Лёшка

- Мама, я уже взрослая! Однако мама меня будто бы не слышала… Нет, она была прекрасной, моя мама, и никогда не хотела, чтобы я от чего-то страдала, вот только в этом году, всё равно, отправляла меня на всё лето к бабушке. - Ну что я там буду делать, а? – Простонала я, нехотя садясь за обеденный стол. - Отдохнёшь, наберёшься сил перед учёбой. – Рассудительно проговорила мама, разливая по тарелкам суп. – Тебе предстоит сложный год, экзамены. Забыла? - Но там же будет одна мелюзга. – Выдохнула я, уже готовая упасть в обморок от переполняющих меня гадких чувств. И зачем она снова сказала про экзамены?.. Да и вообще, просидеть всё лето в деревне мне казалось хуже всяких экзаменов, даже самых сложных. Мои девки, значит, будут шастать по дискотекам, устраивать пикники, веселиться, а кто-то, вообще, поедет на море… А я что? А я буду медленно, как забытое на подоконнике молоко, прокисать в селе Верхние Пипки и время от времени мечтать утопиться в местной речке-вонючке. Перфект. Нужно будет взять камень потяжелее. - А Светка твоя? – Оборвала мои скорбные думы мама. - Что «Светка»? – Я подняла на неё свой хмурый взгляд. - Вы же с ней с первого класса дружили. В маминых глазах горел энтузиазм, она энергично работала ложкой. Я же есть вообще не хотела. Я хотела, чтобы она, всё-таки, передумала, и оставила меня на лето в городе… Но это было так же нереально, как появление у нас в квартире молодого Брэда Питта. - Мы с ней не виделись уже года два. – Прохладно сказала я, бултыхая ложкой в остывающем супе. - Ну так вот и повидаетесь. – Мама не теряла жизненного запала. – Она тоже приедет на лето к бабе Нине, так что будете с ней снова дружить. Я лишь хмыкнула. Светка… Светка Лопухова, казалось, навсегда осталась там, в моём детстве – пухлой белобрысой девочкой с россыпью прыщей на белых, как сметана, щеках. Я дружила с ней, скорей, от нечего делать, чем от желания дружить – Светка всегда казалась мне недалёкой дурочкой. Она до пятого класса играла в куклы и до смерти боялась собак, даже маленьких – в раннем детстве её покусала болонка. Ещё она была плаксой, ябедой и уж очень любила, когда её замечают, хвалят и гладят по головке. Она неумело пела и неуклюже танцевала, однако бабушки из окрестностей всё равно хлопали в ладоши и давали ей конфеты. Светка была счастлива. А потом снова рыдала в три ручья, когда её на огороде покусает какой-нибудь жук. И вот с этой Светкой мама мне предлагает дружить сейчас, когда мы с ней – почти уже взрослые люди, и неизвестно, сможем мы узнать друг дружку заново, или нет. . В деревню мы приехали рано – не было ещё и девяти утра. Знакомые пейзажи навевали уныние, я хотела отвернуться, чтобы их не видеть, однако когда такси тормознуло возле бабушкиных ворот, то тут же оказалась выброшена в эту мерзкую реальность. К ней я была приговорена на целых три месяца, приговор обжалованию не подлежал. Мама с бабушкой, пламенно расцеловавшись, защебетали на свои излюбленные темы – повышение цен и, вообще, куда мы все катимся. Но всё это было с улыбкой, на позитивной ноте. Я же чувствовала себя тенью, приведением. Протащившись с сумкой наперевес по высыпанной мелким камешком дорожке, я сразу же зашла в дом. . - Вот посмотришь, здесь тебе скучать не придётся. – С улыбкой на своём разрумяненном лице нахваливала бабушка родимую деревню. – К бабе Нине тоже внучка приезжает… Как её… - Света. – Бесцветно проговорила я. - Вот-вот. – Не переставала улыбаться бабушка. – Света… Помнишь её, да? Беленькая такая, точно ангелок… А ещё Катюшка, внучка Тамары Кирилловны. Тоже к нам в деревню, на свежие яблочки-грушки… Так что будет у тебя компания, не переживай. За уши от деревни не оттянешь… А город, что город? Пыль да жара… На это лето плюс сорок передают в июне. Захекаешься, умаешься… А у нас хорошо, пролесок, речка, с дедом Аркадием всей гурьбой рыбачить будете. Сосед мой неизменный… Он этой зимой инсульт перенёс, но ничего, оклемался. Вон, бегает уже, не догонишь… А сама Тамара Кирилловна в клубе у нас билетершей устроилась. В концерт можете ходить хоть каждые выходные, а иногда даже кино крутят. Тебе какое кино нравится? Про любовь? Ой, я «Поющих в терновнике» так люблю, так люблю… Бабушка щебетала без умолку, а я даже не пыталась делать вид, что мне интересно. Я молча пялилась в тёмное окно и потягивала из кружки чай с мятой, чтобы успокоиться. Мама уехала час назад. Надо сказать, этот несчастный час назад у меня ещё теплилась надежда на то, что мы уедем из этой деревни вместе, а завтра утром, в первый день каникул, я соберу своих девок и мы вместе замутим какой-нибудь движ. Но нет… За окном лаял