Цикл перерождений

Перемены не происходят мгновенно.

Поначалу они незаметны,

Очень важно набраться выдержки.

Наполни меня своим пороком,

Испепели наши оковы.

      Проснувшись, Амели улыбнулась, однако теплой руки на талии уже не было. Открывая сонные глаза, девушка потянулась на соседнюю сторону кровати. Она была холодной и пустой, Амрит ушел.       Амелия села, оглядываясь по сторонам. На кресле лежало что-то оранжевое, не думая, девушка подошла ближе. Лилия с яркими лепестками, концы которой были все ещё мокрыми от утренней росы. Индолог улыбнулась, поднося цветок ближе к своему лицу. Каждый раз, вдыхая аромат лилий сердце трепетало. К стеблю была привязана небольшая записка. Открывая белую бумагу, Амели вчиталась в текст.

«Доброе утро, я ведь говорил, что ты долго спишь? На меня спящего ты так и не посмотрела, но я налюбовался вдоволь. Ты мило спишь, Амелия».

— А.

      На лице возникла улыбка. Прикрыв рот ладонью, девушка сжала листок, радуясь как школьница.       — Да вы романтик, господин Дубей. — крутя в руках оранжевую лилию, Амели развернулась к звуку, исходящему от двери.       Лима ворвалась без стука, её лицо было сердитым. Девушка вздохнула, тихо сказав:       — Пойдем, едем в посольство. — криминолог перешагнула с ноги на ногу. — Габриэль и Киллиан узнали про то дело.       Амелия кивнула, быстро собираясь. Не желая заморачиваться над внешним видом, девушка сделала высокий хвост. Кидая последний взгляд на стол, индолог взяла ежедневник, убирая его в свою сумку.

