What you see

Ghostly Kisses - Touch

— Танни! — восклицает Тэхён, когда перед ним распахивается дверь квартиры Чимина. Комочек прыгает и встаёт на задние лапки, пытаясь дотянуться до хозяина. Тэхён подхватывает щенка на руки, бросая сумку на пол, и, посмотрев на друга, говорит. — Привет, Чимин. — Привет, Тэ. Проходи, — и, отойдя от проёма, даёт доступ в квартиру. Обняв и поцеловав несколько раз в макушку щенка, Тэхён опускает его на пол и снимает обувь. — Пицца уже приехала. — Отлично, — с улыбкой. — Кофе будешь? — парень кивает и идёт в ванную помыть руки и умыться. Закончив свои дела, он проходит в гостиную, что совмещена с кухней и выдержана, как и вся квартира, в минималистично-белых тонах, заваливается на диван, Танни просится на ручки и довольно устраивается на коленях. — Ну рассказывай, как там Пусан? — поставив на журнальный столик две чашки кофе, Чимин тоже плюхается на диван рядом. — Лучше бы я не ездил, — со вздохом. — Почему? — скептичный взгляд в ответ, он делает первый укус пиццы. — Ну начнём с того, что Чонгук видел мои руки, а закончим тем, что я теряюсь от его поведения, — Тэхён смотрит на друга, а Чимин перестаёт жевать. — А вот про руки поподробнее, — через несколько мгновений с набитым ртом говорит он. — Ну… Чимин, я… — парень теряется. — Ты, блять, снова это сделал? — восклицая. — Да, но уже почти всё зажило. — Я хочу знать всё, и только попробуй мне щас что-то не рассказать, я с тебя не слезу, — в ответ Тэхён кивает, соглашаясь, ему самому очень хочется всё рассказать и послушать мнение со стороны. Весь монолог от того разговора в галерее с Ёнсу и до перевязки собственной руки Чонгуком в его номере занимает минут семь. Всё это время Чимин молча слушает и даже не пытается задавать вопросы. — То есть он даже ничего не спросил, я имею ввиду, зачем ты это делаешь? — тихим и задумчивым голосом спрашивает Чимин. — Нет. Я и сам удивился, но он вёл себя, как будто ничего страшного не произошло, и я просто по неосторожности поранил руку. — И что было дальше? — А дальше ничего. Вот об этом я и хотел поговорить, — пожевав с секунду губу, парень продолжил. — В какой-то момент мне показалось, что… — Тэхён замялся, глубоко вздохнув, но всё же продолжил. — Чёрт, это даже звучит глупо, что ему как бы не всё равно. Что как будто ему не плевать на меня. Не смотри на меня так, Чимин. — Тэ, — сделал паузу, как бы выделяя свою мысль, — я не буду говорить, что ты не прав, потому что думаю так же. В противном случае он бы не поступил так, когда узнал про руки. И… и что было дальше? А что было дальше? А дальше ничего, кроме кучи сомнений и мыслей, не было. — На следующее утро я пришёл отдать ему пиджак и сказать спасибо. Он вёл себя, как будто я маленький ребенок и он мне делает поблажку, закрывая глаза на эту ситуацию. Я спросил, зачем это всё, он сказал, что не имеет привычки лезть в личную жизнь своих сотрудников. А после, блять, снова включил режим заботы. Да даже, сука, сейчас, когда он привёз меня к твоему дому, сказал, что подождёт, пока я заберу Танни, и он отвезёт нас домой. Вот как это называется, а? Я же не мог так просто спутать интерес с просто добротой? — к концу фразы он повысил голос от возмущения. — Когда у вас открытие выставки? — взглянув на Тэ, спросил Чимин. — В понедельник, завтра и все выходные мы работаем. А что? — Хочу прийти и посмотреть на этого Чон Чонгука. — Чимин… — вздыхая. — Что Чимин? Знаешь, я бы тоже подумал, что ты ему интересен, потому что обычно всем плевать на всех, но тут…может у него биполярное расстройство? — Это у меня скоро оно будет, — ухмыляясь. — Тэ, а ты замечал, чтобы его привлекали парни? Ну может у него кризис ориентации, вот он и мечется? — Я вообще не видел, чтобы его кто-то привлекал. — Забавно… — Боже, Чимин, мы как две курицы сидим тут и сплетничаем, — смеясь, заключает Тэхен. — Тэ, ответь мне, только честно, — парень кивнул. — Он тебе интересен? — Я понимаю, куда ты клонишь, и… — вздыхая, — за всё это время он первый, кто действительно стал мне интересен, хотя головой я понимаю, что это просто невозможно. К тому же, он после открытия выставки сразу улетает обратно в Нью-Йорк, и у него нет в планах возвращаться сюда. Так что… — Почему невозможно? — Чимин… — Хватит, — резко перебивая. — Ты когда себя в последний раз видел в зеркало? Ты очень красивый, Тэ, это как минимум. А как максимум — в тебе классно всё. — Я тоже тебя люблю, Чим, но твоё мнение предвзято. — Я тебе говорю, как есть. А то, что ты там сам себе придумал в голове, ну извините, оно не коррелируется с действительностью. Тем более как ни потащу тебя в клуб или в любое другое место, обязательно кто-то пытается с тобой познакомиться. А сколько раз в кофейне к тебе пытались подкатить? М? Забыл? Поэтому прекрати нести бред! — Чим…. Ладно, в любом случае, было и было. Осталось сколько… три-четыре дня, и всё будет как раньше. Всё… не хочу больше об этом говорить. Лучше расскажи, как ты?...

