What you see

“У каждого человека так: ты можешь получить что-то особое от судьбы только в какое-то определённое время своей жизни. Это будто крошечный язычок огня. Люди осторожные, внимательные и удачливые способны его сберечь, раздуть из него большое пламя и потом жить, подняв высоко над головой уже факел с этим огнём. Но если хоть раз его потеряешь — больше он к тебе никогда уже не вернется.”

Понедельник — Почему ты мне ничего не сказал? — голос звучал с обидой, что смешалась с нотками злости. — А что это бы изменило? — Возможно ничего, но я бы знал, что это из-за меня. — Прекрати. Ты не виноват. — Нет! — почти крикнул Тэхён. — Это я виноват, и если бы не мои глупые обиды, то я не допустил бы этой ошибки. Резко дёрнувшись в сторону Тэхёна, Чон пересёк разделяющее их расстояние и, схватив того за плечи, встряхнул. — Ты слышишь меня? Ты не виноват, а если думаешь иначе, тогда вина и на Сонэ, потому что была рядом и не напомнила, вина на Хосоке, потому что не проверил акты, и в конце концов вина на мне, потому что не проконтролировал. Тогда виноваты все, — Тэхён смотрел своими огромными глазами и молчал. — И не смей обесценивать свои чувства, тогда ты имел полное право обижаться, — нежнее обхватив плечи парня, мужчина вздохнул и продолжил уже тише: — Тэхён, даже если мы проиграем… Это просто деньги. Галерея оплатит ремонт картины. Это не то, ради чего стоит переживать. Тэхён чувствовал, что внутри него будто два человека. Один полностью доверяющий Чонгуку и желающий быть, как можно ближе, а второй — ждущий подвох, обман и желающий отдалиться. И в данную минуту победил второй. — Тогда зачем ты позвал меня в Пусан? — Тэхён, — мужчина улыбается слегка истерической улыбкой, качая головой. — Чтобы провести время с тобой, — слова звучат так, будто мужчина хочет донести простую и очевидную мысль до маленького ребёнка. Второй человек внутри Тэхёна проигрывает и на его смену приходит первый. Взгляд теплеет, больше нет желания обороняться. Обхватив руками тело Чонгука, Тэхён прижимается лицом к груди мужчины и, глубоко вздохнув, прикрывает глаза. Почему он ждёт чего-то плохого? Чонгук уже доказал и не раз, что он тот, от кого не нужно ждать боли. Но внутри всё равно есть чувство беспокойства, которое периодически притупляется. Ответные объятия снова дарят тепло и покой внутри. — Прости… Я правда не хотел создавать проблем, — звучало тихо на выдохе. — Я знаю. Всё хорошо. Пойдём. Думаю, нас уже ждут, — голос приобретает нотки улыбки, — всем не терпится сделать что-то к Рождеству. Проведя более двух часов за обсуждением и составив примерный план мероприятия, все единогласно решили сделать перерыв, особенно когда курьер принёс заказанный ранее обед. В галерее царила тёплая атмосфера. Не было ощущения, что это работа, все были влюблены и увлечены своим делом, создавая тепло. После ещё трёх часов обсуждения подробный план был готов, теперь дело было за самой организацией. Как только все всё согласовали, Чонгук утащил Тэхёна из галереи. Пока Чон собирал вещи и ждал Тэ, невольно вспомнилось сегодняшнее утро. Тёплая ладонь на животе, плотно прижимающееся тело со спины, дыхание, щекочущее кожу на шее сзади, — так проснулся сегодня утром Чонгук. Его обнимали во сне. Открыв глаза утром, спальня встретила его приглушённым серым светом из-за грозы за окнами и тихим сопением, что доносилось откуда-то сверху. Повернув слегка голову вверх, чтобы не сильно тревожить Тэхёна, мужчина увидел щенка, что спал на подушке около головы. Его буквально окружили со всех сторон, оккупировав кровать да и его самого, но ему это понравилось — быть кому-то нужным. Далее взгляд проскользил на часы, что показывали половину седьмого утра. При других бы обстоятельствах, он бы уже встал, побоксировал, принял душ, поел и примерно около девяти утра сел бы за работу. Но сегодня нет. Теперь таких утренних рутин будет меньше, ведь он больше не один. Можно нежиться в постели и медленно смаковать время. Глубоко вздохнув, он улыбнулся сам себе, положив поверх обнимающей его руки свою и удобнее устроившись в постели, снова погрузился в сон. Забравшись в машину и пристегнувшись, Тэхён подключил свой телефон к аудиосистеме и поставил то, что подходило в данный момент под его настроение. Чонгук хотел, как можно больше узнать о Тэ, поэтому он начал с музыки, ведь в галерее за работой парень практически всегда что-то слушал в наушниках. Если утром Тэхён выбирал общеизвестные песни, то сейчас он включил уже более личное. По крайней мере так хотелось думать Чонгуку. Чонгук считал, что песня может понравиться по двум причинам: первая — бессмысленный текст, но выразительная мелодия, и вторая — смысл песни, складывающийся из строк или завуалированный между.

Limi - If i

“Я чувствовал себя живым,

Пока ты был в моих мыслях.

Мы не можем далеко убежать

От этого чувства надолго.

Я думаю, это просто случилось с нами,

Написано на звёздах,

Потому что я вижу себя в твоих глазах.”

Мелодия прекрасно ложилась на дождливую погоду и неспешную езду из-за повышенного трафика на дорогах. Вслушиваясь в слова, ему хотелось верить, что Тэ хочет что-то сказать. Дорога прошла в уютной тишине и мелодиях, что говорили за людей в машине. Всю дорогу Тэхён нервничал. Они ехали к нему домой, чтобы забрать необходимые вещи. Он полностью понял и принял предложение Чонгука о переезде и сейчас ему было не страшно что-то поменять настолько сильно в своей жизни. Но теперь его страшило, что мужчина увидит квартиру, что хранила в себе слишком много. К тому же Чон будет единственным после Чимина, кто войдёт в ту дверь. Квартира хранила много переживаний, мыслей, слёз и, наконец, боли. Сейчас хотелось её забыть. Стереть. Словно не было этих пяти лет, за которые Тэхён успел разрушить себя до основания. Замок пищит, оповещая о правильном наборе комбинации цифр. Открыв входную дверь, квартира встречает тишиной и прохладой. Тэхён щёлкнул выключателем, она стала освещаться тёплым приглушённым светом, что лился из пары торшеров. По телу у Тэхёна бегут мурашки, а с губ срывается вздох. Позади снова щёлкает входная дверь. — Очень уютно, — осматривая студию, заключает Чон. — Я пойду соберу вещи, — стараясь избегать взгляда мужчины, отвечает Тэхён. Оставив Чонгука в зоне коридора, парень прошёл в спальную зону и, достав из шкафа сумку, принялся собирать то малое, что хотелось взять в новую главу жизни. Первыми полетели те вещи, в которых он ходил только в галерею. Бросив фланелевую рубашку в сумку, парень зацепился взглядом за Чонгука, что стоял с задумчивым видом около стопки книг и пластинок. — Что нашёл? — подойдя ближе, тихо спросил Тэ. — У тебя так много пластинок и книг, — с нотками восхищения ответил мужчина. — До работы с тобой книг было намного меньше, — Тэхён пытался шутить. — Это значит, что я хорошо влияю? — улыбнувшись и приподняв бровь, спросил Чон. — Сомнительный момент, — Тэхён старался казаться серьёзным, но улыбка так и лезла на губы, оставив уязвимость и неуверенность позади. Оба улыбнулись, вспомнив тот разговор на просмотре выпускных работ. Он словно был в другой жизни, а по факту прошло несколько месяцев. Чонгук перевёл взгляд за спину Тэ и замер, улыбка сползла с его губ. На бледно-серой стене отчётливо виднелся немаленький след от удара чего-то большого. Тэхён проследил за взглядом мужчины и безмолвно замер. Он знал, от чего этот след. — Это… — слово звучало на грани утверждения и вопроса. — Это… — переведя взгляд на мужчину и не решаясь сказать. — Это виниловый проигрыватель... разбился, — на грани слышимости. Тэхён учился не скрываться от Чонгука. То, как Тэ отвел взгляд, не оставило сомнений у Чонгука, когда именно появился этот след. — Ты всё собрал? Книги? Ещё что-то хочешь взять? — мужчина попытался сменить тему как можно скорее. — А… нет. Ещё пара вещей, лекарства, и можем идти. Чонгук кивнул и больше не сказал ни слова. Тэхён вернулся к сумке на кровати, а мужчина сделал несколько шагов в сторону дивана. Бросив мимолетный взгляд на пол, Чон снова остановился. Бледная, еле заметная коричневая граница на деревянном паркете заставила поёжиться. На полу виднелся след, как будто что-то разлили. Квартира говорила, рассказывала и показывала историю её владельца, молча, но ярко. Слова Чимина всплыли в голове мужчины. Здесь Чим нашёл Тэхёна совершенно одного в луже алой жидкости. Пол остался свидетелем. Видимо, клининговая компания не смогла полностью удалить следы крови, въевшиеся в волокна древесины, и сейчас эти волокна говорили. Ком подкатился к горлу. Через силу заставив себя оторвать глаза от этой детали, Чонгук быстрым шагом прошёл дальше и, добравшись до Тэ, остановился. Ему нужно было убедить самого себя, что с Тэхёном всё в порядке. — Что случилось? — подняв глаза и заметив слегка учащенное дыхание мужчины, спросил Тэ. — Ничего, — сглотнув и натянув улыбку, отозвался Чон. Осторожно притянув к себе за талию, мужчина прижался губами к губам, даря нежную ласку. Тэхёна грела эта спонтанность и нежность, он не мог не улыбнуться в поцелуй, отвечая со всей душой. Обхватив ладонями щёки Чона, парень прижался ближе и, легко прикусив нижнюю губу мужчины, медленно проскользнул языком меж губ. Чонгук прижал к себе сильнее, целуя уже с еле ощутимой настойчивостью. Поцелуй не продлился долго, но и этого хватило, чтобы Чон успокоился. — Нужна помощь? — Нет, — парень улыбнулся, всё ещё держа лицо Чона в руках. — Я взял всё, что хотел. Остался только тот пакет на барной стойке с лекарствами, и можем идти. Чонгук кивнул. Тэхён выпустил его из объятий, и мужчина, подхватив сумку с кровати, направился в сторону входной двери. Взяв пакет, парень также присоединился к нему и, обернувшись, замер. Он мысленно прощался с этой квартирой и этой одинокой жизнью. Замок щёлкнул снова. В последний раз. Теперь Тэхёна от той жизни отделяла одна лишь дверь и куча незакрытых ран внутри. Он стоял лицом к дверному полотну и всё никак не мог повернуться к нему спиной. Отказаться от всего прошлого. Невозможно отказаться от прошлого, не имея ничего в настоящем. Внутри поселился страх, что если с Чонгуком ничего не получится, то он вернется сюда или найдёт похожую квартиру где-то недалеко. И снова всё начнется сначала. Этого он боялся больше всего: сначала почувствовать тепло, привыкнуть, а потом быть выкинутым снова в холодную одинокую жизнь. Сейчас от него требовалось сделать шаг в пустоту. Почувствовав сомнения Тэхёна, Чонгук молча обхватил своей тёплой ладонью ледяную парня. Это прикосновение сейчас для Тэ было сродни рукой помощи для утопающего. Сжав ладонь сильнее, Тэ кивнул с вымученной улыбкой на губах и потянул Чонгука вниз по лестнице, подальше от этой двери, что символизировала границу между настоящим и прошлым. — Как насчёт вкуснейших сочных бургеров и горячего шоколада? Это первое, что спросил мужчина, как только они сели в тёплый салон машины. Он видел состояние Тэхёна, без слов ощущая и понимая. Хотелось раз и навсегда вырвать его из этих жадных лап меланхолии и тоски. — Обеими руками за! — улыбка снова осветила лицо Тэ. — И фри с сырным соусом. — Отличный план, — улыбнулся мужчина и стал искать маршрут в навигаторе до необходимой бургерной. — А ты тоже будешь горячий шоколад? — Чон оторвавшись от экрана, приподняв бровь, взглянул на Тэ. — Что? Ты не любишь сладкое, это очевидно, поэтому и спрашиваю. — Меня раскусили, — тёплая улыбка появилась на губах. — Возьму чёрный чай, а для тебя — горячий шоколад. Тэхён предпочёл объедаться бургерами с фри и заливать это всё горячим шоколадом, не выходя из машины. Он не хотел сидеть в зале, полном народа, поэтому едой мужчины наслаждались в компании друг друга, под тихий джаз на фоне. Чонгуку такой расклад был более, чем по душе. Добравшись до дома, их встретил сонный, но радостный Ёнтан. Одевшись потеплее, мужчины прогулялись по ближайшему небольшому парку около дома, чему больше всех был рад щенок. А после по очереди приняли горячий душ и легли в тёплую постель. Тэхён поставил себе ранее напоминания в телефоне о приёме лекарств, поэтому их он не пропускал, чему Чонгук искренне радовался. Нагревшись после сырости на улице в горячем душе, Тэхён лежал в таких же тёплых объятиях, зарывшись лицом в грудь Чонгука и вдыхая свежий запах кондиционера и самого мужчины. Он словно прятался от мира в этом человеке и почти сразу заснул.

_____

Вторник Следующий день их встретил такой же сыростью, лишь иногда на небе проступали солнечные участки. Проснувшись и собрав вещи для поездки в Пусан, мужчины, приняв душ и взяв Танни, выдвинулись в дорогу. Позавтракать они решили в ближайшем кафе. За завтраком завязалась интересная беседа о Джоан Дидион и американской культуре. Чонгук был восхищен кругозором Тэ и всё больше понимал, что этот человек его. Иногда парень вставлял колкие замечания, раскрываясь для мужчины под другим углом. Танни весь завтрак просидел на коленях Чона к удивлению Тэхёна, а тот делился с щенком кусочками бекона. Тэхён под действием лекарств заснул на середине пути и сейчас тихо посапывал. Танни перебрался с заднего сиденья на колени к парню и, удобно устроившись в руках, тоже уснул. Тем временем Чонгук ловил флешбеки. Вся обстановка в машине напоминала прошлую поездку в Пусан. Он вспомнил, как представлял, что они вместе и свои чувства. Сейчас это была его реальность, которой он был очень доволен, словно, наконец, всё встало на свои места. В салоне было тепло, на фоне тихо играла музыка, а за окном, в противовес теплу салона, было туманно и лил ледяной дождь. Чем ближе они подъезжали к Пусану, тем сильнее дул ветер и усиливался дождь, сводя видимость дороги практически к нулю. Чонгук сильно снизил скорость, что увеличило их время в пути. После особо сильного порыва ветра и громкого звука разбивающихся о корпус машины капель, Тэхён, вздрогнув, проснулся. — Нам ещё долго ехать? — осмотрев ситуацию за окном, тихо спросил парень. — Если бы не погода, было бы быстрее. Отдохнул? — не отрывая глаз от дороги, сказал Чон. — Не знаю. Наверно. Ненавижу то, каким становлюсь на этих лекарствах — всё время хочется спать. И сколько бы ни спал, меньше не хочется. — Тогда спи, — лёгкая улыбка пробежала по губам. — Когда приедем, то я разбужу. — Ммм, — звучало в отрицательной манере. — Тебе будет скучно. — Танни так не считает, — звучало с улыбкой. — Заедем за какао? Хочешь? — а рука сама потянулась и нежно обхватила руку Тэ, притянув на своё бедро. Тэхён смущенно улыбнулся и слегка одобрительно сжал ладонь. — И ты опять возьмешь себе кофе, которое мне нельзя, и буду я вдыхать только запах. А у декафа странный привкус, — немного надув губы, проговорил Тэ. Чонгук рассмеялся на это детское недовольство парня. — Тогда возьмем Эрл Грей с горячим молоком и для тебя с сахаром. Так пойдёт? Тэхён утвердительно промычал в ответ. Тэхён больше не спал, поэтому из динамиков не прекращаясь лился джаз, а на его фоне шёл непрерывный разговор. Мужчины старались узнать лучше друг друга, поэтому заваливали вопросами и отвечали сами. К гостинице они подъехали уже вечером. Поужинав в ресторане на первом этаже и приняв душ, Тэхён развалился на кровати и, уткнувшись лицом куда-то в бедро Чонгука, лежал без единой мысли в голове, в то время как мужчина лежа с ноутбуком разбирал рабочую почту. Он пока так и не уволился из Нью-Йоркской галереи. Директор галереи попросил его довести подготовку к выставке и уже после этого уходить, Чонгук не мог отказать. Просунув руку между ног в районе колена, Тэхён обнял ногу мужчины и, потянувшись, прикрыл глаза, наслаждаясь этим вечером. Чонгук, улыбнувшись, в ответ запустил руку в волосы парня и нежно стал их перебирать. Он поощрял любой знак внимания со стороны Тэ, чтобы тот не боялся проявлять свои чувства. Тэхёна стало клонить в сон и вскоре он заснул.

