Глава 10. Вилла
6 июля 2026 г., 19:39
Полированный камень посоха казался приятно теплым. Кирнали не знала, кем и когда был сделан этот артефакт, его она получила от учителя, который сам не знал многого. Но это был один из самых могущественных посохов в его распоряжении. С помощью него проще было управлять чистыми энергиями первостихий и с помощью него же можно было смотреть на то, что могло свести с ума от одного взгляда. Очень вероятно, что посох был создан еще до Раскола. И какова же вероятность того, что его случайно увидит в своем бреду доккальф с другого конца света?
Нет, его видения наверняка были вещими. Но что они скрывали?
Снови́дение — это не нумерология и астрология. В этом искусстве мало места логике, гадание во снах очень редко дает прямые и ясные ответы на события грядущего. Образы полны аллегорий и метафор. Нужно уметь их видеть и подмечать важные знаки. Их нужно чувствовать. Кирнали это умела, но только в своих видениях. Руншевар явно не умел видеть и не чувствовал знаков, пересказанные им видения были загадкой, ребусом, который непросто было разгадать. И даже если есть соблазн напрямую сопоставить вещий сон Анселан с видениями Руншевара, то торопиться не стоит. Да, Кирнали видела волка, который тащил ее на себе сквозь туман. Этот мотив слишком похож на тот, который видел доккальф. А в его видении он вел лодку с девушкой, в руках которой был ее, Анселан, посох. Волк был в узде, а Руншевар прикован к веслам. Явная параллель. Но куда он должен привести Кирнали? Что значил образ Луны и черного пса?
Луна многолика. Серп месяца угнетает темные силы, но полная Луна — в некоторой степени благоволит им. Луна может означать плохую смерть, самоубийство, которые приведут к порочному бессмертию в виде неупокоенного духа или нежити. Но она же может сулить рождение новой жизни, так как тесно связана с женским, с менструацией и ее прекращением. А иногда видеть ее во сне, значит, ослепнуть в скором времени, так как полнолуние неизменно сменится новолунием.
Черный пес, по словам Руншевара, ласкался. У Анселан не было собаки, значит, пес чужой? Это признак тайных козней и заговора. Или это метафора на нечто принадлежащее Кирнали и защищающее ее. Этот образ пока не понятен. В отличие от упавшего камня. Это вполне четкий символ появившегося друга. Но кто этот новый друг Руншевара? Кирнали? И опять же, камень имел трещину и выплескивал черный огонь. А потом следовал рассвет. Эти образы намекали на рождение новой жизни. Но черный огонь явный знак бесовщины. Или Ложного Хаоса. Этот образ вместе с Луной словно усиливали друг друга. Должна ли Кирнали кого-то или что-то родить? Девушка поморщилась. Пока у нее таких планов не было. Сама мысль об этом была неприятна. Особенно из-за того, что рождение было как-то связано с этим рабом.
Кто он, этот Руншевар? Живой мертвец какой-то, судя по его рассказам о казнях. Кадавр. Ни даты, ни места рождения он назвать толком не мог. Составить на него гороскоп просто невозможно. Остается полагаться на знаки на его теле и видения. И, на первый взгляд, он просто доккальф. Парнишка, который половину своей жизни провел в рабстве. А если учесть, что попал он в него лет в десять, то вся его сознательная жизнь была проведена в плену. Кигальские пытки сломили его дух, он забыл многое из своего прошлого, бесы повредили душу, вытянули все природные силы, оставили только опустошенного калеку, превратили его едва ли не в животное. Но, когда его тело едва не захватил бес, Руншевар вспомнил Имя бога. По крайней мере, так решила Леанни, но на то она и жрица, чтобы всюду приплетать божеств.
У Анселан при более тщательном размышлении появилось свое мнение на этот счет. Хотя оно совпадает по сути своей с выводами жрицы. Имена, которые воплощают сущее, носят не только боги, но и, например, Августа и ее консулы. Да и владыки других царств тоже. Может, Леанни и их считает богами? Тут уж вопрос терминологии. Неизменен только тот факт, что найденный в Аплонте странный доккальф знает Имя могущественного существа, которое он знать не должен в принципе. Если он не может его даже произнести, если от одной мысли об Имени Руншевар едва не умер, то как он его тогда вообще узнал? Само по себе это знание должно было его убить.
Слишком подозрительно, слишком непонятно. Слишком опасно! Но, с другой стороны, может быть, это и к лучшему?
Есть вероятность, что он — белый волк, доброжелательная сила из сна Анселан, который преследовал ее от самого побега из Рейи до прихода к Весту, а сейчас пропал. Однако это сомнительно. С чего бы Руну видеть те же образы, что и Анселан. В своем видении он видел у себя волчью голову, но почему она расколота? Голова символизировала отца. Отец Руншевара — это тот самый волк из видений Анселан? Нет, это сомнительно. Да и расколот он. Мертв? Или это иной символ, многозначный. Видеть собственную смерть во сне обычно хорошее предзнаменование. Рун видел мертвым себя, значит, в его жизни произойдут серьезны перемены, и они, скорее всего, будут к лучшему. Возможно, для него вообще любые изменения будут к лучшему. Тогда разбитая надвое голова означает поселившихся в нем двух духов. И их волчий образ значит преображение самого Руншевара. Он может превзойти себя и добьется успеха.
Вполне возможно, в этом ему помогут туманные фигуры, которые он видел вокруг себя. Это новые знакомые и новые личности в его окружении, которые могли быть ему как врагами, так и друзьями. И это, наверное, самый простой образ. Анселан была практически полностью уверена, что эти фигуры — это команда «Ллетах».
Мягкий характерный стук множества ног едва не заставил Кирнали вздрогнуть. Дамарра не пыталась прятаться и подкрадываться, но ее приближение для чародейки все равно стало неожиданностью.
— Ты сегодня почти не спала, — неодобрительно напомнила арахнея. — Бессонница становится заразной. На этом корабле разгорается ее эпидемия.
От слов подруги Анселан нахмурилась. Эпидемия бессонницы? Это признак проклятия или влияние некоего духа? Но свартальфы не смогли бы не заметить подобного. Не было никого в мире, кто понимал бы магию грёз лучше них.