_____

Majik - Closer

Воскресенье, вечер. Чонгук выходит из галереи самым последним, на часах около десяти вечера, а внутри какая-то необоснованная пустота и злость. Он решил для себя, что перетерпит эти четыре дня в компании Тэхёна и спокойно улетит, но всё оказалось наоборот. Это Тэхён как будто терпел и специально обходил компанию Чонгука. После прилёта Хосока из Японии, Тэ взял в помощь Сонэ, и они, болтая и смеясь, продолжили работу над выставкой, встречали и делали опись картин, развешивали их в соответствии с согласованной композицией, в некоторые макеты вносили изменения прямо на месте, занимались расстановкой акцентных предметов. То есть просто работали. Если Сонэ или Хосока не было рядом, то Тэ надевал наушники и уходил в работу с головой. Так ему было легче, за работой он успокаивался, и постепенно всё стало приходить в норму. Чонгука это бесило. Бесила эта отстранённость, парень разговаривал с ним преимущественно по рабочим моментам, перестала ощущаться та лёгкость, что была раньше. Мужчина сам не знал, чего он хотел: близко — плохо, далеко — ещё хуже. Его прекрасный план разбился, впервые в жизни не он говорил своими действиями “ты мне не нужен”, а ему как раз это было непривычно и очень сильно раздражало. На фоне этого он злился на всё: на курьеров, что привезли свет и опоздали на десять минут, на Сонэ, что вошла в кабинет и не поклонилась в приветствии, на Хосока, что тот слишком громко говорил по телефону в общем пустом зале, создавая эхо, на Тэхёна, что тот общался с ним, как начальник-подчинённый. К концу третьего дня Чонгуку хотелось кого-то ударить, поэтому сейчас, выйдя из галереи, он поехал в спортзал. Бокс всегда давал ему время подумать и выплеснуть весь негатив. Отбоксировав около часа, он всё-таки остановился, почувствовав боль в костяшках. Сев на ближайший мат, прислонившись спиной к прохладной стене, Чонгук взял в руки телефон и увидел три пропущенных от Намджуна. Видимо тот уже приземлился в Сеуле. Разблокировав телефон, мужчина нажал кнопку “вызов” и, приложив к уху телефон, услышал гудки, которые потом сменились голосом. — Чонгук. — Привет, Джун. Ты уже в Сеуле? — Да, часа два уже. Я звонил, но ты видимо не слышал. — Да, я в спортзале был. Ты у меня дома? — каким-то обречённым голосом. — Да. Тогда я заказываю ужин, есть хочется ужасно. — Окей. Мне какой-нибудь стейк. — Хорошо. Ты через сколько будешь? — Примерно через час. Ещё хочу заехать за виски. — Ладно. Закончив вызов, он отбросил телефон куда-то в сторону и, облокотившись затылком об стену, закрыл глаза и выдохнул. Он устал сам от себя, от своих метаний. Сейчас всё, как хочет он, но это всё уже не приносит той радости и удовлетворения, что были раньше. Раньше он бы с головой ушёл в открытие выставки, нашёл бы девушку, провёл хорошо ночь и вернулся бы под утро довольным и свободным, а через пару часов довольный и уверенный открывал бы галерею. Только в какой-то момент эта свобода стала удушающей и не приносящей ничего кроме одиночества. В голове всплыли мысли о последней поездке в машине с Тэхёном и о желании вместе где-то поужинать, поговорить, потом они сменились призрачным ощущением этого тела под собой и, блять, это то, что ему сейчас не хватает. Человека. Одного конкретного человека. К чёрту, к чёрту всё и вся. Одним резким движением Чонгук встает и идёт в душ, наспех ополоснувшись и одевшись, покидает фитнес-центр и, оказавшись в машине, едет в ближайший магазин за виски. Купив бутылочку своей новой зависимости, что имела такой же оттенок, что и глаза виновника этой зависимости, мужчина всё-таки добрался до дома. В квартире его ждал Намджун, что сейчас разбирал пакеты с едой из доставки. — Привет, — говорит Чонгук, входя в гостинную. — Привет. Чего такой недовольный? — Устал, — с этими словами достаёт из шкафа стакан, наливает виски и, опустошив одним глотком, поворачивается к старшему. — Тебе налить? — в ответ получает кивок. Расположившись на диване с едой и алкоголем, Намджун наблюдает за Чонгуком и буквально чувствует, что есть проблема.        — Чонгук, что ты заливаешь виски? — всё-таки не выдержав, спрашивает. — Не что, а кого, Нам, — сделал глоток виски. — Ясно. Что произошло, пока меня не было? — Ну для начала я переспал с Ми Соль, — Чонгук произносит это так, словно обычное дело и он просто сходил в магазин. — Ми Соль — проблема? — с сомнением спрашивает Нам. — Она — нет, а вот секс с ней — да, — ответил Чонгук, смотря в глаза напротив, но увидев в тех немой вопрос, продолжил. — Пока это всё происходило, я, блять, представлял на её месте Тэхёна и даже кончил с его именем. Это проблема. — Спасибо за такие подробности. — Ты хотел знать — я рассказал, глупо уже скрывать что-то, — сухо в ответ. — Раз ты сегодня за честность, что произошло в Пусане? Я помню, что ты ездил с Тэхёном. — Ничего, кроме того, что, кажется, он мне небезразличен. — Тогда какого хера ты трахал Ми Соль? — в несвойственной манере спросил Джун. — Да, блять, потому что я думал, что этот секс всё исправит, а он только сделал хуже. Я стал противен сам себе. А ещё Тэхён… — осекшись. — Блять, он теперь меня стороной обходит, после моих довольно резких слов. Меня это бесит, а он ведет себя так, как будто ничего не было, словно… Словно я для него никто. — Но ты и есть для него никто. Просто начальник. После этой фразы повисла тишина, а внутри Чонгука что-то