_____

Среда На улице было прохладно. В парке гулял лёгкий вечерний ветерок, несмотря на близость зимы. Вот уже минут двадцать мужчины сидели среди деревьев на лавочке. Чонгук молчал и все попытки Тэхёна начать разговор прерывались молчанием собеседника. — Тэхён, — всё же подал голос Чонгук. — Мм? — повернувшись к мужчине лицом. — Я думаю, что мы сделали ошибку. Я поддался сиюминутному порыву и сейчас это понимаю. — Что ты хочешь сказать? — нахмурился парень. — Давай всё закончим, — звучало, как приговор. — Чонгук… — голос дрогнул. — Нет, Тэхён. Это единственно верное для нас решение. Чонгук молча поднялся с лавочки, он не успел сделать и шага, как его за руку поймал Тэхён. — Чонгук, пожалуйста, — голос звучал жалобно. — Тэхён, не надо. От того, что я останусь, ничего не поменяется. Не будем тратить время друг друга, — он продолжал оставаться непреклонным. — Я прошу… — слёзы покатились по щекам Тэ. — Что я сделал? Я сделаю, что ты захочешь, только не уходи. — Мне от тебя ничего не нужно, — слова режут своим холодом. — Я прошу…. Я не смогу… Нет. Без тебя уже не смогу. Чонгук вырвал свою руку из руки Тэхёна и, бросив последний взгляд, пошёл прочь. У парня навернулись слёзы на глазах, и он упал на колени на мокрую землю. — Не уходи… Нет… Прошу, — сквозь слёзы шептал Тэ, смотря в след уходящему силуэту. — Тэхён, проснись! — звучал голос в его голове. — Тэ, проснись! Тэхён, с криком открыв глаза, сел на кровати. В горле пересохло, всё тело сотрясали призрачные рыдания, одежда и постель были мокрыми от пота, а по щекам катились слёзы. — Тэхён, — включив ночник на прикроватном столике, нежно позвал мужчина, стараясь обратить на себя внимание. Переведя взгляд на источник звука, он замер и слёзы потекли ещё сильнее. Еле-еле откинув от себя одеяло, парень, забыв о неловкости и прочих абсурдных вещах, забрался на бёдра мужчины и крепко прижался к нему. Чонгук тут же заключил его в такие же крепкие объятия, с силой прижимая к себе и тихо поглаживая по насквозь мокрой ткани на спине. Тэхён позволил себе разрыдаться. — Не уходи… — послышалось после очередного всхлипа. Тэхён всё ещё не мог прийти в себя. — Пожалуйста… Я сделаю, что угодно… Только не уходи… — он буквально цеплялся руками и ногами за мужчину. Начиналась истерика. — Тэ, — попробовав переключить внимание на себя, позвал Чон. — Нет, я… — фраза не была закончена, новый всхлип подкатился к горлу. — Я здесь. Успокойся. — Я сделаю, что угодно, только не уходи. Парень впился ногтями в плечи мужчины и начал покрывать кожу на шее поцелуями. Паника захватила тело. Чонгук не знал, что делать, как успокоить Тэ. Лекарств для серьёзных приступов они с собой не взяли, понадеявшись, что остаточный эффект от капельниц ещё сохранится, но видимо последние потрясения в виде небольшой ссоры между ними запустили механизм для новых нервных срывов. И сейчас Чонгук жалел о каждом действии. Ему предстояла нелёгкая работа по сдерживанию себя и сглаживанию углов. Обхватив за плечи парня, Чонгук с силой оторвал его от себя и немного встряхнул, стараясь обратить на себя внимание. — Тэхён! Посмотри на меня,— парень замер в руках и взглянул точно в глаза. Поймав внимание Тэ, выражение лица снова стало нежным, — Это сон. Это был всего лишь сон, — тихим и мягким голосом он пытался донести правду. Тэхён моргнул пару раз, зависнув на красивом лице. Чонгуку ничего не оставалось кроме, как снова прижать парня к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Это был всего лишь сон. Плохой сон. Я здесь, я с тобой и никуда не ухожу, — слова шептались куда-то в сгиб плеча и шеи. Следующие несколько минут прошли в тишине. Тэхён обмяк в его руках и лишь обнимал в ответ, мелко трясясь. У Чонгука в голове зародились неприятные мысли о недоверии Тэхёна. Что же он делает не так? Как заставить его верить? Он и так каждый день это чувствовал в каждом прикосновении, каждом слове. Ему не открылись до конца и это заставляло задумываться о своих действиях каждый день. Теперь ко всему добавились ещё и сны. Через несколько минут объятия Тэхёна стали крепче. Подняв всё же голову и поймав взгляд, Тэ смотрел долгие секунды в эти большие чёрные бездны. Поборов свой страх, парень прижался губами к губам мужчины, запустив пальцы в волосы. Вздохнув в поцелуй, он аккуратно скользнул языком между губ. Тэ целовал как в последний раз. Словно через несколько минут у него отнимут Чонгука, и больше он его не увидит. Когда поцелуй стал крепким и влажным, парень приподнявшись на коленях, навис, втягивая в себя язык мужчины и обхватив лицо ладонями, распаляясь сильнее. Все поцелуи и прикосновения давали ему уверенность, что мужчина действительно здесь, а все ответные ласки из-за того, что Тэхён по прежнему нужен. — Пойдем в душ, ты дрожишь, — оторвавшись от сладких губ, тихо сказал Чон. Тэхён лишь слабо кивнул и слез с мужчины. Чонгук встав с кровати, взял за руку Тэ и повёл в ванную. Сбросив с себя одежду и оставшись только в боксёрах, мужчина, обернувшись, увидел, что Тэхён стоит всё ещё одетый и, поджав губы, смотрит куда-то в пол. Подойдя, он обхватил холодную руку, желая привлечь внимание, но парень остался стоять, как и стоял. — Посмотри на меня, — попросил Чон. Через несколько секунд Тэхён всё же поднял глаза. — Что происходит? — Я… Не знаю… — Если ты будешь молчать, то мы не решим проблему, — голос был мягким. — Ну же… — Я… Я не знаю… Я не знаю, как себя с тобой вести… — пауза. — Я не знаю, приятно ли тебе видеть меня без одежды… Я… Я же не девушка… — снова пауза. — И если… Если я возьму тебя за руку, не будешь ли ты против… А сейчас… Я не знаю, почему это всё происходит, но я просто не могу. Иногда просто не могу… Не получается. Не могу переступить… Что-то не даёт. Ты сказал, что отношения не могут быть односторонними, и я согласен, но, как только я хочу сделать шаг, я просто не могу его сделать. Что-то внутри не даёт. Я не знаю могу ли я понравиться тебе? Что ты подумаешь? — с каждым сказанным словом, голос становился ровнее. Чонгук глубоко вздохнул. Так вот, что в голове у Тэ, куча сомнений и совершенно, по мнению мужчины, глупых страхов. Разве он не видел, что его губы делали с Чонгуком той ночью? Или что мужчина буквально не хочет выпускать его из рук, постоянно прикасаясь? — Тэ, — обхватив ладонями запястья, — когда я тебя касаюсь, что ты чувствуешь? — Мне нравится. Хочу ещё и ещё, — ответ пришёл незамедлительно. Чонгук сделал шаг и встал вплотную. — Сейчас ты боишься? — в ответ парень мотнул головой. Чонгук поднял одну руку парня и прижался щекой к ладони. — Сейчас? — голос стал тише и ниже. Ответ был тот же. Другая ладонь легла на щеку. — Сейчас? — почти шёпотом, и снова тот же ответ. Тогда мужчина, не выпуская чужие руки из своих, повёл ладони вниз и положил на свою шею, следя за эмоциями на лице парня. У Тэхёна участилось дыхание. — Что ты чувствуешь сейчас? — тихий вопрос. — Мне нравится, — шёпот в ответ. Чонгук еле заметно кивает и ведёт ладони ниже, на ключицы, по прежнему следя за эмоциями на лице Тэ. Тот не отводит взгляда от их переплетённых рук. Ладони проскользили дальше на плечи, огладив их, медленно прошлись обратно и также медленно спустились на грудь, замерли. Прислонившись лбом ко лбу Тэхёна, Чон смотрел на губы парня, желая поцеловать. — Всё ещё считаешь, что мне не нравится? — голос был тихий и хриплый. — Похоже, что я против? Под ладонями парень ощущал мелкие мурашки и участившийся стук сердца. Тэхён задышал ещё быстрее, но Чонгук, словно не обратив на это внимания, повёл ладони дальше, через солнечное сплетение на живот, скользя по рельефу мышц. Тэхён задышал быстрее и зажмурил глаза от охвативших его чувств. Остановившись в районе пупка, мужчина замер и несколько секунд следил за эмоциями на чужом лице, а после убрал свои руки, оставив лишь ладони парня на своём теле. Тэхён словно под гипнозом смотрел на свои руки на чужом теле, через несколько долгих секунд, он несколько раз погладил кожу большим пальцем под пупком, будто пробуя на ощупь ткань. Мужчина закусил губу и вздохнул сквозь зубы. Буквально на глазах парень увидел, как немного натянулось белье. — Похоже, что мне нужна девушка? — хриплым голосом бросил мужчина. В нём играли нотки злости на услышанное ранее. — Я… Я не… — Тэхен затих. Снова повисла пауза. Тэхён шумно дышал, а Чонгук не мог оторвать глаз от губ. Мужчина сдался первым. — Тэхён, я хочу тебя, слышишь? — тихо, но вкрадчиво, мужчина пытался донести свои мысли, делая акцент на слове “тебя”. — Я никогда не видел особо смысла в таких прикосновениях до тебя. А сейчас мне мало, — пауза. — Когда ты целовал меня той ночью, я буквально сходил с ума. Мне приятно любое твоё прикосновение, любой поцелуй. И больше всего я хочу, чтобы ты не боялся показывать мне свои чувства. Я приму всё, что ты мне дашь. Эти слова придали смелости озвучить то, на что ранее он бы не решился. — Я… Могу… Поцеловать тебя? — на грани слышимости. — Ты можешь делать, что хочешь. Что угодно, — тихо и мягко. Тэхён всё также жмурясь, прижался губами к шее, а руками стиснул талию. С губ мужчины сорвался вздох. Вдохнув с кожи аромат тела, парень оставил ещё один поцелуй чуть повыше, следом за ним ещё один. Мужчина, прикрыв глаза, поднял голову, открывая лучший доступ для губ. Ладони Тэ прошлись по пояснице и соединились кольцом, прижимая тело к себе, а губы не отрывались от кожи на шее. От слов и реакции Чонгука на прикосновения, Тэхёна затопило теплом и он, переместив руки на спину мужчины, обнял, прижавшись щекой в районе ключиц. Через несколько секунд губы уже скользили по коже на том месте, где ранее была его щека. Они плавно перетекли на другую сторону и также продолжили оставлять тёплые влажные следы на коже. Чонгук от удовольствия сжал кулаки, хотелось обхватить Тэхёна и крепко поцеловать, но он не мог. Он боялся спугнуть парня, Тэхёну нужно самому перебороть свои страхи. Тэ сделал это за него. Он слышал, как всё быстрее бьется сердце с каждым поцелуем, видел, как бегут мурашки, когда он оставляет тепло около плеч, и, как буквально на глазах всё сильнее натягивались боксеры Чонгука от его касаний. Хотя у Тэхёна ситуация была не лучше, он также успел возбудиться и сейчас больше всего хотелось чувствовать Чонгука на себе. С ним хотелось быть слабым, хотелось принимать тепло и просто растворяться. Хотелось попробовать то, чего Тэхён боялся больше всего, и боялся он из-за реакции мужчины. — Я хочу тебя, — с очередным поцелуем на коже, тихие слова покинули губы Тэ. — Что мне сделать? — не выдержав, всё же мужчина обхватил руками талию парня. — Хочу тебя в себе, — подняв глаза, ответил Тэ. От услышанного Чон распахнул глаза и посмотрел на парня. Дыхание перехватило, а в горле пересохло. Какие-то несколько минут назад, Тэхён боялся лишний раз прикоснуться к мужчине, а сейчас… — Тэ, я… — Чонгук осекся и прочистив горло, продолжил. — У меня ничего нет с собой… И ты уверен? Если ты ещё боишься меня… Я не хочу травмировать тебя. — Мне это нужно… Ты… Я хочу переступить через это и перестать думать, хочешь ли ты этого, понравится ли тебе, — на несколько секунд повисла пауза, а потом парень тихо добавил: — Чтобы ты понимал, как это не с девушкой. — Я… — вздох. — Я хочу… Что мне нужно делать? Нужна же смазка или… — Масла для тела хватит, — перебил Тэ. — Оставь меня минут на двадцать… Мне надо подготовиться, — щёки покрылись лёгким румянцем. — Я могу сам т… — Нет, — резко перебил парень. — Не сегодня, — заметив реакцию мужчины, спокойней добавил Тэхён: — Потом, если ты захочешь, я расскажу. Чонгук кивает и, взглянув последний раз на парня, высвобождается из объятий, выходит из ванной. Оказавшись один на один в спальне, его охватывает страх. В голове куча сомнений. А если он что-то сделает неправильно? А если будет больно? А если Тэхёну не понравится? Двадцать минут. Поправив боксеры, он быстрым шагом подходит к тумбе и начинает обыскивать ящики. Сколько раз он был с гостиницах и всегда находился тюбик со смазкой и пачка презервативов. Не найдя в этой тумбе, он идёт в гостиную и ищет там. В крайнем ящике около окна, около дальней стеночки лежит небольшой тюбик и один квадратик. Становится немного легче. Взяв необходимое, он возвращается в спальню и, кинув всё на тумбу около кровати, берёт телефон. Ему необходимо ещё всё проверить и перечитать. Он должен быть уверен, что не сделает что-то не так. По мере того, как капают минуты, а мужчина глотает текст, волнение внутри возрастает, и он уже просто бегает глазами по предложениям, не улавливая смысла. Обрывками предложений в мыслях всплывают ранее прочитанная информация. Находясь ещё в Нью-Йорке и борясь со своими чувствами, Чонгук искал информацию и пытался понять, как он к этому относится. Сейчас же Тэхён — всё, о чём он думал, и всё, чего он хотел. Через некоторое время за спиной мужчина слышит звук открывающейся двери. Заблокировав телефон, он подрывается с кровати и поворачивается. В тусклом свете спальни от уличных огней, он видит Тэхёна в одном полотенце на бёдрах и капельками воды на теле. Влажные волосы зачёсаны назад, а взгляд слишком серьёзный. Такого Тэхёна мужчина ещё не видел. Привыкший к мягкому и немного стеснительному Тэ, сейчас он видел перед собой модель с обложки какого-то глянца. Чонгук сглотнул. А Тэхён пока находился в ванной, вспоминал все прелести подготовки и настраивал себя на самый плохой исход событий. В голове всплыл рассказ Чимина про какого-то парня, с кем тот познакомился в клубе. Пара раз петтинга прошли хорошо, но когда дело дошло до полноценной близости, тот отказался, долго объясняя тем, что ему неприятно и так далее. Как же эти воспоминания пришли кстати. Выйдя из ванной и стоя сейчас в одном полотенце, он с усилием делал вид, что он не переживает о том, что Чонгук за это время успел передумать. Поняв, что пауза затянулась, Чон первым сделал шаг, а после пересёк разделяющее их расстояние, остановившись в паре сантиметров от Тэ. Вблизи парень был ещё прекраснее, хотелось обнять и не выпускать из рук. — Ты же знаешь, что я ничего не сделаю насильно, только то, что ты сам позволишь мне? — всё же нарушив молчание, тихо спрашивает мужчина и, подняв руку, нежно скользит по щеке Тэ. — Да, — шёпотом в ответ. Вздохнув, Чонгук притягивает к себе парня и аккуратно целует. Это безопасная и всем знакомая территория. Чонгук не знает, кого больше он старается расслабить этими поцелуями: себя или Тэхёна. Однако, он знает точно, что ещё ни один человек так не захватывал и не туманил его мысли. Ладони скользят по всё ещё слегка влажному телу, оставляя после себя дорожки мурашек. Всё же поцелуи расслабляют парня и вот он уже запускает пальцы в столь полюбившиеся чёрные локоны и тянется языком навстречу, делая поцелуй ещё более влажным и крепким. Нежно повернув Тэхёна спиной к кровати, Чонгук медленно наступает, шаг за шагом приближая точку невозврата. Упершись ногами в кровать, с новой силой у Тэ поднимается внутри страх. Сейчас всё на этом и закончится. Не разрывая поцелуя, парень садится на кровать и валится спиной, Чонгук следует за ним. Опираясь одним коленом между ног Тэхёна. Нависнув, кусает губы и крепче целует, а руки продолжают гулять в волосах, притягивая к себе. — Одно слово, и я остановлюсь, — оторвавшись от губ и поймав взгляд, тихо предупреждает Чон. Тэхён кивает через несколько секунд, опершись на локти, отползает спиной дальше на кровать и снова притягивает к себе за волосы мужчину. Чонгук сжимает талию рукой и получает тихий стон. Губы мужчины уже выцеловывают линию челюсти и скулу, спускаются ниже, не оставляя без внимания шею и ключицы. Втянув и посасывая тёмную горошину, Тэхён стонет уже в голос, сжимая сильнее волосы в ладонях, а мужчина продолжает увлеченно ласкать это вкусное тело. Поцелуи спускаются ниже, полосуют живот. Добравшись до зоны пупка, Чон, наконец, распахивает и отбрасывает полотенце, что сильно натянулось в районе паха. Чужое возбуждение прижимается к животу, а на тёмной головке виднеется капля. Отвлекшись на пару секунд, Чонгук также избавляется от своего белья, шипя и выпуская уже влажное возбуждение. Тэхён останавливается взглядом на чужом паху, позволяя себе в этот раз жадно скользить и рассматривать красивое тело перед собой, стараясь запомнить небольшие детали. Этой ночью всё интимнее, ближе. Чонгук, заметив поплывший взгляд парня на своём теле, улыбается внутри себя. Они идут в правильном направлении, в прошлый раз Тэхён не позволял себе даже бросить секундный взгляд из-за своих страхов. Пока парень был в ванной, неосознанно в голове у Чонгука зародился план, он желал как можно быстрее сломать стену внутри Тэ, хотел, чтобы он целовал его сам, спонтанно обнимал, не боялся взять за руку, говорить о своих желаниях и чувствах или провести ночь без сна. Разместившись между ног Тэхёна, Чон оставил краткий поцелуй на губах и бегло проскользил губами до живота. Встретившись с чужим возбуждением, он, откинув свои мысли, провел кончиком языка по головке, собирая и растворяя на языке вязкую каплю. С губ парня срывается протяжный стон и он в ужасе распахивает глаза. — Чонгук, не надо… Тэхён хочет ещё что-то сказать, но снова язык проходится по головке, только в этот раз уже смелее. Сильнее сжав в руках пряди, парень пытается оттолкнуть, но Чонгук, уже обхватывает рукой возбуждение и медленно погружает в рот кончик. Тэхён стонет и выгибается на кровати. Как давно он не чувствовал что-то подобное, словно это было в другой жизни. Чон замирает на несколько секунд, пытаясь понять, что он чувствует, но рот сам наполняется слюной, а услышав стоны Тэ, хочется ещё больше дарить ласку. Вобрав чуть больше, мужчина поднимает глаза и следит за Тэхёном, что с горящими щеками и кусая губы смотрит в ответ. Если Тэхёну нужно доказать, что Чонгук хочет его всего, то он докажет. Сделает то, что никогда не делал. Удерживая взгляд глаза в глаза, мужчина пробует заглотить чуть больше, медленно помогая себе рукой. Тэхён не выдерживает и валится обратно на кровать, жмуря глаза. Воодушевившись такой реакцией на свои скромные действия, Чон смелеет и начинает скользить по длине, помогая рукой. Солоноватый вкус на языке, стоны, запах тела, смешанный с нежным запахом масла и Тэхён, расслабленный и открытый, кусающий губы и с влажными дорожками на щеках заставляют возбуждение новой волной накрыть мужчину, заставляя до боли сжать собственный член, но Чон продолжает доводить парня ртом. — Чонгук-и, остановись, иначе я… — хрипит Тэ. Тэхён пробует отодвинуть голову мужчины, но Чонгук, просунув руки под бёдра и, обхватив их, шире разводит, прижимая к постели, не давая ёрзать и удобнее устроившись, ускоряет движения головы. Пробует расслабить пару раз горло и с четвёртой попытки у него получается. Головка бьётся об горло, а Тэхёна выворачивает дугой, тот зажимает рот рукой и громко стонет, ловя яркие пятна под закрытыми веками и выплескиваясь. Чонгук, прикрыв глаза, старается дышать через нос и чувствует, как по горлу стекает тёплая влага. Как только плоть перестает пульсировать на языке, мужчина отстраняется, облизывая губы и вытирая тыльной стороной подбородок. Чонгук внутри ликует. Он смог подарить удовольствие Тэхёну. Для него сегодня всё впервые и он знает, что далек от умелого любовника в данном вопросе, но у него полно времени научиться, а ещё больше желания. Забывшийся в наслаждении Тэхён прекрасен, хочется доводить и смотреть, как тот теряется. Устроившись снова между ног Тэ, Чонгук с улыбкой на губах, встречается с расслабленным и довольным взглядом парня. Тэхён тянет мужчину на себя, не оставляя шанса на отстранение, и крепко целует, ощущая свой вкус на языке, а мужчина не перестаёт улыбаться даже в поцелуй. — Ты сумасшедший, — между поцелуями шепчет Тэ. — Твоя вина, — с улыбкой звучит в ответ. — Я тоже хочу, — через несколько поцелуев говорит парень. — Не сегодня, — Тэ хмурится, — у меня другие планы. Чонгук снова целует парня, не давая шанса на ответ. Его тянут ближе, и теперь его возбуждение потирается о живот Тэхёна, срывая стоны в поцелуй. Он слишком давно возбужден, что это приносит уже небольшую боль. Сейчас не страшно. Что-то медленно, но явно меняется между ними, поэтому парень ведёт ладонью от груди, царапая соски, вниз по животу и, обхватив член, ласкает, размазывая выступившую влагу по длине. Чонгук давится в поцелуй и со стоном падает лбом на плечо, теряясь в долгожданных ласках. Он слишком перевозбудился. — Кончай, — повернув голову, Тэхён шепчет на ухо, касаясь нежной кожи губами и усиливая движения рукой, слегка сжимая. — И мы продолжим. У мужчины бегут мурашки от этого шёпота, он стонет громче, не веря, что это его Тэ сейчас делает и говорит всё без страха. Какой же Тэхён на самом деле, без этих травм? Как глубоко он себя спрятал? Через десяток движений, Чонгук позволяет себе упасть в наслаждение, хороня громкий стон в чужой шее и пачкая животы, а парень продолжает водить рукой, продлевая удовольствие. Как только оргазм отступает, Чонгук поднимает голову и оставляет долгий поцелуй на губах. Благодарит без слов. Оторвавшись от губ, берёт с тумбы салфетки, вытирает Тэ, а потом и себя, и, бросив на кровать смазку с презервативом, возвращается. Обхватив ладонями щиколотки, мужчина тянет и переворачивает парня на живот. Тэхён подтягивает колени и встаёт, оперевшись на них ладони, он снова замирает и ждёт реакции Чонгука. Он чувствует себя каким-то музейным экспонатом, что хотят рассмотреть, изучить, прикоснуться. А Чон скользит ладонями по мягким ягодицам и разведя их, несколько мгновений смотрит на блестящее колечко мышц. На пробу он осторожно касается колечка подушечкой большого пальца, не отрывая ладони от тёплой кожи. Тэхён вздрагивает и, обернувшись, смотрит за мужчиной. Чонгук сосредоточенно кружит несколько раз всё той же подушечкой, а после медленно толкается на пробу. Палец скользит легко и окунается в узкое и горячее. Мужчина шумно вздыхает и снова возбуждается, представив, каково это быть внутри, а от мысли, что это Тэхён — человек, к которому у Чонгука самые сильные чувства за всю жизнь, в мыслях снова всё плывет, а член пульсирует. Вытащив палец, мужчина целует одну ягодицу и медленно скользит в тепло указательным пальцем, смотря на реакцию Тэхена. Тот дышит быстрее и выгибается навстречу. — Медленнее, я очень давно этого не делал, — жмурясь от приятных ощущений, выдыхает парень. Чонгук скользит медленнее и постепенно заполняет Тэ. Выйдя, он выдавливает смазку на пальцы и снова вводит их, стараясь как можно аккуратнее скользить внутри. С губ Тэхёна срываются стоны, а мужчина начинает двигать пальцами, ища ту точку, о которой минутами ранее читал. Чуть согнув пальцы его поиски продолжаются, пока он не нажимает ими вниз. Тэхён громко стонет в подушку и буквально падает грудью на кровать оставляя вздыматься ягодицы. Чонгук улыбается и уже увереннее скользит внутри. То, как стонет Тэ и ёрзает, сводит мужчину с ума, хочется подарить больше ласки. Поцелуи обрушиваются на поясницу, а пальцы продолжают не спеша растягивать мышцы, влажные дорожки остаются на ягодицах, а после и лёгкие поцелуи. Вытащив пальцы, Чон на пробу оставляет лёгкий поцелуй прямо на колечке мышц. Тэхён стонет и сжимается. — Чонгук, не надо… — шепчет Тэ и пытается уйти от прикосновения. Он не ожидал такого от мужчины. Он вообще кроме проникновения не ожидал ничего. — Стой спокойно, Тэ, — шепчет Чонгук, а после оставляет тепло на нежной коже ягодицы. — Не надо… Ты не должен этого делать, — жмуря глаза и пытаясь уйти от прикосновений, запыхавшимся голосом, шепчет парень. — Ты же хотел, чтобы я попробовал всё…— сжимая бедра, мужчина тянет тело на себя. Его слова заканчивают с новым поцелуем. Чон на пробу ведёт языком и оглаживает по кругу, неприятных ощущений нет, хочется продолжать. Обхватив ягодицы и слегка раздвинув их, он лижет пару раз вход, а после, прижавшись, начинает ласкать, проникая кончиком вовнутрь. Стоны непрекращающимся потоком срываются с губ парня, в руках до побеления костяшек сжимается простынь, а ноги разъезжаются. Никто и никогда не дарил ему такую ласку, никто не целовал его так, словно он — самое важное, что у них есть. По щекам текут горячие слёзы, эмоции переполняют его, свои всхлипы старается выдавать за стоны, чтобы Чонгук не подумал лишнего. Мужчина просто выворачивает наизнанку, каждый раз привязывая сильнее к себе, заставляя ежедневно нуждаться. Если они расстанутся, то Тэхён ни минуты не думая покинет этот мир, в тот же день. Ему просто незачем будет жить. Парень помнит слова Чонгука о смысле жизни, и Тэхён ведь послушал и запомнил, теперь и правда живёт ради Чонгука, ест, пьёт лекарства. Мужчина шаг за шагом становится центром для Тэхёна, ради которого он сделает всё. К языку присоединяется сначала один палец, потом и второй, а ещё через некоторое время и третий. Больше всего Чонгук не хочет делать больно Тэхёну, он и так испытал её достаточно. Мужчина хочет, чтобы он ассоциировался только с лаской и удовольствием, безопасностью и надёжностью. Когда четыре пальца свободно скользят внутри, Чонгук оставляет последний поцелуй на ягодице и, обхватив тело, медленно переворачивает Тэхена обратно на спину. — Я сделал больно? — тихо спрашивает Чон, увидев заплаканное лицо. Тэхён с улыбкой мотает головой и тянет руки. — Иди ко мне, — шепчет Тэ. Чонгук с улыбкой буквально падает в объятия, его крепко обнимают за шею и обхватывают ногами, прижимая ближе. Тэхён другой. Более нежный, открытый. То, как парень сейчас скользит ладонями по спине, без опаски и страха, нежно и очень ласково, заставляет щемить где-то груди и в сотый раз задаваться вопросом: а видел ли он настоящего Тэхёна? Не скрытого за этими ранами, а уверенного, открытого, желающего и не боящегося показать себя. У Тэхёна похожие мысли. Он не может до сих пор понять, как за фасадом того Чонгука из галереи может быть этот человек? Это две противоположности. Сегодня мужчина открылся с другой стороны, то, как он целует, скользит горячими ладонями по телу, как ласкает впервые в жизни такими способами, стараясь всей душой подарить удовольствие, то, как мужчина тянется за теплом и прикосновениями, стирает все страхи. Он тоже был одинок и тоже хочет тепла. Теперь Тэхён это видит и чувствует. Он больше не будет бояться прикоснуться или обнять. Оторвавшись от губ, Чон тянется за блестящим квадратиком. — Можем без этого? — тихо спрашивает парень, отведя взгляд лишь на секунду, чтобы кивнуть на предмет в руках. Он знает, что может себе это позволить, особенно после больницы. Чонгук замирает и смотрит на Тэ. Он никогда ни с кем не спал без защиты, хотя неоднократно ему предлагали, а порой даже просили. Но… Сейчас… Чонгук хочет согласиться. Он кивает. — Я проверялся несколько месяцев назад и больше ни с кем не был, — всё же говорит мужчина. Ему важно, чтобы Тэхён это знал. Тэ кивает с лёгкой улыбкой. Чонгук откидывает квадратик и, открыв смазку, выливает обильное количество на руку, размазывая по своему возбуждению, что уже снова болит и проводит несколько раз между ягодиц Тэ. Подложив подушку под ягодицы парня, Чон закидывает ноги на руки, разводя в стороны, и приставляет головку ко входу, медленно проникая. Тэхён жмурит глаза, и как только головка пропадает внутри, Чон медленно подаётся назад, а после — снова вперёд, постепенно проникая и давая привыкнуть. Так происходит, пока он полностью не входит в горячее тело и не срывает стон с губ. Замерев, он ждёт и следит за лицом Тэ. Внутри так хорошо, что испарина проступила на висках от напряжения и желания двигаться. Ощущения новые и незнакомые. Мало того, что он никогда не был без защиты, так сейчас ещё всё более узко и скользко, чем то, что он чувствовал раньше. Но главное, что он сейчас с человеком, к которому у него чувства. Чувства всё меняют, теперь он это понимает. Тебе не хочется просто трахать человека, гонясь за своим удовольствием, тебе хочется смаковать любимое тело и дарить удовольствие. Разница огромна. — Больно? Выйти? — всё же обеспокоенно спрашивает мужчина. — Нет. Просто… Подожди, — на выдохе ответ. Тэхён помнит другие ощущения, более болезненные и неприятные. А сейчас, кроме приятной наполненности и небольшого дискомфорта, нет ничего. Чонгук терпеливо ждёт, скользя ладонями по длинным ногам. Закинув их на свои плечи, он оставляет на них нежные поцелуи. У Тэхёна снова текут слёзы, эмоции и ощущения его переполняют. Заметив влагу на щеках, Чон останавливается с поцелуями и переместив ноги на свою талию, наклонился к парню. Тэхён стонет, а Чонгук ругается на себя. — Тэ… — Нет, — то, как звучит голос Чонгука, Тэхён уже знает, о чём тот спросит, поэтому сразу перебивает: — Просто…Всего так много. Чонгук улыбается и оставляет поцелуй на лбу, потом на кончике носа, а после в тысячный раз прижимается к сладким губам. Между поцелуями он слышит разрешение продолжать и делает первое движение. Толчки медленные, но глубокие, на каждый Тэхён стонет и тянет за волосы. От удовольствия ладони сами текут с волос по спине вниз и обхватывают ягодицы, надавливая, прося глубже. Чонгук улыбается в поцелуй на эти прикосновения и делает, как хочет Тэ — входит глубже и слегка резче. Тэхён мычит в поцелуй от удовольствия и сильнее жмёт на ягодицы, желая быть ещё ближе. Через какое-то время мужчина останавливает и вытаскивает подушку, скидывая её на пол. Следом летят остальные, оставляя Тэхена беззащитным и открытым для себя. Чонгук хочет ближе и теснее, насколько это вообще возможно, потому что сам глубоко увяз в чувствах, показал себя уязвимым. Он никогда никого так не ласкал, не выворачивал себя, показывая, что он нежный и мягкий. Никогда не хотел дарить удовольствие больше, чем получать, и никогда не был в постели таким. С Тэхёном он заново учился чувствовать обычные вещи. Притянув за бёдра ближе и переплетая ладони с ладонями Тэ, мужчина опустился, накрывая тело под собой и заводя сцепленные руки над головой парня. — Обхвати меня ногами, — шёпотом в губы. Тэхён обнял его ногами, скрестив лодыжки на спине, и простонал от ощущений внутри. С новым поцелуем, мужчина сделал и новое движение. Он двигался слегка меняя угол, ища ту заветную точку, а Тэхён от удовольствия выгибался, но удерживающие его руки и тело сверху не давали это сделать, усиливая все ощущения беспомощностью. Когда движения стали быстрее, Чонгук, оторвавшись от губ, уткнулся носом в шею Тэ, не переставая стонать с каждым проникновением. Тэхёна теперь хватило только на поскуливания, так было хорошо. Член зажатый между телами терся о пресс мужчины, а головка внутри растирала комок нервов. Темп ускорялся, и с каждым движением уже раздавались шлепки тел друг о друга и стоны. Тэхён стал сжиматься вокруг члена Чонгука, на что тот зашипел от восхитительных ощущений и ускорил темп, стараясь держать его ровным, хотелось заставить Тэхёна сойти с ума только от движений внутри. Чонгук почувствовал, что больше не может сдерживаться и, оставив несколько поцелуев на шее, прикусил мочку уха Тэ. Тот, сильно сжавшись, прижал ногами к себе ещё сильнее и упал в наслаждение, громко простонав. От давления мышц на член и ног на тело, Чонгуку не дали выйти и он следом кончил, оставив следы удовольствия глубоко внутри. Он уткнулся носом в восхитительно пахнущую шею Тэхёна и, не выходя, просто навалился сверху. Тэ, высвободив ладони, обнял руками и ногами это горячее тело, прижимая к себе. На лице играла глупая улыбка, а перед глазами ещё гуляли белые пятна. Чонгук плавал в какой-то эйфории от осознания, что у него получилось довести Тэхёна до оргазма только проникновением. Раньше он об этом только читал, буквально час назад волновался и боялся, что не получится, а теперь… Хотелось ещё. Они лежали и просто нежились в объятиях друг друга. Чонгук ещё чувствовал легкую дрожь в теле под ним, и осознание только этого факта разливало радость внутри. Придя немного в себя, он губами прикоснулся к влажной коже на шее и, дойдя поцелуями до губ, смаковал их и не мог оторваться. Хотелось заласкать всего Тэхёна и не выпускать из кровати несколько дней, настолько он заболел человеком. Оперевшись одной рукой о матрас, Чонгук приподнялся и заглянул в глаза, в которых кроме усталости и удовольствия не было ничего. Большим пальцем другой руки он провёл по опухшей нижней губе. — Ты в порядке? Тэхён выглядел счастливым и расслабленным, лениво было даже говорить, поэтому он только угукнул, чем вызвал улыбку у мужчины. — Ты не дал мне выйти, — шёпотом, наклонившись к губам. — Не у тебя одного были планы, — хриплым голосом отбился Тэхён и сильнее надавил ногами на поясницу Чона. Мужчина усмехнувшись, снова прижался к губам, жадно целуя. Но эта жадность была не похотью, а потребностью в прикосновениях. — По мне хорошо видно, что я в восторге? — снова оторвавшись от губ, дразняще спрашивает Чонгук. — Больше я не услышу всякие глупости? Тэхён, закусив губу, с улыбкой, отрицательно мотает головой. — Не слышу ответа, — Чонгук продолжает издеваться с улыбкой. — Не услышишь, — улыбка не хотела уходить с лица парня. — Обещаешь? — Да. Просунув ладони под спину Тэхёна, Чонгук крепко обнял, прижимая своим весом к постели, и снова поцеловал. Тэ становился каким-то наркотиком для мужчины: чем больше целуешь, тем больше хотелось ещё. Ответные объятия и поцелуи были другими. Расслабленными, хаотичными и неконтролируемыми, ладони гуляли по телу просто потому, что их обладателю хотелось прикасаться. Оставив последний поцелуй на опухших губах, мужчина медленно вышел из Тэхёна и направился в ванную. Вернувшись с влажным полотенцем, он обтер уже разморенного Тэхёна, а потом и себя, и, бросив его на пол, забрался в кровать. Подняв одну подушку, он улёгся и притянул в объятия Тэ. Лежа лицом к лицу, парень всё смотрел и не мог понять, как ему могло насколько повезти, что этот человек выбрал именно его? Ладонь сама поднялась и легла на щеку Чонгука, погладив по ней, мужчина улыбнулся и как-то слишком нежно посмотрел в ответ. — Почти пять утра, надо спать, — бросив взгляд на часы, прошептал Чон. Тэхён кивнул с улыбкой и, придвинувшись ближе, закинул руку на талию мужчины, а ногу — на бедро. Зарывшись носом в чуть влажную грудь, парень, наконец, успокоился. Чонгук крепко обнял в ответ и оставил последний поцелуй в волосах.

