What you see

Звук костяшек руки, соприкасающихся с поверхностью двери, эхом отскакивает от стен и рассеивается в воздухе коридора. Здесь пахнет уборочными средствами, и слегка чем-то цветочным. На стук никто не реагирует, поэтому он повторяется, снова нарушая тишину помещения. За дверью слышатся шаги, и через пару мгновений она открывается перед гостем, ослепляя утренним солнечным светом, льющимся из номера. Несколькими часами ранее Тэхён лежал в кровати, наблюдая за рассветом, отчего-то спать больше не хотелось, и поэтому он нежился в кровати и прогонял вчерашний день у себя в голове. Все события не поддавались его логике, а только злили своей неоднозначностью, поэтому он принял для себя решение поговорить всё-таки с Чонгуком и как минимум извиниться, а как максимум спросить: “И что это вчера было?” — Привет, — кусая за щеку, продолжает, — Нам надо поговорить. — Привет, — взгляд мужчины падает на вещь в руках, а после снова возвращается к глазам. Он отходит в сторону, давая молчаливый доступ в свой номер, а парень проходит вглубь, в зону гостиной, и разворачивается лицом к собеседнику, тот почти неотрывно наблюдает за Тэхёном и вещью в его руках. — Спасибо за пиджак, — после вешает его на ближайшую спинку стула и кусает губу, выдавая своё волнение, а чёрные глаза всё также молча смотрят, и в этом взгляде нельзя прочитать, о чём тот думает. — Ты об этом хотел поговорить? — кивнул на висящий пиджак после затянувшегося молчания. Тэхён вскидывает свои карамельные глаза и снова кусая губу произносит: — Вчера… Я… Прошу прощения, что всё получилось так. В ответ на него смотрела пара задумчивых больших глаз, они оглядели с головы до ног своего собеседника и вернулись к глазам, что с долей волнения смотрели в ответ. В воздухе повисла еле ощутимая смущающая тишина, как будто ещё немного и все маски будут сняты, но глубокие чёрные глаза моргнули пару раз, снимая с себя пелену задумчивости: — Тебе не нужно извиняться, — делает пару шагов вперед и останавливается на расстоянии не более вытянутой руки. — Ответишь на один вопрос? — в ответ Тэхён кивает, не сводя своего взгляда. — Зачем ты делаешь это? — а после переводит взгляд на руки парня и слегка кивает головой в их сторону. Тэхён опустил взгляд и неосознанно обхватил ладонями предплечья в защитной манере, слегка поглаживая, потом еле заметно вздохнул и также не отводя взгляда от пола ответил: — У меня бывают панические атаки и… — ему не дали договорить, видимо почувствовав, что заступают за личные границы. — Я понял,— на выдохе, словно от усталости, а после продолжил, встретившись с глазами, смотрящими с грустью. — Я обещаю, что никто об этом не узнает, но взамен прошу быть осторожным в галерее. Если там кто-то узнает и слух дойдет до администрации, я не смогу тебя защитить, — Тэхёна окатило тёплой, перемешанной со смятением волной чувств. — Хорошо, я… Спасибо. — Всё в порядке, Тэхён, — с теплотой в голосе и с еле заметной улыбкой послышалось в ответ, и она стала последней в терпении Тэхёна, ведь всё выглядит со стороны так, что его жалеют, как маленького ребёнка, дают своего рода подачку. — Нет, Чонгук! Всё же объясни, что это за щедрость такая? Или это жалость? Если это она, то я в ней не нуждаюсь, — на одном дыхании сказал Тэ с явным раздражением. — А в чём ты тогда нуждаешься? — вопросом на вопрос с нотками чего-то непонятного в голосе отвечает Чонгук. — Ни в чем я не нуждаюсь. Я только хочу понять… — посмотрев в глаза, продолжил уже более тихо. — Я тебя не понимаю. Тот Чонгук в галерее не сходится у меня с тем, кого я вижу сейчас. — А что ты видишь, Тэхён? — а во взгляде Чонгука неподдельный интерес, Тэхён сразу понял, что