сдавило грудь так, что он понял, что не может больше молчать, ему надо всё рассказать и освободить свою голову. — Блять… я устал. Нам, то, что я сейчас скажу, надеюсь, навсегда останется между нами, я не хочу причинить вред Тэхёну, — мужчина кивнул. — У него случаются панические атаки и он от безысходности режет себе руки. Видимо один приступ случился накануне поездки в Пусан, потому что там, пока мы сидели в галерее, у него началось кровотечение. Ну я и помог ему, обработал порез и отправил в машину успокоиться. Потом он сказал, что уволится, я устроил скандал, потому что он решил всё за меня. Наутро он пришёл в мой номер, отдал пиджак, попросил прощения за неудобства и спросил, почему я всё-таки взял его в галерею. Я попытался замять этот вопрос, но в итоге я вспылил, рассказал про картину, а про его ситуацию с руками сказал, что мне всё равно на личную жизнь сотрудников, главное, чтобы работа выполнялась хорошо. И после этого он замолчал. В прямом смысле. Если раньше мы разговаривали на разные темы, то после тех слов он стал вести себя действительно, как с начальником. — И тебя это бесит… — заключил Намджун. — Да. — Ты получил то, что хотел, и тебе это не понравилось, — факт. — Знаю, звучит глупо, но как есть, — Чонгук снова налил порцию виски и, опустошив, её, продолжил: — Спустя два дня после того разговора мы вернулись в Сеул, и я сорвался, поехал к Ми Соль. Ну а в эти последние три дня в галерее он продолжает сохранять чисто деловые отношения. — Я думал, ты будешь рад такому исходу событий. Кто последние месяцы кричал, что тебе никто не нужен и так далее, а тут оказалось вон как… — Ты сейчас издеваешься? — с сомнением в голосе, спрашивает Чонгук. — Нет. Цитирую тебя. Ты всё мечешься куда-то непонятно. Просто признай, что он тебе нравится, и действуй. — Да, блять, он мне нравится! Доволен? — всё же не выдержав, мужчина почти выкрикнул эти слова, ему скрывать больше нечего, да и бессмысленно. — И не только он сам, но и… с ним разговаривать, работать, смеяться, есть и заботиться. Да, блять, мне нравится всё с ним делать. Я никогда такого не чувствовал, — эти слова прозвучали уже тихо, словно он признавал свою капитуляцию перед Тэ. — Тогда держи то, что тебе нравится. Хватит бегать, — также тихо, словно делясь чем-то тайным. — А тебя не смущает, что он парень? — хмыкнув, Чон приподнял голову и, заглянув в глаза, спросил то, что его самого беспокоило. — Если тебя это не смущает, то почему должно меня? — немного расширив глаза в вопросительной манере, парировал Нам. — Да потому что Тэхён не девушка, и это всё я хочу делать не с девушкой, а, блять, с парнем! Со своим полом, который я раньше не воспринимал в таком ключе, и это честно немного пугает даже меня. — Тебя стал привлекать кто-то ещё, помимо Тэхёна? — Нет. Все остальные для меня как раньше. Только он так влияет на меня. — Тогда я не вижу проблемы. Не спорю, мне немного странно слышать от тебя, что у тебя чувства к парню, но это лишь потому что, сколько я тебя помню, кроме девушек никого не было, но что плохого в том, что тебе понравился человек? — он сделал паузу, подчеркивая последнюю фразу, будто говоря, что ничего страшного в этом нет. — Не его пол, статус или ещё что-то, а просто человек? Тебе нравится с ним проводить время и, заметь, тебе это стало нравиться прежде, чем вы переспали, да даже поцеловались. — Ты хочешь сказать, что это нормально? — с сомнением в голосе. — А кто скажет, что есть нормально? — он откинулся на спинку дивана со стаканом виски в руках. — Думаешь, обычный классический брак — это нормально? Спроси у Джина, он тебе расскажет многое про брак с женщиной. А сколько разводов каждый день этого “нормально”? Возможно, ещё лет пять-десять назад я сказал бы, что ты сошёл с ума, устроил бы скандал и так далее, но сегодня, в свои сорок пять, я могу сказать, что если ты нашел человека, с которым тебе комфортно даже молчать, держи его. Потому что не всем выпадает такое счастье. Вернёмся к тому же Сокджину, это его четвёртый брак и что? Он сильно счастлив? Он всю жизнь мечтает о детях, но как-то ни одна не захотела ему родить ни одного ребёнка. Снова повисла тишина, каждый думал о своем, Джун думал о том, что даже рад, что именно Тэхён оказался тем, кто смог пусть и неосознанно, но дотронуться до сердца Чонгука. А мужчину мучили совершенно другие мысли, точнее страхи. — А ещё я не думаю, что ему всё это надо. Он ведёт себя в любой ситуации так, как будто ничего не меняется, — тихо, озвучив свои мысли. — А что ты бы хотел увидеть? Интерес в твою сторону? — Да хоть что-то! — вскинув руки. — А когда в ответ тишина, и он… — Ты не думал, что если он даже что-то и чувствует, то не показывает этого, потому что уверен, что тебе это всё не надо? Хотя бы даже потому, что ты не интересуешься своим полом? — перебив, спросил Джун. — И что бы ты сделал на моём месте? — Для начала понял бы, хочу ли с ним отношений. Ты думал об этом? — Да. — И? — И мне понравилось, но блять… — поставив локти на колени и зарывшись в ладони лицом, признался Чон. — Тогда подумай ещё в таком ключе, что это не обычные отношения. Ты знаешь наше общество, а особенно в Корее, которое не одобряет такого рода отношения. Будут ограничения, ты не сможешь свободно взять его за руку, поцеловать, прийти на какой-то ужин в обнимку с ним. Ты готов к этому? — А как же “он никогда не подарит тебе