***

      У отеля их встретил Киллиан, его вид был истощенным, а в руках тлела сигарета. Амели слабо улыбнулась мужчине, протягивая прихваченный с собой апельсиновый сок. На лице военного читалась усталость и недосып, а кожа приобрела заметный коричневый оттенок. Все-таки индийское солнце не щадит никого.       — Почему такая срочность? — в голосе Лимы чувствовалась обида, она до сих пор злилась на то, что мужчины решили разбираться с документами без них. — Не вы ли хотели выяснить все вдвоем?       Киллиан устало потер переносицу, залпом выпил протянутый ему сок. Жестом указывая на машину, атташе захлопнул дверь, садясь вперед к водителю.       — Никто не станет от тебя ничего скрывать, успокойся, — мужчина покосился на водителя, желая узнать, понимает ли тот английский, — мы команда, просто для начала нужно было кое-что проверить.       Лайтвуд нервничал, стирая салфеткой стекающий по лбу пот.       — Вот именно, мы команда, Киллиан! — скрестив руки на груди, рыжеволосая посмотрела в окно.       Амелия последовала её примеру, ежедневник в сумке не давал покоя, хотелось как можно скорее изучить его, не привлекая внимания. Поерзав на месте, индолог не выдержала.       Открыв знакомый переплет, Амели увидела несколько страниц, несоединенных с остальными. Они были желтыми и старыми, на каких-то виднелись следы от чашек кофе, а другие содержали разводы от слез. Вынимая их, девушка сравнила с остальными, первые явно были из другого ежедневника.       Поднимая голову, индолог поблагодарила всех богов за то, что никому из команды сейчас нет до неё дела. Раздраженный Киллиан и обиженная Лима были погружены в свои мысли. Поэтому Амели спокойно вчиталась в буквы.       Записи были короткими, написанные аккуратными английским почерком. Мама вновь плачет, её давление поднималось несколько раз за день. Врачи сказали, что такими темпами сердце долго не протянет. 19 декабря 2002 год.       Это были записи Дианы, но очень старые, почти трехлетней давности. Не останавливаясь, индолог продолжила. Маму забрали на скорой, я поехала с ней. В бреду она звала отца. 3 января 2003 год. Сегодня у мамы снова был приступ. Врачи сказали, что нужна пересадка сердца, вероятность выздоровления очень маленькая. Донора найти сложно. 25 февраля 2003 год.       Текст местами поплыл, Амели провела пальцами по разводам, понимая как паршиво себя чувствовала Диана в тот момент. Сегодня мама рассказала о том, как умер мой отец. Поведала правду, которую скрывала всю жизнь. Он не вернулся из Индии. Люди из правительства, чёрт бы их побрал, не сообщили матери о том, что тело её мужа было депортировано в Лондон. Маме даже не разрешили открыть крышку гроба, чтобы попрощаться. 4 марта 2003 год. Донора так и нет. Маме становится хуже с каждым днем, я очень боюсь потерять её. 20 апреля 2003 год.       И снова слезы, индолог поморщилась, проглатывая подступившее разочарование. Сегодня мамы не стало. Она умерла. Быстро, держа меня за руку. Последним её желанием было то, чтобы я разобралась в смерти отца. 31 мая 2003 год.       Амели прикрыла рот ладонью. Почерк был обрывистым, местами расплывались чернила. Интерес нарастал, дрожащими руками девушка перевернула страницу. Сегодня я была в посольстве, там где работал отец. Как близкому родственнику, мне разрешили посмотреть на детали его смерти. Не было ничего особенного, краткое заключение врачей о том, что он умер от кровоизлияния в мозг. Мне кажется это странным, вся его команда пропала без вести. 4 июля 2003 год. Я выяснила, что отец был в Калькутте. Его убили! Моего отца обезглавили! 5 сентября 2003 год.       Девушка судорожно закрыла дневник, переваривая полученную информацию. Её лицо стало бледным, а картинка в голове постепенно складывалась воедино.       Отсечение головы было частью ритуала, точно также как и у первой жертвы. Возможно, именно поэтому британская корона так тщательно почистила следы?       Машина остановилась, Киллиан хотел было открыть дверь, но Лима сделала это первой. Высоко задрав голову, рыжеволосая зашла в здание. Не зная полученной информации, Амели бы усмехнулась, но губы были плотно сомкнуты. Девушка с силой сжимала сумку, заходя следом за криминологом.       Габриэль сидел за столом, отпивая кофе. Он не сразу заметил вошедших людей. Увлеченный делами, руководитель был полностью поглощен работой. Амелия наклонила голову, разглядывая мужчину. Грант был таким сосредоточенным. Если бы девушка не знала его достаточно близко, то никогда бы не подумала, что иногда он может быть чересчур эмоциональным. Такой холодный на первый взгляд, но внутри отчаянно прятался огонь.       — А, вы пришли, — поднимая уставшие глаза, руководитель жестом указал коллегам присесть за длинный стол, — где Вайш?       Действительно, Рэйтана не было. Индолог села первой, сомкнув пальцы. Лима с грохотом отодвинула стул, что вызвало лишь заметное раздражение Габриэля.       — Я не знаю где он. — отрезал Киллиан.       Атмосфера накалялась. Все были на взводе. Грант вздохнул, убирая ненужные бумаги. В центре лежала одна единственная папка, мужчина аккуратно открыл ветхий картон.       — Двадцать пять лет назад, — начал руководитель, — тут в Калькутте тоже были убийства, мы думаем, с таким же ритуальным подтекстом.       Габриэль посмотрел на Амели, надеясь получить одобрение относительно произнесенных слов. Но дверь открылась, и внутри все запылало. Девушка могла даже не поворачиваться, прекрасно понимая кто стоит у неё за спиной. Аромат вишни и шоколада так сильно граничил с запахом старых бумаг, индолог перевела дыхание.       — Мы опоздали. — Рэйтан подошел ближе, по хозяйски садясь за свободное место.       Габриэль напрягся, прожигая взглядом Амрита, который вальяжной походкой подошел к столу, сев рядом с Амели. Кудрявые волосы чуть обдувались кондиционером, а аккуратное лицо и смуглая кожа красиво переливались благодаря дневному освещению. Дубей даже не поздоровался с присутствующими, сразу посмотрев в глаза индолога, мягко улыбнулся.       — Какого черта? Я звонил тебе, ты не брал трубку. — Киллиан обратится к проводнику, тот со спокойным лицом произнес.       — Мне передали, что будет собрание, капитан. Не стоит повышать голос.       Лайтвуд брезгливо скривил лицо, поворачивая голову в сторону Габриэля. Тот лишь сверлил Амрита пристальным взглядом. Костяшки его рук побелели, а уголки губ подрагивали. Брахман развернулся, одаривая руководителя таким же приветливым взглядом. Густые брови сомкнулись и Дубей поморщился.       Киллиан продолжил ворчать, но девушка лишь наблюдала за мужчинами, которые буквально душили друг друга глазами.       — А вы, господин Дубей, — словно выплевывая, произнес Грант, — что тут забыли?       Амриту явно не нравился тон мужчины, усмехнувшись, он откинулся на спинку стула.       — Если вы в состоянии вспомнить, то одним из условий Индии было то, что представитель правящей семьи может вмешиваться в детали расследования. — английский Амрита был четким, местами проскальзывал акцент, но даже на другом языке его голос был таким же бархатистым.       — Я помню, — чуть громче ответил Габриэль, — но нам сообщали, что это будет господин Басу, а не вы.       Теперь руководитель посмотрел на Вайша, который с интересом наблюдал за перепалкой двоих людей. Аватар прикрыл глаза, спокойно отвечая:       — Киран Басу сейчас очень занят.       Амели нахмурилась, их последняя встреча с Кираном была в доме Амрита. Тогда мужчина рассказал о своей сестре. Эти воспоминания заставили поморщиться, обхватив себя руками, девушка вздохнула.       — Давайте уже начнем. — это начинало раздражать, в конце концов первостепенной задачей оставалось раскрыть дело, а не прожигать друг друга взглядами.       — Амелия права, — вступилась Лима, — мы не хотим сидеть тут до вечера, это больше по вашей части.       Намекая на то, что Киллиан и Габриэль изначально не планировали посвящать девушек в тему.       — Ты сказал, что характер убийств был ритуальным, — Амели обратила внимание на фотографии, которые Грант разложил перед всеми, — почему?       Однако ответ был не нужен. Перед девушкой лежало три снимка, с обезглавленными трупами. На одном из них и вовсе был ребенок. От увиденного бросило в дрожь, даже смотреть на мертвое детское тело было невыносимо.       — Три трупа, — руководитель постукивал по столу, все также смотря на Амрита, — и ещё дипломат. Всего четыре убийства, все обезглавлены.       Амелия сжала руки под столом, напрягаясь. Почувствовав это, Дубей опустил глаза. Взгляд Амрита скользнул по Амели, изучая крошечную складку на ее лбу и нахмуренные брови. Мужчина незаметно положил ладонь на женскую, переплетая их пальцы. На душе стало спокойнее, индолога будто облили холодной водой, приводя в сознание. Она ощущала, что Амрит смотрит на неё, но не смела поднимать голову.       