сказал лишнего, ведь он признался, что следит и анализирует поступки мужчины. Помолчав пару секунд и обдумав ответ, Тэхён решил, что бессмысленно убегать, поэтому продолжил: — Обычно я вижу безразличие ко всем, но сейчас, я не понимаю, почему… Ты мог меня уволить, я же, пусть и не сейчас, но в будущем могу испортить имидж галереи своими… своими проблемами. Это я ещё не говорю про то, что ты взял человека, который варит кофе, без ничего, в качестве помощника куратора. Вот, что я не могу понять. — Тэхён… — голос был обманчиво уставшим, он не хотел открывать свои карты так. — Зачем это всё? — повысив голос. — Блять, — запустив руку в волосы, мужчина отворачивается и делает пару шагов, увеличивая между ними расстояние. Он словно убегает от признания чего-то слишком личного. После недолгого молчания, Чонгук, будто смирившись с неизбежным, всё же отвечает. — Картина, — а в глазах напротив вопрос сменяется непониманием. — Твоя картина, Тэхён. Та, про которую ты сказал: “Одиночество и слабость, больше ничего”. Из-за неё я не задавал вопросы. Тебе не нужно меня убеждать или что-то доказывать, то полотно сказало всё за тебя, а твои руки… Я не тот, кто будет осуждать, не зная всех деталей. Для меня, как для директора галереи важно, чтобы работа выполнялась отлично, личная жизнь сотрудников меня не интересует, — на одном дыхании произнёс Чонгук, закончив монолог, повисла тишина, сопровождавшаяся взглядом друг на друга. Точка. В буквальном смысле это была точка. Своими словами Чонгук закончил всё, что начало пускать корни внутри Тэхёна, но не внутри самого мужчины, у него наоборот всё сильнее загорелось от осознания того, что именно он сказал. Видимо так надо, видимо так лучше. Но кому лучше? — Спасибо за честность, — боль внутри, а на губах лживая улыбка. — Думаю пора спускаться на завтрак, — обронив слова, Тэхён пошёл в сторону двери, дойдя, не услышал за спиной шагов. — Идёшь? — обернулся всё с той же обманчивой улыбкой и вышел из номера. Отчего-то всё внутри парня сковало обидой. Непонятной, необоснованной обидой, хотелось забиться куда-то и просто всё обдумать. Он допускал мысль, что, возможно, что-то есть, сам себя кормил лживыми намеками, сам себя одаривал надеждой, хотя сам в голове понимал, что нет ничего, что всё это придумано, ведь, как минимум Чонгука не интересуют мужчины, а как максимум даже если и интересуют, то точно не Тэхён. И всё равно парень совершал одну и ту же ошибку, он просто спутал обычное дружелюбие с чем-то бóльшим. Бóльшим. Мужчина, ничего не ответив, пошёл следом. Пока они добирались до лифтов, Тэхёна не покидали мысли о том, что для него эта ночь стала какой-то своеобразной точкой, выводом из всего произошедшего ранее. Тэхён окончательно понял, что что-то чувствует к этому холодному, но в тоже время заботливому Чонгуку. Он никогда не признается, что всю ночь думал о Чонгуке. Он также никогда не признается, что всю эту же ночь обнимал пиджак и вдыхал нотки мускуса с ткани. И он не признается даже себе, что сегодня утром проснулся действительно отдохнувшим за последнее время. В лифте мужчина не сводил взгляда с Тэхёна, обронив те слова он понял, что именно личная жизнь парня его сейчас больше всего интересует. Кого он обнимает? Кого, возможно, целует? С кем смеётся? Кто помогает обрабатывать его порезы? Он не хотел знать ответ на свои вопросы, знать, что кто-то много значит для Тэхёна. Хотелось спросить у себя самого: “Какого хера тебя это волнует?”