— Ты шутишь? — Кирнали потребовалось несколько секунд, чтобы понять это. Девушка с досадой отвернулась от арахнеи. — Сегодня мне просто потребовалось заниматься нумерологическими и астрономическими расчетами. Да и неудивительно, если не у меня одной были проблемы со спокойным сном сегодня. Прогулка по руинам здорово потрясла нас всех.
— Сон и отдых нужны всем. Мы приближаемся к очередным руинам, усталость и невнимательность может дорого стоить, — сказала Дамарра. — Ты же не станешь соревноваться с этой жрицей, кто сколько выдержит без сна?
— Ты брюзжишь, как старая бабка, — надулась чародейка. — Мне, может, не досталось допотопных эликсиров вечной молодости, но я пока и без этого на возраст не жалуюсь. Уж одну ночь-то переживу без сна. Да и Дракайна как-нибудь справится.
— Никто не видел, чтобы она хоть когда-нибудь спала, — негромко заметила Дамарра, приблизившись вплотную к подруге.
— Она говорила о каком-то благословении Эльпис, которое позволяет обходиться без сна.
— Отдых нужен всем, — упрямо ответила арахнея. — Не спят только духи и нежить.
— Ну, на нежить она не похожа, — уверенно заявила Кирнали. — И никакой прямой угрозы она нам не сулит. В ближайшее время ее ждет потрясение и жизненный перелом или разрешение старых проблем. Нам это должно принести даже пользу. В отличие от Ингера и Руншевара, она хотя бы знает дату и примерное время своего рождения. И ее слова подтверждаются хиромантией и физиогномикой. Составить для нее гороскоп и натальную карту труда не составило.
— Ты слишком полагаешься на гадания, — недовольно поджала губы арахнея. — Все вы, свартальфы, одинаковы. Гонитесь за тайными знаниями и слишком на них уповаете.
— И мы до сих пор живы благодаря этому. И даже добрались до Веста. Остался последний шаг.
— Пожалуй, самый трудный.
— И с ним справимся, — уверенно ответила Анселан. — Ты сама видела черное солнце над Аплонтом. Черное солнце, которое восходит только над Мориендором. Здесь, на севере. А это значит, что я у цели. Как минимум здесь все еще есть следы круга фазового перехода. Это мой шанс. Ты сама понимаешь...
— Да-да. Я помню, — раздраженно переступила с ног на ноги арахнея. — Эта твоя мания обретения внутреннего источника.
— Это не мания. Это мое желание выжить, — мрачно отвернулась от подруги Кирнали. — Ради этой экспедиции я заложила все, заручилась поддержкой таких сил, что если вернусь ни с чем, то меня просто распнут. Тогда судьба нашего найденыша на моем фоне покажется мягкой.
— Из любой ситуации всегда есть несколько путей выхода. Думаешь, брак с семейством Титаниев не спасет тебя?
— Даже не напоминай мне об этом, — чувствуя, как ее вновь начинает трясти от злобы, тихо ответила Анселан. — Даже если мне дадут гарантии, что сохранят жизнь после брака, я ни за что не откажусь от имени и силы ради их амбиций и подковёрной борьбы благородных домов. Даже если это Титании.
— Они — консульское семейство.
— Кирнали тоже! — упрямо ответила Анселан.
— Но ты не Кирнали, — сурово напомнила ей подруга. — Эта фамилия дана тебе лишь потому, что Кирнали выкупили тебя из рабства после падения твоей семьи.
— Я — Кирнали Анселан, — резко обернулась к подруге чародейка. — В благодарность к семейству Кирнали я не оставлю эту фамилию.
— Называйся, как хочешь, — пренебрежительно ответила арахнея, — но мой клан пошел не за именем Кирнали, а за кровью Аргайл.
— Я знаю, — тихо ответила Анселан, отворачиваясь от подруги. — Я знаю. Поэтому и стремлюсь в Аплонт. Там мой шанс, что Аргайл не просто вернутся. Аргайл могут стать новой консульской фамилией.
Взгляд чародейки слепо блуждал по зеленой стене уходящих в воду густых лесов Веста. Где-то здесь пряталась старая вилла, и сейчас к ней держал путь «Ллетах». Но Дамарра своими словами заставила Анселан вернутся назад, в прошлое.
Аргайл. Это была небольшая семья эквитов, всадников на арахнеях. Они заключили договор с кланом Дамарры еще сотни лет назад, вместе служили Мориендору, Августе и ее консулам. Вот только постоянные дрязги между консульскими родами, сенаторскими группировками, магистратами, армией и канцелярией Августы могли перемолоть жизни и более древних, знатных и сильных семейств.
Ринкьяли боролись с влиянием Клидониев в академиях магии, иллюстрии вытесняли клариссимов в Сенате, Титании утверждались в преторианской гвардии вместо Кирнали, магистраты сопротивлялись армейским порядкам и стремились вытеснить гарнизоны к границе, Кирнали продвигали новые законы, ущемляя позиции Ринкьяли, а коллегии Клидониев приносили убытки предприятиям Титаниев. И комиты Августы спицами вонзались в весь этот сложный и плотный клубок бесконечных интриг, временных союзов и конфликтов, сшивая Мориендор воедино.
Аргайл были просто сметены и уничтожены в очередном акте обострившегося противостояния. Анселан потеряла тогда все: статус, семью, имя. Только милость рода Кирнали позволила ей хотя бы вернуть статус свободного гражданина. Она смогла сохранить свою магию и продолжила обучение. Да, она смогла добиться многого, но это приносило слабое утешение. С новым именем она все еще была потомком эквитов. И все еще могла стать целью для кого-то из благородных семейств. Она так и не узнала, кто именно стал причиной гибели рода Аргайл. И не стремилась узнать, потому то вряд ли это знание было совместимо с жизнью. Но это лишь пока.
Если она добьется своей цели, то все изменится. Круг фазового перехода в Симтольской высшей школе некогда был способен подчинить себе силы первостихий. Судя по добытым Анселан знаниям, он мог переписать законы природы. Конечно, после Раскола он уже не был на это способен. Он, как и многое в этом мире, был поражен скверной. Однако, он все еще мог быть полезен. Кирнали была уверена, что он может дать ей личный внутренний источник магии. Прямой проток к первостихии. И это изменило бы все. Это поставило бы ее в один ряд с консулами!