Его теплая и такая уже привычная рука покоилась сверху, а длинные пальцы сжимали кожу. Девушка невольно вспомнила, что он делал ими вчера ночью. Она не забыла ощущения, которые заставляли тело пульсировать а конечности подрагивать. Дубей, почувствовав смущение Амели, слегка ослабил хватку.       — Пять.       Все подняли головы, смотря на индолога. Даже Рэйтан слегка пошевелил краешком губ, но тут же скрыл свое удивление.       — Их было пять. — грустно вздыхая, девушка достала из сумки найденный ежедневник. — Как и наших ученых.       Протягивая пожелтевшие страницы Гранту. Те, которые Амелия успела изучить по дороге в посольство, индолог перевернула ладонь, обхватывая руку Амрита. Руководитель вчитывался, иногда касаясь пальцами висков, а после передал остальным.       — Это что? — ткнув пальцем в блокнот, Габриэль заметил переплетенные руки под столом, отчего его взгляд стал суровее.       — Дневник Дианы Роуз.       — И откуда он у тебя? — сухо и отстраненно произнес мужчина.       Амели выпрямилась, понимая, что сейчас её слова будут казаться полнейшим бредом.       — Я нашла её сумку на улице, там был дневник. — индолог кусала щеки, готовясь к расспросам.       — Что прости? Я не ослышался? Ты просто нашла такую улику на улице? — девушка лишь кивнула, мысленно похвалив себя за то, что не стала говорить всей правды. — И как давно?       — Вчера.       И опять тишина окутала пространство кабинета, каждый думал о своем. Грант, сузив глаза, смотрел на Амелию, а Дубей на него. Мужчина искренне желал, чтобы брахман покинул помещение. Обида и ревность съедала изнутри.       — И почему ты не сообщила? — Габриэль раздраженно выдохнул, грозно произнося. — Если это произошло ещё вчера.       Внутри все закипело, Амели стиснула зубы. Амрит тоже напрягся, он и без того не питал любви к её руководителю, а теперь и подавно. Сжимая руку посильнее, мужчина прикрыл глаза. Казалось бы, такой простой жест, в нем не было ничего особенного. Но сейчас девушке казалось, что она не одна.       Она знала, что он не бросит её, знала, что в любой момент сможет на него положиться. То чувство, когда ты кому-то нужна, так сильно и желанно, от этого внутри становилось спокойно. Прожив практически всю сознательную жизнь в детском доме, Амели и вовсе забыла какого это. Дилан хоть и был рядом, но они никогда не переступили черту, она считала его братом, близким человеком, но не более. Он был с ней морально, а Амрит душевно.       Мужчина заставлял девушку чувствовать себя особенной. Амелия боялась, это все происходило слишком быстро, возможно, её мозг просто не успел адаптироваться. Но сердце будто бы вырвалось наружу, замкнутая маленькая птица, чьи крылья были связаны невидимыми веревками много лет.       Индолог посмотрела на Дубея: его острый профиль лица с опущенным взглядом был обращен к слегка открытым пуговичкам шервани. Он казался ей принцем, восточным Аладдином, да кем угодно. В этот самый момент Амрит был прекрасен для неё.       — Я хотела изучить его, а после предоставить всю найденную информацию. — девушка говорила четко, сохраняя спокойный вид, хотя внутри все бушевало.       — Разве? — Габриэль выдвинул руку, желая получить дневник. Амелия отрицательно покачала головой. — Я жду.       Терпение было на исходе, индолог не хотела отдавать ежедневник. Ей казалось, что внутри могут быть ответы на многие вопросы, которые разобрать сможет лишь она.       — Нет. — тон был уверенным, девушка спрятала дневник под стол. — Я хочу сама изучить его.       Руководитель злился, его ноздри расширились от злости, а венки на лбу выступили вперед. Некогда желтоватые глаза залились темной краской.       — Амелия, я жду.       — Достаточно. — остановив Гранта, Амрит жестом приказал тому молчать. — Вы не имеете права повышать голос на неё, и уж тем более указывать.       Вайш оживился, с интересом поглядывая на Дубея. Казалось, с каждой минутой это собрание все больше забавляло Рэйтана.       — Я долго терпел — вас и ваше хамское отношение. — брахман отпустил руку девушки, забирая из зажатых пальцев дневник. Индолог не сопротивлялась, лишь вопросительно выгнула бровь. — Как мне известно, вы не владеете бенгальским языком, — перелистывая страницы, Амрит дошел до тех, которые Амели ещё не успела изучить, — уверены, что сможете сами разобрать хотя бы что-нибудь?       Кинув в центр стола дневник, мужчина наигранно рассмеялся, изучая озадаченное лицо Габриэля. Записи действительно были на бенгали, корявым и обрывистым почерком.       — Позвольте мисс Белас качественно выполнять свою работу, — Амрит поднялся, — потому что лишь она смогла сдвинуть это дело с мертвой точки. И да, я настаиваю, как представитель Индии.       Его голос был властным и холодным, а в зеленых глазах поблескивали красные искры. Отодвинув стул, Дубей направился к выходу, говоря напоследок, совсем по другому, тихо и мягко.       — Я буду ждать тебя внизу. — обращаясь к Амели на бенгальском, Амрит вышел, оставляя розового от злости Габриэля сидеть прямо.       Глава команды вскочил, желая пойти следом за только что ушедшим мужчиной, но Киллиан остановил его, мотая головой.       — Что это за знаки? — Лима единственная, не обращая внимания на мужскую перепалку, все это время изучала отчеты дела.       Присмотревшись, Амелия заметила уже знакомый символ солнца и полумесяца. Её глаза округлились, девушка оглядела коллег, в надежде, что они не запомнили вышивку на её сари. Возле каждого трупа, кровью был начерчен данный рисунок. Стало жутко, Амели посмотрела на аватара, тот незаметно кивнул, совершенно не удивляясь происходящему.       Неудивительно, что он вновь спокоен. Небось сам все своими глазами видел, когда тех убивали.       — Это солнце и полумесяц, обычно они используются по отдельности, — индолог старалась не думать о том, кто дал ей сари с такими же символами, по крайней мере сейчас, — мужское и женское начало.       — Это вообще бред какой-то, — Лима устало потерла глаза, — с нашим делом не совпадает, мотива нет, жертвы разные. Я думаю, вы лишь зря потратили время.       Рэйтан взял фотографию ребенка, оглядывая печальным видом. Впервые за все время его лицо дрогнуло, мужчина отвернулся, прикрывая глаза.       — В нашу первую встречу я говорил про эти убийства, — Вайш заговорил, — они действительно ритуальные и последние, которые были в Калькутте.       Лайтвуд закипел, уже не сдерживая своей неприязни к полубогу, теперь не церемонясь он прошипел.       — Ты знал? — Киллиан поморщился, когда Рэйтан кивнул. — Какого черта не сказал?       — Вы не спрашивали, — аватар ответил как ни в чем не бывало, — к тому же, этому делу двадцать пять лет, я не знаю всех подробностей.       Да, ещё скажи, что был тогда маленьким мальчиком, Рита-Шива.       Амелия ухмыльнулась, изучая лицо Вайша. Конечно, он все знал, но говорить не собирался. По крайней мере Габриэлю и всем остальным. Решив расспросить аватара чуть позже, девушка устало опустила голову. Постукивая пальцами по деревянному столу.       — Можете идти, — Грант расслабил пуговицы рубашки, принимая более неформальный вид, — Амелия, останься, пожалуйста.       Девушка опустила плечи, в планах было поговорить с Рэйтаном, а после найти Амрита. Подумав о последнем, Амели поникла, скорее всего он уйдет, так и не дождавшись. Индолог понимала, что у того могут быть дела, но и сил спорить с руководителем не было. Оставшись в кресле и проследив пока все уйдут, девушка посмотрела на Габриэля.       Тот сидел с печальным видом, лишь изредка переводя взгляд на удаляющихся коллег. Мужчина только открыл рот, но Амели тут же перебила его.       — Почему ты скрыл от меня то, что отпечатки пальцев Дианы были стёрты? — этот вопрос мучал её с самого вечера, поэтому не церемонясь, девушка спросила прямо.       — Не посчитал нужным, твоя задача решать вопросы, которые связаны с культурой Индии. — Грант выпрямился. — Ты нашла зацепку, молодец, продолжай в том же духе.       Амелия расстроилась, слышать такое было неприятно. В этом деле и так было полно загадок, поэтому девушка считала, что по крайней мере должно быть доверие. Но руководитель намеренно скрыл от неё информацию.       — Я ценю твою помощь, Амелия, но…       По мужчине было видно, что он хотел спросить о чем-то, но замялся. И вновь наружу вылилась вся та гордость и самолюбие. Вытягивать информацию не хотелось, но продолжать работать с ним в таких отношениях было ужасно. Ей очень сильно надоели эти взгляды, хмурые брови и осуждения.       — Давай решим, — четко произнесла индолог, — давай обсудим это сейчас, нам всё ещё работать вместе, Габриэль.       Закинув ногу на ногу, девушка выпрямилась, готовясь к не очень приятному разговору. Голова начинала болеть, а в теле чувствовалась сильная усталость.       — Почему он? — вот так прямо, без каких либо формальностей, Грант скрестил руки. — Чем тебя привлек этот Дубей? Заносчивый нарцисс, который до ужаса пользуется положением своей семьи.       Может в его словах и была доля правды. Амрит не был идеальным, у него было достаточно много недостатков. Иногда Дубей перегибал палку, позволяя себе лишнего. Его личность была покрыта тайнами и загадками, чего девушка слегка побаивалась, но все же, её тянуло к нему. Слишком сильно, настолько, что при одном лишь взгляде по спине бегали мурашки.       — Потому что с ним я чувствую себя живой. — вздыхая, ответила Амелия. — Может ты и прав, и он действительно заносчивый, но рядом с ним жизнь ощущается по другому.       Грант лишь закатил глаза, не желая слушать и дальше о рассуждениях девушки.       — Надеюсь, мы больше не пересечемся с Дубеем, пускай не попадается мне на глаза. — руководитель вновь достал одну из фотографий, тыкая пальцем на символ. — Узнай про него больше.       Индолог устало покачала головой, она не понимала, почему Габриэль так сильно привязался к этому символу.       — Я ведь уже сказала всё, что знаю, — забирая фотографию из рук мужчины, — мужское начало — Шива, а женское…       На словах вертелось имя Парвати, как и говорила служанка из резиденции Дубеев. Но теперь Амелию осенило. Никто не станет совершать такие кровавые ритуалы в честь светлой богини.       — Что женское? — индолог с горящими глазами посмотрела на озадаченного Гранта, хватаясь за голову.       — О нет!       Амели судорожно заерзала на месте, кусая костяшки пальцев. В её голове прослеживалась логическая цепочка. Тот момент, который она упустила ещё в самом начале, важный и ключевой.       — Женское начало, имеется в виду супруга Шивы. Но у Шакти было много обличий. Кали одно из них, богиня славится своей жестокостью, — индолог взяла ручку, пытаясь сконструировать свои мысли на бумаге, — Калькутта один из городов, где исповедуют шактизм, они поклоняются Кали, тут находится главный храм.       Руки дрожали. Она столько раз слышала имя темной ипостаси богини в своих ведениях, но никогда не придавала этому значения.       — Как это связано? — из раздумий девушку вывел голос Габриэля, подпрыгнув на месте, Амели посмотрела на свои записи. Они были на бенгальском, неосознанно она с самого начала писала на другом языке.       — Когда я искала информацию про иглы, то в священных трактованиях упоминалось про Темную мать. — индолог смяла лист, убирая его в карман брюк. — Скорее всего эти убийства совершались в её честь. Наши и двадцать пять лет назад.       Ей стало жутко от своих же слов. Из университетской мифологии Амели помнила, что гнев богини опасен. А если учитывать факт того, что Тёмная Кали и правда существует, то всем им грозила опасность. Схватившись за сумку, девушка быстро попрощалась с руководителем, выбегая в коридор. Руки тряслись, а воздуха не хватало.       Неужели британская группа погибла из-за этого?       Прислонившись к холодной стене, Амели скатилась вниз. Её голова раскалывалась на маленькие кусочки, а солнечное сплетение вновь заболело. Непонятно откуда взявшаяся паника завладел всем телом. Становилось все хуже, с каждой минутой. Теперь девушка ощущала не просто панику, а настоящий липкий страх, что мгновенно пробрался внутрь.       Сердце колотилось с неимоверной скоростью, словно готово было вырваться из груди с секунды на секунду. Теперь прохладный воздух казался льдом, обжигая лёгкие, заставляя делать хриплые вдохи и кривиться от неприятного ощущения.       — Амелия? — теплая рука упала на голые плечи, вздрогнув, девушка вскрикнула, прикрывая рот ладонью.       Амрит смотрел на неё напуганными глазами, присаживаясь на корточки рядом. Накинувшись на мужчину, индолог выдохнула, рядом с ним боль прошла. Дубей обнял её в ответ, большие пальцы мужчины успокаивающе гладили ее по щекам, пока она громко вздыхала. Он молчал, чувствуя, как сильно сейчас девушка нуждается в этих объятиях.       Женские плечи подрагивали, а ногти сжимали ткань шервани. Амелия зарылась лицом в шею Амрита, прикрывая глаза. Мужчина обнимал её, давая почувствовать себя в безопастности.       — Тшш, — его голос убаюкивал, — я здесь, я с тобой.       — Знаю. — захныкала Амелия, ее пальцы на ногах сжались вместе, когда она попыталась сдержать неприятное чувство в груди. Казалось, будто какая-то тяжесть пронзила ее насквозь. — Мне нужно в Калигхат. — прохрипела девушка, а после устало опустила руки, ощущая одинокую слезу у себя на щеке.