детей”? — приподняв слегка голову, заглядывает в глаза старшего и ухмыляется. — Так ты же ему тоже их не подаришь, — мужчины засмеялись. — А если серьёзно, то дети — это наименьшее, что должно волновать, всегда есть другие пути получить их, были бы деньги. — Да, — пауза. — Блять, Нам, какие дети? — сел, откинувшись на спинку дивана. — Я никогда не думал даже о них. — Тогда тем более. — Всё, что ты сейчас озвучил, меня не волнует. Плевать, кто и что скажет, как посмотрит, что подумает. А жить можно и в Нью-Йорке, там, сам знаешь, с этим легче. — Отпусти свои страхи, Чонгук, и сделай шаг вперёд, потому что очень может быть, что ты будешь очень счастлив. Мужчина ничего на это не ответил, но эта фраза почему-то разлила по телу тепло. Не страх, как это было прежде, а именно тепло. Он пообещал сам себе, что ещё раз всё обдумает и взвесит, прежде чем откроется Тэхёну.

_____

Meteor - Narcose

— Тэ! — окликнул из-за спины парня, Чимин. — Чимин, — подскочив на месте от неожиданности, воскликнул парень и обернулся на голос. — Ты всё-таки пришел? — Конечно! Я не мог не прийти на твою первую выставку. — Спасибо, — тёплая улыбка осветила лицо Тэ. Тэхён сегодня предпочёл светло-серый костюм и белую рубашку, расстёгнутую сверху. Галстуки он ненавидел априори. — Что делаешь? — поднял голову и стал изучать баннер на фасаде галереи, на который до этого увлечённо смотрел Тэ. — Проверяю, висит ли вывеска ровно, а то сейчас приедет Чонгук и устроит скандал, последние дни он уж очень нервный, — после этих слов послышался шум шин по асфальту. Парни обернулись на этот звук, и Тэхён узнал паркующуюся машину Чонгука. — Ну вот, приехал. Тэхён с Чимином не сдвинулись с места, стояли и смотрели, как мужчина, припарковав машину, вышел из неё и сейчас направлялся прямо к ним. Он был одет в тёмно-серые брюки и чёрную рубашку, расстегнутую как обычно на три верхние пуговицы, в руках он нёс пиджак того же цвета, что и брюки. — Доброе утро, — первым поздоровался Чон, обращаясь к обоим. — Доброе утро. — Доброе утро. Пак Чимин, друг Тэ, — с улыбкой, протянув руку, поздоровался Чим. — Рад знакомству. Чон Чонгук, директор галереи, — пожав руку в ответ и кивнув, ответил Чон, а после кинул взгляд на Тэхёна, что стоял полубоком и смотрел на фасад здания, словно избегая мужчину. Чонгук улыбнулся своим мыслям и продолжил: — Чем занимаешься, Чимин? — Работаю помощником дизайнера в журнале. — Тогда мне стоит познакомить тебя с моим другом, он тоже работает в журнале, но редактором. Надеюсь, что это спасёт его от скуки на выставке, — последние слова мужчина бросил уже с улыбкой. — Буду рад, — бросил Чимин в ответ и перевёл взгляд на друга, что очень упорно продолжал рассматривать фасад. Поразмыслив пару секунд, он произнес: — Чонгук, мы сейчас с Тэ обсуждали баннер на фасаде. Я говорю, что он висит отлично, но Тэхён не согласен. Ты что скажешь? Мужчина понял, что этот друг затеял какую-то игру, поэтому Чон обратил внимание на вывеску, от которой Тэ за это время так и не оторвал взгляда, осмотрел её и решил подыграть Чимину. — Думаю, она висит идеально. — Отлично, — отозвался Тэхён и, повернувшись к мужчинам, продолжил: — Тогда я пойду посмотрю, что там у Сонэ, и тогда мы можем открываться через час, Чонгук. — Хорошо, — кивнул в ответ мужчина. — Пойдём, Чимин, покажу тебе галерею, — с этими словами парень пошёл в сторону входа в здание. — Тэ, куда ты так спешишь? — нагнав в вестибюле, спросил Чимин. — Мне правда необходимо проверить, готовы ли буклеты у Сонэ. — Я всё равно тебе не верю, — и уже тише: — Перестань от него бегать. — Ни от кого я не бегаю, просто не вижу тем для разговора. Ладно, Чим, посмотри залы пока один, я схожу всё проверю и вернусь, — на это парень кивнул, а Тэхён направился в сторону кабинетов. Тэхён убегал. От Чимина, Чонгука и просто от себя и своих мыслей. Он не хотел, но других путей пока не нашёл. Каждый раз Чонгук вызывал в нём новые, ранее неизвестные чувства. Хотелось кому-то принадлежать. Тэхён старался как можно быстрее их пресекать, пока они не породили чувство влюблённости. Через сорок минут Тэхён, закончив свои дела, шёл в сторону вестибюля, чтобы найти друга. Подходя, он заметил группу людей, среди которых был его друг, Чонгук и Намджун. — Добрый день, — подойдя ближе поздоровался Тэ с незнакомыми ему людьми. В ответ ему также раздались приветствия, а Чонгук отошёл немного в сторону, давая пространство для парня. Тэхёну ничего другого, кроме как встать рядом, не осталось. — Тэхён, с Намджуном ты знаком, а это его брат, Сокджин, — сказал Чонгук, указывая в сторону высокого мужчины в чёрном, безупречно сидящем костюме. Тэхён кивнул в знак приветствия, получая такой же кивок в ответ. — А это — Мин Юнги, главный редактор журнала, — мужчины также кивнули друг другу. Подняв глаза, Тэхён поймал на себе заинтересованный взгляд Намджуна. Он буквально изучал Тэ и следил за каждым его действием. От этого стало как-то не по себе, да и вся атмосфера и то, как произошло знакомство с друзьями Чонгука, не давали покоя парню, будто его принимали в какой-то определённый круг. А Чонгук отчего-то был рад, что Тэхён познакомился с близкими ему людьми. И снова эта тёплая волна чувств к парню окатила мужчину, создавая призрачное чувство, что Тэхён его. И на этот раз Чонгука эта мысль уже не пугала, видимо разговор с Намджуном пошёл на пользу.       