Ну, может, не так высоко. Однако, в Мориендоре она точно обрела бы совершенно иной вес.
А пока приходится пробираться к едва видимому за широким островом руслу реки. «Ллетах» был заметно больше гномьего кнорра и парсийской каравеллы, но, благодаря магии, его удалось ввести достаточно аккуратно в пролив между островом и материком, на который корабль вывела альбинорская жрица.
— Насколько мне известно, виллу посещали в последний раз около ста лет назад, — услышала Анселан, как извиняющимся тоном чуть ли не в третий раз говорит Леанни. — Она вообще редко использовалась и раньше, но ее хотя бы как-то поддерживали в пригодном состоянии. Все-таки безопасный приют на территории Ки-Галя был очень полезен. Но с присоединением Одёда к Ки-Галю море призраков стало внутренним для них, и соваться в него альбинорским кораблям стало слишком опасно.
— За сто лет она уже порядком заросла, — вглядываясь в зеленую стену деревьев, заметил Маворс.
— Доккальфа нашего бы сюда позвать. По его россказням, он горазд зеленый от зеленого отличать, — высказал предложение один из иммунов. — Глядишь, высмотрел бы чего полезного в этой чаще.
— Парнишку лучше не трогать, бес его мучил всю ночь. Лучше бы ему выспаться сейчас, чтоб следующей ночью быть готовым с бесноватостью своей бороться, — тяжко сказал Ингер.
— Главное, русло теперь видно, — хмуро произнес Аффейн. — На мель бы только не напороться.
— Тельперентины были богатыми промышленниками и владели собственным заводным судном, — вспомнила Дракайна. — В летописях не упоминаются точно габариты. Но во время трагедии в Аплонте, на корабль смогли поднять не менее тысячи горожан. У него точно была немаленькая осадка.
— Судя по течению, русло выглядит глубоким, — одобрительно заметил Шемасен. — Но это не Рейя с ее Лигером. Там неясно, где заканчивается река, и где начинается море. Ходи, где хочешь. С другой стороны, именно оттого лахама тогда в порт и зашли. Здесь такого не будет.
— Нам бы самим теперь с таким течением зайти. «Леттах» у нас не заводной не разу, — заворчал Маворс.
В итоге вперед пустили шлюпку с лотом, замерять глубину. Провозились долго. Если к берегу подошли, когда еще светало, то в закрытую шестиугольную гавань «Ллетах» забрался, только когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом. Предположения Леанни были верны, несмотря на время, течение реки сохранило достаточной глубины фарватер для прохода корабля. Но, войдя в гавань, «Ллетах» остановился. Швартоваться никто не спешил. Магические движители затихли, судно замерло в припорошенной опавшими листьями заводи. Ее окружили высокие деревья. Они приглушали свет, под ними царил сумрак, в котором угадывались очертания древних каменных пирсов. Они были прямо выточены в породе и отлично сохранились, несмотря на прошедшие столетия. На них были видны стены складов. Их крыши обвалились, сами здания практически скрылись за густой, высокой крапивой. Почти сразу за старыми складами начинался крутой склон. Зато вправо шла пологая мощеная дорога. По ее камням в реку часто стекали ручьи после дождей, дорога фактически превратилась в русло сезонной речушки, но зато осталась на удивление целой и чистой. Меж камней почти не росла трава, и деревья не повредили древнюю кладку. На камнях даже были видны прямые линии, выложенные из ставших темными и зелеными от времени медных балок.
— Да тут даже медная дорога сохранилась, — удивленно присвистнул Маворс, заметив полосы позеленевшего от времени металла на земле. — Я думал, что их давно все в дело пустили.
— О вилле забыли. Сначала извержение, потом гекатомба, потом войны. Некому было на металл пути разобрать. Да и куда здесь их деть? Добро ценное по мелочи стащить еще смогли, но больше — нет, — логично ответила Дракайна и предложила: — Я могу вызвать духов этого места. Раньше виллу хранил домашний гений Тельперентинов. Сто лет назад он все еще был здесь. Мы можем дать ему о себе знать и попросить покровительства.
— Ты говорила, что духи Веста могут быть подчинены бесу Ки-Галя, — подойдя к жрице, напомнила ей Кирнали.
— Так и есть. Но есть несколько исключений, — Дракайна указала на реку. — Духи рек своевольны и неподвластны давлению многих сил. Они защищены символизмом севаста Строфея, одного из Пятерых, бога границ и дверей, проводника душ. Поэтому всякая движущаяся по земле вода — от малого ручья до полноводной реки — является преградой для темных сил и скверны. Ки-Галь пытался сковать текущий по его земле Ригерат плотинами и мостами, разбить его каналами и осквернить нечистотами городов, но даже так Ригерат все еще остается большой проблемой для утукку. Эта речушка не настолько велика, но ее дух точно не поддастся скверне. И его покровительство защищает тех, кто находится недалеко от него. Например, домашнего духа виллы.
Кирнали сосредоточенно выслушала жрицу и задумчиво погладила посох. За все проведенное вместе с Дракайной время, чародейка больше узнала о гоэтии, духах, их иерархии и мире. И убедилась, что с последним она, как и многие свартальфы, хорошо знакома. Духовный мир по своей сути был чем-то вроде изнанки мира привычного. Или еще одним его слоем, отражением на зыбкой ряби воды. Все окружающие вещи имели свое духовное наполнение. Меньшее или большее, это зависело от разных факторов. И это духовное наполнение формировало свою абстрактную реальность, в которой река была телом одного духа, вилла рядом с ней — телом другого, а растения и животные могли формировать тело третьего, из которого рождались или в которого вплетались сущности следующих порядков.
С миром духов разумные существа контактировали. Они сами были его частью. Могли формировать его, составляя соборную энергию. Могли впускать в себя духов и подчиняться им. Могли просто жить с духовным миром параллельно, мало с ним контактируя. Зависело это от природной расположенности и характеристик души и тела. Свартальфы, как и все маги, обычно с демонами, феями, бесами и им подобными существами дел не имели, их духовная энергия была заключена в ауре и использовалась только по своей воле. Но, как и любые разумные создания, черные эльфы могли коснуться мира духов через свои сны. А в магии снов свартальфы разбирались очень хорошо. И отчасти из-за этого Анселан сегодня старалась спать украдкой и осторожно. На ее корабле, совсем рядом с ней спал одержимый бесом доккальф. Неосторожное соприкосновение с его снами могло быть опасным.