_____

Четверг В спальне было тихо. За окном та же тишина: ни ветра, ни дождя. Тишина спальни нарушалась изредка шелестом одеяла. Тэхён потянулся в кровати и перевернулся на другой бок, зарывшись лицом в подушку. Тело ощущалось уставшим, поясницу тянуло и хотелось потягиваться. Дрёма медленно сходила, появлялись мысли. Приоткрыв глаза, он увидел город за окном. Повернув голову на другой бок, в надежде увидеть Чонгука, парень замер: кровать была пуста, рядом никто не лежал. Проведя рукой по простыни, он ощутил прохладу — значит мужчина давно встал. Танни, заметив шевеление, проснулся и, виляя хвостиком, подошёл к Тэ. Тэхён улыбнулся и потрепал щенка по голове, а потом, не удержавшись, обнял. Все чувства и эмоции после ночи были ещё живы и наполняли светом. Поцеловав несколько раз в носик, он выпустил щенка из рук и осторожно сел на кровати. Это сделать было немного проблематично, после ночи ещё всё тянуло. — Чонгук? — прочистив горло, позвал Тэ. Но в ответ была тишина. Нахмурив брови, Тэхён ещё раз окликнул. Ответ был тот же. Паника внутри сама по себе возросла. Оглядев ещё раз комнату, он заметил листок бумаги на кровати, что завалился между подушкой и спинкой кровати. Взяв в руки предмет, он раскрыл его. Рукописный текст на корейском был немного кривой, словно давно не использовался, что вызвало непроизвольную улыбку на губах. “Доброе утро! Уехал в суд. Было жалко тебя будить Как проснёшься — позвони        =) ”        Блять, суд! Тэхён проспал, но это не помешало ему широко улыбнуться и прикрыть глаза. Внутри разлилось тепло, и пара капель самовольно потекла по щекам. Смахнув их, он ещё раз перечитал записку и, отложив её, поднялся с кровати на поиски телефона. Нашёл он его на тумбе напротив кровати. Через два гудка послышался голос с нотками улыбки. — Доброе утро, соня, хотя уже обед. Давно проснулся? — Привет, — Тэхён не смог удержать улыбку, что так и лезла на губы. — Только проснулся и нашёл твою записку. Надо было меня разбудить, я хотел поехать с тобой. — Ты слишком крепко спал, — голос стал нежнее. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, — улыбка сменилась озабоченностью в голосе. Ему всё ещё было не по себе из-за всей ситуации и того, что он внёс непосредственный вклад. — Как дела в суде? — Как мы и предполагали — платим пятьдесят процентов, поэтому всё отлично. Раз ты проснулся, тогда я еду к тебе и пойдём завтракать, я сам ещё ничего не ел. Есть какие-то пожелания на сегодня, куда бы ты хотел сходить? — Не-а, — в голосе снова улыбка. Казалось, что весь Тэхён сейчас состоял из улыбки и счастья. — Я нашёл небольшую местную галерею, можем сходить туда и потом прогуляться с Ёнтаном около моря. — Прекрасный план, мне всё нравится. — Тогда одевайся, буду через полчаса около главного входа. Попрощавшись, Тэхён пулей побежал в душ. Приведя себя в порядок и надев свой любимый большой серый свитер с горлом и чёрные джинсы, захватил полюбившуюся молочную куртку, что купил Чон, и сумку с Танни, спустился вниз. Из вестибюля хорошо просматривалась подъездная зона, и он, сразу узнав машину, ускорил шаг. Хотелось как можно скорее увидеть Чонгука. Эта ночь дала ему уверенность, наполнила необъяснимым счастьем, словно всё встало на свои места, даря счастье и лёгкость. Ушёл необъяснимый страх перед мужчиной и тем, что тот думает и чувствует. Тэхён хорошо помнит, как всё его тело охватило мурашками от вида того, что делали просто его ладони на голом теле Чона. Это дало самое огромное количество уверенности в себе и в ответных чувствах. Забравшись в салон, Тэхён, взглянув на Чона, улыбнулся и тихо поприветствовал. Чонгук, бросив ответное приветствие, тронулся с места и, остановившись около дальнего угла здания гостиницы, поставил машину на ручник. Развернувшись лицом к Тэхёну, он ладонью обхватил щеку и притянул к себе, нежно целуя. К Тэхёну хотелось прикасаться, сцеловывая милые улыбки с губ, чем Чонгук сейчас и занимался. Сегодня Тэ выглядел по-другому. Более свободным, счастливым, словно все проблемы и страхи отступили. — Вот теперь привет, — щекоча своим дыханием зацелованные губы, прошептал Чон. Тэхён улыбнулся и, обхватив щеку мужчины в ответ, притянул к себе, снова целуя. Сегодня это делать было легко, все неприятные мысли стихли. Ему было мало Чонгука. Хотелось бросить всё и подняться в номер, чтобы затеряться в простынях и его поцелуях. Дорога до ресторана прошла под легкую беседу о впечатлениях от города. Пообедав, но в данном случае позавтракав, мужчины отправились в местную небольшую галерею, где хозяином был милый пожилой мужчина. Достаточно долго пробыв там и выйдя почти под вечер, они решили поужинать в ресторанчике около моря, а после там же прогуляться. Ёнтан весь ужин выпрашивал рыбу, и ни Тэхён, ни Чонгук не смогли устоять перед жалобным взглядом щенка, а тот, наевшись, под конец заснул. Замёрзнув от холодного ветра на пляже и вернувшись в номер, Чон предложил принять тёплую ванну, на что Тэхён охотно согласился. Для них это было что-то новое — делить с кем-то ванну. Тэхён разместился между ног Чонгука, в его объятиях. Мужчина то и дело между слов срывал поцелуи с губ, заставляя буквально сиять Тэхёна и смеяться. В какой-то момент поцелуи с лёгких перешли в глубокие и влажные, что заставило Чонгука вытащить парня из воды и, подхватив на руки, отнести в кровать. Этой ночью Тэхён плавился от нескончаемых поцелуев в шею и горячей груди, плотно прижимающейся к его спине.

_____

Суббота — Cпишь? — прохрипел Тэхён в футболку. Сегодня был последний день, когда они находились в Пусане. Завтра им предстояла обратная дорога до Сеула, поэтому они легли раньше, в надежде выспаться, но сон ни у кого не шёл. Мужчины лежали в объятиях, наслаждаясь компанией друг друга, а парень как всегда зарылся носом в ткань футболки на груди Чона и смаковал нотки мускуса. Последние три ночи, Чонгук долго мучил Тэхёна поцелуями и ласками, приучая к себе. Приучая не бояться себя. Были явные успехи, особенно они проявились сегодняшним утром, когда Чонгук проснулся от настойчивых поцелуев в шею и тёплого обнажённого тела сверху. После это сменилось тёплым ртом на возбуждении мужчины и его пальцами в мягких волосах, а закончилось раскрасневшимся Тэхёном на бёдрах Чонгука. За эти дни, проведенные вдали от любых дел, только с Тэхёном, Чонгук окончательно увяз в человеке. Его жизнь стала теперь по-настоящему полной, но наполняла её не работа, спорт или случайные люди, которых привлекала его внешность или ещё что-то, как он привык, а человек, который искренне интересовался о том, что он любит, о чём думает, что его беспокоит. Человек, которого привлекал Чонгук такой, какой он есть, со всеми недостатками, слабостями и проблемами. — Нет, не сплю, — тихий голос в ответ. — О чём думаешь? — Тэхёну был интересен весь Чонгук. — Ни о чём. Просто лежу, — запустив пальцы левой руки в чуть влажные волосы парня. — Ты почему не спишь? — Не знаю. Просто... Тэхён замолчал, слишком много было мыслей в голове и не самых приятных. Чонгук ждал. — Просто?.. — всё же не выдержав, через некоторое время спросил Чон. — Всё слишком прекрасно, — тихий шёпот. — Так не бывает. — Бывает, — прошептал Чонгук, сильнее прижимая к себе. — У всего есть конец, и сейчас конец плохого. — Значит, что и хорошее когда-нибудь кончится. — Возможно. Но любой конец — это начало. Откуда все эти мысли? Если ты в чём-то сомневаешься, давай поговорим. Умалчивая, сомнения становятся больше, — нежно проговорил мужчина. Ему хотелось, чтобы Тэхён безоговорочно доверял ему и не скрывал ни единой детали. Закончив говорить, Чон слегка улыбнулся. В каждом слове он узнавал Намджуна и его стиль общения. — Просто… Всё, что происходит в последние дни… Мне кажется, что это какой-то сон и, проснувшись… я снова окажусь один в той квартире, — признание далось трудно, но как только последнее слово слетело с губ, внутри стало немного легче. — Для меня всё тоже новое, — мужчина вздохнул и, водя пальцами в волосах Тэ, тихо продолжил: — Даже то, что ты сейчас лежишь рядом. Я никогда не делил свою постель ни с кем и не спал в чужой. Мне никогда не хотелось делить свою жизнь с кем-то. Но посмотри, где я сейчас, — последние слова звучали с усмешкой. Хотелось открыться. Тэхён, зашевелившись, поднял голову, встретившись взглядом с мужчиной. — Встретив тебя, тот мой период закончился и начался другой. Да, сначала я не хотел его принимать, у меня было много сомнений. К тому же меня никогда не привлекал свой пол. Он и сейчас остался для меня таким же неинтересным, как и был, но появилось одно исключение — ты, — у парня забилось сердце быстрее. — И я не хочу анализировать или понимать, почему всё так, а не как-то иначе. Просто одно закончилось и началось другое. И я не жалею, что получилось всё так. Другой вопрос: а ты… ты жалеешь? — Что? — голос прозвучал слишком громко для этой интимной обстановки. — Нет, — уже тише, — нет. Никогда. Я лишь боюсь, что… В один день могу стать ненужным, — всё сказанное было слишком тихим. — Значит у нас одни и те же страхи, — в темноте спальни признаваться было легче, чем при свете дня. Глаза Тэхёна расширились от услышанного. Как такой, как Чонгук, может бояться этого? Да любая бы девушка (да и некоторые мужчины) были бы рады, если бы Чон обратил на них внимание. Он никогда не смог бы стать ненужным. — Ты не сможешь стать для меня ненужным, ведь я тот, кто будет нуждаться в тебе больше, чем ты во мне. — Наверное, — начал тихо Чонгук, — раньше я бы с тобой согласился, но сейчас… Нет, — немного отодвинувшись назад, чтобы лучше видеть Тэхёна, продолжил мужчина: — Я тоже знаком с этим чувством ненужности. Мой отец, сколько его помню, любил собирать картины. Порой он тратил последние деньги на них. "Evara" появилась ещё когда я был совсем маленьким. Иногда она приносила небольшие деньги, но в основном отец отказывался брать деньги за просмотр искусства. Моя мать поначалу это терпела, конечно, не без скандалов, но всё же. Но потом ей надоело, и она просто ушла. Предлагала уйти с ней, но я не мог поступить так с отцом. После её ухода отец какое-то время держался, а потом стал увядать. Он обожал её и на фоне этого ухода заболел. Болезнь съедала его каждый день. Но я не замечал. Я был озабочен своими проблемами и не видел очевидного. В апреле, придя со школы, я нашёл его мёртвым на диване в гостиной, — выражение лица и манера рассказа оставалась спокойной, словно история была не о нём. Тэхёна из-за нервов охватил озноб, но он держался, стараясь не выдать себя. — В четырнадцать я остался совсем один, без семьи и никому не нужный. Тогда и так было не просто из-за подросткового возраста, но после ухода отца стало практически невозможно. — А другие родственники? — пересилив ком в горле, хрипя, спросил Тэ. — Я их никогда не знал, да и родители никогда не говорили о них. — Что было дальше? — Намджун был хорошим другом отца и также увлекался картинами, они и познакомились на этой почве. Первым и единственным, кому я мог позвонить в тот день, был Намджун. В тот же день он взял меня к себе и довольно быстро стал мне семьёй и отцом. Я всегда чувствовал перед ним долг за это, поэтому старался стать тем, за кого ему не было бы стыдно, тем, кем он бы гордился, — секундная пауза. — Сейчас я понимаю, что я тогда хотел стать хоть кому-то нужным и эту нужду покупал достижениями. Пока мужчина говорил, глаза Тэхёна сами собой наполнились слезами. Он ненавидел себя за это, ненавидел, когда плакал, но сейчас его сердце буквально болело за дорогого человека. — Чонгук-и, — всхлип. Тэхён не смог больше держать свои слёзы. Оказывается, боль за любимого человека больнее своей. До сегодняшнего дня он не понимал этого. — Тэ, — положив ладонь на щеку и стирая капли слёз, — не плачь. Это было давно. Сейчас это просто история. Я рассказал это не для того, чтобы тебя расстроить. Я лишь хотел сказать, что я тоже нуждаюсь в тебе. Тэхён громко всхлипнул и, резко сев на кровати, обхватил Чонгука руками, с силой прижимая лицом к груди. — Тэ… — Пожалуйста, — сквозь слёзы прошептал Тэхён, — давай так посидим, — и ещё тише добавил: — мне это нужно. Чонгук ничего не сказал, лишь обхватил в ответ руками и, удобнее устроившись, прикрыл глаза. Он всем телом ощущал, как тихие рыдания сотрясали тело Тэхёна. Последний раз его так обнимала мама, когда он был совсем маленьким и боялся грозы. Потом годы шли, и его страх в такие дни пресекался словами матери о его возрасте и нелогичности страха. А потом, потеряв всё, страх перед грозой показался ему глупостью. Чонгук всегда казался Тэхёну каким-то холодным, далёким и самодостаточным. Тот, кто не привязывался к людям, это наоборот люди хотели быть с ним. Но сейчас, узнав мужчину лучше, ему стало стыдно. В памяти предательски всплыл их первый разговор в больнице, после пробуждения Тэхёна. От этого рыдания усилились. Он оплакивал одинокого Чонгука, потому что сам хорошо знал, что такое одиночество. — Тэхён, — Чонгук не выдержал этих слёз и отстранившись, обхватил ладонями мокрые щёки, — успокойся. Не нужно плакать. Дыши, я принесу воды. Захватив вместе с водой также успокоительное Тэхёна для особо тяжёлых случаев, он вернулся в спальню, тысячу раз пожалев, что вызвал своим рассказом такую реакцию у Тэ. — Держи, — забравшись на кровать и потянув стакан. — Успокоительное. Тэхён без вопросов выпил лекарство и продолжил пить оставшуюся воду в стакане маленькими глотками. Мужчина, облокотившись спиной о спинку кровати, притянул парня к себе между ног, прижимая к своей груди и укрывая одеялом. Тёплые ладони скользили по телу Тэхёна, успокаивая, а лицо затерялось в локонах, иногда оставляя нежные поцелуи. А все мысли Тэхёна были полны перевариванием информации о Чонгуке. Между всеми думами закралась одна мысль, и сейчас парень её обдумывал больше всего — Чонгук отталкивал, потому что боялся повторения истории. Эта мысль пришла случайно, как бы невзначай, но стала давать корни, закрепляясь в сознании. Через минут пять она осела в голове прочным пластом и дала объяснения практически всем действиям мужчины. Тэхён не искал оправдания, они ему не нужны. Тэхён пытался понять человека. Чонгук боится потерять важных ему людей и снова остаться один. К такому выводу в итоге пришёл парень, а это значит, что Тэхён должен сделать всё от себя зависящее, чтобы этого не произошло. Утерев ладонями щёки, Тэ повернул голову, поймав взгляд мужчины. — Чонгук, — прошептал парень, хриплым голосом. — М, — отозвался Чон, утирая левой ладонью влажную щеку парня. — Я хочу пройти лечение. Любое лечение, какое только необходимо. Если нужно лечь в тот центр, то я лягу. Рука мужчины на щеке замерла, а между бровей образовался залом. — Тэ, ты… Это из-за того, что я рассказал? — Да, — перебив мужчину. — То есть и да, и нет, — вздох. — Я… давно не могу контролировать ни себя, ни приступы, и… и боль… Я тоже больше не хочу её чувствовать. К тому же я даже спать толком нормально не могу без лекарств. Но… — Тэхён замолк и пытался подобрать правильные слова, чтобы описать всё, о чём он думал последние минуты, — больше всего я боюсь не справиться с собой и оставить тебя. Если то, что ты сказал ранее — правда, то… Я не хочу быть причиной твоей боли, — последние слова были произнесены слишком тихо. У Чонгука перехватило дыхание, а грудь больно стянуло осознанием слов Тэ. — Тэ, я… — мужчина прочистил горло. — А я не хочу, чтобы ты переступал через себя. Я не отрицаю важность и необходимость лечения, но… Это длинный и тяжелый путь к которому нужно быть готовым, — вздох. — Послушай… Я хочу, чтобы ты это сделал для себя и ни для кого больше. Только для себя. Потому что ты так решил, потому что этого хочешь именно ты, а не кто-то другой, и я поддержу любое твоё решение. Тэхён кивает сквозь вновь подступившие слёзы и, обхватив руками Чона за шею, обнимает. Мокрые от слёз губы оставляют такие же влажные прикосновения на коже шеи, парень разбрасывает поцелуи, а мужчина крепко обнимает. Через некоторое время тело в руках ослабевает, и Тэ засыпает. Чонгук этой ночью ещё долго не выпускает из объятий парня и также долго не спит. Он собирает пазл из того, что было, что есть и что будет, рисуя новую картину жизни.