. Спустившись в лобби, они прошли в ресторан для завтрака. Сев, никто не сказал ни слова, лишь шелест перелистывания страниц гулял между ними, и всё это длилось до момента, пока не подошёл официант, приняв заказ и удалившись. Снова повисла эта тишина, теперь её не нарушало шуршание меню. Тэхён смотрел в окно, а Чонгук на Тэхёна. Парень буквально кожей ощущал этот взгляд, и от этого становилось неуютно, хотелось встать и уйти, но он держался. Завтрак прошёл в тишине. В такой же тишине прошла дорога до одной из галерей и совещание там. Лишь несколько раз Тэхён перекинулся парой фраз по работе с Чонгуком, всё остальное время он провёл с ассистентом директора галереи, и в этот раз он специально согласился на осмотр хранилища картин, лишь бы избежать общества Чонгука, а в это время мужчина обсуждал рабочие моменты с хозяином галереи. Выйдя из галереи, Тэхён, также не сказав ни слова, прошёл к машине и молча сел в неё. Для себя лично своё поведение он считал необоснованным и странным, но с собой ничего не мог пока сделать, поэтому продолжал молчать. А Чонгуку видимо надоела эта тишина, поэтому, бросив пару раз на парня взгляд, он всё-таки решил завязать разговор: — Как тебе их хранилище? — Что? — парень, вынырнув из своих мыслей, повернул голову в сторону собеседника и переспросил. — Ты бы взял их картины в нашу галерею? — Нет, — простой и короткий ответ, и Тэхён снова отвернулся к окну, возвращая внимание на созерцание города и людей. — И даже не объяснишь почему? — хмурясь, поинтересовался Чонгук. Тэхён глубоко вздохнул и хотел промолчать, но понял, что его поведение и так выглядит довольно странно, поэтому, собравшись с мыслями, ответил: — Они собрали все самые модные течения живописи, как будто делали каталог последних трендов. Нет в них чего-то уникального, того, что хотелось бы рассмотреть. К тому же то, как они хранят картины… долго они не проживут, — на эти слова мужчина нахмурился и отвёл взгляд от дороги, посмотрев на парня. — И ты не сказал ассистенту об этом? — А какой смысл? Это ничего не изменит, — вздыхая, как будто от усталости. — Знаешь, работа в галерее и с людьми в принципе дала мне важный урок: иногда лучше сказать и оставить человека с этой информацией, а как он распорядится ей — это его дело. — Допустим. Если бы я сказал об этом, то поставил бы ассистента, а значит и хозяина галереи, в сомнительное положение. И к тому же, если верить их рассказам, что они так много сотрудничают с галереями Кореи, то что, ни одна галерея не сказала им об этом? — развернувшись к мужчине, парировал парень. — И всё же, я считаю, необходимо было сказать, Тэхён. — А я считаю, что лучше иногда промолчать. — Что не так, Тэхён? Ты весь день молчишь, — остановившись на светофоре и развернувшись к парню, спросил Чонгук. Не нравилась ему эта новая форма общения, но понять, откуда она появилась, он не мог. — Ничего. Всё хорошо. Голова болит весь день, — также посмотрев в глаза напротив, ответил Тэхён. Он старался сделать это безразличным и словно скучающим голосом, и так много вышло наружу. — Почему не сказал? Заехали бы в аптеку, — тронувшись с места на зелёный свет, ответил Чонгук. И вот опять она, это ненужная забота, которая кроме злости у парня не вызывает теперь ничего. Зачем Чонгук так поступает? Что это, блять? — Ничего не нужно, всё хорошо. Это так часто происходит, что я не обращаю уже внимания. — И всё же нужно было сказать, — мужчина не торопился сдаваться. — Чонгук, спасибо за внимание, но это моя личная проблема, и я буду решать её так, как считаю нужным, — на это мужчина только поджал губы, и оставшаяся часть дороги до гостиницы прошла в тишине. Вернувшись в гостиницу, Тэхён, сославшись на головную боль, отказался от совместного ужина и пошёл в номер. Там он около получаса простоял под душем и, завалившись в одном полотенце на кровать, задремал, так и проспав до утра.