— Прежде, чем войти в виллу, нужно спросить разрешения у ее нынешнего хозяина, — решила наконец Анселан. — Призови дух этого места, почтенная Дракайна. Но мы примем меры предосторожности. Шаена, Флос — будьте готовы обличить духа в фантазм. Дамарра, принеси мне мою сумку, пожалуйста.
Духи сами по себе не были материальны, но магия грёз могла даже сон сделать реальностью. Так что и нематериальные создания могли обрести материальность и стать уязвимыми для стрел и мечей, достаточно лишь умеющему магу использовать свою фантазию и наделить духа образом, фантазмом.
Когда Дамарра передала чародейке ее сумку, Леанни, с разрешения Анселан, начала ритуал вызова. Хотя сама Кирнали действия жрицы ритуалом бы не назвала. Вот тонци — те мастера подобного. Они составили много гримуаров, фактически детальных руководств по методам инструментального контроля и управления собственной духовной силой. Дракайна же просто подняла руки перед собой на уровне груди ладонями вверх, словно хотела поймать что-то падающее сверху, и запела. Однако слов чародейка не разобрала. Жрица снова, казалось, говорила на знакомом языке, но звуки не складывались в понятные слова. Этот эффект был совершенно противоположен тому, как обычно звучит речь льосальфарки.
Это была глоссолалия — слова жрицы предназначались духам, фактически она говорила на их языке, и обычным смертным этот язык был недоступен. При этом не видно было никаких особых течений в ее ауре, она не слепила божественным светом. Жрица по-прежнему выглядела обычным человеком. Чего не скажешь о существе, которое появилось на древнем каменном пирсе.
Анселан не могла сказать, когда оно там появилось. Просто в какой-то момент она краем глаза заметила нечто инородное в заброшенной и всеми покинутой гавани, отчего по спине пробежала стая мурашек. Рассмотреть объект удалось не сразу. Взгляд словно скользил по нему, сознание отказывалось сформировать целостный образ. Кирнали видела то траву, напоминающую волосы, то странного облика дерево, обвитое плющом как одеждой, то просто игру света и тени на старых камнях. Чародейка знала, чувствовала, что им явилась некая сущность, но, чтобы ее рассмотреть, обычным зрением не обойтись.
Кирнали опустила руку в сумку и провела пальцами по холодным свинцовым листам с проклятиями, готовая тут же обрушить их на противника. Осталось его увидеть. Для этого чародейка погрузила сознание в привычный магический транс и заставила себя слегка задремать. Она зависла в состоянии полусна и словно увидела себя со стороны. Магия насытила ее ауру, волшебница начала смотреть душой, внутренним зрением, а не глазами. И увидела его, хозяина виллы. Он выглядел почти как обычный мужчина. Немолодой, с гривой взлохмаченных темных волос. Одет был в богато украшенную золотым шитьем белую тогу, напоминая родовитых представителей консульских семейств. Но босые ноги были покрыты густой шерстью и скорее напоминали звериные лапы. Руки казались человеческими, но на сухой старческой коже проступала сеть чешуи, а пальцы были слишком тонкими, и их было не меньше семи на каждой ладони. Лицо спокойное, темные провалы глаз с нечеловеческим спокойствием взирали на Дракайну.
Анселан увидела, как отворились уста духа, но не услышала произносимых им слов. И даже по движению губ она не могла догадаться, о чем тот говорит. Гений виллы, как и подобает всем духам, говорил на недоступном смертным языке.
— Он не против нашего пребывания здесь, — выслушав слова духа, сказала жрица, — но у него есть несколько условий. Дух требует жертвы. Благовония, вино, мед или злаки — хорошая еда его устроит. Чего-то одного раз в день будет достаточно.
— Еще один рот на довольство, — едва слышно прошептал Маворс. — Ладно, если есть вода, то можно урезать норму вина ради этого духа.
— Договорились, — быстро сказала жрице Анселан. — Дух может что-то рассказать о событиях на полуострове?
Леанни снова обменялась несколькими фразами с ожидающим на пристани существом прежде, чем ответить:
— Угодья вокруг виллы поглощены лесом, сейчас там живут другие духи, большинство из них дикие и опасные. Он не знает, что происходит за границами его владений. Он скрыл это место от посторонних глаз и хранит его, большего ему не нужно.
— Понятно, — не на этот ответ Анселан надеялась, но с этим уже ничего не поделаешь. — Мы можем сойти на берег?
— Да. Но нам нужно принести жертву скорее. В доме есть его святилище.
— Договорились, — кивнула Анселан.
— Распакую для него новый кувшин, — неохотно заворчал Маворс. — Найл, принеси-ка его сюда, пока мы «Ллетах» к стенке притянем.
В это время Леанни завершила призыв, и дух на пристани пропал. Кирнали в задумчивости поджала губы. Она не была настолько наивной, чтобы верить всем словам первого встречного потустороннего существа. Но тот не требовал в жертву ни крови, ни плоти, ни даже волос. И судя по его облику, дух не был осквернен. Да, прошедшие с Раскола века повлияли на него, но не сильно. По сути, он оставался все тем же гением места. Скорее всего, одним из ларов Тельперентинов. Но даже если он подвергся какой-либо порче, то большого вреда нанести не должен. Может попытаться навредить через сны, но Анселан и остальные маги это быстро пресекут. В остальном его влияние на материальный мир можно было ограничить. Главное — соблюдать осторожность.
Кирнали уже собиралась закрыть внутренний глаз, когда заметила странное шевеление в воде вокруг корабля. Волны от бортов и стенок причалов расходились как-то неестественно. Словно складывались в некий правильный рисунок. В сеть крупных чешуек на теле большой, полупрозрачной змеи. Волосы на затылке чародейки зашевелились, когда она поняла, что увиденное ей не кажется, и корабль и в самом деле находится в кольце гигантского, сотканного из воды змеиного тела. Анселан уже рефлекторно собиралась потянутся к силе и сжала пальцы на первом попавшемся свинцовом листе, но ее остановила Леанни. С уст жрицы снова потекли непонятные слова. И в ответ она получила молчание. Но молчание это было тревожным и давящим.