_____

Troye Sivan - Take yourself home

15 декабря После поездки в Пусан прошло чуть больше месяца. За это время изменилось многое. По приезде через несколько дней Чонгук договорился с доктором Ри о встрече с его другом — психиатром. Тэхён накануне очень волновался, хотя сам себе не мог объяснить почему. Почти всю ночь накануне приёма они с Чонгуком провели за просмотром сериала и поеданием фастфуда, уснув лишь под утро. На приёме Тэхён держался хорошо, отвечал на вопросы и рассказывал о себе. Когда начались вопросы более личного характера, например, про детство или студенческие годы, Чонгук хотел выйти, чтобы не мешать и не смущать Тэхёна, но тот ему не позволил. Позже он объяснил своё решение тем, что так ему легче и что не нужно будет рассказывать отдельно. После первой встречи с врачом Тэхёну скорректировали некоторые лекарства и сказали пройти дополнительные обследования и тесты, а после снова приходить на составление полной программы лечения. Чонгук Тэхёном гордился. Признание проблемы и желание её решить — самый большой шаг во всём пути. После приёма мужчина отвел Тэ в замечательный ресторан на ужин, где парень объелся морепродуктами и пастой, а после в кондитерскую, где Чон покупал первый кусочек шоколадного торта. Почти всю следующую неделю после галереи или до неё мужчины заезжали в больницу для дополнительных обследований. Тэхён держался хорошо, а Чонгук постоянно был рядом. Ещё через неделю действия лекарств, что капали всё то время, что Тэ был в больнице, стало пропадать, а вместе с этим появлялись ночные кошмары и скачки настроения. Новые лекарства не помогали в данной проблеме, потому что просто не могли. Нервная система стала активно просыпаться, только в этот раз она была разрушена до основания, и никто не знал, куда это приведет. Так впервые Чонгук почувствовал, что что-то происходит, когда Тэхён надолго заперся в ванной. Постучав через полчаса и спросив, всё ли в порядке, Тэхён уверил, что всё хорошо. Во второй раз ответа не последовало. Чонгук ещё несколько раз позвал, но была тишина. Дверь была заперта на замок с внутренней стороны, и отпереть её не было никакой возможности. Пришлось выламывать первыми подручными инструментами. Ворвавшись в ванную, он увидел Тэхёна мокрого и голого на полу в душевой. Парень сидел, поджав к себе колени и зарывшись в них головой. Тело дрожало, а с губ срывалось тяжёлое дыхание. Рядом валялся разбитый флакон с мылом. Подлетев к Тэхёну и упав на колени, Чонгук пытался привести в себя парня, стараясь говорить, как можно спокойней и уверенней, но внутри его трясло. Он сильно испугался. Причиной приступа стало лавандовое мыло, что в последний раз налила женщина, которая убирает квартиру раз в неделю, в дозаторе для мыла. Чонгук тут же убрал все следы этой жидкости, потом вымыл Тэхёна и отнес на диван в гостиную. После был чай, объятья, лекарства и разговор, в котором нехотя, но Тэхёну пришлось признаться, почему именно лавандовое мыло так на него влияет. Чонгук тогда только молча и очень крепко обнял, а внутри всё горело огнём и злостью. На себя, на Ёнсу и на все те события. Больше в их доме не было и намёка на лаванду и запертые на замок двери. На следующее утро Чонгук, не говоря Тэхёну, написал сообщение доктору Юну и вкратце рассказал о приступе, не вдаваясь в подробности. Ответом было очень длинное сообщение, которое несло в себе смысл, что сейчас наступает самый сложный этап во всём лечении и его необходимо перетерпеть. Отвлёк Чонгука от чтения сообщения просыпающийся Тэхён. Он завозился на груди мужчины, потягиваясь, а после нежничал и улыбался. Следующий приступ случился посреди ночи через несколько дней. Чонгук крепко спал, прижимаясь к Тэхёну после достаточно продолжительной и выматывающей близости. Сквозь сон он услышал плач. Открыв глаза, он сначала не мог понять, что происходит, но через несколько секунд новый всхлип разнёсся по спальне. Включив прикроватный свет, мужчина увидел, что Тэхён горько плакал во сне. Успокоить получилось лекарствами и долгими поцелуями, которые плавно перетекли в близость. Оба заснули только под утро. А утром Чонгук убедил Тэ поехать к доктору Юну на дополнительную консультацию. В итоге врач принял их вместо своего обеда за дополнительную плату, о которой Тэхёну никто не сказал ни слова, иначе он начинал чувствовать вину. Были назначены новые успокоительные, сессии с психотерапевтом три раза в неделю, а также снотворное. Приступы случались ещё два раза, и Чонгук ничего не нашёл лучше, кроме как успокаивать Тэхёна объятиями и поцелуями. Слова просто не работали, их словно не слышали. Тот обычно сам жался ближе, но после третьего приступа тихо признался, что после близости он расслабляется и ему становится спокойнее. Раньше бы Чонгук посмеялся над такими заявлениями, но не в тот момент. В тот момент он был готов сделать всё, лишь бы не видеть, как страдает его любимый человек, и если эти страдания можно было прекратить так просто, то он будет дарить себя Тэхёну столько, сколько тому будет необходимо, тем более что его собственное желание только возрастало после каждого раза. Тогда он молча крепко поцеловал и притянул на свои бёдра Тэхёна, а после отнёс в спальню и долго любил до тех пор, пока Тэ не провалился в сон. Именно любил, потому что по-другому он теперь не мог. Скачки настроения и поведения продолжались. Доктор Юн просил через день сообщать о состоянии Тэхёна, что Чон исправно делал. Лекарства продолжались, а также сессии с психотерапевтом, где Тэ сначала боялся делиться чем-то, но потом, увидев, что доктор Хо внимательно слушает без осуждения и непрошенных советов, парень расслабился. Теперь он мог обсудить то, что его волновало, а волновали его отношения с Чонгуком. Доктору Хо было чуть больше пятидесяти. Более десяти лет он проработал в психиатрическом центре. Своим присутствием он внушал спокойствие и доверие. Когда Тэхён первый раз заикнулся, что в отношениях с мужчиной, единственное, что спросил Хо, — это комфортно ли Тэ с этим человеком. Не было никаких осуждений, расширенных глаз или отвращения. Больше всего Тэхёну понравилась формулировка “человек”. После того раза он даже с каким-то удовольствием приходил на сессии, а после его всегда встречал Чонгук, и они шли ужинать и гулять с Танни. У Тэхёна появилась семья. Одним зимним утром Чонгук, стоя на кухне только в пижамных штанах, готовил любимые Тэхёном тосты с яйцом и сыром. Когда мужчина выбирался из кровати, Тэ ещё спал, зарывшись в кокон из одеяла. Этой ночью он практически не слезал с члена Чонгука, уснув только ранним утром. Пока хлеб жарился на сковородке, мужчина увлёкся разглядыванием танцующих снежинок за окном и не сразу почувствовал губы на своей шее. Тэхён, проснувшись, в одной футболке, босиком тихо подобрался к мужчине и, оставив поцелуй чуть ниже роста волос, обхватил руками, положив ладони в районе пупка, продолжил своё занятие. Губы потекли на плечи и спину, покрытые тонкими розовыми линиями от коротких ногтей Тэхёна. Парень уже давно перестал бояться показывать свои чувства и желания по отношению к мужчине в постели, но за её пределами всё ещё что-то иногда ему мешало. И сейчас был первый раз, когда так откровенно и не боясь он покрывал спину Чона поцелуями за пределами кровати. Чонгук не мог это проигнорировать, поэтому развернувшись в руках Тэ, он крепко его поцеловал, проникая сразу языком в рот, а после, подхватив под ягодицы, усадил на кухонный островок, продолжая также целовать. Тэхён, обхватив ногами, прижимал к себе и с упоением целовал. Он чувствовал открытость и доверие в самом полном смысле этих слов, а в голове не было больше ни одной мысли или страха. Идиллию нарушил тонкий запах подгоревшего хлеба. Мужчина на всю жизнь запомнит то утро и того беззаботного Тэхёна с розовыми щеками, растрёпанными волосами, сидящего только в футболке Чона на столешнице и поедающего не сгоревшие участки ломтика хлеба. Это изменение произошло после того, как на одном из сеансов Тэхён поделился своими страхами. Это вышло как-то случайно, само собой, словно эти слова всё крутились и крутились на языке, а потом, не выдержав, слетели с него. Пусть он был практически месяц с Чонгуком двадцать четыре часа в сутки, ел, спал, принимал душ, работал и делил кровать, он всё равно не мог раскрыться. Он не мог просто подойти и поцеловать, хотя очень хотелось. Он не мог попросить или дать понять, что хочет Чонгука. Инициатором всей их близости оставался мужчина, и это создавало в голове у Тэ ещё больше страхов и сомнений. Рассказав обо всем, доктор Хо молча смотрел несколько секунд на ёрзавшего от нервов Тэхёна, а потом просто сказал: “Тэхён, он тоже боится. Боится тебя. Он также испытывает все те же чувства и страхи, что и ты, когда показывает себя. Разница лишь в том, что он всё равно это делает сквозь страх. Перебарывает его, лишь бы прикоснуться к тебе и показать, что ты важен и нужен”. От этих слов у Тэхёна тогда потекли слёзы. Остаток сеанса парень слушал историю Хо, как тот, будучи юношей, боялся подойти к своей сегодняшней жене. Выйдя из здания и увидев прислонившегося к машине Чонгука, что ждал парня, Тэхён без раздумий налетел на него и обнял. Ему было всё равно, что это могут увидеть другие люди. Чон на несколько секунд опешил от такого внезапного поведения Тэ, а после крепко обнял, улыбаясь. Тогда Тэхён удивил его второй раз — разорвав объятие, он на несколько секунд прижался губами к губам мужчины и, оторвавшись, улыбнулся, смотря в глаза. Больше Тэ не отводил взгляда из-за страха, а Чонгук всю дорогу до ресторана не выпускал руки парня из своей. Чонгук, доведя приготовление выставки до конца и передав последние макеты Джеку, уволился из Нью-Йоркской галереи и теперь всё своё свободное время посвящал Тэхёну. Они проводили практически двадцать четыре часа вместе и не чувствовали это время. Нахождение рядом не тяготило никого из мужчин. Они были настолько похожими, насколько были разными. Чонгуку порой казалось, что он давно знает Тэ, но потом что-то появлялось, что-то незначительное и новое, отчего хотелось узнавать человека всё больше и больше. Они вместе работали над интерактивной выставкой к Рождеству в галерее и дома. Читали присланные резюме и выбирали кандидатов в сотрудники. Гуляли по паркам, заходили в книжные и выходили с парочкой новых книг. Посещали новые интересные выставки и музеи. Несколько раз Чонгуку удалось затащить в спортзал Тэ. В первый раз парню не очень понравилось, они в зале были не одни, а тренироваться парень не хотел, но он с удовольствием наблюдал, как тренируется мужчина. Во второй раз они пришли достаточно поздно и людей не было. Чон показал несколько ударов из бокса, и Тэхён сначала их серьёзно оттачивал, а после дурачился, смеясь и нанося шуточные удары по его телу, а после убегая. Чонгук догнал его в постели, и там Тэхёну было не до смеха. Мужчина долго мучил парня ласками, отыгрываясь. У Тэхёна нормализовался аппетит, и он потихоньку стал набирать вес. Появились небольшие милые щёчки, над которыми подшучивал Чимин и которые любил целовать Чонгук. С Чимином и Юнги мужчины виделись практически каждые выходные. Они приглашали друг друга на ужины, вместе смотрели макеты разворотов журнала и выставки, обсуждали последние новости и строили планы по развитию галереи. Чонгук был приятно удивлён порывам Юнги, а Чимин предложил с февраля запустить новую колонку об искусстве в журнале, для расширения аудитории, сначала, конечно, на сайте, но потом и на бумаге. Юнги видел неплохие перспективы данного предложения, потому что Корея всё больше и больше интересовалась современным искусством. Последние несколько раз на такие обсуждения они звали Хосока, что тоже вносил свой вклад в идеи не только галереи, но и журнала. Получались такие творческие и приятные вечера. Танни привык полностью к Чонгуку и ходил за ним хвостиком. Тэхён шутил, что на это повлиял достаточно большой кусок стейка, что отдал Чон щенку за его жалостливый взгляд. Чонгук на это только смеялся и продолжал баловать Ёнтана. Щенок буквально переехал к ним в кровать. Теперь у них постоянно на полу в спальне лежала большая подушка, чтобы Танни смог сам запрыгивать на кровать или спать на ней. Вечерние прогулки по парку вошли в привычку, и всё чаще Танни стал появляться в галерее. Сначала Тэ был против, боясь, что это будет приносить дискомфорт окружающим, но Чонгук, видя каким грустным бывает щенок, когда они весь день отсутствуют, убедил Тэ, что никто и не заметит один маленький пушистый комок. Так Танни стал постоянным гостем в галерее. В кабинете Чонгука у него появилась лежанка и пара мисок, но чаще щенок любил сидеть на коленях, пока мужчина работал. Тэхён и сам стал больше проводить времени в кабинете Чона, чаще всего он работал сидя на диване, на что мужчина тихо про себя смеялся. Он был в восторге. В один из дней Чимин утащил Тэхёна на кофе и устроил разговор с пристрастием. Он видел, как меняется Тэхён, как больше улыбается, как неосознанно тянется к Чонгуку и как всё тоже самое происходит в ответ. Но после стольких лет переживаний он хотел услышать чёткими словами, что Тэхён счастлив. Парень рассказал, что начал проходить лечение, на что друг от восторга запищал на всю кофейню, привлекая внимание. Рассказал без подробностей о том, какой Чонгук на самом деле. От всех эмоций в какой-то момент у Чима потекли слёзы радости. И конечно же он не мог не поддеть Тэхёна и не выпросить признание, что он молодец, что потащил тогда друга на выставку. Тэхён был согласен с каждым его хвалебным словом. Намджун часто звонил, по поводу и без. Иногда звонок мог быть с целью посоветоваться по какому-то рабочему вопросу, а иногда просто спросить, всё ли в порядке. Тэхён тоже принимал участие в этих звонках. Сначала он смущался и не знал, как себя вести, но после откровенного разговора с Чонгуком о том, что именно Джун был тем, кто толкал мужчину вперёд к Тэ, парень понемногу перестал смущаться. Намджун очень тепло относился к Тэхёну и мысленно благодарил за изменения в Чоне. В каком-то роде они потихоньку становились одной семьёй. Хоть Чонгук и пообещал Тэ никому не говорить про ситуацию с Сохи, но он не знал, что будет делать, если она появится на каком-то празднике, ведь Джин продолжал оставаться семьёй. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как рассказать это Джуну. Тот сначала пришёл в замешательство, а после его охватил гнев. Он тогда долго ругался на том конце телефона, разбрасываясь нелестными словами в адрес женщины. Конечно, Нам пообещал сохранить это в тайне и ничего не говорить Джину, но уж больно хотелось избавиться от этой женщины. Он мирился с её нахождением в семье только из-за большой любви к собственному брату. В этом разговоре Джун предложил встретить зимние праздники вместе, Чон согласился не думая. Эта новость должна была стать небольшим сюрпризом для Тэ. Подумав ещё немного об этой идее совместных праздников, он решил предложить и Чимину с Юнги присоединиться к праздникам, а после и Хосоку. Так на рождественские праздники намечались весёлые дни. Единственное, что Чонгук обходил стороной в разговорах с Тэхёном — это вопросы о той картине. Он всё ждал, когда Тэхён сам захочет рассказать ему свою историю. Сегодня, 15 декабря, Чонгук сидел за столиком в зоне Старбакса в аэропорту и ждал, пока Тэ принесёт еду. На его коленях стояла сумка со щенком, что водил носом и ловил запахи. Их рейс из-за снегопада задержали на четыре часа. Пару недель назад Чонгук попросил паспорт Тэхёна, не объясняя для чего. Тэ, засыпав вопросами, всё же отдал документы, а Чонгук отделался поцелуем и фразой, что тот сам скоро всё узнает. Через неделю по обрывкам фраз из разговора Чона и Нама, Тэхён случайно понял, что они полетят в Нью-Йорк. Он пришёл в восторг от этой новости, но никак не выдал своего маленького открытия мужчине, не желая портить сюрприз. — У них что-то произошло с кофемашиной, и я уже подумал, что мы останемся без кофе, — поставив поднос и сев на стул, произнес Тэ. — Я смотрю всё обошлось, — хмыкая, отвечает мужчина. — Ты взял кофе себе? — Не-а. У них же рождественский горячий шоколад появился, — Тэ делает глоток и от наслаждения прикрывает глаза. — Ммм, очень вкусно. Попробуешь? Они оба прекрасно знают, что Чонгук не любитель сладкого, но они также знают, что он никогда не откажется что-то попробовать, если ему предложит это Тэ. — Он ещё слаще, чем обычно, — сделав глоток, заключает мужчина. Особо довольным он не выглядит. Тэхён усмехается и забирает стакан обратно. — Так куда мы летим, господин Чон? — откусив первый кусочек от сэндвича, парень начинает дразнить. — Это секрет, господин Ким, — голос серьёзный, наигранный. — Тогда я не буду говорить, что видел номер рейса и по прилете не сильно удивлюсь, — приподняв одну бровь, с сарказмом сказал Тэ. — Вы очень добры, господин Ким. Тихий смех бежит между ними, и беседа продолжается. Они ещё несколько часов сидят за этим столиком, ожидая свой рейс. Наконец их просят пройти на посадку. Зайдя в салон самолёта и найдя свои места, Тэхён понимает, что полетят они бизнес-классом, он вопросительно поднимает глаза, кивая на кресла. — Что? — Чон не может понять вопроса. — Мы точно здесь сидим? — Да. Что такое? — Можно было же эконом взять. — Можно, но нам было бы неудобно, — опустившись в кресло, мужчина продолжает: — Во-первых, у нас Танни, тут есть место, куда можно поставить сумку, во-вторых, лететь нам пятнадцать часов и, в-третьих, здесь удобнее, и мы можем себе это позволить. Тэхён, улыбаясь, опускается в соседнее кресло. И правда удобно. Он ловит себя на мысли, что последний раз был в самолете очень-очень давно, и кажется, что до встречи с Чонгуком он спал, а сейчас, проснувшись, снова начал жить. И дело здесь не в самолётах или машинах. Дело в событиях и их количестве. Следующие пятнадцать часов пролетели довольно быстро. Весь полёт Тэхён то засыпал, то просыпался, когда приносили еду. Чонгук тоже спал несколько часов, а после просматривал рабочие письма. Устав, включил какой-то фильм, на котором снова заснул. Танни также проспал практически весь полёт. Ветеринар перед полетом посоветовал дать специальные таблетки, чтобы щенок не боялся. Сумка со щенком курсировала с одних коленей на другие и обратно. New York Когда пилот объявил, что самолёт совершил удачную посадку в международном аэропорту Джона Кеннеди, Тэхён бросил на Чонгука взгляд с усмешкой, на что мужчина лишь улыбнулся и пожал плечами. Забрав багаж, они вышли из здания аэропорта. Часы показывали почти десять вечера, шёл тихий снег, а вокруг была куча людей, шума и такси. Чонгук звонил Намджуну, тот обещал их встретить. Улетая в Сеул несколькими месяцами ранее, мужчина бросил машину на платной парковке аэропорта, и Джун, через несколько дней поняв, что Чон остаётся в Корее, отогнал машину на парковку около дома. Сбоку послышался звуковой сигнал. Обернувшись, Чон разглядел машину Намджуна. — Пойдём, Тэ. Он там, — показывая пальцем в сторону чёрной машины, окликнул мужчина. — Привет, — выйдя из машины, Джун с улыбкой приветствовал идущих ему навстречу мужчин. — Привет, — поздоровался Чон и приобнял, как делал обычно. Разорвав быстрые объятия, Чонгук обернулся на парня, что стоял с лёгкой улыбкой на губах, смотря на приветствие. — Нам, с Тэ ты знаком лично, а вот с Ёнтаном ещё нет. Намджун улыбнулся и подошёл ближе к паре. — Привет, Тэхён, — Джун не знал, как поведёт себя парень, но всё же, подойдя ближе, раскрыл такие же объятия в знак приветствия. — Привет, — с улыбкой сказал парень и, сделав неуверенный шаг вперёд, также приобнял в ответ. — Очень рад, что вы прилетели, — Нам похлопал по спине. — Добро пожаловать, — сделав шаг назад, произнес радостным голосом мужчина. — Привет, Ёнтан, — протягивая пальцы, чтобы щенок их обнюхал, а после слегка погладил по щеке. Погрузив вещи в машину, мужчины забрались в тёплый салон. Чонгук вместе с Тэ сел сзади. — Я позволил себе похозяйничать в вашей квартире, — вклинившись в поток машин, начал разговор Нам. — Дорис вчера приходила убираться, сегодня привезли продукты, а примерно через полтора часа привезут еду, как раз пока доедем. — Спасибо, Нам. Как дела? Я успел что-то пропустить нового? — улыбаясь, спросил мужчина и обхватил ладонью пальцы Тэ. Парень взглянул на Чона и, также улыбнувшись, раскрыл ладонь, переплетая пальцы. — Майк уволился. Я сначала не поверил, а потом оказывается, что он нагрубил кому-то из комиссии, и его решили убрать. Я пытался убедить, что это ошибка, но… Ничего не вышло. — Обидно, он был приятным, — повернувшись к Тэ, мужчина пояснил: — Майк — это студент, который работал ассистентом вместе с Джуном в галерее, ему оставался последний семестр, и он бы полностью перешёл в галерею, но… Как видишь. — Да, хороший был парень. Из нового ещё Джин хотел организовать ужин. Он выиграл одно большое дело в суде, сам расскажет про него при встрече. Джин рассказывал мне, но что-то я так и не понял, там очень запутанная история, — тихий смех пробежался по салону. — Так что нас ждёт ужин в каком-то очень дорогом ресторане на Манхеттене. Вы в тот день, пожалуйста, ничего не ешьте и приходите очень голодными, пусть Джин пострадает. Мужчины снова засмеялись. Намджун обожал своего брата, но ещё больше обожал подшучивать над ним. Следующий час прошёл в попытке добраться до квартиры быстрее, чем это сделает доставка еды. Всю дорогу разговоры не прекращались. Тэхён, удобно устроившись головой на плече Чонгука и плотно прижавшись, тоже активно участвовал в разговоре, рассказывая про выставку к Рождеству. Намджун с удовольствием слушал и поддерживал беседу, стараясь, как можно больше вовлечь Тэ в разговор. Он не мог не бросать как бы случайные взгляды в зеркало заднего вида и не радоваться за Чонгука. Один такой взгляд поймал мужчина и, встретившись глазами, они поняли друг друга без слов. Чонгук счастлив, а Намджун был прав в каждом своём сказанном слове. Подъехав к дому, мужчины поймали курьера с едой во дворе. Захватив вещи из багажника, все трое поднялись наверх. Первым вошёл в квартиру Тэхён. Переступая порог, он чувствовал сильное волнение. Раздевшись, Тэ прошёл чуть дальше, не решаясь покинуть входную зону, в отличии от щенка. Танни, как только почувствовал под лапами пол, выбрался из сумки и побежал вглубь квартиры, виляя хвостиком. Намджун заметив немного странное состояние Тэ, ушёл, сказав, что пойдёт вымоет руки и займётся едой. — Что такое? — оставшись одни, спросил нежно мужчина. — Не знаю… Волнуюсь, — пожав плечами, тихо ответил парень. — Не нужно. Всё хорошо. Ты дома. Бери пример с Танни, — приобняв за талию, мужчина нежно коснулся губами лба. — Пойдём, — ладонь с талии обхватила ладонь Тэ и потянула вглубь. Кухня-гостиная представляла собой большое помещение с тёмным паркетом и почти белыми стенами. Панорамные окна наполняли комнату воздухом и объёмом. Глянцевые чёрные кухонные фасады, кухонный остров из белого мрамора, велюровые стулья и стол из цельного дуба. Таким выглядела эта часть помещения. Напротив кухонной зоны была гостиная. Там был электрический камин, большая плазма и полупустые стеллажи, на которых стояли книги и пара фигурок. Заканчивали всю композицию большой мягкий диван, пара кресел и огромный пушистый ковёр. Слева от диванной зоны виднелся коридор с несколькими дверьми. Проследив взглядом за Тэ, Чон повёл его дальше. Открывая каждую дверь и показывая, что за ней. Так парень обнаружил небольшую постирочную, ванную комнату, две гостевых небольших спальни, где кроме кровати и шкафа не было ничего. Конечной точкой осмотра квартиры стала их спальня. — Наша спальня. Нажав на выключатель, комната осветилась мягким тёплым светом от торшеров около кровати. В каждой комнате были панорамные окна, которые всей душой полюбил Тэхён ещё в их квартире в Сеуле. Тот же тёмный паркет на полу, на стенах — светло-серая краска. Белый большой ковёр и огромная кровать с чёрным постельным бельем. Кровать была даже больше чем в Сеуле. Слева от входа находилась гардеробная зона, а за ней дверь в санузел. Ванная была выполнена в тёмно-серых керамогранитных плитах, с большой душевой зоной и ванной. Пока Тэхён всё осматривал, Чонгук не спускал с него глаз, следя за реакцией, пытаясь понять, нравится ли ему то, что он видит. Мужчине хотелось, чтобы Тэ всё понравилось, и он чувствовал себя как дома, ведь это и есть их второй дом. Грудь стянуло от осознания, что Тэхён гуляет по этой квартире, где кроме семьи и Дорис никогда никого не было. — У тебя очень красивая квартира, — обернувшись, тихо сказал Тэ. Капли неуверенности и волнения летали в воздухе. Чонгук подошёл и нежно притянул парня за талию к себе. — У нас, Тэ. Он такая же твоя, как и моя. До тебя, здесь кроме семьи и Дорис никого не было. И я очень хочу, чтобы она стала нашим вторым или первым домом, всё равно, помимо Сеула. В отличии от той, эта в собственности, поэтому мы можем делать, что угодно. Поменять интерьер, повесить картины. Сделать её ещё больше своей. Тэхён обхватил руками плечи мужчины, положив ладони чуть выше локтя, посмотрел в чёрные глаза. Ещё один дом. Слишком много домов для человека без дома. — Я не хочу ничего менять, она и так прекрасна, — тихо сказал Тэ. После он обнял за шею мужчину, крепко прижавшись и прошептал около кожи: — Спасибо, что ты есть. За каждый день. Чонгук сдавил его в ответных объятиях, впитывая слова. Слегка отстранившись, он поймал губы и нежно их поцеловал. — Пойдём, а то Джун с Танни всё съедят без нас, — с улыбкой тихо сказал мужчина. Чонгук был прав в своей брошенной безобидно фразе. По мере приближения к гостиной, стал слышен разговор Джуна с Танни, а после открылся и вид, где мужчина кормил небольшими кусочками рыбы щенка, а тот только успевал их глотать. Следующая пара часов прошла за весёлыми разговорами и едой. Намджун много задавал вопросов Тэхёну, и также много рассказывал взамен. Ему очень хотелось узнать человека, первого, и он уверен, что единственного, кого подпустил к себе Чонгук. А мужчина сидел на диване рядом с Тэ и практически всё время смотрел на парня, с еле заметной улыбкой на губах. Те слова ещё витали в его голове. Его благодарили за то, что он просто есть. Это было для него слишком. Слишком большие чувства. На часах было полпервого ночи, когда мужчины распрощались, и Джун уехал домой. Чонгук принялся убирать после ужина в гостиной, а Тэхёна отправил в душ. Добравшись до спальни, парень решил разобрать вещи, пока ещё были силы. — Ты не был в душе? — зайдя в спальню через минут десять, спросил Чон. — Нет. Я вещи решил разобрать, — закрывая чемодан Чонгука, ответил парень. Чонгук кивнул и огляделся. Был разобран только его чемодан, вещи Тэхёна всё ещё были сложены. Вздохнув, мужчина прошёл в гардеробную. Перевесив несколько рубашек, чтобы освободить целую секцию для Тэ, он принялся перекладывать какие-то футболки, которые видимо когда-то разложила Дорис. Через несколько минут почти половина гардеробной была освобождена для Тэхёна. — Всё, что свободно — это для тебя. Завтра я ещё разберу пару полок, а то Дорис иногда кладет всего несколько вещей, занимая при этом всю полку. А сейчас давай вместе разберём, потом душ и спать. Эта смена часовых поясов выматывает. Тэхён успел только кивнуть, потому что Чонгук уже пошёл за чемоданом. С вещами они справились меньше, чем за десять минут. Первым в душ зашёл Тэхён, Чонгук долго искал свежие полотенца, но через несколько минут он присоединился следом. Быстро помывшись, мужчины забрались в кровать, предварительно положив на пол высокую подушку для Танни. Тэхён, как обычно зарывшись в грудь Чонгука, быстро заснул.