бабушкин Шустрик, мне же хотелось выть. А завтра наступит первый день моей каторги. Этот не считается. . Утром бабушка разбудила меня рано, в девять утра. Дома я могу валяться и до двенадцати, если захочу, но здесь мне – не дом, а тюрьма на все три месяца, и поэтому я с кряхтением встала, кое-как оделась и вышла на веранду. Там уже был накрыт стол, бабушка разливала из старого несуразного чайника по чашкам кипяток. - Нужно возле кустов прополоть, а то сорняк лезет, нет сил просто. – Приговаривала она, внимательно следя за тем, чтобы не пролить воду на вышитую скатерть. – А то ни смородины, ни крыжовника не найдём с тобой потом, весь в траву попадает. Она рассмеялась, я же сделалась ещё мрачней. Смородина, крыжовник… Мои девки сейчас, наверно, уже рванули в центр, искать себе приключений, а Маринка поехала на дачу к своему парню. Да, у неё единственной из нас есть парень, Артём, очень классный и красивый, как с картинки. Как молодой Бред Питт… Они с ним целуются и черт знает что ещё делают вместе – Маринка нам этого не рассказывает. Ну а что, она же у нас модель… В школу моделей ходит то есть. Ноги у неё ровные и длинные, лицо как у ангела, и ходят даже слухи, что она со своим Артёмом уже того – переспала. Ну, то есть, не спала, а сами знаете что. - Настя, ты меня слышишь? – Вырвал меня из мыслей голос бабушки. Я встрепенулась, мотнула головой. - Да, ба, слышу. - Говорю, нужно будет ещё в дальний магазин съездить, рис закончился. – Бабушка, отправив чайник обратно на плиту, уселась за стол напротив меня. - Да и сахару бы купить, мало осталось… Ну, и себе что-нибудь возьмёшь, чупа-чупс какой-нибудь, или бублик с маком. Я усмехнулась. Бублик с маком… Похоже, бабуля решила взять меня в оборот с самого первого дня, недаром ведь у них с мамой такая девка вымахала – пора и на грядки, и в дальний магазин, и в поле, и в колхоз. - Хорошо, я съезжу. – Бесцветно отозвалась я, подносят к губам парящую кружку. Бабушка смотрела на меня и почему-то ещё улыбалась. Она у меня чисто деревенская бабушка – в платочке вокруг головы и с румяными щеками. От неё пахнет огородом и курятником – но совсем не противно, а даже как-то приятно. Как в детстве… Да, в детстве всё было намного краше и, будь моя воля, на эти три месяца я с радостью бы вернулась туда, в свои пять или семь, раз уж мне суждено провести это время вдали от цивилизации. - Слушай. – Сложив руки на стол и чуть подавшись вперед, заговорщицки шепнула мне бабуля. – У нас в клубе (ну, там, где Тамара Кирилловна работает) мальчик один есть, Лёша. Хорошенький такой, ладненький… Ты с ним обязательно подружись, Настюш. Он осветителем у них числится, а на деле и подмести может, и покрасить, и розетку починить. А мне как-то лестницу такую состряпал – ого-го, до небес прямо! Бабушка звонко рассмеялась, я скептически повела краем губ. - Ба… Ну какой ещё Лёша? - Лёша. – С готовностью подтвердила бабушка, перестав смеяться. – Из клуба. - Из клуба… - Хмыкнула я и отвернулась к окну. – Все нормальные парни в городе живут. У Маринки – ты бы видела… Красавец. - А зачем тебе красавец? Я вновь посмотрела на неё, усмехнулась. - Так он ещё и страшный, что ли? - Нет. – Бабушка чуть отпрянула и замотала головой. – Не страшный, конечно же, а очень даже красивый парень. Худенький правда, но ладный, справный – не то, что ваши городские. Тьфу… Только пиво пить умеют и на этих своих… как их… мотоциклах гонять. С ними только гулять-развлекаться можно. А вот за мужьями лучше к нам в деревню приезжать, у нас всё по-честному и сразу видно, кто сколько стоит. - Ба, ты чего? Замуж меня уже отправить хочешь? – Опять усмехнулась я. - Нет, конечно же. – Ответила бабушка, прихлёбывая из чашки. – Только знай одно: хороших мужиков, их как собак, ещё щенками разбирают. - Ба, ну хватит тебе уже. – Я передёрнула плечами и запахнула на себе кофту. – Я вообще замуж не собираюсь, ясно? Никогда… Это сейчас не в моде. Бабуля вновь смеялась – беззлобно, весело. Шустрик, услышав нас, разлаялся со двора, загремел цепью. - Какие твои годы, Настюш? – Выдохнула бабушка, вставая. – Ещё и налюбишься, и нагуляешься, и замуж захочешь, и деток… Я ничего ей не ответила, ибо не хотела спорить. Бабуля завозилась у печки, что-то себе тихонько напевая, я же – думала. Думала, что ни за что не пойду в этот чёртов клуб, и не стану ни с кем знакомиться по бабушкиному велению, даже с девочками. Вот явится Светка – буду общаться только с ней, а остальные – катитесь все дремучим лесом. В конце концов, три месяца – это не вечность, можно и потерпеть. А там, глядишь, и восемнадцать стукнет, и наступит моя долгожданная свобода.