_____

Следующий день был последним в этой поездке, послезавтра утром они возвращаются в Сеул. После подписания и обсуждения всего чего только можно, мужчины вернулись в гостиницу после обеда. Чонгук сказал, что ему надо уладить дела по работе в Нью-Йорке, поэтому каждый пошёл в свой номер. А Тэхёну не хотелось сидеть в замкнутом пространстве, поэтому он решил прогуляться к морю. Пусан очень щедр на шум волн и крики чаек, что сейчас остаются в памяти крупицами воспоминаний о днях здесь. Солнце потихоньку спускается к горизонту, окрашивая всё вокруг в золотые тона, а море бушует от вдруг нахлынувшего ветра, оставляя разводы на песке. Уже больше часа Тэхён сидит на берегу и следит за волнами, уставшим и нечитаемым взглядом. Ему необходимо привести в порядок свои мысли, которые с каждым днём всё больше и больше начинают крутиться вокруг Чонгука. Это неправильно. Так быть не должно, если ко всему багажу парня добавится и влюбленность, да ещё и в мужчину, который, Тэхён уверен, на эти чувства ему не ответит в силу всем понятных обстоятельств, то его психика точно откажет ему, и тогда без помощи врачей ему уже со дна не подняться. Поэтому парень приходит к мысли, что чем меньше он будет проводить времени с Чонгуком, тем меньше шанс, что чувства в нём взыграют. К тому же сегодня он слышал разговор мужчины, в котором тот сказал, что после открытия выставки, улетит обратно в Нью-Йорк, и в ближайшее время у него нет намерения возвращаться. После этих слов в груди у Тэхёна что-то кольнуло и всё воодушевлённое настроение разбилось в пыль, поэтому он просто сбежал к морю, подальше от себя и от Чонгука, который уже вызывает привыкание. Тэхёну нужно всё обдумать, и сейчас, смотря на горизонт, парень осознал одну вещь: он как бездомный пёс, которому уделил немного внимания и заботы первый встречный человек, теперь преданно смотрит в глаза и просит, чтобы его приютили и не оставляли. Как он дошёл до такого состояния? Готов ли он подпустить любого человека, кто проявит к нему понимание и заботу? Подобрав ноги, он обхватил их руками и уперся лбом в колени, прикрыв глаза. — Вам плохо? — незнакомый голос прерывает его уединение. Подняв голову, Тэхён встречается с изучающим взглядом напротив. Не это ли знак свыше, что ему нужен свой собственный путь, отдельный от Чонгука? — Нет… просто задумался, — довольно тихо в ответ. — Я могу составить компанию? — это точно знак, думает Тэхён. — Да, — “надеюсь я не пожалею” — крутится у него в голове. — Я Инсон, — с лёгкой улыбкой сказал парень и плюхнулся около Тэхёна, но не слишком близко. — Тэхён, — оглядел изучающим взглядом парня напротив. Он был красив: чёрные волосы волнами уложены назад, открывая лоб, высокие скулы и буквально чёрные глаза, в которых не видно зрачка, слегка потёртые джинсы и белая футболка. — Я проходил мимо и заметил тебя… Что-то случилось? — а взгляд какой-то мягкий. — Нет, пришёл отдохнуть после трудного дня, — и вернул свои глаза к морю. Можно же просто поговорить? — Часто сюда приходишь? — Э… нет. — Как насчёт на выходных покататься по пляжу на велосипедах? — на эти слова Тэхён резко перевёл глаза на собеседника и ещё раз оглядел его. Видимо, это точно знак вселенной, что необходимо какое-то общение и пора выбираться из своей скорлупы. — Извини, но я здесь по работе и живу в Сеуле, поэтому не получится… — было правда немного обидно. На первый взгляд Инсон был приятный и располагающий к себе. — Понял. Очень жаль, — во взгляде действительно появились грустные нотки, но, что-то обдумав и решив для себя, Инсон продолжил: — Тогда давай обменяемся телефонами, если будем на одной территории, то можем встретиться на кофе. — Думаешь, это хорошая идея? — А почему нет? Всем людям нужно общение и друзья, а иногда хороший кофе, — Тэхён хмыкнул на слова Инсона. — Чем ты занимаешься? — Работаю в галерее с картинами. — Всегда восхищался людьми искусства. — Ты? — У меня всё более скучно. Я юрист, хотя иногда пересекаюсь с вами, когда приходится защищать авторские права. — Так у нас есть даже общие темы, — с улыбкой. — Именно, — такая же тёплая улыбка в ответ. — И часто приходят отстаивать права? — Не очень, чаще всё-таки разводы и вопросы наследства… Разговор ушёл сначала в сторону обсуждения работы, а после в сторону всяких неважных тем, вроде любимой погоды или наличие животного. Вернулся Тэхён в номер довольно поздно, они всё-таки выпили кофе и обменялись телефонами.