_____

17 декабря Весь вчерашний день мужчины провели в квартире, лишь вечером пройдясь с Танни до пиццерии. Тэхён не захотел куда-либо идти, поэтому, проснувшись в обед, они долго валялись в кровати, обнимаясь и болтая. Потом заказали обед и поели, не покидая кровати. После еды посмотрели первые презентации к весенней выставке, и Тэхён включил Нетфликс, остановившись на каком-то детективном сериале. Поздний ужин за пиццей с сериалом также прошёл в кровати и плавно перетёк в ночь, полную поцелуев и ласк. Утром, отдохнувшим и полным сил, первым проснулся Тэхён. Практически всегда первым просыпался Чонгук, но сегодня утром у парня была возможность понаблюдать за спящим мужчиной. Во сне он выглядел моложе, не было сосредоточенного взгляда, зато были растрёпанные волосы и пухлые губы. Повернувшись на бок, лицом к Чону, Тэ бегал глазами по лицу, пытаясь запомнить каждую деталь. Через некоторое время, между бровями образовалась складочка, мужчина нахмурился на какой-то сон. Тэ тепло улыбнулся и, не удержавшись, погладил залóм пальцем, стирая его с лица. После ладонь легла на щеку, поглаживая, а сам Тэ придвинулся вплотную. — Ммм, — сонно промычал мужчина. — Доброе утро, — тихо, но с улыбкой сказал парень. — Иди ко мне, — перевернувшись с живота на бок, Чон поднял правую руку в приглашающем жесте. Тэ сразу скользнул в объятия, плотно прижавшись. Настроение было замечательное и игривое, поэтому пухлые губы стали скользить по крепкой шее. — Я смотрю, ты выспался, — не открывая глаз, бубнил Чон. — Угу. Ещё пара поцелуев остается на коже. — Сколько время? — Не знаю. Чонгук промычал, а Тэ усмехнулся. Такого мужчину он ещё никогда не видел. Ленивого, сонного и немного капризного. Такого Чонгука хотелось обнимать. Обхватив не сопротивляющегося мужчину руками, Тэхён завалился спиной на матрас, потянув за собой Чона. Теперь Чонгук лежал на парне, и его такой расклад более чем устраивал. Тэ обнял, и, запустив ладонь в волосы, стал медленно поглаживать, а мужчина, закинув ногу и удобнее устроившись, практически сразу заснул. В следующий раз первым проснулся уже Чонгук. Разбудив Тэ, он всё же уговорил парня встать и хоть что-то начать делать. Приняв душ и приготовив завтрак, Тэхён согласился на прогулку с условием, что мужчина покажет свои любимые места. Последней точкой маршрута стала любимая бургерная Чонгука. Мужчины наслаждались едой, а Танни, съев свой стейк, перебрался к Чону на колени и выпрашивал кусочки котлеты. Попрошайничество было удачным. Разговор шёл на всевозможные темы и одна из них завела мужчин в рассказы о студенческой жизни. — Вы давно знакомы? — спросил Чонгук, когда заговорили о Чимине. — Да… Ещё с первого курса академии. В первый день нас собрали в главном зале. Он опоздал тогда и просто ввалился в зал, произведя впечатление своими ярко-синими волосами, — на губах появляется тёплая улыбка. — Он сел около меня на последнем ряду, а я до этого весь день рисовал. Он что-то пошутил про мои руки в краске. И вот с тех пор мы дружим. — Профессор Ли тоже запомнил его по цветным волосам, — смеясь, говорит Чон. — Вы дружите с профессором? — Не совсем. Намджун с ним дружит. — Тогда на выставке мне показалось всё немного иначе. Чонгук улыбнулся и покачал головой. — Кстати про выставку. Тогда меня увёл профессор Ли и рассказал про работу в галерее. Он тебя попросил меня взять? — Тэхён не мог не спросить, особенно когда этот вопрос его давно мучил. — Всё-то тебе расскажи, — смеясь, дразнит Чон. В ответ Тэ кивает и смотрит с немым вопросом, а мужчина вздыхает и, кинув кусочек фри в рот, продолжает: — Скорее наоборот. Это я попросил профессора уговорить тебя. Чонгук больше ничего не сказал, лишь снова закинул в рот пару палочек картофеля.        — А дальше? Я хочу знать всё, — с капризными нотками в голосе, заявил Тэ.        — Тогда ешь, а я буду рассказывать, — кивая на бургер в руках. Тэхён слушается, делая укус, а мужчина продолжает: — Если рассказывать с самого начала, то… Мне нужен был главный куратор и, отсмотрев и прособеседовав довольно много людей, мне никто не понравился.        — Почему-то я не удивлен, — смеясь.        Чонгук, улыбаясь, закатил глаза.        — Тогда в галерее висела твоя картина. И как-то в гости зашёл Ли с Намджуном, — после этих слов улыбка с лица Тэ спадает. — Я показал ему твою картину, и он вспомнил тебя и Чимина. Сказал, что ты без причины бросил академию, хотя был лучшим на курсе, — эти слова мужчина говорит смотря в глаза. — После этого ещё были собеседования, но мне никто не нравился. В тот вечер в машине я специально пригласил тебя на просмотр, предварительно договорившись с Ли, что он попробует тебя убедить согласиться на работу в галерее.        — Я не понимаю, — отложив еду, Тэхён продолжает. — У тебя же был Хосок, я зачем?        — Если бы не эта чёртова бюрократия, я взял бы тебя куратором и все были бы довольны, — серьёзно, без тени улыбки говорит Чон. — Но… Хосок прекрасный специалист, меня с ним познакомил Юнги. И можно сказать, что я позвал Хосока в “Evara”, чтобы взять тебя.        — Но… Я же даже никогда не работал в галерее… Как бы я справился? — А это и неважно. Я всегда смотрю не на эти условности, а что человек из себя представляет, как мыслит и какие идеи он может предложить.        Повисает пауза, в которой Тэхён понимает, что так и не открылся до конца, и это заставляет его задуматься. Чонгук, увидев потерянное состояние Тэ, быстро меняет тему, предлагая завтра посетить галерею, где он работал, ведь открылась выставка по Марку Шагалу, к которой приложил свою руку и Тэхён.        Тэхён с улыбкой соглашается.        — Где ты увидел ту картину впервые? — тихо, и уже лежа щекой на груди Чона в кровати после душа, спрашивает Тэ.        — В Нью-Йорке, в галерее, где работает Намджун, — прижав парня сильнее к себе. — В тот день он ещё сказал, что ходят слухи, что её написал студент Сеульской академии. Я посмеялся. Но… Как видишь…        Тишина снова повисает между ними.        Чонгук боится спросить.        Тэхён не знает, с чего начать.        — Почему ты ушёл из академии? — первым осмеливается нарушить тишину мужчина.        Тэхён услышал вопрос, но молчал. Молчал достаточно долго, на что Чонгук подумал, что его вопрос останется без ответа.        — Я не могу рисовать, — куда-то в пустоту, через долгие минуты.        Тэхен всё-таки это сказал. Сказал вслух. Впервые за пять лет.        Когда он держал это в себе, это не казалось чем-то осязаемым и реальным, но сейчас, когда слова сорвались с губ, они словно приобрели вес. Слишком большой вес, который хотелось с кем-то разделить.        Чонгук нахмурился.        — Когда… — начал хрипло Тэ. — Когда мама ушла и оставила меня бабушке с дедушкой, я стал больше рисовать. Они были замечательными людьми. Вырастили меня, старались делать всё, чтобы я ни в чём не нуждался, но… Но мне казалось, что я какой-то проект. Проект, который они усердно разрабатывали в течении многих лет. Сколько себя помню, бабушка постоянно учила, как себя вести, что говорить и что ещё нужно прочитать или выучить, как выглядеть и что надевать. Потом она расхваливала меня перед своими знакомыми и соседями за мои успехи. Я был словно… вещью, которой хвастались, но не могли понять значения. Я никогда не мог рассказать, что меня беспокоит, или спросить, почему ушла мама. От таких тем они отмахивались, и я закрывался в себе. Поэтому шёл рисовать. Я пытался рисовать всё, что чувствую. Сначала это были просто цветные разводы, но через время они стали приобретать смысл. Так я влюбился в живопись и решил стать художником. Потом… В выпускном классе умер дедушка. Я думал, что уже научился терять, но нет… Я не был готов к этой потере. Я закрылся сам в себе ещё больше, — глубокий вздох. — Поступив в Сеульскую академию, я переехал из Тэгу в Сеул и стал предоставлен сам себе. Я не знал, куда себя деть первое время и практически днями рисовал. На третьем курсе мне предложили съездить по обмену в Нью-Йорк. Я согласился. Здесь…Я потерялся в свободе. Днём я рисовал, а вечерами пропадал в клубах с алкоголем, травкой и случайными связями. Бабушке я говорил, что учусь и делаю успехи. Мне было стыдно признаться, что я не оправдал её ожиданий, ведь она пришла бы в ужас, если бы узнала, какой жизнью я здесь жил. Вернувшись, я жалел, что согласился на этот обмен. Через месяц после возвращения умерла бабушка. Ночью позвонила соседка и рассказала мне… Тогда я почувствовал, словно часть меня умерла вместе с ней. У меня больше ничего не было. Не осталось ни одного человека, которому я мог бы позвонить или кто бы спросил, как дела. Вернувшись после похорон в Сеул, я не хотел никого видеть. Даже Чимина. Он делал тысячи попыток быть рядом и поддержать, но я отказывался. Тогда я заперся в комнате в студенческом общежитии и несколько дней не выходил. Как сумасшедший рисовал и рыдал, рыдал и рисовал ту картину. Мне хотелось кричать. Но я не мог. Поэтому кричал молча, кричал мазками кисти. Вроде я даже не спал эти дни. Сделав последний мазок, помню, что упал от усталости на кровать и уснул. Разбудил меня Чимин. Он, договорившись с охраной, открыл дверь и накинулся на меня с вопросами. Потом он мне рассказал, что я проспал сутки, и он не мог всё это время дозвониться, поэтому вломился в комнату сам. Следующие дни прошли в каком-то тумане. А потом… Когда я вновь решил взять кисть в руки, я чуть не задохнулся. Тогда я впервые понял, что такое паническая атака. Я как-то смог с ней справиться и больше не пытался рисовать. Через несколько дней снова попробовал взять кисть и сделать мазок, но… Приступ был сильнее. Тогда я первый раз порезал руку, потому что просто не мог справиться сам с собой. А дальше… Пробовал всё: карандаши, пастель, темпера, соус, уголь… Итог был один — приступ и новый порез. Я хотел выкинуть картину, ведь после неё я потерял последнее, что имел — рисование. Я ненавидел её… Винил во всём, хотя виноват был только я. Я оказался слишком слаб, чтобы подняться и идти дальше, и лишь упивался своими потерями. Чимин уговорил не выбрасывать её и, договорившись с профессором Ли, он продал картину так, что мне после неё остался лишь набор цифр на банковском счёте. А я… Я решил уйти из академии. Я стал бесполезен… Больше ничего не мог никому предложить. На протяжении всего рассказа голос оставался безэмоциональным, лишённым чувств. Это оказалось просто. Просто рассказать о себе. Тэхён думал, что будет труднее. Чонгук слушал и не перебивал. По мере рассказа в его голове всё вставало на свои места. Все страхи, сомнения, черты поведения Тэ.        — Мы попробуем всё исправить, — после долгого молчания, Чонгук словами поставил перед фактом.        А так и было. Чон был уверен, что они преодолеют это вместе. Теперь, когда он знал всё, ему было понятно, в какую сторону идти.        — Чонгук…        — Мы попробуем, — уверенным голосом перебил мужчина. — Вместе.        Тэхён поднял голову, посмотрев в глаза.        — Зачем? Я уже давно смирился. Моя жизнь меня устраивает, особенно теперь, когда есть ты. Зачем что-то менять? — Чуть больше месяца назад ты говорил то же самое о нас, что тебя всё устраивает, однако… Тебя не устраивает, но ты упорно продолжаешь убеждать себя в обратном, пока не начинаешь в это верить. Ответь честно, ты бы хотел ещё раз что-то написать или даже просто провести кистью по холсту? — Да. — Значит мы будем пробовать снова и снова, пока это не получится. И только сейчас Тэхён позволил себе слёзы. Они сами застелили глаза, затуманивая лицо мужчины. — Тэ. Выдохнул Чонгук и, обхватив тело, подтянул его выше, прижимая лицо парня к своей шее. Он ненавидел слёзы Тэхёна, они буквально приносили ему боль. Хотелось сделать что угодно, лишь бы не видеть их. — Почему ты так веришь в меня? — через минуты прохрипел Тэ. — Ты — всё, что у меня есть. Чонгук не играл и не шутил. Он говорил правду. Намджун с Джином безусловно были семьёй, замечательной семьёй. Он мог прийти с любой проблемой, в любое время суток, и ему бы помогли и поддержали. Но Чонгуку не хватало другого вида любви. Того, который подарил ему Тэ. Того, в котором ты можешь быть обнажен и телом, и душой, где нет границ и условий. Это другой вид любви. Не тот, что дарит семья, а тот, что дарит чужой, но такой близкий человек. Этой любви не хватало Чонгуку, и именно её он подсознательно искал. И нашёл. Она была в парне, которого ломал ради своей выгоды любой, а он продолжал тянуться и любить этих людей. В мыслях скользнули слова, брошенные Тэхёном в порыве чувств: “Вы все приходите, когда хотите, и уходите, когда хотите. Вы не спрашиваете, готов ли я впустить или отпустить вас”. Сейчас эти слова заиграли новыми красками. Из них буквально сочилась боль. Они очень хорошо описывали всё, что пережил Тэ. Но все эти раны и боль не изменили его. Он всё также любит людей и тянется к ним. Да, он боится, отталкивает, но всё равно тянется, и в ответ дотянется лишь тот, кто увидит, что весь холод — это пустое, и под ним скрывается любовь и потребность в ней. Громкий всхлип сотряс тело парня. Он прижался ещё сильнее, навалившись сверху. Ему хотелось буквально впитаться в Чонгука, стать одним целым, спрятаться в нём. Мужчина подтянул одеяло выше, практически спрятав под ним парня, создавая безопасный кокон и крепко обнял. В волосах затерялись тихие нежные поцелуи. Тэхёна хотелось защищать и любить.