_____

Открыв выставку, на которую к удивлению пришло достаточно много людей, все разбрелись в разные стороны. Юнги увлёк Чимина в разговор, Намджун с Сокджином прогуливались по залам и наслаждались проделанной работой. Чонгук что-то обсуждал с Хосоком, а Тэхён болтал с Сонэ, слушая забавный рассказ о курьере. Рассмеявшись на слова девушки, парень случайно повернул голову в сторону и, сфокусировав взгляд, замер. Женщина. Красивая женщина лет пятидесяти стоит и неотрывно смотрит на Тэхёна. Она красива, подтянутую фигуру обволакивает лёгкое бежевое платье по колено свободного кроя, туфли лодочки в тон и чёрные волосы уложены каскадом, слегка прикрывая скулы. Слишком она ему знакома. Она та, что ушла, когда Тэхён нуждался в ней больше всего. Сначала ему кажется, что это игра воображения, но нет. В голове у Тэхёна как кадры из кинофильма мелькают моменты из детства, точнее крупицы, которые он просто не смог забыть или не захотел забывать. А женщина продолжает смотреть, не двигаясь с места. Внутри зарождается паника. — Тэхён-щи, что случилось? Тебе плохо? — Я сейчас… — с этими словами он срывается с места и быстрым шагом, не разбирая дороги, несётся в сторону служебной части галереи, оставив девушку в замешательстве. Добравшись, он, хватаясь за стены, спотыкаясь, дёргает ручки кабинетов и, наконец найдя открытую, заваливается туда и опускается на пол. — Сонэ, где Тэхён? — спрашивает подошедший к девушке Чонгук. — Э… Чонгук-щи, мы разговарили, а потом он почему-то резко ушёл в какой-то панике. — Куда он пошёл? — Тэхён и паника в одном предложении не нравятся Чонгуку, рождая неприятные картинки в голове. — В сторону кабинетов. Чонгук кивает и срывается следом спешным шагом, преодолевая выставочное пространство. — Тэхён? — говорит мужчина заглядывая в кабинет, но тут пусто. — Тэхён? — он идёт дальше по коридору, окликая парня, проходя мимо кабинета, который никому не принадлежал, слышит стон. Резко дернув за ручку Чонгук открывает дверь и видит сидящего на полу Тэхёна, который, откинув голову на стену, держится рукой за грудную клетку и тяжело дышит, жмуря глаза. — Тэхён, — буквально бросаясь к парню на пол, мужчина встаёт на колени, обхватывает руками плечи парня и слегка трясёт, пытаясь обратить его внимание на себя. Тэхён приоткрывает глаза и смотрит в большие, чёрные, взволнованные напротив. — Тэхён, у тебя приступ? — тихо спрашивает Чонгук голосом, наполненным волнением. В ответ ему кивают, потому что парень на бóльшее не способен. — Хорошо. Смотри на меня, — обхватив сильнее руками за плечи, Чонгук фокусирует внимание на себе. — Не закрывай глаза, смотри. Я здесь. Дыши, — тихо и даже ласково. — Ты в безопасности. Дыши со мной. Вдох, выдох… ещё раз вдох, — мужчина дышит вместе с Тэхёном, который завороженно смотрит в глаза напротив и, следуя голосу, делает, что ему говорят. — Всё хорошо. Ещё раз давай, вдох, выдох… продолжай дышать. Молодец, — хаотичное и загнанное дыхание слегка успокаивается. Ещё пару минут они дышат вместе, не отрывая глаз друг от друга. Пусть Чонгук пытается своим поведением подарить уверенность парню и показать, что всё хорошо, внутри него всё равно страх. Он думает о том, что бы произошло, не пойди он искать Тэхёна. — Сколько кресел в комнате? — когда дыхание Тэхёна становится не такое тяжёлое, спрашивает мужчина. — Три, — еле слышным шёпотом в ответ. — Да, — мужчина кивает и слегка тянет губы в улыбке, продолжая ещё более нежным голосом. — Молодец, сколько ручек в стакане на столе? — Тэхён переводит взгляд на стол и пытается сфокусироваться, его дыхание ещё немного замедляется, а черты лица слегка расслабляются. — Две, — Чон опять кивает с полуулыбкой. — Сколько картин на выставке? — Тэхён закрывает глаза и пытается вспомнить, сколько картин он развесил за последние три дня. Его дыхание затихает, становясь практически нормальным, а Чонгук продолжает слегка поглаживать по плечам, периодически их сжимая, и внимательно наблюдать за любыми изменениями на лице парня. — Тридцать пять, — открыв глаза, говорит Тэ. Чонгук улыбается. — Молодец. Дыши, вдох-выдох… Ещё какое-то время парень продолжает дышать, и с каждым вздохом паника становится всё меньше и меньше, успокаиваются мысли, выравнивается сердцебиение. В итоге, он прикрывает глаза и продолжает дышать, сосредотачиваясь на успокаивающих поглаживаниях на своих плечах, что разливают даже через одежду тепло по телу, на нотках мускуса, витающих в воздухе от духов Чонгука, — всё это дарит чувство безопасности. Мужчина не отводит глаз, стараясь уловить едва заметные изменения на лице напротив, чтобы, если