_____

Дорога до Сеула была похожа на персональный ад каждого из пассажиров. Они вдвоём играют в гляделки, пока вторая сторона не видит. Тэхён убеждает себя, что его интерес неправильный и неуместный. Он повторяет это себе как мантру, желая поверить. А Чонгук ловит себя на мысли, что ему мало общества Тэхёна, мало общения, и как бы он хотел, возвращаясь сейчас в Сеул, заехать в какой-то ресторан, вместе поужинать, поговорить, как они делали каждый день за завтраком и не только, а после, возможно, заснуть, обнимая Тэхёна, с мыслями о том, что проснётся он не один. Ему, видимо, надоело одиночество, которое раньше он обожал и очень ревностно охранял. — Тебя отвезти домой? — вопрос сорвался раньше, чем он успел подумать. По умолчанию он, конечно, вёз его домой, но сейчас захотелось позаботиться, вдруг парню надо в другое место. — Если тебе не сложно, то лучше к Чимину, — пауза на секунду, а после продолжил: — Ёнтан у него, — и зачем-то пояснил то, что могло остаться неозвученным. — Хорошо. Вводи адрес, — ответил Чонгук, кивая на панель с навигатором. Дальше была музыка, разряжающая тишину, взгляды украдкой и мысли, крутящиеся в голове, но не покидающие губ. Подъехав к дому Чимина, мужчина поставил машину на ручник и повернув голову, посмотрел на Тэхёна. Тот оглядел улицу и стал отстегивать ремень. — Я могу подождать, пока ты возьмёшь собаку и отвезти вас домой, — Тэхён обернулся слишком резко и посмотрел в чёрные глаза, которые кроме спокойствия не выражали ничего. — Э… у меня есть ещё дела с Чимином, но спасибо за предложение, Чонгук. Лучше поезжай домой и отдохни, ты весь день за рулём. Откроешь багажник? — как-то неуверенно говорил и выглядел Тэхён, а мужчина только кивнул на последний вопрос и нажал на кнопку, открывающую багажник. — Спасибо за всё, Чонгук. До завтра. — До завтра, Тэхён, — это было последнее, что услышал парень, а после захлопнул дверь салона, достал из багажника свою сумку, закрыл его и, бросив последний взгляд на машину, пошёл в сторону подъезда Чимина. Тэхёну очень срочно необходимо поговорить с другом и понять, как быть дальше, потому что эти американские горки: “забота — холод — забота” поднадоели и не способствовали спокойствию парня.