Дракайна снова что-то сказала, и после этого Анселан увидела, как из воды поднимается рогатая и покрытая шипами голова белой змеи. Размером эта голова была едва ли не с фаланкса. Вместо глаз на ее морде было два заполненных голубоватым туманом провала. И они внимательно изучали «Ллетах» и всю его команду. Широкая пасть едва приоткрылась, показав частокол острых, совсем не змеиных зубов. Дракайна снова что-то сказала. Ее разговор со змеем продлился еще несколько секунд. А потом он просто скрылся под водой. Неестественная рябь на ее поверхности пропала. Только сейчас Кирнали позволила себе выдохнуть.
— А это что еще такое было? — вместо Анселан задал жрице вопрос Шемасен. — Еще один дух?
Ему, как и прочим не магам и не жрецам на корабле, не был виден облик змея. Наверняка они видели только странное волнение на воде и туман, но все же давление и чувство чужого присутствия они ощутили. Тем более эвокаты, вроде Маворса и Шемасена.
— Нас посетил дух этой реки, — хмуро ответила Дракайна.
— Что, еще и ему нужны жертвы? — хмыкнув, спросил Маворс. — Эти ваши духи прямо как городские банды работают. Каждому нужно отстегнуть его долю.
— Нет, он не требовал жертв, — отрицательно качнула головой Леанни. — Он почуял Руншевара и хотел на него посмотреть. Он предупредил, что бес в нем опасен, и ушел.
— Мило с его стороны, — холодно заметила Анселан.
Ее совершенно не радовало внимание всяких духов. Все они в той или иной степени имеют демоническую природу. Они живут иначе и иначе мыслят, даже их речь невозможно понять. С ним иметь дело сложнее, чем с гиртаблилу или нагами. Не даром закон двенадцати таблиц в Мориендоре сводил к минимуму все личные контакты духовных существ и владеющих телом, строго регламентируя их взаимоотношения. Без этих законов каждая миля пути «Ллетах» по морям становилась рулеткой с неизвестным исходом. Стихиали могли как подарить попутный ветер, так и наслать бурю. Проказливые феи рвали снасти и расшивали паруса. Один раз какой-то бес чуть не устроил пожар. Часто духи пытались наслать кошмары, как-то сломать корабль или отравить его команду. Они могли мелко пакостить, могли помочь, а могли просто по прихоти попытаться убить.
В общем, за время путешествия духи попили крови у магов «Ллетах». После того, как Анселан нашла Леанни, как будто стало проще. Хотя бы без гаданий понятно, какой дух опасен, а какой не очень. Но они все равно вызывали у Кирнали подозрение. А надежда на то, что удастся поскорее вернуться домой, таяла с каждым днем. Приходилось привыкать и адаптироваться к новым правилам.
— Много вина нужно? — спросила у жрицы Анселан. — Не хочу мешкать, принесем жертву и посмотрим, как тут лучше разместиться.
Меньше, чем через полчаса, Кирнали снова сошла на берег. Предыдущие два раза для нее закончились не очень хорошо. На этот раз гадания сулили успех и удачу. Впрочем, как и в прошлые разы, так что об осторожности не забывали. Помимо Анселан и Дракайны на берег снова спустился большой боевой отряд на тот случай, если что-то пойдет не так. Однако причалы древней виллы встретили их мирно и спокойно.
— Здесь даже лес как будто... Ну, как будто нормальный, — заметил Вирро, один из милитов, которому не повезло ранее побывать в Аплонте.
— Тихо и спокойно. Как дома, — согласилась с ним Шаена.
Пирсы гавани были выточены прямо в материковой породе, в туфовых скалах. На них почти не выросло деревьев, только накопилось за долгие годы много перегнивших листьев, отчего камень покрыл слой почвы, на котором наросла высокая зеленая трава. Позади шумела быстрая река. Море осталось далеко позади, даже шума прибоя не было слышно. Только слышалось чириканье птиц, шелест листьев и мягкие удары волн о причалы. Пахло прохладным влажным лесом.
— Крапивой руины эти поросли, — указал на практически скрытые высокой жгучей травой склады Ингер. — Добрый знак. Нечисть такое не любит.
— Крапива с меня ростом. Туда и я не полезу, охотно нечисть понимаю, — оценила заросли вблизи арахнея.
Отряд не стал надолго задерживаться на пирсах. После того, как Анселан подтвердила верное и безопасное направление лозоходством. пошли по мощеной дроге наверх. Пологий подъем по ровной поверхности был легким и непринужденным. У Кирнали даже возникло чувство, что она идет по ухоженной аллее, а не по древним развалинам. О них напоминали только линии медной дороги.
— Уже зеленые и темные, но все еще крепкие, — уважительно заметил милит, постучав ногой по одной из регул путей. — Умели предки делать.
— Зачарованная медь. Такой после Раскола уже не делали — чародеев не осталось, — пояснила Леанни и, посмотрев на Анселан, добавила: — Истинных чародеев, то есть. Тех, кого так называли до Раскола.
— А чародеи прошлого от чародеев настоящего сильно отличаются? — полюбопытствовала Дамарра.
— Сейчас чарами называют любую магию, а чародеями — любых магов почти, — вместо жрицы ответила Анселан. — Раньше чары были отдельной дисциплиной, которая с общей магией имела мало общего. Чародей был способен изменять суть вещей и менять их свойства. Например, сделать мягкую медь прочной и твердой, как черная бронза.
— Ага. Вот отчего допотопных нет вещичек из орихалка, стали да адаманта — не нужны они были, потому что медь могли как угодно зачаровать? — спросил Ингер, с интересом разглядывая позеленевшую от времени медную дорогу.
— Свинец, медь, серебро, золото, олово, чистое железо — из них раньше все делали. И ртуть применяли еще, — пояснила Леанни.
— Серебряную фалькату, да чтоб прочную, как из доброй черной бронзы... — мечтательно произнес Вирро. — Такой и умертвие с одного удара упокоить можно было бы.
— Истинных чародеев больше нет, — обрубила Анселан, которой упоминание умертвия нисколько не добавило хорошего настроения. — Магия сильно изменилась после Раскола, чародеям в новом мире места не нашлось.