что, подавить очередную волну паники. Через несколько минут, Тэхён открывает глаза, встречаясь с большими чёрными, что ещё хранят в себе нотки волнения, а мужчина видит перед собой потерянные, загнанные, карамельные. Этот беспомощный взгляд ломает что-то внутри Чонгука, вызывая нежные и пугающие чувства, но это не мешает ему на коленях приблизиться ближе к парню и, обхватывая руками податливое тело, прижать к себе. Он всем своим телом ощущает дрожь в чужом, что порождает новые и до сегодняшнего дня ненужные желания: защитить, спрятать, оставить себе и в своих руках. Тэхён в объятьях расслабляется от теплоты, от ощущений тела, от запаха мужчины и просто потому что это Чонгук. Внутри появляется тёплое чувство защищенности, и поэтому он позволяет себе вольность: парень, слегка поднимая голову выше, носом утыкаясь в сгиб шеи мужчины, делает вдох, наполняя свои лёгкие дурманящим ароматом. В ответ, к удивлению парня, объятие усиливается, прижимая теснее, его буквально не хотят выпускать из рук, не позволяя и миллиметру быть между ними. Ведомый всей ситуацией Чонгук наклоняет голову вниз, также хороня лицо в сгибе шеи, глубоко вздыхая. Обычно от Тэхёна пахло еле уловимой лавандой, но сейчас это что-то травянистое, что смешиваясь с запахом тела рождает какой-то дурманящий коктейль, провоцирующий ещё сильнее притянуть это податливое тело и почти что повалить на себя. Тэхён в ответ на эти действия начинает слегка водить носом по открывшемуся участку кожи на шее, не скрытой воротом рубашки, иногда еле-еле случайно касаясь кожи губами. У Чонгука бегут мурашки по спине от всего происходящего и приходит осознание, что он ужасно хочет чувствовать эти губы на своих. Проходит не менее десяти минут, как Чонгук чувствует, что дрожь в теле сошла на нет, положив ладонь на затылок парня и ослабив объятие, он отстраняет от себя Тэхёна. — Как ты? — почти шепчет он, заглядывая в глаза. В ответ парень кивает, как бы говоря “хорошо”, а мужчина продолжает на него смотреть с нотками беспокойства в глазах. Сейчас Тэхён в его руках кажется таким беззащитным, потерянным и сломанным, хочет опять его обнять и укрыть от всего. Рука мужчины как-то неосознанно перемещается с затылка на щеку парня и слегка поглаживает, а у Тэхёна сердце учащает свой ритм, и глаза слегка расширяются. Чонгук, ведомый своими чувствами, подаётся вперёд и соприкасается губами с губами напротив и, замерев, ждёт. Его не отталкивают, этому порыву не сопротивляются, и это все даёт ему разрешение. Он сминает губы своими один раз, а потом ещё, ещё, ещё, вторая рука обхватывает талию Тэхёна, подвигая ближе и провоцируя приоткрыть рот от неожиданности, что даёт Чонгуку возможность углубить поцелуй и заласкать его внутри. Тэхён слегка стонет в поцелуй и прижимается ближе, отвечая, одной рукой зарывается в мягкие чёрные локоны на затылке, слегка сжимая их. У Чонгука снова бегут мурашки от этих действий, он хочет ближе, он хочет ещё и сильнее, поэтому вторая рука ложится на талию, окончательно заключая парня в свои объятия, и поворачивает голову вбок, углубляя поцелуй насколько это возможно. Он вылизывает рот, ласкает язык, обводит кромку зубов и, оторвавшись на мгновение, проводит тёплым и мягким языком по губам Тэхёна, собирая их общую слюну, и снова припадает к губам. Тэ окончательно забывает всё и, отдавшись чувствам, запускает вторую руку в волосы, обнимая, притягивая ближе, сходя с ума от всех ощущений. Они просто потерялись в друг друге, стоя на коленях в кабинете, в тесных объятиях друг друга, что не позволяют ни миллиметру быть между ними, упиваясь друг другом. Неприятное ощущение покалывания в губах через некоторое время привносит частичку реальности Чонгуку. Он выплывает из охвативших его чувств, ощущая внутри панику от происходящего. Ведомый ей он отрывается от этих сладких губ и смотрит на парня в своих руках, немного растрёпанного, с лёгким румянцем на щеках и опухшими блестящими губами. Очень красиво. Чонгук первый раз в жизни не знает, что ему делать и как поступить. Всегда такой уверенный, расчётливый и холодный, а сейчас — растерянный и уязвимый, и это всё с ним сделал Тэхён. Чонгук хочет прямо сейчас снова поцеловать парня, забрать его себе, но и хочется убежать от противного чувства уязвимости перед кем-то. Убрав руки с талии Тэхёна и его со своей шеи, Чонгук встаёт и ни слова не говоря выходит из кабинета, хлопая дверью. Он шагает по коридору, полностью погружённый в свои мысли. Войдя в выставочное пространство, пересекает его, не смея оглянуться на оклики кого-то. Добравшись до выхода, ищет ключи от машины