_____

Дверь открывается с глухим ударом ручки об стену, Чонгук заходит в свою квартиру и, бросив сумку в коридоре куда-то на пол, не раздеваясь, пересекает квартиру, добравшись до спальни падает на кровать. Внутри всё пылает от раздражения и бессилия. Отстраненность Тэхёна после тех слов буквально ощущалась на языке и очень не нравилась Чонгуку. И главное — почему его это всё-таки волнует? Почему, блять, ему так важно это общение и Тэхён? Он мечется от себя самого, пытаясь что-то понять, когда сам не знаешь, что хочешь, а тут новые чувства. И вроде тянет к человеку, а вроде хочется уйти и не знать его вовсе. Причём его тянет к одному единственному человеку и без обоснованной причины. Возможно он слишком много времени проводит с Тэхёном, и это всё сыграло против него самого. Ему надо забыться, нужны новые события, эмоции, люди. Туда, где нет ничего связанного с Тэхёном. Открыв глаза, он достаёт из переднего кармана джинс телефон и набирает знакомый номер. — Чонгук? — отвечает голос на том конце. — Я приеду? — Да! Жду тебя, — и вызов завершается. Ещё пару минут мужчина лежит в абсолютной темноте и тишине квартиры, обдумывая ещё раз своё решение. Что-то внутри кричит о том, что это ошибка, что не нужно это делать, но Чонгук откидывает эти мысли подальше и, встав со стоном с кровати, проверяет ключи от машины и бумажник в кармане куртки, выходит из квартиры. До необходимого места он доезжает довольно быстро. Заглушив двигатель, пытается вспомнить какой подъезд, этаж и квартира. Подойдя к двери в домофоне набирает номер квартиры по памяти, и после гудки сменяются пищанием, оповещающим об открытии двери. Поднявшись на этаж, ему даже не нужно искать дверь, ведь на пороге нужной стоит Ми Соль в нежно-розовом халатике и с улыбкой встречает его. Подойдя к девушке он сразу впивается в её губы и толкает в квартиру, хлопая входной дверью. Чонгук с силой прижимает её к ближайшей стене и ведёт ладонями по телу, подхватывая одной рукой бедро и закидывая на свою талию. Девушка стонет в поцелуй и пальчиками тянется к вороту куртки, скидывает ту с плеч мужчины и закидывает вторую ногу на талию. Он подхватывает её и, оторвавшись от губ и выцеловывая шею, направляется по указанию девушки в спальню. Бросив её на кровать, он осматривает когда-то желанное тело и ничего не чувствует. Пустота. Ни её вид, ни запах и тем более стоны никак не отзываются в теле. Нет желания целовать и упиваться запахом и телом этой девушки. Мужчину окатывает волна раздражения и он снова припадает к её шее, опираясь коленями на кровать между ног Ми Соль, он переходит на ключицы, срывает сначала халат, а потом и вовсе пеньюар. На девушке нет нижнего белья и даже это никак не возбуждает Чонгука. Всё тело буквально кричит, что это не тот человек, не то тело, не тот запах. Мужчина останавливается и садится на край кровати, запуская руки в свои и так спутанные девушкой волосы, и, прикрыв глаза, делает вздох. — Чонгук? Что-то не так? — девушка подползает на коленях со спины и говорит в шею. — Нет, просто устал. Дай мне пару минут, — говоря это, спиной он чувствует, как девушка прижимается сзади и ведёт носом по шее, вдыхая запах тела. — Я могу помочь, — соблазнительный шёпот гуляет по комнате. — Есть виски? — обернувшись, спрашивает мужчина, девушка на пару мгновений теряется, а после отвечает: — Да, — с улыбкой Ми Соль спрыгивает с кровати и выходит из комнаты. Через минуту возвращается с бутылкой виски и, вложив её в протянутую руку, возвращается за спину, прижимаясь губами к шее мужчины. Чонгук делает сразу пару глотков и прикрывает глаза, сосредотачивается на обжигающих ощущениях в горле. Через несколько минут он снова делает пару глотков, так и не ощутив приятной опьяняющей неги и снова просто сидит. Беззвучные минуты тянутся, не обещая ничего, тогда Ми Соль начинает выцеловывать шею и оглаживать плечи, а мужчина словно безвольная кукла, никак на это не реагирует, лишь принимает то, что дают. После девушка разворачивает его к себе лицом, снимает футболку и опрокинув на спину, седлает бёдра. Поцелуи спускаются ниже, а Чонгук лежит уставившись глазами в потолок и снова ничего не чувствует. Губы скользят