_____

Johnny Stimson - Flower

20 декабря Поцелуи гуляли по коже шеи, спотыкаясь об позвоночные косточки, и шагали вниз, потом они меняли направление и поднимались вверх, туда, где разливался сладкий запах кожи.        — Ммм… Чонгук-и, — не открывая глаз, промычал ещё не проснувшийся Тэ. — Я разбудил тебя? — шёпотом остался на коже, а поцелуи потекли дальше. — Если только немного, — развернувшись на спину, Тэхён оглядел своего нарушителя сна. Нарушитель был заспанный, лохматый, с бледными розовыми пятнами на шее и красивый. На плечах виднелась пара розовых полос от ногтей Тэ, ведь он до утра цеплялся за них, притягивая ближе и хороня особо громкие стоны. — Думаю, мне нужно извиниться. Бросив эти слова, губы заскользили по губам, ловя дыхание. Потом перешли на шею, обвели ореолы и через солнечное сплетение проскользнули вниз, попутно скидывая одеяло и открывая себе доступ к тёплому и мягкому телу. Влажные губы добрались до головки и, взяв её в рот, слегка пососали, срывая с губ Тэхёна тихий стон. — Чонгук… Ммм… Кук-и, иди сюда, — позвал Тэ, желая обнять и поцеловать. Мужчина поддался на уговоры и поднявшись окунулся в уже любимые объятия, сразу целуя. Каждый раз он буквально забывался в Тэ, в его запахе, объятиях и поцелуях. Он стал зависим от этого и от самого Тэхёна. И сейчас, чувствуя, что его обхватывают бёдрами и чужое возбуждение потирается о его собственное, в поцелуе он давится стоном и, оторвавшись от губ, тянется за смазкой, что стоит на тумбочке. Горячие скользкие пальцы без труда проскальзывают в желанное тело, заставляя выгнуться парня от наслаждения. Внутри всё слишком влажно из-за нескольких ночных кругов удовольствия, и с каждым движением капли стекают по ягодицам. Чонгук сразу находит точку удовольствия, скользя подушечками пальцев по ней. Быстро поняв, что к чему, мужчина теперь обожает долго мучить Тэхёна ласками, подводя к краю, но не давая упасть. Хотя бывают дни, когда он только и делает, что даёт падать в удовольствие, изматывая Тэ до беспамятства. — Ну же, — хрипит парень, изнывая от всех ласк, желая уже почувствовать мужчину в себе. Запустив руку в волосы и оттянув их назад, Чонгук крепко прижимает к кровати, запрокидывая голову Тэ и открывая себе шею для поцелуев. С укусом около сонной артерии, он заполняет Тэхёна одним гладким неспешным толчком. Парень стонет и выгибается сильнее, сжимая в ладонях простыни. Всё, как хотел Тэ. Толчки медленные и неглубокие, но каждый раз проходящиеся по комочку нервов. Чонгук хорошо изучил тело Тэхёна и теперь искусно и медленно мучил Тэ. — Ммм… Хватит меня мучить, — с очередным толчком, хрипит Тэ. — Ничего не могу поделать, — а в голосе ни капли сожалений. — Кук-и, быстрее, пожалуйста. — Мне слишком нравится тебя мучить и слышать, когда ты зовешь меня Кук-и, — в голосе только улыбка. — Я назову тебя так ещё тысячу раз, только, блять, будь быстрее. — Всего тысячу? — Чон продолжает издеваться. — Чонгук! — А как же Кук-и? — Боже, я сойду с ума, — со стоном слова покидают губы. — Я помогу, — шёпотом в губы. Чонгук выходит из Тэхёна и резко перевернув его на живот обхватывает бёдра, сжимая и, слегка приподняв, заполняет одним толчком. Тэхён стонет куда-то в подушку, а мужчина ложится на него всем телом, опираясь на локти около головы Тэ, зарываясь лицом в волосы, и начинает вбиваться в это обожаемое тело. Тэхён обожает, когда так, когда он полностью окружен Чонгуком, его губами, объятиями и запахом. На каждый толчок он вскрикивает, ведь его член трётся о простынь, а мужчина попадает каждый раз точно по комочку нервов. Чонгук переносит свой вес полностью на колени и тянет бёдра парня на себя, побуждая тоже встать на колени и снова набирает темп, а Тэхён кусает подушку, чтобы хоть как-то приглушить свои стоны, что срываются от каждого толчка. — Иди ко мне. Чонгук поднимает Тэхёна с кровати, прижимая спиной к себе, одной рукой обхватывает горло и, найдя губы, целует, проглатывая стоны, пока он снова входит в это мягкое тело. Мужчина больше всего обожает, когда кожа к коже, когда они задыхаются, переплетённые между собой. Через несколько минут поцелуй прекращается и они просто дышат друг другом, а мужчина гладит ладонями тело, специально задевая соски, слегка корябает ногтями живот, бёдра. — Кук-и, — стон с именем срывается с губ парня, когда мужчина делает особо резкие и глубокие толчки. Чонгука ведёт, насколько сильно он ненавидел, когда кто-то его так называл, настолько сейчас обожает слышать такое своё имя и только из одних губ. Несколько ночей назад, когда Тэхён после двух оргазмов находился в какой-то неге без сил, а Чонгук продолжал доводить его до третьего, крепко прижимаясь влажной грудью к спине и буквально удерживая Тэхёна в руках, с губ парня сорвалось такое имя мужчины. Сначала он его не расслышал, но потом на каждый толчок Тэ выстанывал “Кук-и”, и тут не расслышать было невозможно. Чонгуку понравилось. То, как интимно звучало его имя на выдохе и как, потерявшись в удовольствии, выстанывал его Тэ: всё это в корне поменяло его отношение. Той же ночью, когда они уже лежали в объятиях и Тэ был на границе сна, Чонгук тихо признался, что ему понравилось, когда парень его так зовет. Мужчине показалось, что его так и не услышали, потому что парень уснул, но утром Тэхён между поцелуями, с улыбкой прошептал такой вид имени Чона. За завтраком он добавил смайлик печеньки к имени Чонгука в телефоне, на что мужчина лишь посмеялся. Тэхён менял все его установленные правила. Он снова целует Тэ, он просто не может насытиться им, это стало уже зависимостью. Парень запускает руку в волосы мужчины, притягивая ближе и не давая хоть как-то разорвать поцелуй. Чонгук снова делает серию резких и глубоких толчков, из-за чего Тэхён отрывается от губ и чуть ли не падает лицом на кровать, но мужчина прижимает его к себе, чувствуя, что парень сжимает его сильнее внутри. Обхватив рукой член, большим пальцем, Чон делает пару кругов по головке, получая громкие стоны, и снова возвращает руку на живот, надавливая и прижимая к себе сильнее, переходит на череду коротких и быстрых толчков, каждый раз растирая простату. Через несколько минут, парень перестает подаваться бёдрами навстречу и замирает, а после с громким стоном кончает, сжимаясь вокруг члена Чонгука, чем провоцирует через несколько толчков и собственный оргазм мужчины, оставляя следы удовольствия глубоко в любимом теле. Они дрожат в руках друг друга, а Чонгук лишь сильнее прижимает дрожащее тело к себе и оседает ягодицами на пятки, притянув на свои колени Тэхёна. Несколько минут они приходят в себя, пытаясь отдышаться и унять дрожь, а парень находится в какой-то дреме после секса и не сразу чувствует, как тёплые и влажные губы целуют шею, волосы и, дойдя до уха, шепчут: — Ты в порядке? — в ответ Тэхён согласно мычит и, повернув голову, притягивает за волосы губы и целует. После выпутываясь из объятий, заваливается на кровать со стоном. Чонгук следует за ним, ложится рядом и утыкается в шею, вдыхая такой пьянящий запах, а парень запускает руку во влажные пряди и слегка массирует голову, получая в благодарность поцелуи в шею. — Сколько время, — шепчет в шею мужчина. Тэхён приоткрывает один глаз и смотрит в сторону тумбочки на часы. — Половина десятого. — Чёрт, мы вчера договорились с Джуном позавтракать вместе, — не отрываясь от шеи. — Во сколько? — В десять. — Надо позвонить и предупредить, что мы опоздаем на полчаса. — Да. Мужчине всё-таки приходится оторваться от Тэхёна и, найдя свой телефон, садится на кровать, звонит старшему, просит перенести завтрак на полчаса, объясняя тем, что проспали. Джун отвечает, что всё понимает, смеется и легко соглашается. После завершения звонка откладывает телефон обратно на тумбочку и поворачивается к Тэхёну, что не отводит глаз от мужчины. — Нам нужно в душ, — тихо говорит Чон. Тэхён подползает к нему и, чмокнув в щеку, встает с кровати и идёт в сторону ванной. Чонгук идёт следом и замечает, как по внутренней стороне бедра, уже почти добравшись до области колена, течёт тонкая струйка его спермы, и эта картина разливает внутри тепло. Тэхён его. Порой, он чувствует себя сумасшедшим, настолько он хочет, чтобы Тэхён принадлежал только ему, но потом его обнимают и целуют, давая понять, что не один он тут сходит с ума. Зайдя следом в душевую кабину, обнимает парня со спины руками за талию и кладет голову на шею. Тэхён улыбается и разворачивается в руках. — Что такое? — заглядывая в глаза и нежно зачесывая влажными руками волосы мужчины назад. Мужчина пожимает плечами, как бы говоря “ничего”. Такого себя он не показывал никому, никому до Тэхёна. Не показывал, что может быть иногда капризным, постоянно обнимающимся и просто уязвимым. Тэхён целует его в нос и, вылив шампунь на ладонь, намыливает массирующими движениями голову Чонгука, на что тот прикрывает глаза, получая удовольствие. Потом парень тянет его под воду, смывая пену, и проделывает всё то же самое со своими волосами, пока мужчина взяв губку с гелем для душа, моет тело Тэхёна, а потом и своё. Выбравшись из душа, они одеваются, обсуждая куда пойдут сегодня. Всю ночь Нью-Йорк засыпал снег, и сейчас город погружен в снежный хаос, пробки на дорогах, куча техники и сугробы. Одевшись и спустившись на подземную парковку, мужчины садятся в машину и выезжают в этот снежный город. Благо кафе, в котором они договорились позавтракать, находится недалеко от их дома. Припарковав машину через пару домов от кафе, они доходят до здания за пару минут и, войдя, сразу находят Намджуна, что сидит около окна. Повесив на крючки свои пальто, они садятся за стол, Тэхён занимает место у окна, а Чонгук около прохода, и после приветствий завязывается разговор. — Ты уже заказал что-то? — спрашивает мужчина у старшего. — Нет, вас ждал, — Чонгук кивает. — Город опять завалило снегом, сегодня будет ад на дорогах, особенно в обед. Какие у вас планы? — Да, мы уже обсудили это, — оторвавшись от меню, отвечает мужчина. — Тэхён хотел сходить на каток в Центральном парке, но сегодня, к сожалению, не выйдет. — Есть идеи, Намджун? — также оторвавшись от меню, спрашивает Тэхён. — Ну, если прогулки по городу отменяются, то могу предложить провести день у меня в галерее, там новые фотографии для выставки пришли, ещё не выставляли, а к вечеру, думаю, город разгребут, и вы погуляете. — Что скажешь, Чонгук? — обернувшись, спрашивает Тэ. — Если хочешь, то давай. А к вечеру можно прогуляться по Бруклину. — Тогда договорились. Спасибо, Джун, — с улыбкой говорит Тэхён. Нам кивает также с улыбкой. — Что будете заказывать? — спрашивает подошедшая официантка, смотря преимущественно на Чонгука, а он переводит взгляд на Тэ, что ещё изучает меню. — Нам, заказывай, мы пока не решили. — Американский завтрак и американо с горячими сливками, — кивая девушке. Она записывает себе в блокнот и снова одаривает вниманием Чонгука, а Джун с улыбкой смотрит на эту забавную картину, так как Чон кроме Тэхёна никого и ничего не видит. — Тэ, ты что будешь? — спрашивает мужчина. — Ох… Давай омлет с помидорами и капучино декаф, — мужчина кивает и, наконец, одарив девушку вниманием, повторяет заказ парня и называет свой, состоящий из жареных яиц, тостов с сыром, он специально взял два тоста, потому что Тэхён обязательно один украдёт, и американо. Девушка приняла заказ, собрала меню и, улыбнувшись своей самой прекрасной улыбкой, ушла. — Тебе звонил Юнги? — обращаясь к Джуну, спросил Чонгук. — Да, вчера вечером, сказал, что они с Чимином будут здесь послезавтра утром. На раньше билетов не осталось. — Тогда мы их встретим. — Они у вас остановятся? — Да. Всё равно две комнаты пустые и какой смысл платить за номер. — А Хосок? — интересуется Тэхён у Чонгука. — Он говорил что-то? — Он вроде едет к родителям на Рождество в Торонто, но к Новому году обещал быть здесь, — в ответ парень кивает и отворачивается к окну, рассматривая заснеженные улицы и пешеходов, что пытаются пробраться сквозь сугробы. Мужчины продолжают разговор, а Тэхён перестает их слушать, уходя в свои мысли и первый раз понимает, что внутри нет больше пустоты, какого-то чувства одиночества. Чонгук за эти почти два месяца заполнил всё собой, что не осталось ничего пустого, также помогает терапия, с которой парень взял перерыв, пока они в Америке. И сейчас обычное будничное утро, в которое Тэхён завтракает с близкими людьми, можно сказать, что он заново обрел семью, ведь даже от Намджуна чувствуется забота. Из мыслей Тэхёна выводит нежное прикосновение руки, что обнимает его ладонь и слегка сжимает. — Тэ? — нежно зовёт Чонгук, слегка вскидывая вверх брови в вопросительной манере. — Задумался, — сжимая в ответ руку и говоря с улыбкой. Чёрные глаза несколько секунд всё же задерживаются на лице, но после переходят на подошедшую официантку, что принесла заказ. Они едят под неважный разговор о погоде, работе и просто о знакомых. Тэхён всё-таки ворует один тост с сыром у Чонгука, на что мужчина смеётся. — ТэТэ, ты всегда что-нибудь воруешь у меня, с тобой опасно есть. — Ничего не могу поделать, Чонгук-и, воровать вкуснее, а особенно у тебя, — парирует со смехом в ответ парень. А Намджун, смотря на эту картину, не может сдержать улыбки и тёплого взгляда. Он очень счастлив видеть такого Чонгука. Джун никогда не говорил, но боялся, что Чонгук будет всю жизнь один. В молодости это не кажется чем-то важным и люди часто разбрасываются другими людьми, даже из-за мелких недостатков, думая, что найдут ещё лучше, успешнее, красивее, но часто не находят, и так и остаются одни. Такой судьбы для Чонгука он и боялся, но сейчас, видя всё это, он просто благодарит вселенную, что в их жизни появился Тэ. К тому же по обрывкам рассказов Чонгука, Нам сделал вывод, что парня жизнь тоже не баловала. Чего стоила только мать. И он вдвойне был счастлив, что они нашли друг друга. Закончив завтрак и расплатившись, все трое вышли из кафе и разошлись по машинам. Подойдя к своей, Чонгук огляделся по сторонам и, не заметив никого, схватил за руку Тэхёна и потянул на себя, разворачивая лицом. — Что? — упершись свободной рукой в грудь и заглянув в глаза с улыбкой, спросил парень. — Кто-то съел мой тост и даже не поблагодарил, — с лёгкой улыбкой ответил Чон. — Ммм… И что ты хочешь? — А что ты можешь мне предложить? — на это парень улыбнулся и высвободив руку, обнял ладонями щёки мужчины. — Спасибо, — шёпотом в губы, а после поцелуй. Чонгук в ответ обхватил талию руками и, шагая вперёд, прижал Тэхёна спиной к машине, повернув голову в бок, углубил поцелуй, проникая языком в рот и оглаживая всё внутри. Парень зарылся пальцами в мягкие волосы, притягивая ближе и чувствуя сильнее хватку на талии. В каждом поцелуе они растворялись друг в друге, хотелось подарить как можно больше ласки. Тэхён первым разорвал поцелуй, вспомнив, что они на улице. — Этого достаточно? — Пока да, — тихо с улыбкой. Чонгук чмокнул в слегка покрасневший от мороза нос Тэ и, открыв дверь, усадил его в уже тёплый салон машины, и обойдя её сам, занял водительское место. Тронувшись с места, мужчина обхватил ладонь парня и положил их сцепленные руки себе на бедро. — О чём думал там, в кафе? — О том, что счастлив быть здесь с тобой, — с лёгкой улыбкой и смотря на мужчину, ответил Тэ, а Чонгук поднес их руки в губам и нежно поцеловал костяшки парня. — А я с тобой, — Тэхён переплел их руки, крепче сжав, и вернул взгляд в окно. Подъехав, наконец, к галерее, собрав по пути все пробки города, Чонгук позвонил Джуну, чтобы узнать, готовы ли пропуски для них. Получив утвердительный ответ, он припарковал машину и, выйдя из неё, вместе с Тэ прошёл в галерею. Сдав вещи в гардероб, их окликнул старший. — Чонгук, Тэхён. Идём? — Да, — ответил мужчина. — С чего хотите начать? С основной экспозиции? — после вопроса старшего, Чонгук перевёл взгляд на Тэ, ведь это все для него. — С основной, а потом всё остальное, — кивнул Тэ. — Тогда я пойду пока поработаю, Чонгук проведёт экскурсию, а потом жду вас уже на мой рассказ, — мужчины кивнули, а Джун после этого ушёл. — Ну что, господин Чон, ведите, — с улыбкой обратился парень. — Прошу вас, господин Ким, — слегка поклонившись, мужчина рукой указал в сторону начала осмотра. Тэхён засмеялся и, взяв за руку господина Чона, потащил в первый зал. Спустя два часа и четыре зала они поднялись на второй этаж и вошли в единое белое пространство, поделённое стенами с картинами. Здесь было от силы человек пять. Блуждая по экспозиции, Тэхён не заметил, как отстал Чонгук, видимо отвлёкшись на телефонный разговор. Обернувшись, парень увидел её. Картина висела, как главный предмет в этой части зала. Бирка около неё не рассказывала об авторе и годе написания, лишь было название “Despair”. Тэхён ухмыльнулся и подумал, что название “Отчаяние” отлично ей подходит. Замерев напротив неё и простояв несколько минут, он понял, что ничего не чувствует. Это полотно больше ничего не вызывало. Не было боли или сожалений. Просто пустота. Как будто это не он её написал, не он вылил свою боль на неё и не она стала точкой в его пути, как художника. Сейчас это было просто полотно, что висело в одной из галерей. — Что нашёл? — послышался тихий голос сзади. Чонгук остановился прямо за спиной Тэ. — Да вот… Пару минут каждый, думая о своём, смотрел на это полотно, неоднозначное полотно. — Что ты чувствуешь, когда видишь её? — также тихо. После того рассказа Тэ, они не возвращались к этой теме. Словно не было той ночи. Но она была. Она жила в прикосновениях, чувствовалась в поцелуях и каждом объятии. Безусловное доверие. — Сейчас ничего, но раньше… Она была олицетворением всего, что я потерял. Я ненавидел её, ведь она напоминала мне о моей слабости. — Ты не слабый, Тэхён, и даже не смей думать как-то иначе. Ты через столько всего прошёл, ты сильный. — Нет, Чонгук, — ухмыльнувшись. — Я слабый и об этом говорят следы на моих руках и отсутствие живописи в жизни. — Твои руки говорят лишь о том, что ты много боролся. А что касается картин, то… Я говорил… Всё можно исправить. — Спасибо, — повернув голову и встретившись глазами. — Но это не исправить, с этим только смириться. — Тэ, — разворачивая парня к себе лицом. — Тебе не нужно с этим мириться, — Тэхён опустил глаза, почувствовав, что они заслезились, и стал разглядывать узоры на сером свитере мужчины. А Чонгук, притянув ближе к себе за талию, продолжил: — Посмотри на меня, — парень поднял глаза, из которых вот-вот упадут первые слёзы. Эта тема продолжала оставаться самой болезненной. Мужчина обхватил одной рукой щеку Тэ и продолжил: — Мы всё решим вместе, я обещаю. Не знаю, через какой срок, но ты будешь снова писать свои картины, — а у Тэ потекли слёзы из глаз. Мужчина перенёс руку с щеки на макушку и прижал к себе, обнимая второй рукой, поглаживая спину. Парень обнял в ответ за талию и зарылся носом в район шеи. — Мы что-нибудь придумаем, я обещаю, — шепча в волосы и прижимая ещё сильнее. Он хотел забрать себе всю боль человека, что за такой короткий срок стал настолько дорог, что он не думая отдал бы всё, что имел. — Обещай, что если что-то и получится, то все выставки моих картин будешь организовывать ты, — еле слышно охрипшим от слёз голосом говорит Тэхён. — Тэ… Думаю, я не смогу конкурировать с мировыми галереями, когда они будут просить твои картины, — с улыбкой тихо сказал Чон. — Не хочу других, никого не хочу. Только ты, — обнимая крепче и шепча. Изначально Чонгук принял бы слова парня за игру, но сейчас понял, что Тэхён не шутил. Парень действительно решил попробовать начать сначала, а если что-то и выйдет, то свой успех он хотел делить только с мужчиной. Эта, пока что неизвестная картина уже производила эффект на людей своей честностью и чувствами. Чонгук уверен, что, когда Тэ снова возьмёт в руки кисть, он сумеет рассказать не одну историю, которая затронет сердца людей. А как следствие — принесёт успех парню. Об этом они поговорят потом. А пока, если это условие, чтобы у Тэхёна появилась цель, то Чонгук с радостью даст ему это. — Обещаю, Тэ. Только я буду организовывать выставки твоих картин, — Чонгук целует куда-то в шею и прижимает ближе, не переставая успокаивающе поглаживать по спине. Он так сосредоточился на Тэ, что не заметил, как некоторые люди, пока проходили мимо, засматривались на них и что-то говорили друг другу. А мужчине было всё равно, его дорогому человеку нужен был он, и плевать, что подумают другие, к тому же ничего неприличного они не делали. Успокоившись, через несколько минут Тэхён отрывает голову от шеи мужчины и заглядывает в глаза, но боковым зрением улавливает движение где-то вдалеке и переводит взгляд, понимая, что они привлекли внимание своими объятиями. — На нас все смотрят, — тихо говорит парень, вернув взгляд на мужчину. — Пусть, это их не касается. Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — кивает Тэ. — Пойдём умоемся, — в ответ парень снова кивает, а Чонгук, выпустив из объятий, берёт его за руку и ведёт в сторону уборных. Зайдя, он проверяет кабинки и, удостоверившись, что никого кроме них тут нет, закрывает дверь изнутри. Тэхён на это усмехается. — Что? — заметив усмешку, спрашивает Чон. — Когда-то такое уже было. — Да, только в тот раз я не мог сделать так. Подойдя вплотную, Чонгук обнимает Тэхёна за талию и нежно целует. Слегка посасывает губы, водит по ним языком и, скользя в податливый рот, снова целует, будто стараясь забрать всю боль и переживания себе. Тэхён цепляется за мужчину, обнимает за шею, скользит пальцами в волосы, прижимает к себе и отвечает на всё, что даёт ему этот человек. Спустя время они отрываются друг от друга и так и стоят в объятиях, соприкоснувшись лбами. — Давай умоемся, — шепчет мужчина и оставляет нежный поцелуй на кончике носа. Тэхён на эти слова улыбается и, кивнув, разрывает объятие. Подойдя к умывальнику, он включает прохладную воду и несколько раз ополаскивает лицо, чувствуя как резь в глазах от слёз проходит. Выключив воду, видит, что мужчина уже стоит около него с горой одноразовых полотенец. Взяв их, промакивает лицо и кидает в ближайшую урну, руками зачесывает волосы назад и смотрит на мужчину. — Идём? — спрашивает Чон и, получив утвердительный кивок, идёт к двери, отпирает замок и покидает уборную с парнем. Спустившись на первый этаж, мужчина тянет за руку Тэ к кофепоинту. Чонгук берёт какао с двойной порцией взбитых сливок, чтобы как-то порадовать Тэ, и два американо. Тэхён улыбается и, как только получает свой стакан, делает глоток, пачкая нос и губы белой сладостью. Чонгук усмехается и, взяв в одну руку подстаканник с кофе, а в другую — руку Тэ, тянет его в сторону служебной части галереи. — Джун, ты где? Мы у тебя в кабинете, — говорит в телефон Чонгук, пока парень осматривает помещение. — А, хорошо. Сейчас придём. Нет, будь там. Вызов сбрасывается, а мужчина оборачивается к Тэ. — Он в хранилище, привезли ещё какие-то материалы. Пойдём. — О! Ну наконец, — с тёплой улыбкой встречает их Джун. — Я думал, вы так и останетесь на основной экспозиции. Спасибо, — забрав из рук стакан с кофе. — Что будем смотреть? — с улыбкой спрашивает Тэ. — Фотографии. Здесь несколько японских фотографов.

SYML - I wanted to leave

Дальше Нам продолжил свой рассказ, подведя мужчин к постерам, на которых уже висели фотографии. Следующий час все гуляли между рядов, рассматривая и обсуждая портреты и пейзажи. Тэхёна привлёк портрет какого-то мужчины в чистом поле с грозовым небом. Фотография выглядела контрастно. Ярко-горчичное поле, усыпанное соломой, и тёмно-серое небо с грозовыми, но пушистыми облаками. Посреди этого пейзажа стоял человек и улыбался, смотря в камеру. Он не боялся и не спешил спрятаться от непогоды, наоборот, светлая тёплая улыбка освещало лицо. Мужчине было около пятидесяти лет, из одежды на нём были простые джинсы и рубашка. Замерев напротив портрета, Тэхён не понял, как и на его лице расплылась тёплая улыбка. Заметив, что парень отбился от их небольшой группки, Чонгук кивнул Наму, и они вместе подошли к фотокарточке. — Понравилась? — тепло спросил Нам. — Да, — обернувшись на секунду, а после снова вернув свой взгляд. — Кто это? — Точно не скажу, но по схожести с автором, японским фотографом Саито Акио, это его брат. Практически все его работы о море и улицах Японии кроме двух. И это одна из них. — Чем тебя привлёк этот снимок, Тэ? — тихо спросил Чон. — Он не боится. Несмотря на чистое поле, где нет ни единого дерева, и грозовое небо, он улыбается и смотрит именно на того, кто его снимает. Не на небо или куда-то вдаль, а на человека, что стоит за фотоаппаратом. И так открыто… Столько счастья и любви в его глазах. Фотография похожа на случайную… Но думаю, всё же не совсем. То, как выстроена композиция, говорит о том, что он хотел показать, кто действительно важен на ней. Столько свободы… Акио с ним прощался… Желая оставить после себя счастливый момент, а не утрату. — Саито Акио умер в прошлом году. Его сын разрешил выставить работы отца, и это его последняя работа из тех, что осталась на карте памяти, — не отрывая глаз от фотографии, тихо пояснил Нам. Чонгук подошёл ближе и молча обхватил Тэ за руку, а парень подумал, что он тоже хотел бы оставить после себя счастье, а не боль любимым людям.

_____

24 декабря Позавчера мужчины встретили прилетевших Юнги с Чимином. Чимин заобнимал Тэ и всё не мог успокоиться от радости. Тэхён ещё немного набрал вес, что его абсолютно не портило, а наоборот, он перестал выглядеть болезненно. Стал более спокойным и улыбчивым. Он немного обновил свой гардероб после того, как Чон полдня бубнил на тему отсутствия тёплых вещей. В тот день Тэхён сдался, и мужчина утащил его по магазинам. Тэхён два месяца назад и сейчас — это абсолютно два разных человека. Дорис подготовила комнату и мужчины после самолёта отдохнули. Оставшийся день компания провела гуляя по городу. Вчера всем вместе всё же удалось попасть на каток в Центральном парке. Оказалось, что Чонгук не умеет кататься, и Тэ весь вечер мило подшучивал над ним, но шутки шутками, а руки мужчины на льду он так и не отпустил. Тэхёну было даже приятно, что всё то время, что они катались, Чонгук сам цеплялся за парня, а мужчина просто нашёл повод лишний раз пообнимать Тэ. После катка мужчины прогулялись до милого небольшого итальянского ресторанчика, где Тэхён позволил себе выпить один бокал белого вина. Он всё ещё принимал лекарства, но очень хотелось немного расслабится. Чонгук не сводил с него глаз весь вечер, боясь, что может что-то произойти от смешения лекарств с алкоголем. Но, к счастью, всё прошло гладко. Лишь лёгкий румянец на щеках, блеск в глазах и звонкий открытый смех говорили об этом бокале. Обратно до квартиры они добирались на такси. Тэхёна сильно потянуло в сон, видимо союз лекарств и вина всё же дал о себе знать, и он буквально засыпал на плече мужчины всю дорогу. Уже лежа в тёплой кровати после такой же тёплой ванны, парень всё целовал и целовал Чонгука, смеясь между поцелуями, а мужчина никак не мог его успокоить, поэтому смеялся вместе с ним и целовал в ответ.