и оставшийся путь до машины он преодолевает почти бегом. Автомобиль резко срывается с места и набирает сразу достаточно высокую скорость, тормозит её лишь красный свет светофора и, остановившись, Чонгук выдыхает, крепко сжав руль. Он до сих пор ощущает на своих губах прикосновения чужих губ, а в волосах — пальцы, так приятно притягивающие к себе. Он снова хочет это всё почувствовать, извиниться, всё объяснить и снова, сжав в объятиях, поцеловать. Но чувство зависимости от другого человека пугает его, поэтому под свет зелёного светофора он снова срывается с места, понимая, что влюбился. Влюбился в Тэхёна. Осознание бьёт наотмашь, совсем не жалея хозяина, а будто смеясь и радуясь. Чонгук бежит от себя и своих чувств, давит на газ, как может позволить себе в городе, и бежит в квартиру, где пока ничего не напоминает о Тэхёне, ведь даже в машине он оставил свои следы — воспоминания. Хлопнув входной дверью квартиры, он судорожно ищет ноутбук, найдя, заходит на сайт в поисках самого ближайшего рейса до Нью-Йорка на сегодня. Он не хочет завтра видеть уже любимые глаза, не хочет давать надежду, он просто не готов. Поэтому обновляет и обновляет страницу в надежде, что найдёт хоть один билет. Но билетов нет, как будто даже вселенная против него и его поступка. Чонгук прикрывает глаза от досады на себя и мир в целом, а перед глазами снова мелькают картинки напуганных глаз, учащённого дыхания, а потом мягких губ и пальцев в волосах. Ещё вчера, разговаривая с Намджуном, он боялся, что его чувства не взаимны, но сегодня он, получив то, что хотел — ответные чувства, убегает. Мужчина своими руками отталкивает то, чего желает больше всего — Тэхёна. Обновив снова сайт и не найдя ни одного билета, он идёт в сторону кухни в поисках бутылки виски. Откупорив, делает большой глоток прямо из бутылки, а затем второй, направляясь в сторону спальни. Завалившись на кровать, снова делает глоток и пытается понять, что чувствует. Страх. Страх быть зависимым от человека, любить кого-то так, что готов отдать всё. Испытывать счастье из-за человека, а потом потерять всё, когда от тебя уйдут. Оставят пустоту и жалкие болезненные воспоминания, как его мама. Вспомнив её и отца, снова делает глоток, чтобы хоть как-то заглушить боль и злость, что для каждого человека по-своему чувствуется. Любить — значит иметь слабое место, любить — значит быть уязвимым перед кем-то. Так думает Чонгук, поэтому никого не подпускает к себе. Точнее не подпускал до сегодняшнего дня. Встав с кровати и захватив бутылку, снова подходит к ноутбуку, обновляет страницу и снова пусто. Бессилие одолевает его, он со злостью кидает бутылку с остатками виски об стену, она, столкнувшись с плоскостью, разлетается на тысячи осколков и как дождь осыпается на пол. Внутри всё закипает, поэтому горшок следом разбивается об стену, дальше пара ваз, опрокидываются стулья и стол, запыхавшись, Чонгук останавливается на пару минут и чувствует, как в кармане штанов вибрирует телефон. Достав его, видит входящий и кучу пропущенных от Намджуна, но у мужчины нет ни сил, ни желания говорить с кем-либо. Внутри поднимается отвращение к себе, и он начинает снова шариться по всем шкафам в поисках алкоголя, находит только небольшую бутылочку виски, осушает её одним глотком. Алкоголь, наконец, одурманивает голову, поэтому Чонгук идёт к дивану и, падая в него лицом, практически сразу же отключается. Просыпается он словно от резкого толчка, распахнув глаза, не сразу фокусирует взгляд, видит только, что горит приглушённый свет, но через несколько мгновений боковым зрением замечает силуэт. Пересилив себя, он поворачивает голову и встречается с задумчивыми глазами Намджуна, что смотрят не отрываясь на Чонгука. — Доволен? — слишком спокойно спрашивает старший. — Чем? — прочистив горло, хриплым голосом спрашивает Чон, пытаясь сесть на диване. — Тем, что устроил. — Вызову клининг, они уберут. — Я не об этом, — слишком холодно и спокойно. — Не понимаю, — эта фраза вызывает тяжелый вздох у старшего. — Я видел вас в кабинете. Так понятнее? — Нам, это моё дело. — Действительно. Поэтому ты напился и устроил тут это? Что происходит, Чонгук? — Ничего. — Ты не говоришь, я скажу, — пауза. — Ты влюбился, — бьёт словами. — Замолчи, — с раздражением. — Влюбился в Тэхёна, — ещё удар. — Блять, замолчи! — подорвавшись с дивана, орёт Чон. — Я лишь озвучил то, чего ты боишься больше всего, — слишком спокойно отзывается Джун. — Да, я боюсь! Боюсь верить людям и любить кого-то, потому что все рано или поздно уходят. — Не все, как твоя мать, Чонгук. Нельзя судить всех по одному человеку. Тэхён