всё ниже и ниже, надо что-то делать. Возможно, надо один раз перебороть себя и все вернется на места, поэтому он закрывает глаза и пытается хоть что-то почувствовать. Перед закрытыми глазами появляются смеющиеся карамельные глаза, хриплый голос звучит где-то внутри, пальцы покалывает от воспоминаний об этой карамельной коже и кажется на пару мгновений, что это Тэхён его целует, он сейчас ласкает его, заполняя комнату своим запахом и теплом. Первый естественный стон слетает с губ Чонгука, в штанах становится тесно. Девушка довольная такой реакцией, оставив последний поцелуй около резинки боксеров, начинает освобождать мужчину от ненужных сейчас джинс. Они покидают бёдра вместе с бельем, и тёплый и влажный рот накрывает головку, а мужчина затерялся в своей голове и иллюзорных чувствах. Лёжа сейчас на этой кровати, ему не составляет труда представить желанного человека и такое же желанное тело. Боже, что он делает? Пытается закрыть потребность не тем. И тут в голове мужчины рождается важный вопрос, а только он чувствует потребность в другой стороне? Или другая сторона тоже неравнодушна? Под эти мысли он чувствует, что возбуждение всё же охватывает тело, а оно не может не, особенно если тебе так упорно и старательно сосут, иногда сжимая горлом. Открыв глаза и сфокусировав взгляд на макушке девушки, он тянет её на себя и переворачивает их, нависая сверху. — В тумбочке, — шепчет она. Несколько мгновений необходимо мужчине, чтобы понять о чем идет речь, а после он находит то, что необходимо, и, разобравшись с презервативом, одним резким толчком входит в податливое тело. Алкоголь на пустой желудок вступает в свои права, даря одурманенную голову. Опершись руками по бокам от головы девушки, он делает первый толчок и кроме приятного трения не получает ничего. Нет срывающего тормоза чувства собственничества, что это тело только его, человек только его, нет аромата, который бы дурманил голову. Секс — это чувства и эмоции, которые тебе дарит человек, его запах и тепло. Это что-то еле осязаемое, но такое важное, чувство единения и полной преданности. Когда отдать хочется больше, чем получить, когда ты теряешь себя в удовольствии другого. Алкоголь сильнее действует и смывает последние ограничивающие мысли, ему кажется, будто Тэхён сейчас под ним, и ощущает его сладковатый аромат тела. С закрытыми глазами он начинает вбиваться в девушку, теряясь в себе. Через несколько толчков они уже стонут вместе, а Чонгук, представляя призрачного Тэхёна, целует губы под собой и продолжает толкаться между бёдер. Он потерял счёт минутам и, лишь почувствовав, как горят легкие от нехватки кислорода, отрывается от губ и наращивает темп, желая получить разрядку. Через несколько минут он чувствует, как девушка кончает, сжимая его внутри, что провоцирует и его оргазм. По телу разливается волна удовольствия: — Тэхён, — еле слышный шёпот слетает с его губ, превращаясь в стон. Он замирает, не в силах открыть глаза. Через мгновение он выходит из девушки и заваливается рядом на спину, пытаясь отдышаться. — Тэхён? — спрашивает девушка. И снова это имя его преследует. — Что? — открыв глаза, переспрашивает мужчина. — Тэхён? Это мужчина? Ты кончил с именем какого-то мужчины? — вскочив с кровати, бросает девушка, ища на полу халат. — Что? — ещё раз переспросив. Блять, что происходит? Неужели он неосознанно произнёс то, что так, оказывается, желает? — Это шутка, Чонгук? — мужчина садится на кровати и, сняв презерватив, завязывает его узлом и, откинув куда-то в угол, натягивает боксеры на себя. — Ты трахал меня, думая о каком-то парне? — девушка орёт и толкает его в грудь. — Ми Соль, успокойся. Ты ошибаешься, — как можно спокойнее говорит Чонгук, хотя он и сам находится в шоке. — Я? Нет, — толчок в грудь. — Ты даже не отрицаешь, что это бред, даже не защищаешь себя! — ещё один толчок в грудь. Мужчина перехватывает руки девушки, прижимая и фиксируя их около своей груди. — Что ты хочешь услышать от меня? — лучшая защита — это нападение, и мужчина пользуется этим, потому что больше ничего не осталось. — Правду. Ты трахал меня, думая о каком-то парне? — от её слов Чонгуку становится от самого себя противно, поэтому, не