Michael Buble - It's beginning to look a lot like Christmas

Канун Рождества пришёл в Нью-Йорк. Город сошёл с ума от кучи снега на дорогах, моря украшений и толп людей, что заполняли улицы. Все бегали, спешили, покупали подарки, продукты, а кто-то не спеша прогуливался. Сокджину удалось забронировать столик в ресторане знаменитого отеля The Palace. Он только вчера вернулся из Сиэтла, где у него закончился процесс по одному из дел. Идея организовать семейный праздничный завтрак и, наконец, нормально познакомиться и пообщаться с Тэхёном пришла сама собой неделю назад. Написав Наму с Чонгуком и получив положительный отклик, он занялся организацией. Всю дорогу до отеля Чонгук переживал. Ему не давала покоя мысль, что Сохи будет там, будет за одним столом с Тэхёном. Предупредив вчера об этом Тэ, парень на удивление отнёсся нормально, сказав, что он воспринимает её как жену Сокджина и не более, поэтому ничего страшного нет. Но мужчина всё равно переживал. Он отлично помнил, чем закончилась последняя их встреча, и хотел поговорить с Джином, но Тэ был непреклонен, аргументируя, что не хочет портить никому праздник. Поэтому всю дорогу в машине до отеля мужчина не выпускал руку парня из своей, периодически сжимая. Зайдя в здание и отдав верхнюю одежду швейцару, мужчин встретила невероятной красоты ёлка, канделябры со свечами и интерьер из травертина. Пространство холла красиво освещалось смесью из искусственного освещения и восковых свечей. В холле стоял тонкий аромат чего-то сладковатого. Тихий шум от голосов и эхо также наполняли пространство. Тэхён обожал всё, что связано с Рождеством, поэтому пришёл в сумасшедший восторг от всего увиденного, а губы Чонгука не покидала улыбка, увидев реакцию парня. Сегодня все оделись в классическом стиле: в костюмы с рубашками. Тэхёну настолько шёл тёмно-графитовый, слегка свободного кроя костюм с белоснежной рубашкой, что Чонгук постоянно на него смотрел. Галантный швейцар проводил компанию к столику, где уже их ожидал Намджун с Сокджином. Нам уже по привычке приобнял Чона с Тэ и тепло поприветствовал Юнги с Чимином. Джин с яркой улыбкой подошёл к ним и позволил себе тоже обнять Тэхёна. Вчера у них с Джуном был очень занимательный разговор, в котором Нам рассказал немного о Тэ и всей ситуации, а после добавил, что их семья стала больше. Несмотря на всю тёплую атмосферу вокруг, Чонгук с тревогой оглядывался, ища глазами женщину. — Чонгук, ты кого-то ищешь? — заметив настрой мужчины, с улыбкой спросил Джин. Бросив быстрый взгляд на Тэ, что стоял с остальными и что-то увлечённо слушал, он всё же позволил себе спросить. — А Сохи где? — Отошла в дамскую комнату. Скоро вернётся. — Хорошо. — А вот и она, — воскликнул Джин, заметив за спиной Чона, идущую к ним женщину. В голове мужчины кроме ругательств не возникло больше ничего. Он ни при каких обстоятельства не желал видеть эту женщину. — Привет, Чонгук, — подойдя, мило поздоровалась Сохи. — Привет, — звучало холодно, а глаза сами метнулись к Тэ, но тот по-прежнему разговаривал с Юнги и не смотрел в их сторону. — Раз все пришли, думаю, можем садится за стол, — с улыбкой сказал Джин. Чонгук кивнув, быстрым шагом направился к Тэхёну. — Чонгук? — вопросительно обернулся парень. — Пойдёмте за стол, — с тёплой улыбкой, бросил мужчина. Подойдя ближе к столу, Тэхён наконец увидел Сохи, что сидела между Джином и Намджуном и что-то говорила мужу. Резко отведя взгляд, он сел за стол между Чонгуком и Чимином и с лёгкой улыбкой повернулся к мужчине. Чон положил ладонь на колено парня и, улыбнувшись, слегка сжал в знак поддержки. Сохи, оторвавшись от разговора с Джином, подняла глаза и увидела Тэхёна. Сокджин сказал ей, что на завтраке будут присутствовать друзья Чонгука, которых она видела на выставке в галерее летом, но она не думала, что среди них будет её сын. — Тэхён, — с улыбкой обратился Джин, — прости, как-то в суете я совсем забыл представить тебе, — мужчина посмотрел на Сохи, — моя жена — Ким Сохи. Но впереди у нас много дней, думаю, вы ещё успеете хорошо познакомиться. За столом все замерли, а ладонь на колене Тэ сжалась сильнее. — Приятно познакомиться, Тэхён, — с улыбкой и слегка кивнув сказала женщина. Свою роль она играла идеально. — Взаимно, Сохи, — пересилив себя и натянув улыбку, парень также кивнул в ответ. — Ну что же, — первым напряженную тишину прервал Намджун, — думаю такие рождественские завтраки сделать нашей ежегодной традицией. Джин предложил прекрасную идею. — Да, Нам. Прекрасная идея, — Чонгук поддержал с лёгкой улыбкой. Окончательно напряженность за столом развеяли подошедшие официанты, что стали ставить на стол блюда. Вскоре стол ломился от еды и напитков. Завязалась интересная беседа, в которой Юнги рассказывал про их эксперимент в журнале с колонкой. — Тэ, — тихо позвал Чон, когда парень, взяв тарелку с едой, снова сел ровно на стуле. — М? Омлет будешь? — парень вёл себя так, словно в паре метров от него не сидела та женщина. — Буду. Ты как? — Нормально, — легко ответил Тэ и принялся класть кусочки омлета в тарелку Чонгука. — Если что-то не так… — Нет, — перебил Тэхён. — Правда, всё хорошо. Не хочу в праздник зацикливаться на этом. Круассан с маслом или тост с сыром? Что хочешь? — Смотря, что ты захочешь у меня украсть, — с улыбкой отозвался мужчина. Чонгуку действительно было всё равно. — Ммм… Значит круассан. Взяв щипцами с общей тарелки большой тёплый круассан, Тэхён положил его в тарелку к Чонгуку, а мужчина, подозвав официанта, заказал для парня чашечку французского горячего шоколада. — Я уже говорил, что ты очень красивый? — Дома несколько раз, — с широкой улыбкой отозвался Тэ. — Я просто стараюсь соответствовать вашей красоте, господин Чон. Чонгук ухмыльнулся и покачал головой. И правда, если не придавать значения небольшой мелочи, как Сохи, то сегодня по-настоящему прекрасный день. Следующий час прошёл за едой и разговорами. Юнги с Джином и Чимином нашли много общих тем и обсуждали авторское право и его различие в Корее и Америке. Тэ с Чоном и Джуном обсуждали интерьер и планы по весенней выставке. Стол то делился на группы по темам, то заново приобретал одну общую. Тэхён на протяжении всей беседы воровал кусочки круассана с тарелки Чонгука и, поливая их горячим шоколадом, отправлял в рот. Привычка делить еду образовалась сама по себе, как-то случайно, и очень сильно полюбилась мужчинам. Только Сохи не участвовала в разговоре и лишь кивала с улыбкой иногда. Всё её внимание было сосредоточено на Тэхёне. Последний час она наблюдала за ним и его взаимодействиями с Чонгуком. И чем больше она смотрела, тем меньше ей всё нравилось. Сначала она подумала, что они хорошие друзья, но то, как Тэ касался предплечья мужчины или воровал еду из его тарелки, или как Чонгук слушал и буквально впитывал каждое слово парня, навело её на очень неприятные мысли. Тэхён в отношениях с Чонгуком. Но самым большим открытием для неё стало то, что никто не придавал этому значения, словно эта была обыденность. То, что Чимин вместе с Юнги, она поняла сразу, как вошла в зал, потому что тот держал мужчину за руку, и её это не волновало. Но Тэхён… Последней каплей для неё стало прикосновение, когда Чонгук о чём-то пошутил, а Тэхён, рассмеявшись, указательным пальцем нежно поддел подбородок, получив тёплую улыбку в ответ. Намджун, прекрасно это видящий, лишь засмеялся вместе с ними, не обращая на этот жест внимания. — Не думала, что ты станешь самым большим разочарованием, — холодные слова слетели с губ женщины. Все разговоры и улыбки за столом вмиг стихли, а все глаза устремились на женщину. — Мой сын ложится под мужчин. Какой позор, — продолжила женщина, смотря через весь стол в глаза Тэ. — Тэ… — Чимин схватил за руку парня. — Закрой рот, Сохи. Единственное разочарование здесь — это ты, — одновременно с Чимином произнёс Чонгук. Внутри вскипела злость. Переведя взгляд на парня, он увидел, что Тэхён замер и еле дышит, смотря стеклянными глазами куда-то в центр стола. — Чонгук! — предупреждающе осёк Джин. Для него всё было большим шоком, особенно последние слова Чона. — Какой сын Сохи? — повернувшись к женщине, уточнил Джин. — Тэхён — мой сын, — ответ звучал с вызовом, а лицо женщины было самодовольным. — Что? — полное непонимание на лице Сокджина. От этих слов к него буквально разбился мир. Чонгук не стал терпеть и обхватил ледяную от волнения ладонь Тэ своей. — Которого ты бросила, — в голосе так и сквозил холод. Чимин медленно поглаживал другую руку парня в качестве поддержки. Он не мог ничего сказать. — Что? — Джин был в замешательстве. — Джун, ты знал? Ты знал… — заключил мужчина, увидев выражение лица брата. — И ничего мне не сказал? Что вообще здесь происходит? Чонгук? Сохи? — мужчина крутил головой, обращаясь к присутствующим, ища ответы на свои вопросы. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна, сжав ладонь, прося обратить на себя внимание. Парень посмотрел на мужчину и через несколько секунд еле заметно кивнул. Сохи молчала и прожигала взглядом Чонгука. — Если миссис Ким не желает говорить, тогда расскажу я. Твоя жена, Джин, мать Тэ, которая бросила своего ребёнка, когда ему было всего шесть. И двадцать лет жила, не вспоминая, что у неё есть сын. Её материнские чувства взыграли случайно в тот момент, когда вы прилетели летом на выставку, и она также случайно увидела Тэ и вспомнила, что у неё, оказывается, есть сын. — Ты ничего не знаешь, Чонгук, поэтому не имеешь права говорить. Пусть Тэхён сам расскажет, — прохрипела женщина. — Я знаю достаточно, чтобы говорить за Тэхёна. Извини, Джин. Надо было тебе рассказать, но мы не хотели ломать твою семью. Точнее Тэхён не хотел. — И сколько ты бы скрывал это от меня, Тэхён? — Он… — Я не с тобой говорю, Чонгук, — осадил Джин. — Тэхён? Парню пришлось выйти из оцепенения. — Я… Я не знаю, — выдохнул Тэ. — Я не видел смысла говорить что-то, потому что это всё уже не имеет значения. — Оно, возможно, не имеет для тебя, но не для меня. — Джин, — в разговор вступил Нам, — если ты хочешь на кого-то злиться, то злись на меня. Это я поддержал идею пока ничего тебе не говорить, чтобы праздники прошли без скандалов. К тому же за последние месяцы очень много успело произойти плохого, и поэтому я хотел, чтобы мы провели счастливые праздничные дни в семейном кругу. Потом мы бы, конечно, тебе все рассказали. — Говоря много плохого, о чём ты? Что мне ещё не рассказали? — Джин… — устало выдохнул Намджун. Он не знал, сколько может сказать и сколько нет. — Ладно! — вспылил Чонгук. — Ты хочешь знать всё? Я расскажу. Прости, Тэ, но я не могу молчать, — последние слова мужчина произнёс, обернувшись на секунду к парню, что всё время крепко сжимал его ладонь. — Ты наверняка не знал, что твоя жена прилетала осенью в Сеул, чтобы увидеться с Тэхёном и, так сказать, возродить отношения мать-сын. После такого её высокого жеста мы чуть не потеряли Тэ. Поэтому я и улетел в Сеул. Тэхён почти три недели лежал в больнице без сознания. И не важно, что произошло, главное, что эта женщина имеет непосредственное отношение к этому. И даже после всего, Тэхён не захотел ломать её уже устоявшуюся жизнь. Сегодня пришёл сюда и разделил с ней праздничный стол, и всё прошло бы замечательно, если бы не талант Сохи всё разрушать. — Хватит! Замолчи! — повысив голос сказал Джин. Вся информация у него просто не укладывалась в голове. — Достаточно. — То есть главный враг здесь я? — подала голос женщина. — Ты сейчас устроил здесь скандал из-за того, что я высказала своё мнение и скорее всего мнение окружающих. Обвинил меня в чём-то непонятном. Мы с Тэхёном в тот день лишь поговорили, точнее он не хотел со мной разговаривать, бросал оскорбления, а потом ушёл. Я ничего не делала, а если он из-за встречи со мной попал в больницу, то ему надо лечиться, он психически нестабилен. На вас вдвоём противно смотреть. Ты считаешь нормальными ваши отношения, Чонгук? Он не девушка! Так быть не должно! Чонгук пришёл в ярость, внутри всё закипело. Дернувшись из-за стола, его остановил Нам, что надавил рукой на плечо, молча говоря сесть, и Тэхён, что придя в себя, сжал руку и потянул на себя, возвращая на место. Счастливый семейный завтрак превратился в кошмар. Джин смотрел на свою жену и просто не узнавал её. И с этим человеком он прожил последние шесть лет своей жизни? Он помнил её доброй и милой, когда она успела стать такой? Или она всегда была такой, но успешно играла роль? Чимин с Юнги сидели и лишь наблюдали за Тэ. Они просто не знали, что сказать и что сделать. Это был чисто семейный скандал, в который они не имели никакого права влезать. Обернувшись на Тэ, Чонгук сильнее обхватил руку и притянул её на свои бёдра. — От того, чтобы избить тебя, Сохи, меня останавливает только то, что ты женщина. Следи за языком, — женщина перевела испуганный взгляд на мужа, что сидел рядом и смотря в стол, слушая их словесную перепалку, буквально рассыпаясь на глазах. — Твоё мнение никого не интересует, но раз ты завела эту тему сама, то позволю себе ответить за всех — если бы хоть кто-то думал, как ты, я бы не делил сегодня с этим человеком стол. Ты за все годы так и не поняла своё место. Сегодня ты здесь только из-за Джина. Ни я, ни Намджун не хотели тебя видеть. Я уже не говорю об остальных. И я не давал тебе права что-то говорить по поводу моей жизни и моём любимом человеке, с кем я её делю. Твоя задача быть симпатичной декорацией и молчать. От этих слов сердце Тэхёна пришло в бешенство. Оно стучало так громко, что наверное было слышно всем за этим столом. — Чонгук! — Намджун не выдержал всей этой грязи и вида своего брата. — Хватит, — уже тише продолжил мужчина. — Сохи, думаю тебе лучше уйти. Ты достаточно сказала и никто из присутствующих не желает оставаться с тобой за одним столом. Что касается сказанного тобой ранее, как и сказал Чонгук, ты не в праве критиковать его выбор, кого он решил полюбить и с кем он решил разделить свою жизнь. И никто из присутствующих тоже. Ты можешь думать, что хочешь, но не имеешь права не уважать чужой выбор, хотя бы из-за того, что шесть лет назад мы с Чонгуком проявили уважение к выбору Сокджина и приняли тебя в семью, хотя могли и пойти против. Я и Джин полностью его поддерживаем, и мы счастливы, что Тэхён стал частью нашей семьи. — Вы проявили уважение? Вы приняли меня в семью? — усмехаясь, женщина продолжила говорить: — Вы не приняли и никогда не примите меня, я всегда была чужой, словно не достойной вас. Вы вдвоём всегда смотрели на меня свысока, такие все умные, полные искусства и творчества. Рассуждаете о высоком, картинах, критикуете и гордитесь этим. Смотрите на остальных людей словно на мусор. Вы с Чонгуком хоть кого-то за человека считаете? Не думаю. Я устала молчать и сегодня просто не выдержала. Я думала, что мой сын вырастет достойным человеком, а он упал настолько низко, что стал спать с мужчинами, и ладно бы он это скрывал, но нет. Он сидит в полном зале людей, смеётся и всем это показывает, словно гордится этим. В какую вы его семью взяли? Здесь нет и не было никогда никакой семьи. Были вы с Чонгуком и я с Джином. А ты, Чонгук, не надо рассказывать здесь про любовь и всё остальное. Со сколькими девушками хотя бы за эти шесть лет ты переспал? Их количество уже, я уверена, перевалило за тысячу. И что, ни одна не подошла? Удивительно. Ты просто залюбленный избалованный мальчик, которому стало скучно, и он нашёл себе новую интересную игрушку, но и она видимо стала блекнуть. На протяжении всей речи, Чонгук несколько раз хотел перебить и ответить, но Намджун не позволял, останавливая. Он хотел понять, почему вообще Сохи устроила весь этот фарс. — Замолчи! — Джин не выдержал и, повысив голос, осадил её. Встав резко со стула, он схватил её за руку, и потащил на выход из зала. Все присутствующие оборачивались, переставая есть. С каждым сказанным словом Сохи, глаза Тэ всё больше и больше наполнялись слезами. Освободив руки из двух ладоней, он сложил их на коленках и продолжал слушать. Но последняя сцена с Джином и Сохи что-то сломали внутри, что он не мог больше здесь находится. Внутри поселилась паника и слишком знакомое ощущение нехватки воздуха. — Я… Простите, что всё испортил, — резко встав из-за стола, Тэхён бросил эти слова и, развернувшись, почти бегом пошёл в сторону уборной. Слёзы застилали глаза. Он опять всё испортил своим присутствием. Из-за него сегодня все поссорились. Забежав в уборную, он почти добрался до свободной кабинки, чтобы побыть в одиночестве и всё обдумать, как услышал громкий хлопок двери, а после был пойман за руку. — Тэ, — развернув к себе лицом, выдохнул Чон. — Что с тобой? Тебе плохо? Дыши… Давай, дыши, — в голосе сквозила паника, а ладони судорожно поглаживали щеки и волосы парня. Тэхён старался дышать, но слёзы и начинающаяся истерика не давали ему сделать полноценный вдох. Он снова задыхался. Чонгук обхватив Тэ руками, вжал лицом в свою шею и, водя ладонями по спине, стал шептать успокаивающие слова. Тэхён глубоко дышал запахом мужчины и через несколько минут удушье стало отступать. Они давно поняли, что это лучшее успокоительное. Почувствовав через некоторое время на своей пояснице ладони Тэ, Чонгук всё же нарушил тишину уборной. — Прости, что всё вышло так, за каждое сказанное ей слово. Ты не разочарование, ты лучшее, что мне подарила жизнь. Ты не игрушка и не моя временная прихоть. Слышишь? — слова оседали на коже шеи. — Забудь всё, что она сказала. Сотри, выкинь. Я обещаю сделать всё, чтобы ты больше её не увидел. Прошу, забудь её слова. Громкий всхлип отскочил от стен. Рыдания сотрясали тело. Слёзы лучше, чем невозможность дышать, с ними проще договориться. — Прошу, не плачь, Тэ… — звучало сломано, словно Чонгуку причиняли физическую боль. — Она последний человек, кто стоит твоих слёз, — объятия стали крепче, мужчина как ребёнка укачивал Тэ в руках, в попытке успокоить. Так прошли следующие минуты. В голове был шквал мыслей и все они о Тэхёне. Во что он успел поверить? Считает ли он также, как женщина? Сомнения поедали мужчину и он, не выдержав, медленно отстранил от себя Тэ ровно настолько, чтобы видеть лицо, и обхватил мокрые щёки ладонями. Тэхён кусал губы, а по щекам из полуприкрытых глаз катились слёзы. — Я люблю тебя, слышишь? — Тэхён распахнул глаза и замер… Все его мысли разом остановились. — Это лучшее, что я чувствовал за всю свою жизнь. И я не собираюсь отказываться от этого в угоду другим людям. Да, у нас немного нестандартные в общепринятом понимании отношения, и никто не говорил, что будет легко и все будут принимать это. Но я прошу, верь мне. Я никогда не играл с тобой. Влюбиться в тебя — это самое правильное, что я сделал, и кто бы что ни говорил, я никогда не поменяю своего мнения. Слышишь? Облизывая губы Тэхён кивает несколько раз и, протиснув ладони сквозь руки Чонгука, парень крепко обнимает мужчину за шею, прижимаясь вплотную. Эмоции играют, ломая стены и позволяя говорить всё, что было внутри. — Я верю. Тебе не нужно что-то объяснять, — пауза со вздохом, а после губы хрипло шепчут около уха: — Я люблю тебя, — ответные объятия становятся сильнее. Чонгук слишком много сказал, Тэхён не может оставить такие слова без ответа. — Ты всё для меня, Чонгук. Я… Я откажусь от всего, но не от тебя. И... я понял… После… После твоего рассказа… Ты боялся, что история может повториться… — Я и сейчас боюсь. Больше, чем когда-либо… — слова на грани шепота. Тэхен молчит, обдумывая, говорить или не говорить. Сдать себя окончательно или оставить хоть что-то себе? — Ты как-то сказал, что если мне нужен смысл, чтобы жить, то… — пауза на две секунды, — я выбрал тебя. — слишком тихо. — Тэ… Чонгук обхватывает тело сильнее, вжимаясь лицом в шею, оставляя несколько поцелуев. Он не замечает, как у него самого по щекам стекает пара капель, впитываясь в ткань пиджака. Секунды переходят в минуты, но объятия не становятся слабее. Весь этот разговор впечатлил всех: и тех, кто находился сейчас в уборной, стоя в объятиях, и тех, кто сейчас сидел за столом в зале и задумчиво крутил нож в руках, и тех, кто сейчас через несколько улиц, сидя в машине на парковке, разрывал шестилетние отношения. Через долгие шесть минут, Тэхён успокаивается ровно настолько, чтобы, отстранившись, начать утирать щёки. Чонгук еле заметно улыбается и помогает в этом занятии, а после оставляет тёплый поцелуй на лбу. — Прости, что испортил праздник. Не нужно было мне прикасаться так к тебе, тогда бы ничего не было. — Тэхён, ты сейчас серьёзно? Да какое кому должно быть дело, как ты ко мне прикасаешься, кроме меня самого? И уж тем более её это должно было волновать в последнюю очередь. Я тебе уже говорил, что ты можешь делать всё, что хочешь и когда хочешь, и мне глубоко всё равно, что подумают другие или скажут, если ты захочешь меня поцеловать посередине улицы полной толпы. Я с большим удовольствием тебе отвечу. На возмущённые слова и такой же вид мужчины Тэхён улыбнулся, а после тихо засмеялся. Чонгук, увидев улыбку и смягчившись, тоже улыбнулся в ответ и продолжил более спокойно: — Ты ничего не испортил. Два года назад она также испортила день рождения Джина. У неё действительно талант портить важные дни, но сегодня она превзошла сама себя. В тусклом освещении уборной Тэхён не сразу разглядел совсем немного покрасневшие глаза Чонгука, словно… Парень пришёл в замешательство. Ладони заскользили по щекам, оглаживая их большими пальцами, а после, подавшись вперёд, он нежно прижался губами к губам. Его снова обняли, прижав ближе, и крепко поцеловали в ответ. — Нам нужно возвращаться, — тихо сказал мужчина, оторвавшись от губ. — Не хочу. Мы можем поехать домой? — Хорошо. Я поговорю с Джуном, скажу, что мы приедем к нему к ужину. — Ты думаешь ещё осталось настроение что-то праздновать? — Ты недооцениваешь Намджуна и его любовь к сбору всех за столом, — с еле заметной улыбкой ответил Чон. Наконец, успокоившись и умывшись, Чонгук, взяв за руку Тэ, повёл его обратно, не выпуская руки, даже когда они оказались в лобби полном людей. Тэхён боялся идти, не зная чего ожидать. Справа от входа около огромного канделябра стоял Намджун. Когда он остался один с Чимином и Юнги, мужчина незамедлительно принёс извинения за неприятную семейную сцену. Мужчины успокоили словами, что всё понимают и что им всем необходимо поговорить внутри семьи. А они, если ужин всё ещё в силе, с радостью придут на него. Намджун уверил, что всё по-прежнему в силе, пара, кивнув и поблагодарив за вкуснейший завтрак, удалилась. Сейчас мужчина стоял и не знал, как смотреть в глаза Тэхёну. Ведь по сути это всё произошло из-за того, что женщина была обижена на них, но решила вылить всю злость на парня. Ему было искренне жаль Тэхёна, и он лишь надеялся, что данная ситуация не станет поводом для приступа. — Чонгук, — окликнул Джун, заметив мужчин. Мужчины подошли и остановились в шаге от Нама. — Тэхён, я прошу прощения за все слова Сохи и за то, что её обиды и злость на нас вылилась на тебя. — Нет, Намджун. Не надо извинений, здесь нет вашей вины. Просто получилось, как получилось. — И всё же, Тэхён, мне очень жаль, — парень лишь поджал губы, смутившись. — Где Чимин с Юнги? — оглядываясь, спросил Чон. — Они извинились и сказали, что не хотят мешать нам и что всем лучше поговорить без них. Мы увидимся с ними за ужином. — Понятно. — Вы домой? — Да, Нам. Немного отдохнём и приедем к тебе с Танни. — Буду ждать, — улыбаясь. — Ко скольки приезжать и надо ли что-то купить? — К семи уже можете. Думаю, что нет, вроде Дорис всё подготовила. Чонгук кивает. — Ты сейчас к Джину? — Да, не хочу оставлять его одного, нам о многом необходимо с ним поговорить, и я надеюсь, что после этого разговора всё плохое останется в этом году. Распрощавшись, Чонгук с Тэ добрались до машины и поехали в направлении дома. По дороге парень написал сообщение другу, на что получил ответ, что они решили прогуляться по городу, чтобы никому не мешать. Зайдя в квартиру их встретил радостный щенок. Наобнимавшись, Чон предложил принять тёплую ванну, на что парень охотно согласился. Разместившись между ног мужчины в объятиях, Тэ прижался спиной к груди и прикрыл глаза, наслаждаясь еле ощутимыми прикосновениями кончика носа к волосам. Просидев в ванне чуть больше получаса, мужчины добрались до дивана. Чонгук принёс плед, а Тэхён нашёл пачку попкорна. Включив Netflix в качестве фона и разместившись на диване, они пытались прийти в себя. Парень удобно лежал между ног мужчины и играл с его пальцами руки. Волнение не хотело отступать, а неприятные слова ещё звучали в голове. Тэхён улавливал лишь обрывки сюжета сериала, а Чонгук вообще не пытался уловить даже крупицы. Чем больше Тэхён прокручивал каждое сказанное женщиной слово, тем больше зарывался в себя. Хотелось куда-то убежать, спрятаться. Поэтому ничего лучше, кроме как начать увлеченно выцеловывать шею Чонгука, не придумал, чтобы справиться с мыслями. Мужчина тоже больше всего желал забыть последние несколько часов, поэтому подхватив Тэ на руки, отнёс в кровать и медленно, тягуче стирал сегодняшнее утро. Заниматься чем-то подобным на диване, когда у вас гостят друзья, было опасно. Разомлев от близости, Тэхён заснул на несколько часов в объятиях Чонгука, а мужчина не смог. Он просто лежал, уставившись в потолок нечитаемым взглядом и снова и снова прокручивал все события и слова. Не так он представлял себе Рождество. Он верил, что Сохи хотя бы будет играть роль, но женщина решила сломать всё окончательно. По своей природе он не очень впечатлительный, но то, как менялось лицо Тэ с каждым словом женщины, запомнится ему навсегда. Но вместе с плохим это утро принесло и прекрасное — признание Тэхёна. Чонгук понял ещё в то утро, когда парень сидел на столешнице и поедал несгоревшие кусочки хлеба, что он действительно всей душой полюбил этого человека. Но страх, собственный страх был сильнее, поэтому он молчал, стараясь как можно дольше оттягивать момент признания. Но на фоне сегодняшнего страха, что Тэ поверит словам Сохи и попытается отдалиться, те переживания померкли, и Чонгук открыто признался в своих чувствах. Проснувшийся около пяти вечера Тэхён выглядел лучше. Не было намеков на пролитые слёзы и сильные потрясения. Понежничав в кровати, мужчины приняли душ и, одевшись, поехали с Танни к Намджуну. Приехав около семи вечера, в квартире находился Джин, что успел уже изрядно напиться. Увидев Тэхёна, он попросил о разговоре наедине. Бросив взгляд на Чонгука, парень согласился. Беседа была тяжёлой. Мужчина спрашивал какие-то подробности об их встрече с Сохи в Сеуле, об отношениях. Тэхён спокойно рассказал всё, не вдаваясь в подробности своих личных проблем. В конце Джин попросил прощения за слова женщины и сказал, что разводится с ней. Дальше был небольшой рассказ о его жизни и причинах такого решения. Этот разговор помог им обоим — отпустил острую боль. Если завтрак не удался, то ужин был выше всех похвал. Тёплая атмосфера, огромная ель, что обосновалась в углу просторной гостиной, море вкусной еды и разговоров. Ближе к двенадцати разговоры на фоне алкоголя перетекли в забавные истории и рассказы о нелепых моментах. Даже Джин смеялся и выглядел лучше, чем пару часов назад. Больше всех нелепыми моментами делился Чимин ,и все они были связаны или со студенческими годами и Тэ, или с работой в журнале. Пару раз проскочили шутки в сторону Юнги, на что мужчина выдал несколько секретов в ответ. По традиции все подарки уже лежали под ёлкой и ждали утра, точнее все они не поместились под ней, поэтому часть стояла горой рядом. Намджун шутил, что в следующем году закажет ель побольше. Время близилось к половине четвёртого утра, но никому не хотелось расходиться. На этой ноте Джун предложил всем остаться в его квартире. Джин и Чимин с Юнги заняли две гостевые комнаты, а Тэхён с Чонгуком разместились на разложенном диване в гостиной. На этом настоял сам парень, аргументируя желанием подольше полюбоваться ёлкой. Ему нравилось, как тёплый тихий свет от гирлянды еле-еле освещал помещение. Чонгук поддержал идею, хотя, по-честному, ему было всё равно, где спать, если рядом будет Тэ. Утром после плотного завтрака вся компания расположилась в гостиной. Кто-то сидел на диване, кто-то на ковре, а кто-то около ёлки, подавая подарки. На час все превратились в детей, что с улыбками разрывали обертки, радуясь подаркам. Повсюду валялись кусочки фантиков, пленки и каких-то бумажных обрезков. Танни тоже не тратил время зря, а находил ленточки и воевал с ними, периодически гавкая, когда это занятие надоело, он нашёл другое — рвать на мелкие кусочки бумажную обертку. Все были при делах. — Тэ? — распаковав свой подарок, на выходе произнёс Чонгук. Он был в полнейшем замешательстве. На его коленях всё ещё местами в упаковочной бумаге лежала коробка с профессиональным фотоаппаратом. Подняв глаза на мужчину, парень лишь нежно улыбнулся, следя за реакцией. — Я подумал, что ещё немного больше искусства в твоей жизни не помешает, поэтому решил вернуть его каплю, — тепло пояснил Тэ. — Ты… Откуда ты узнал? — Я не раскрываю свои источники, — дразня, говорит парень. Мужчина смеётся и, подсев ближе, оставляет нежный поцелуй на губах. — Спасибо, — шепчет в губы, а после возвращает восхищенные глаза к коробке на коленях. — Я так давно не держал фотоаппарат, что, мне кажется, уже забыл, как это. — Теперь есть повод вспомнить, — также с улыбкой в ответ. — И я жду персональную выставку твоих работ, потому что по рассказам они замечательны. — Кажется, я уже догадался, кто твой источник. Тэхён смеётся и качает головой. Чонгук отставляет подарок в сторону и, поцеловав в щеку Тэ, встаёт с ковра. Подойдя к ели, он берёт в руки тонкую, но достаточно большую коробку, упакованную в тёмно-синюю матовую бумагу и, вернувшись, садится рядом с Тэ на ковёр. — Обещаю, что в следующем году я придумаю что-то более оригинальное, а пока простой, но полезный подарок, — протягивая коробку, говорит Чон. Взяв в руки и разорвав подарочную упаковку, Тэхён находит айпад. — Теперь тебе не нужно таскать везде ноутбук, если захочешь почитать какие-то статьи или что-то посмотреть, — поясняет мужчина. — Спасибо! Да! — улыбается Тэ. — И я перестану терять свои пометки на листочках! Спасибо большое! — наклонившись, парень с широкой улыбкой оставляет ответный поцелуй на щеке, а после, не удержавшись, всё же легко касается губ. Все более откровенные нежности только для них, поэтому свой восторг и благодарность они покажут друг другу дома, затерявшись в простынях.