не она. — Откуда ты знаешь? А? Почему так уверен в этом? — Вижу. И ты это тоже видишь и знаешь, в противном случае ты даже не посмотрел бы в его сторону. Просто ты не хочешь признать это, так проще жить, когда у тебя ни перед кем нет обязательств. Можно делать, что хочешь, говорить, что хочешь, целовать, когда хочешь, и уходить, когда хочешь. И тебе за это ничего не будет, не будет чувства вины, сожаления. Я понимаю, это удобно. Ты уверен, что любовь делает человека слабым, и не смотри на меня так, я знаю. Но ты ошибаешься. Те чувства, когда ты понимаешь, что человек тебя любит и готов отдать всё, лишь бы тебе было хорошо, готов перешагнуть даже через себя ради любимого человека, это делает тебя сильным. Даёт тебе то, ради чего ты идёшь вперёд, а если и упадёшь по пути, то не страшно. За твоей спиной всегда будет тот, кто поднимет или не даст упасть вовсе. Любя кого-то, ты не становишься уязвимым. — Ты так говоришь, словно любил кого-то. Я что-то не знаю о тебе? — Да. Я никогда не говорил с тобой на эту тему и сейчас очень сильно жалею. Я любил в молодости и меня любили в ответ, да так, что она пошла против своей семьи и хотела бежать со мной, её родители были против нашего брака, из-за того, что тогда у меня не было денег. До побега мы встречались тайно и в наш последний раз её отец вернулся раньше, чем мы рассчитывали. Когда он узнал, что Ёна была со мной, он очень сильно её избил и запер дома. Я пытался ей помочь, хотел взять кредит и выкрасть её, чтобы улететь в другую страну, но через пять дней её насильно выдали замуж за угодного отцу мужчину и увезли. Я до сих пор не знаю куда и очень долгое время винил себя, что медлил и не смог ей помочь. Поэтому да, я знаю, о чём говорю. И сейчас ты повторяешь мою ошибку вместо того, чтобы держаться за человека, который тебе важен, ты убегаешь и сам отталкиваешь. — Нам, я не могу. Не сейчас… я… — А когда, Чонгук? Когда настанет тот момент, когда ты сможешь засунуть свои необоснованные страхи подальше и сделать шаг вперёд? Тем более, что твои чувства взаимны. — Он что-то говорил? — обернулся и посмотрел с беспокойством. — Нет. Тэхён вернулся к нам минут через десять после твоего ухода и всё оставшееся время молчал, — Чонгук запустив руки в волосы, пару раз провёл по ним, а после, вздохнув, взял ноутбук и снова открыл сайт с билетами. — Что ты делаешь? — Ищу билет на рейс на сегодня. Не хочу больше тут оставаться ни дня. — То есть всё, что сейчас было сказано, для тебя ничего не значит и ты стоишь на своем? — Намджун, пожалуйста, мне надо улететь, я не могу быть тут и всё осмыслить сам. Я столько лет бежал от любых чувств, а ты предлагаешь сразу в них упасть с головой. Не получится, — при очередном обновлении он видит, что появился билет, всё-таки он сегодня улетит. Он судорожно его бронирует под осуждающий взгляд старшего. — Я надеюсь, что ты не пожалеешь потом о том, что сейчас делаешь. — Я улечу, всё обдумаю и, когда буду готов, вернусь. — Ты не думал, что Тэхёну это уже будет не надо? — Значит ему это не надо было и раньше. — Забавно. То есть ты обрекаешь человека на ожидание, причём не сказав ему об этом ни слова, на ожидание непонятно чего и непонятно когда и говоришь, что его чувства — это игра. Не заставляй меня разочаровываться в тебе. Чонгук ничего не ответил, лишь посмотрел на Намджуна задумчивым взглядом и пошёл в комнату, ему просто необходимо собрать вещи. Быстро ополоснувшись в душе, он наспех одевается и также закидывает вещи в чемодан. Готовый, он выходит в гостиную и замечает, что Намджун не сдвинулся с места, лишь нечитаемым взглядом смотрит в окно. Услышав шаги, он отвлекается от своего созерцания и оглядывает Чонгука. — Намджун, привези, пожалуйста, картину сам. — Конечно, я привезу картину. Надеюсь, ты доволен своим выбором, — Джун говорит холодно и с немым осуждением. — Спасибо. Пока, — кивает Чонгук и выходит из квартиры. А в машине его уверенность в собственных действиях терпит крах. Он отчаянно желает развернуть машину и поехать к Тэхёну домой, но при этой мысли внутри снова поднимается страх. Страх подпустить в себе кого-то близко. За мыслями он не замечает, как добирается до аэропорта и, бросив машину на крытой парковке, достаёт чемодан из багажника и идёт в сторону входа в здание. Дойдя до дверей, он останавливается, достаёт телефон, заходит в мессенджер и, открыв чат с Тэхёном, пишет: “Тэхён, прошу прощения за поцелуй, этого больше не повторится.” Сообщение доставлено, но не прочитано — оно и к лучшему. Взяв чемодан в руку, он заходит в здание, как бы ставя окончательную точку. На пока.