выдержав её взгляд, он отпускает руки и ищет джинсы на полу. Осознание своей ошибки приходит достаточно быстро. Он понимает, что поступил нечестно, эгоистично и грязно. Но как есть. Натянув джинсы, он встречается взглядом с девушкой и получает звонкую пощечину по левой щеке: — Ты… — предательские слёзы покатились по щекам девушки, — Ты… Больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Я терпела тебя и твоё отношение, потому что я, как дура, влюбилась в тебя. Я была готова глотать остатки своей гордости ради тебя и прощала всё. Но это… — голос предательски срывается. — Такое я простить не могу, не могу закрыть глаза, — всхлип. — Я могу принять, что ты не чувствуешь того, что чувствую я. Могу принять спонтанный секс и всё остальное. Но заменять собой другого человека я не позволю, это… — слова обрываются и на их место приходят слёзы отчаяния. — Прости. Ми Соль, прости меня. Я знаю, мои слова не облегчат твою боль, но мне искренне жаль, что я так поступил с тобой. Я прошу прощения и надеюсь, что ты найдёшь человека, который полюбит тебя больше всего в этой жизни. Но этот человек не я, и я никогда не смог бы им стать, — с сожалением еле слышно произносит мужчина. — Ты… ты его любишь? — заикаясь. — Нет, — усмехаясь, продолжает. — Мне порой кажется, что я не знаю, что такое любовь, и любить и подавно не умею. Поэтому я не давал тебе то, что ты хотела. Я бы просто не смог дать. — Ты останешься один. — Я и так один, безразличный ко всему и всем. — Уходи, — слёзы кончились и пришла злость. Чонгук кивнув, прошёл в коридор и, подняв куртку, надел на себя. Обернулся последний раз и с сожалением посмотрел на девушку, которая не виновата, что он не может разобраться в себе и от этого делает плохо окружающим. — Надеюсь у него хватит ума не влюбляться в тебя, потому что кроме боли ты не даёшь ничего, — хриплый шёпот застывает в воздухе, принося боль где-то в груди Чонгука. Об этом он подумает потом, а сейчас: — А я надеюсь, что тебя полюбят так, как умеешь любить ты — безусловно и ничего не прося взамен. Прости меня и прощай, Ми Соль, — с этими словами мужчина покидает квартиру. Салон автомобиля встречает прохладой и тишиной, а тишина — удивительная вещь, заставляющая выворачивать себя наизнанку мыслями. Чонгук давит на газ, чтобы убежать от этой тишины, желая быстрее добраться до дома, хотя и в квартире его тоже поджидает эта коварная тишина. Добравшись до квартиры, он падает на диван в гостиной, пытаясь осмыслить всё произошедшее. Минуты тянутся одна за другой, но ничего не меняется: не приходит самому себе оправдание, не приходит облегчение от секса, только крутятся слова: “надеюсь у него хватит ума не влюбляться в тебя”, и от этих слов впервые в жизни становится неприятно. Ведь, если подумать, он хочет, чтобы в него влюбился Тэхён, он хочет стать для него хоть кем-то, хотя тот для Чонгука пока непонятно, что значит и значит ли вообще. Возможно, ему просто надо трахнуть какого-то парня, и его новые физиологические потребности замолкнут. Тогда почему во время секса пред его глазами было только одно лицо, а не образ призрачного парня? Потирая глаза руками, он ощущает сладковатый аромат Ми Соль, и это возвращает его в ту кровать. Ему самому от себя противно за то, что он сделал, надо смыть все следы этой ночи и поспать, ведь завтра начнется гонка по финальной организации выставки. И снова будет его личная боль и зависимость — Тэхён. Стоя под струями воды, Чонгук несколько раз намыливает тело, пытаясь смыть запах, прикосновения и вообще любые следы этого вечера, и на фоне этого к нему закрадывается заманчивая идея уехать, улететь обратно в Нью-Йорк. Смыть, сбежать, забыть картину, Тэхёна и эти никому не нужные чувства и мысли, будто это был просто сон и наутро он всё так же проснется в своей квартире с панорамными окнами, выпьет привычный американо и начнёт свой день в галерее. Всё вернется назад. Он хочет. Хочет этого. Поэтому, выйдя из душа, он тут же открывает сайт и просматривает ближайшие даты. Прекрасно, есть билет на вечер следующего дня после открытия выставки. Без раздумий, он бронирует себе место и с воодушевлением засыпает, так и не разобрав кровать.