_____

26 декабря — Ты уверен, что это отмывается? — смеясь спрашивает Чонгук. — Не знаю, но я надеюсь, — рассматривая свои руки, покрытые блестками, также смеясь отвечает парень. Сегодня днём они с Чимином и Юнги гуляли по городу, как Тэхён уловил в воздухе приятный аромат. Этот аромат привёл его в lush, полного рождественской коллекцией мыла и бомбочек для ванн. Парень носился между рядами и нюхал буквально всё, а Чонгук лишь улыбался и ходил следом, комментируя то, что привлекло внимание Тэ. Так они взяли пару кусочков мыла и пару бомбочек для ванн. Придя около часа назад домой, первым, что сделал Тэ, — это побежал наполнять ванну и забросил в неё огромную золотую звезду. Однако никто не предупредил мужчин, что внутри бомбочки для ванны была спрятана буквально бомба — гора блёсток. Как только верхний слой растворился, вода наполнилась лёгкими золотыми блёстками, на что мужчина посмеялся и принялся стягивать с себя одежду, говоря, что забавно будет попробовать полежать в такой ванне. Чонгук смеётся громче, видя озадаченное лицо Тэ, и обвивает талию сильнее, положив подбородок на макушку. — Сколько у нас ещё бомбочек? — Одна. — А ты не взял того снеговика? И вроде облако было неплохое, — Чон ещё помнит тот восторг в глазах Тэ от всего увиденного. Кажется, к их ежегодным традициям прибавится ещё одна. — Нет. Я отвлекся на Санту и забыл, — поджав губы, отвечает парень. — Значит завтра купим, и нам надо найти ещё парочку. — Ты решил устроить марафон рождественских бомбочек? — слегка обернувшись и потянув губы в нежной улыбке. — В моём видении это звучало как марафон рождественских ванн, но ладно. Мужчины засмеялись. Тэхён погрузил ладони в воду, смывая блестки, точнее пытаясь, ведь вода вся была ими усеяна, а после со вздохом откинулся спиной на грудь Чона позади. Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. За прошедшие дни с того завтрака в канун Рождества не было ни дня, когда слова Сохи не всплывали в голове у парня. И каждый раз в мыслях возникал лишь единственный вопрос: что он сделал ей, что она так его ненавидит? Повернув голову немного в бок ближе к плечу Чонгука, Тэ открыл глаза и зацепился взглядом за профиль мужчины. Как же он был красив. Парень до сих пор не верил, что этот человек полюбил не кого-то другого, а его. Принимая со всеми проблемами и слабостями. То, как Чонгук защищал Тэ и их отношения, эти слова — они заняли отдельный огромный кусок сердца Тэхёна и грели его теперь каждый день. Чонгук, почувствовав на себе взгляд, посмотрел вниз, встретившись глазами с парнем. — О чём думаешь? — звучало тихо на выдохе.        Тэхён не отвечает и лишь отводит взгляд.        — Тэ, прошу, не надо. Я понимаю, что тебе сложно слышать такое, но… К сожалению, ни я, ни ты ничего не можем сделать, чтобы что-то изменить.        — Я знаю, просто…        — Просто ты хотел с ней общаться…        — Нет. Нет, я… Я привык, что её нет, — глубокий вздох. — Я не могу понять, откуда в ней столько ненависти? Что я успел сделать? Я же её даже и не помню… Что я сделал ребёнком, из-за чего она сейчас так поступает?        — Ничего, — губы шепчут около виска. — Ты ничего не сделал. Некоторых людей не понять, — руки сильнее прижимают к себе.        Повернув голову, пухлые розовые губы оставляют тепло на шее и поднимаются поцелуями до мочки уха.        — Я люблю тебя, — тихо шепчут губы и оставляют тепло и здесь. Чонгук широко улыбается, слыша эти слова, и, обхватив ладонью щеку, прижимается к губам, шепча между поцелуями ответное признание. — Теперь у меня и на лице блёстки? — оторвавшись от губ, тихо спрашивает парень. Мужчина замирает, а после оглядывает свою ладонь, что обнимала щеку, оставляя на ней россыпь золотых блёсток. — Чёрт. Тэхен открыто смеётся в губы, а после подается вперёд, снова целуя. Ему всё равно на эти блёстки, но он просто не мог не пошутить над Чонгуком. Блёстки пришлось отмывать мочалкой в душе в перерывах между смехом и поцелуями.

_____

30 декабря — Осторожно, порог. Тихий голос раздаётся около кожи уха, щекоча её. Ладонь на животе сжимается, вдавливая тело сильнее в грудь позади, а рука на кисти обхватывает удобнее ладонь. Прижимаясь сзади и держа Тэхёна с завязанными глазами в объятиях, Чонгук ведёт его через помещение, в котором царит полумрак. За окном сильная метель, что воздушной белой стеной отделяет их от мира, создавая ещё более интимную обстановку. По всему пентхаусу, что снял Чонгук, чтобы эту ночь провести только вдвоём, горит всего несколько торшеров, слегка освещая путь до конечной комнаты. Раскрыв дверь, мужчины входят в большое помещение с такими же панорамными окнами. На полу лежит огромный матрац и гора подушек. По центру стоит невысокий столик, полный фруктов, сладостей и шампанского. В комнате не горит свет, лишь свечи освещают её, разнося приятный аромат в воздухе. — Не открывай пока глаза, — также тихо голос разносится около уха. Остановившись на входе в комнату, мужчина начинает развязывать ленту, что всё это время обнимала глаза. — Можно. Распахнув глаза, Тэхён не сразу фокусирует взгляд, но как только это удаётся, то его сердце замирает, а широкая улыбка освещает лицо. Глаза скользят по каждой вещи, что наполняла это пространство. Даже в самых смелых мечтах он никогда не представлял себе, что что-то такое случится в его жизни. Последние недели он живёт словно не своей жизнью, боясь однажды проснуться и оказаться в своей прошлой. Тэхён настолько боится, что однажды может лишиться Чонгука, что впитывает и запоминает каждую минуту с ним. От переполняющих его чувств, глаза Тэ наполняются слезами. Он ещё не привык. Его нервная система ещё не привыкла к такому, бросаясь каждый раз из крайности в крайность. — Чонгук, я… — обернувшись на мужчину, что стоял за спиной и ждал хоть слова. — Я не знаю, что сказать. Всё очень красиво и… Боже… Тэхён не сдерживается и, развернувшись полностью, крепко обнимает мужчину, принимаясь оставлять легкие поцелуи на коже шеи, не скрытой воротом рубашки. — Я не хотел делить этот вечер ни с кем, — обхватив ладонями щёки Тэ, он отрывает губы от своего занятия и заглядывает в глаза, — С днём рождения, Тэ, — с улыбкой шепчет мужчина, поглаживая щеки большими пальцами. Чонгук до последнего держался и не говорил Тэхёну, что знает про его день рождения. Сегодня утром именинник проснулся от простого поцелуя в лоб и приглашения на завтрак. За столом никто не обмолвился ни словом по поводу какого-то особенного дня, а все разговоры были самыми обычными. Все усердно делали вид, что не знают о дне рождении. Тэхён сначала был рад, что не сказал Чонгуку, ведь из всех знал только Чимин, но по мере того, как проходил завтрак, он стал расстраиваться. Уж очень ему хотелось услышать от мужчины хоть одно банальное поздравление. После завтрака, они снова пошли гулять по городу, заглядывая в какие-то галереи, магазины и кофейни. К вечеру Тэхён совсем расстроился, ведь его поздравил только Чимин, и сделал он это ещё в квартире перед выходом. Своё настроение он старался не показывать, улыбаясь и поддерживая разговоры. Чонгук всё видел, но ничего не говорил, смеясь про себя. Он решил немного проучить Тэхёна и его нежелании говорить о таком важном дне. Чимин как-то обмолвился, что парень просил никому не говорить об этом дне, отчего Чонгуку было немного обидно. И вот тогда появился план. На часах было около семи вечера, когда Чонгук сказал, что дома какие-то проблемы и им срочно необходимо туда ехать. Ужин в ресторане отменялся. Обыграв всё так, что Тэхёну пришлось самому открывать дверь квартиры, Чонгук с Чимином и Юнги стояли за его спиной и лишь улыбались. Первым в квартиру зашёл Тэ, сделав несколько шагов к выключателю, и свет в квартире зажёгся сам, на него со всех ног налетел Танни. Джин с Намом и Хосоком, улыбаясь, стояли посреди гостиной с шариками и хлопушками. Сбоку от них виднелся стол, полный еды и напитков, а чуть подальше, около окна, стопка подарков. Тэхён сначала пришёл в замешательство, но его быстро вывел из него Чимин, что стал ругаться на него за его желание всё скрыть, а после к нему присоединились остальные. Но все быстро дали понять, что совсем на него не злятся, но Тэхён всё равно искренне извинился и попытался объяснить, что им двигало… А после были поздравления, подарки и много разговоров. Не обошлось и без торта со свечами и загадыванием желания. Компания просидела почти до двенадцати, а после Чонгук сказал, что ему очень необходимо украсть Тэхёна. Парень не хотел уходить, совсем не догадываясь, что его ждал ещё один сюрприз, хотя все остальные уже всё давно поняли. Добравшись до отеля, где мужчина арендовал пентхаус, уже в лифте Чонгук завязал глаза лентой и, приобняв, повёл Тэ к их номеру. И сейчас, смотря в эти чёрные глаза, что в темноте комнаты кажутся бездонными, Тэхён нежно улыбается и крепко целует мужчину, шепча между поцелуями слова благодарности. Его сильнее сжимают в объятиях и также крепко целуют в ответ, не давая и шанса вздохнуть. — Давай сядем, — оторвавшись от губ, тихо с улыбкой шепчет Чонгук. Тэхён кивает и, делая несколько шагов, садится около столика в центре матраса, через пару секунд мужчина опускается рядом. Тэхён не может оторвать глаз от мужчины, а Чонгук тянется во внутренний карман пиджака и достает оттуда карточку. — Я ещё не подарил свой подарок, — тихо говорит мужчина и протягивает её Тэ. Пару мгновений парень непонимающе смотрит, но всё же забирает карточку из рук и переворачивает её. Это фотография. На ней изображен виниловый проигрыватель, а сам интерьер квартиры, в котором он находится, слишком выглядит знакомо. Чонгук наблюдает, как лицо Тэхёна хмурится от непонимания, но в какой-то момент оно буквально загорается и глаза парня резко встречаются с глазами мужчины. — Это… — парень не может больше продолжить. — Он уже ждёт тебя дома в Сеуле, — голос тихий, не желающий нарушить эту интимную обстановку. — Везти его отсюда было небезопасно, поэтому твой подарок ждёт тебя там. А здесь, дома среди подарков ты найдёшь целую стопку разных пластинок, Намджун с Джином очень постарались, но как мы их повезём, я не знаю, — к концу предложения мужчина уже усмехается. У Тэхёна щемит сердце, и его глаза снова наполняются слезами. Он их ненавидит, но пока не может контролировать сам себя. — Ты… И это всё… Я… Это много… Слишком много… — обрывки фраз растворяются в воздухе между ними. — Я… Я хоть тысячу раз скажу спасибо, но это не передаст то, насколько я благодарен тебе и всем остальным. И дело совсем не в вещах, просто… Я никогда не думал, что такое вообще возможно. Что когда-то появятся люди, что просто так примут меня… Я даже не знаю, за что… И почему всё так… Я я благодарен за каждый день с тобой… И просто за тебя, — парень откладывает фотографию куда-то в сторону и подаётся чуть ближе к мужчине, обхватывая своей ладонью чужую. — Я обещаю, что никогда не предам и, что бы ни случилось, я буду рядом и, если потребуется, отдам всё, что имею. Я не уйду, пока ты сам этого не захочешь. С каждым словом по щекам парня все сильнее катятся капли слёз, что красиво блестят в свете свечей, и как только последнее слово срывается с губ, влажные губы прижимаются к костяшкам руки мужчины, хаотично и нежно покрывая их поцелуями. — Тэ… Чонгук ловит ладонью лицо парня и поднимает на себя. — Тебе не нужно никого благодарить за любовь или делать что-то, чтобы её получить. Больше нет. Я люблю тебя просто потому, что ты есть. Даже если ничего не получится с рисованием, даже если приступы останутся — это всё ничего не изменит для меня. Ты нужен мне таким, какой ты есть. Ты не мой проект, Тэ, и никогда им не станешь. Я очень хочу, чтобы ты не прятался от меня и не играл каких-то ролей. Если что-то не так, я хочу узнавать об этом первым, и, что бы ни случилось и насколько ты не был бы разбитым, я хочу быть первым, к кому ты придёшь. На протяжении всего монолога голос остаётся тихим и спокойным. Он словно старается убедить. А Тэхён машинально кивает на каждое сказанное слово, впитывая его и запирая в сердце. С последним словом мужчины, парень подаётся вперёд и нежно целует, мешая сладкий привкус поцелуя с солью слёз. Ответное признание растворяется между губ, и Тэхён, подползая ближе, забирается на бёдра мужчины, обнимая за шею и не переставая целовать. С каждым движением губ поцелуй становится всё более влажным и требовательным. Тэхён не сразу осознает, что его валят спиной на матрас и, нависнув сверху, придавливают, стараясь быть как можно ближе. Требовательные губы скользят по линии челюсти на шею и осыпают её такими же требовательными прикосновениями. Они сильнее, чем обычно, и завтра утром слегка заметные розовые следы будут напоминать о всех словах и поцелуях этой ночи. Пальцы путаются в волосах, прижимая губы ближе к коже, а бёдра уже по привычке раскрываются, чтобы в следующий момент обхватить ими Чонгука и прижать к себе. — Чонгук-и, — срывается шёпотом с губ. — Мне нужно в душ. Мужчина отрывается от шеи и, задержав взгляд на Тэ на несколько мгновений, поднимается и, взяв за руку, тянет парня в ванную. А в ванной Тэхён буквально рассыпается в руках от всех поцелуев и ласк. В каждом движении, в каждом прикосновении ощущаются нежные чувства, что хотят согреть и укрыть. Парень проваливается в какое-то беспамятство и выныривает из него, когда оказывается распластанным на спине, с широко разведёнными бёдрами на матрасе в еле освещённой свечами комнате. Чонгук искусно мучает его ласками, вылизывая и срывая громкие стоны. У Тэхёна всё внизу живота буквально горит огнём. Язык сменяется пальцами, а головка погружается в тёплую мягкость, стоны становятся громче от непрекращающейся стимуляции и, как только парень готов упасть в наслаждение, пальцы выскальзывают из него и на их место приходит язык, что заменяет их, продолжая ласкать изнутри. Тэхён теряется во всех ласках и собственных стонах и резко падает в наслаждение, разнося по комнате громкий стон и пачкая живот. Чонгук тянется за смазкой и, вылив её на пальцы, разносит по своему возбуждению и между ягодиц Тэ. В несколько медленных толчков он заполняет парня собой, не принося боли, и склоняется, припадая к губам, давая время привыкнуть к себе. Тэхён целует отчаянно, путаясь в волосах, а после скользит влажными ладонями на ягодицы, молча прося двигаться. С первым толчком мычание тонет между губ, не давая отстраниться. Чонгук руками подхватывает под коленями Тэ, раскрывает и, согнув тело практически пополам, начинает увереннее входить в это любимое тело. Парень всё же разрывает поцелуй и запрокидывает голову, мешая стоны и тяжёлое дыхание, а мужчина начинает входить резче, попадая каждый раз точно по простате. Таким открытым и морально, и физически Тэхён ещё не был. Он никогда ещё так глубоко не чувствовал мужчину внутри себя, и от этого осознания у него бегут мурашки по телу. Слишком сладко, слишком много удовольствия дарит Чонгук своими прикосновениями. — Стой, — еле слышно срывается запыхавшимся голосом с губ. Чонгук мгновенно останавливается, замерев глубоко внутри. — Что такое? — Хочу наверх, — шепчет то, о чём думал никогда не будет шептать. Мужчина улыбается и, оставив быстрый поцелуй на искусанных губах, выходит и ложится рядом на спину. Тэхён поднимается и, перекинув дрожащую ногу через бёдра мужчины, садится сверху. Обхватив ладонью член, он без стеснения и смотря в глаза медленно насаживается на него, позволяя стону сорваться с губ. Привыкший быть тихим в постели, с Тэхёном у мужчины это плохо получается, поэтому он также позволяет себя показывать, как ему хорошо. Ладони крепко обхватывают бёдра, сжимая их, но не оставляя синяков. Чонгук никогда не позволит себе даже в порыве страсти сделать больно Тэ. Тэхён делает первое движение и со стоном опускается обратно. Чонгук позволяет себе упасть в наслаждение на несколько долгих секунд, прикрыв глаза и запрокинув голову. С его губ то и дело с каждым движением бёдер срываются стоны, подстегивая парня двигаться в этом ритме. Желая ощутить всё ещё сильнее, мужчина распахивает глаза, садится на кровати и, обхватив руками горячее тело, припадает губами к шее, ключицам. Оглаживает ладонями спину, лопатки и ведёт руками вниз на ягодицы, разводя их в стороны, желая быть ещё глубже. С новым движением с губ Тэ срывается слишком громкий стон, он хочет ещё и мужчина помогает ему руками двигаться быстрее и насаживаться глубже. Желая подарить ещё больше удовольствия, Чонгук припадает губами к груди, втягивая сосок и посасывая его. Тэхён от всех действий и наслаждения переходит на поскуливания. Когда ощущения переваливают через край, Тэ, зарывшись пальцами во влажные чёрные волосы, отрывает от груди мужчину и целует, продолжая двигаться, стараясь шептать между поцелуями “люблю”. Движения замедляются, а губы текут на лицо, рассыпая влажные прикосновения по щекам, глазам, лбу, носу.        Чонгук обхватывает тело руками и, прижав к себе, падает спиной на матрас. Тэхён утыкается лицом в шею, а мужчина, обхватив ягодицы и снова их широко разведя, начинает входить в быстром темпе в любимое тело, чувствуя, как каждый раз сокращаются мышцы вокруг его члена.        — Кук-и, — стонет в шею Тэхён.        — Давай, Тэ, — шепчет мужчина в ухо и, обхватив губами мочку, посасывает. Ему всегда нравится кончать после парня, и каждый раз смотреть, как Тэхён рассыпается у него в руках.        А от всех действий Тэхён срывается и, громко простонав, изливается между телами, сильно сжимая член внутри себя, не давая двигаться, и Чонгук следует с громким стоном за ним, изливаясь в любимое тело.        Придя в себя через некоторое время, Тэхён не хочет слезать с Чонгука, продолжая так лежать, а мужчина дразнится кусочками фруктов, обменивая их на поцелуи. Ещё через некоторое время парень всё же слезает с Чона и попросит налить ему шампанское. К концу первой бутылки мужчина впервые видит пьяного Тэхёна и приходит в восторг, ведь он всё время смеётся и обнимается.        Ночь продолжается под нежные, но такие уютные разговоры обо всём. Тэхён рассказывает какие-то смешные истории про Чимина, на которые Чонгук не сдерживает открытого громкого смеха. Для каждого этой ночью что-то было впервые. К концу второй бутылки шампанского и почти всем съеденным фруктам и половине конфет, Тэхён, уже полностью не отдавая себе отчёта в своих действиях, снова оказывается на бёдрах мужчины и долго будет доводить Чонгука до края, но не давая упасть. Пока в один момент парня не валят спиной на простыни и не сводят с ума, возвращая все ласки.        А после они засыпают, крепко прижавшись друг к другу.        Для Тэхёна это была самая лучшая ночь.

_____

1 января, 00:00 часов В небе одна за другой растворялись вспышки света, опадая дождём к горизонту. В воздухе витали восторженные крики людей, шум от выстрелов и где-то в далеке шум машин. На талии ощущались крепкие объятия, а около виска — губы. Много людей сейчас собрались на набережной, чтобы встретить приход нового года, отпуская старый и рассеивая его в воздухе вспышками света. Вместе с ними Тэхён отпускал не этот год, а свою жизнь. Свою жизнь до встречи с Чонгуком. Если оглянуться назад, она не была плохая, она была просто пустая. Он жил каждый день словно в дне сурка, не оглядываясь назад, но и не смотря вперёд. Он не хотел строить планов, да и вообще чаще всего он хотел закончить свои дни, но каждый раз ему что-то не давало. Что-то, что молча говорило: “потерпи, осталось немного”. И он терпел. Смотря на праздничный салют и ощущая всем телом прижимающееся со спины мужчину, он уже не ответит на вопрос, как он вытерпел всё и дошёл до этого дня. Сейчас ему кажется, что вся прошлая жизнь была как один плохой сон, от которого его нежно посреди ночи разбудил Чонгук, а после обнял, успокаивая. Смотря на догорающие последние полосы в небе, Тэхён обещает себе, что, во что бы то ни стало, станет художником и научится жить заново.