— Пропали, как хвитальфар, значит. Только сказки о них и остались, — посетовал Ингер. — Говорят, что гномы металлы заговаривать умеют, да только брешут все. Оружие свое из адаманта гравируют серебряной проволокой ловко, да только оружие от этого само серебряным не становится. А люд-то все про истинное гномье серебро байки травит и травит.
Под очередной рассказ Ингера, который был богатым на разные байки рассказчиком, отряд добрался до площадки с расположенным на возвышении бассейном. Точнее, когда-то это была цистерна. Большая квадратная ванна из кирпича на вершине приземистой и массивной башни, в которую могли бы поместиться сразу где-то десять куллеев воды, покоилась на высоком и массивном основании. Когда-то у нее была крыша, но сейчас ее обломки в беспорядке валялись у подножия кирпичных стен и полностью заросли травой. Древние, покрытые черной мастикой кирпичи кладки были влажными, местами покрыты мхом, но крепкими — в бассейне до сих пор стояла вода, а в ней проросли камыш и поселились лягушки. И, похоже, иногда емкость переполнялась. Судя по следам, именно из нее лилась вода, которая омывала подъем к вилле от гавани.
— Это, наверное, водонапорная башня, — неуверенно указала на бассейн Леанни. — О ней упоминали в докладах агенты Альбинора, которые пользовались виллой ранее. Они упоминали, что резервуар наполнялся сложной насосной системой.
— Насколько сложной? — тут же насторожилась Анселан.
— Настолько, что о ней стоило упомянуть, — многозначительно ответила жрица. — Механизм за столетия породил своего духа машины или стал пристанищем для беса. Судя по описаниям, это зловредный, но не особо сильный гремлин.
— Ты говорила, что Тельперентины владели заводным кораблем и были богатыми промышленниками, — нахмурилась Кирнали, не спеша двигаться дальше вперед. — У них наверняка было много машин?
— Да, в Аплонте у них была своя мастерская, в которой работали одни автоматоны. Но на вилле ничего подобного не было. Тельперентины вывезли все ценное после трагедии в Аплонте, а после них тут побывали грабители.
— Очень на это надеюсь, — вздохнула чародейка. — Я не доверяю механизмам и их духам.
В Мориандоре было мало механических сложных устройств, черную работу исполняли магические сервы. Это было сделано не по прихоти консулов или Августы, просто механизмы становились пристанищем для злых духов и бесов. Договорится с ними было сложно, они приносили постоянные убытки или и вовсе приводили к трагедиям. Бесы могли поселиться даже в самой обычной водяной мельнице, отравляя муку. А в академии Кирнали слышала историю о печатном прессе, с помощью которого хотели ускорить копирование магических книг, да только из-под него выходили проклятые гримуары, сводящие прочитавших их с ума или содержавшие чудовищные и отвратительные ритуалы. Совладать с машинами могли только в цверги Сначте. Или цверагми там овладели машины. Какое из этих утверждений ближе к истине, Анселан не знала, цверги скрытно жили под горами.
— Дух виллы старается поддерживать и ухаживать за своей территорией, он не позволяет посторонним появляться в его владениях, — заверила Дракайна.
Кирнали кивнула ей в ответ, но мысленно пообещала себе все тщательно проверить лично. Когда отряд продолжил движение и вошел в саму виллу, Анселан только укрепилась в своем решении. Ее даже начали посещать сомнения, а стоило ли вообще рассматривать это поместье в качестве временной базы. Оно было уж слишком велико. И слишком хорошо сохранившимся для своих лет. Этим оно напоминало Аплонт. И этим же сильно нервировало.
Возле бассейна, превратившегося в лесное озерцо, было несколько хозяйственных построек, сохранившихся не лучше складов внизу. Их крыши тоже обвалились, стены скрывались за стеной свежей и прошлогодней крапивы. В ее корневищах терялся конец медных путей. Двинувшись дальше, отряд оставил их позади и вышел к просторной площадке перед самой виллой. Похоже, когда-то здесь были клумбы и росли декоративные деревья и кустарники. Сейчас же сквозь камни древней мостовой проросли ветви папоротника и грубые стебли травы, декоративные растения сменились самыми обычными кипарисами, соснами и дубами. Истлевшие и покрытые толстым слоем мха стволы старых деревьев лежали на земле и преграждали путь к самой вилле, стены которой были видны меж стволов растущих деревьев. Видно, что лес давно поглотил поместье, сделав его своей частью. Однако здания самой виллы, в отличие от складов и пристроек, казались целыми.
С превратившейся в участок девственного леса площадки в виллу можно было попасть через несколько входов. Леанни после секундного раздумья указала на ближайший, посох в руках Анселан также склонялся в том направлении. Арахнеи без особого труда растащили в стороны поваленные деревья, расчистив путь ко входу. Древние стены при ближайшем рассмотрении оказались немного замшелыми, но крепкими. Камни не растрескались, меж ними не копошились темные крупинки. Огороженная красными колоннами галерея на втором этаже как будто не завалена прелыми листьями и чиста. За закрывающей вход в виллу занавесью из стеклянных цветных бусин скрывались коридоры первого этажа. Тусклый свет лился сквозь окна, освещая покрытые толстым слоем пыли полы. Никакой подозрительной и непроглядной тьмы, теней.
Коридоры виллы оказались пустыми. Вещи, если они остались после Тельперентинов и грабителей, превратились в прах. От жителей остались только металлические светильники на потолках, мозаики на полу, фрески на стенах. Пейзажи, узоры, изображения птиц и эльфов прошлого. Мотивы многих композиций ни Анселан, ни кто-либо из ее отряда не знал. Это были отголоски давно ушедшего прошлого, которое сейчас скрывала пыль, паутина, прелые листья, помет птиц и животных. Без людей вилла стала пристанищем для дикой живности. В ней было много брошенных по осени гнезд, в одной из комнат фаланксы нашли чье-то пустое логово. Часто встречались змеи, кости, осиные гнезда.
Первые этажи были широкими и просторными, там свободно могли ходить арахнеи. На второй этаж им забраться было сложнее, пришлось потесниться. Но там было заметно чище. И было больше картин и мозаик. Колонны, статуи, богатая лепнина, барельефы — видно было, что когда-то вилла принадлежала очень небедным людям.
