья башка?! — разозлилась Анселан, пытаясь пнуть по членистой ноге подругу. — От меня ему премия, все остальное сама предлагай и предоставляй!       Дамарра только рассмеялась, помогая Кирнали избавиться от паутины. В конце концов, и сама чародейка облегченно улыбнулась, чувствуя дрожь по всему телу. Смерть была слишком близка, и спасение от нее оказалось слишком внезапным. Страх и ужас отступали, отчего тело становилось ватным. На счастье Анселан, с ней был Шемасен, который быстро привел отряд в порядок, где матом, где пинками, заставив вспомнить, что они все еще в гекатомбе, в которой сдохшее умертвие могло быть не последним. Нужно было выбираться и делать это быстро, но сначала Анселан настояла на том, чтобы выяснить источник ментальной магии, которой все оказались поражены.       Это было странное заклинание и странный метод его применения. Умертвие словно направляло свою силу в зеркало, откуда темная энергия вырывалась уже подобием заклинания Хорокару. В этой аномалии следовало разобраться и ее устранить, чтобы больше не попадаться.       — Очередной труп? — подойдя к подножию огромного дерева, предположила Дамарра.       — Оно живое, — удивленно пробормотала Анселан, не рискуя подходить к обнаруженной аномалии.       — Живое? — удивилась арахнея. — Оно воняет, как труп, оно прибито к дереву копьем, оно не шевелится — значит, оно труп.       Анселан неуверенно покачала головой, рассматривая источник аномалии. Им оказался мужчина. Обнаженный и покрытый толстым слоем грязи. Он и в самом деле был прибит к дереву копьем, но совершенно точно был еще жив. Он не был нежитью. Грудная клетка вздымалась медленно и тяжело, но дыхание было. В теле чувствовался пульс. Сквозь кристалл в посохе Кирнали видела тусклые меридианы, по которым текла внутренняя энергия, видела плотную ауру, пульсирующую в такт биению сердца. Аскет? Элеец, о которых говаривал Ингер? Ётуны, гиртаблилу, доккалльфар, а теперь еще элеец, прибитый к доккальфарскому дереву. Хотя в ауре и меридианах видна еще и нечеткая, размытая тень. У элейца еще и дух-хранитель имеется или личный гений?       Что за бесовщина здесь творится?       — Добить его? — с сомнением спросил милит, поудобнее перехватывая длинную рукоять ромфеи.       — Постой, — попросила Анселан. — На нем хорокарское заклинание, укрепленное скверной нежити. Впервые такое вижу… Это любопытно.       — Эх, да что вы за люди-то такие? — горестно вопросил Ингер, до этого помогающий прийти в себя полностью опустошенной Леанни. — Дайте-ка глянуть.       Наемник без особого смущения подошел к смердящему телу и без опаски потянулся к голове, отбросив спадающие на лицо длинные слипшиеся локоны. И Анселан тут же замерла, широко распахнув глаза. Ее взгляд сразу же зацепился за метку на лбу прибитого к дереву мужчины. Кольцо с точкой в середине и два клина направленные на него сверху и снизу. Что означают клинья, Кирнали не знала, но она видела циркумпункт! Именно его она видела в зеркале. И волк в ее снах был ранен, а его пасть стягивала узда. Узда — это символ скованности, усмирения. Она могла символизировать путы, оковы. Или копье, которым жертву пригвоздили к дереву!       — Н-да… — озадаченно произнес тем временем наемник. — Доккальф.       — Доккальф? — удивленно переспросила Дамарра, с брезгливым интересом рассматривая находку.       — Но его аура выглядит развитой, — озадаченно заметила Анселан, которая пока отложила попытки сопоставить реальность со своими пророческими видениями. — Это нормально для доккальфов? Они разве бывают магами или аскетами?       — Не понимаю, о чем речь, — пожал плечами Ингер. — Спросите у почтенной Дракайны. Но вот лесной эльф этот был рабом в Ки-Гале. Вот части клейма сохранилась. Его, конечно, плохо видно. Как будто стерли чем-то или выжгли, но разобрать еще можно. И поверх него второе — Ракотского храма. Солнце как символ Маат и Златоликого. Значит, потом он был рабом ётунов. Жизнь парня не баловала явно.       — Оно и видно, — сухо рассмеялся Шемасен. — Даже сейчас не балует.       — Это не все… Отметки на груди… — Ингер встал и отряхнул руки, со странным выражением лица глядя на доккальфа.       — Что отметки на груди? — не поняла Анселан, которая вообще сквозь грязь ничего разобрать не могла.       — Ритуал инкарнации, — хрипло сказала за наемника Леанни, все же нашедшая в себе силы, чтобы посмотреть на заинтересовавшую свартальфов диковинку. — В нем заточен бес.       — Одержимый?! — непроизвольно потянувшись к силе, воскликнула Шаена.       — Стой! — резко крикнула Анселан.       — Стойте! — дернув за шиворот уже готового опустить ромфею милита, одновременно с чародейкой зло приказала Леанни. — Я сказала в нем заточен бес, а вы тут же его освобождать кинулись!!! Повторяю, в нем заточен бес, а не он одержим бесом. Одержим он деревом. Мудором. В него инкарнировали беса и дух этой священной рощи.       — А еще он, похоже, оказался здесь вместе с ётунами, — предположил Ингер. — Допросить бы его, как думаете, госпожа нанимательница?