— Дух ухаживал за этим местом, — сказала Леанни, объясняя хорошее состояние поместья. — у него было достаточно сил, чтобы уберечь основные постройки от разрушения и сохранять порядок внутри.
— Так это не льосальфы здесь убирались? — поинтересовался Ингер.
— Нет. Тут никогда не было столько народу, чтобы заниматься уборкой всей виллы. Те группы занимали только несколько комнат вблизи ларария — там алтарь местного духа.
К нему Дракайна отряд привела достаточно быстро. Ларарий, Анселан помнила, что так назывались в древнем Альбиноре домашние святилища, где делали подношения семейным ларам и манам. На вилле он занимал целую комнату. Когда-то здесь явно было много культовых предметов, но сейчас осталась только одна статуя. В ней было несложно узнать облик того существа, которое встретило «Ллетах» в гавани. И именно ему Леанни поднесла керамическую чашу с неразбавленным приятно пахнущим вином. Казалось, жрица даже не успела опустить емкость с темной жидкостью к ногам статуи, как чаша уже показала дно.
— Сухая, — удивленно заметил Вирро, которому Дракайна вернула чашку после подношения.
Милит даже заглянул в нее и перевернул, демонстративно попытавшись вытряхнуть хоть каплю вина. У него ничего не вышло. Похоже, дух был голоден.
— Жертва принята. Теперь можно чувствовать себя здесь, как дома, — радостно оповестила Дракайна Анселан и остальных.
Чародейка эту весть восприняла с легкой долей скепсиса, но отправила арахней, которым на втором этаже виллы было тесно, на корабль, чтобы те предупредили оставшихся, что можно готовиться разбить лагерь. Сама Кирнали в это время хотела исследовать поместье дальше.
Оно и в самом деле было большим. Два этажа, три корпуса основных зданий — одно большое, крытое, с несколькими просторными комнатами и термами на первом этаже, и два чуть поменьше с галереями по периметру и открытыми двориками в центре. И, кроме них, был огромный, окруженный колоннадой и галереей заросший деревьями задний двор с большим прудом с фонтанами, который сейчас представлял из себя покрытое водорослями топкое болото. И, мало того, от заднего двора в глубь леса шел возвышающийся над землей мостик, оканчивающийся небольшой ротондой, к которой чуть ли не сразу после жертвы духу побежала Дракайна. Там было небольшое святилище ее богам, сохранившееся со времен Раскола.
В общем, вилла была слишком просторной для команды одного «Ллетах». Если бы до севера добрались все три нанятых Анселан корабля, то это место стало бы удобной базой. Сейчас же оно было просто излишним. Но и обойтись без него было сложно. Слишком удобное место. Рядом река, а это не только верный источник рыбы и воды, но и защита. Символизм или нет в том виноват, но реки и в самом деле были надежным барьером от скверны. Вилла располагалась на каменистом мысу и фактически была закрыта текущей водой с трех сторон. Это давало естественную защиту от нечисти и бесов. И это место было хорошо закрыто от моря, так что можно было не бояться быть обнаруженными проходящими мимо галерами Ки-Галя. Здесь можно было спрятать даже «Ллетах». Просто идеальные условия.
— Нужно обсудить все с Маворсом, — со вздохом решила Анселан после быстрого обхода поместья. — Пойдем, Шемасен, найдем Дамарру и Аффейна, обсудим, что делать дальше. О, а ты, Ингер, поднимай Кадавра. Хотя бы попробуй научить его медитации. А то мало нам всех демонов Веста, так мы еще и одержимого с собой притащили.
— Кадавр — это Руншевар, что ли? — уточнил наемник, который вместе с разведывательным отрядом с интересом осматривал виллу. — Мертвецом, что ли, на ваш альфарский манер назвали? Ну, сомнительно, живее всех живых парень-то. Какой мертвец? Ну, я попробую ему показать и рассказать, чего делать надо. Но за результат не ручаюсь. Оно же не от меня зависит-то.
— Денег за это не просишь и на том хорошо, — проворчала Кирнали. — И, кстати, пока Дракайна занята святилищем этим, скажи-ка мне, кто она? Что думаешь? Не слишком ли хорошо знает Аплонт и эту виллу? Ты местный, может, мы чего-то не понимаем опять?
— Да чего там понимать, — криво усмехнулся Полутролль. — Тут видно сразу же, на шарф только ее взглянув. Багрянородная она, как пить дать. Душегуб храмовый, простыми словами. Она когда говорила, что эльфов из рабства спасать идет, так там сразу понятно все — альбинорцы своих спасают только так. Шарф этот синий на шею и затянуть потуже. И все. Невзгоды рабства позади.
— То есть жрица наша — это убийца профессиональная? — хмыкнув, переспросил Шемасен.
— Ну так, — Ингер неопределенно помахал ладонью. — В Священном королевстве их еще мизерекордиями зовут — милосердными убийцами то есть. Для альбинорцев в рабстве у кигальцев, да и вообще в полоне любом, смерть — это избавление. А если смерть от рук багрянородной, то это, вроде как, предпочтительно. Не знаю, в чем дело, но что-то такое слышал. О багрянородных не то чтобы много слышно-то. Они действуют тайно. И много схронов у них, вроде этой виллы, имеется. Знают они земли своего древнего Альбинора лучше, чем те, кто на них сейчас живет.
— Чудны дела творятся у вас тут на севере, — покачал головой Шемасен. — Убийца, значит. А я все про воровку думал. Уж очень незаметно Леанни у гномов на корабле оказалась. Скрывать свое присутствие она умеет.
Кирнали, подумав, просто приняла эту информацию к сведению. Слова Ингера многое объясняли и сняли смутные подозрения насчет жрицы. Поэтому, забыв об этом, Анселан уже через несколько минут устало откинулась на спинку стула в своей каюте и почти ненавидящим взором уставилась на стол перед собой. Там со вчерашнего дня лежала прижатая по углам книгами карта. Это был список плана Аплонта, который смогла достать Кирнали еще дома. Неточная копия карты неизвестного года, которую удалось дополнить благодаря Леанни. Красной шелковой нитью на ней был очерчен путь, которым отряд прошел по городу днем ранее. Гавань, портовый район, форум, базилика, термы, линии улиц и площадь перед храмом. Путь заканчивался акведуком, по которому отряд смог выйти из города, чтобы вернуться к побережью.
Дома план экспедиции выглядел куда как проще. Когда-то сам Аплонт был прибрежным городом, сейчас его порты оказались погребены под слоями пепла, а море сдвинулось на лиги южнее. Изначальные планы вылазок в город с корабля естественным образом отменились — «Ллетах» банально не мог пристать к причалам Аплонта. С виллой в итоге повезло, конечно. Но на этом хорошие новости кончались.
Близилось полнолуние, которое нужно было пережить возле гекатомбы. И близилась зима. Ночи на севере становились все длиннее, погода сквернее. А вот что не близилось, так это цель Анселан. Как бы ни было парадоксально, но чем ближе чародейка к ней становилась, тем более недостижимой она казалась. Если бы перед выходом в море Кирнали знала, что ее ждет, то не решилась бы на это путешествие. Сейчас только уже вложенные силы и средства не давали ей опустить руки. Уходя из Мориендора, Кирнали не оставила себе путей отступления.
— Еще раз повторю: по вашему рассказу все выглядит так, что за пару дней дело не решить, — напомнил Маворс, который подпирал плечом одну из стен каюты и рассеянно разглядывал карту. — Печать с гекатомбы снята, нежить и нечисть поперла наружу. Ни зачистку, ни запечатывание мы, естественно, сами не потянем, значить, придется ограничиться мелкими вылазками. Это растянется на недели, если не на месяцы.
— Еще один лагерь разбить мы не сможем, нет для этого ресурсов. Значит, нужно укрепиться здесь и восстановить дорогу к Аплонту, — озвучил и так очевидную мысль Шемасен. — Иначе никак. Четыре мили каждый день туда-сюда по чаще не находишься. Хотя бы половину пути можно пройти по старой дороге, ее не всю засыпало пеплом, а дальше чаща. Вообще, надо разведать территорию вокруг. Найти гиртаблилу. И ту гору, о которой доккальф говорил. С нее видно Аплонт и она далеко от нее, удобный наблюдательный пункт можно сделать.
— Это долго, — посетовал Маворс. — У нас мало людей для таких работ.
— Придется нанимать работников и созывать экспедицию из местных, — пожал плечами Шемасен. — Либо просто призвать сервов. По рассказам доккальфа, вокруг полно одичавших растений со старых плантаций, сейчас самое время собирать урожай — едой мы можем себя обеспечить. После извержения осталось много туфа, есть дерево — строительного материала тоже хватает.
— Никаких работников из местных. Только в крайнем случае, — резко отсекла этот вариант Анселан. — Мы в Ки-Гале. Окрестности Аплонта и так напоминают проходной двор, если мы еще и прямо начнем нанимать большое количество народу, то это точно привлечет ненужное внимание.
— Значит, сервы, — пожал плечами Шемасен, заставив Анселан недовольно поморщиться.
Призыв сервов, магических слуг, отнимал немало сил и сами они потом требовали постоянной подкормки. Дело это было хлопотное без нормальной магической инфраструктуры, не хотелось к нему прибегать. Но выхода, похоже, и в самом деле нет.
— Нужно подготовить место под армиллярную сферу в поместье, — со вздохом сообщила она Шаене и Квафу.
— Без этого никак? — тут же насторожился Маворс. — Если мы уберем сферу с «Ллетах», то не сможем быстро сняться с места.
— А если не уберем, то не сможем призвать сервов, — устало объяснила Анселан. — Для их поддержки нужны стабильные магические потоки, на корабле, без устойчивого и взвешенного основания ее придется настраивать с каждым движением волны.
— Можно защитить корабль стандартными заклинаниями, — предложил Шемасен. — В океан с ними не выйти, но в море можно.
— Ага. А если вернуться надо будет в Мориендор, то уж только по земле? — скептически уточнил капитан. — Даже со сферой это опасный путь.
— Тогда какие еще предложения? — раздраженно спросила Анселан. — Армиллярную сферу еще одну сделать? Уж проще цистерну выстроить вокруг той, которая у нас есть, чем новую собрать.
— Нужно было брать больше фаланксов, — недовольно заворчал Маворс.
— Благодари за то, что имеешь, — фыркнув, снисходительно сказала молчавшая до этого Дамарра. — Мы федераты Мориендора, а не клиенты аристократических родов. Мы не участвуем в их частных делах — таков закон. Только потому, что это экспедиция далеко за границы республики и из-за дружбы с Анселан, я согласилась выйти в море и привела свой отряд.
Кирнали жестом попросила подругу успокоиться. Вот только ссор сейчас не хватало. Долгий морской путь и так здорово потрепал всем нервы. Не в малой степени из-за них Анселан с такой охотой посетила Рейю. И сейчас не стоило снова начинать разборки.
— Мы перенесем армиллярную сферу, для этого мы ее с собой и взяли. Если потребуется, то площадка на «Ллетах» уже готова — перенести сферу обратно не составит труда, — вынесла вердикт чародейка. — Если же возникнут сложности, то возвращение домой океаном все равно в ближайшее время нереально. Зима близко, шторма будут бушевать не меньше пяти месяцев. В случае необходимости, мы сможем дойти до Сочхона, защитившись заклятьями. Там можно переждать время и приобрести материалы для создания новой сферы или купить готовое похожее устройство. А на самый крайний случай у нас есть свиток возврата.
Маворс недовольно поморщился, и собирался уж что-то сказать, но Кирнали его остановила:
— Да, да. Я знаю. Мы наведем на себя порчу после его использования, плюс гарантировано потеряем корабль, и не удастся унести много ценностей. Слишком большие расходы, как на сам свиток, так и на все прочее. Я прекрасно понимаю, я сама вложила в экспедицию все, что у меня было и даже больше. Я рассчитываю получить прибыль, но жизнь все равно дороже.
Маворс молча просверлил взглядом чародейку.
— Ладно, ты права, — в итоге признал все же он.
— Отлично, — кивнула Анселан. — Тогда подготовим место под армиллярную сферу и сразу заложим основу под цистерну. Раз у нас есть место и будут сервы, то можно отстроить и хранилище маны.