***

Два дня спустя.       Все это время девушка пыталась хотя бы немного изучить дневник. Записи были на бенгальском, но Диана будто знала, что кто-нибудь попытается прочитать их. Буквы были выведены криво, а половина и вовсе больше походила на странные иероглифы, не относящиеся к нужному языку. Амелия пыталась разобрать хоть что-то, просиживая в библиотеке по несколько часов в день. Индолог надеялась, что, возможно, найдет какие-то похожие знаки, буквы хоть что-нибудь.       Но все было тщетно, карандаш местами стерся, а на страницах было много разводов от кофе. Выругавшись, девушка выкинула дневник, пиная уголок своей кровати. Из самого конца выпала фотография, точнее её обрывок.       Поднимая снимок, Амелия увидела троих людей. В центре стоял Эммет Роуз, и остальная часть команды. Фотография была очень старой, уголки помяты и стерты, и лишь место, где виднелся обрывок было белым.       — Её порвали совсем недавно. — проводя пальцами по бумаге, индолог выругалась.

***

      У входа в храм было много людей, каждый в руках держал цветы, даже маленькие дети. Некоторые пошли чуть дальше и в качестве подношения выбирали животных. Мертвые туши куриц свисали вниз, Амелия поморщилась.       На них с Амритом смотрел почти каждый житель, исключая туристов, но и те время от времени бросали короткие взгляды. Рука мужчины придерживала девушку за талию, он постоянно спрашивал о том, как индолог себя чувствует. Это начинало казаться странным, но как только они вошли внутрь Амелию словно подменили, голова закружилась а запах благовоний и крови заставил ноги подкоситься.       В основном помещении было много местных, грязный пол и сотни индийцев, склонившихся перед многоликой богиней. Амелия подняла голову. Статуя Кали, чья голубая кожа, краска с которой местами слезла, смотрела прямо на неё. Высунутый язык придавал ей сумасбродный вид. В верхней правой руке она держала окровавленный меч, красная жидкость была свежей. Девушка осознав, что та настоящая, пошатнулась.       — Все нормально? — Амрит обеспокоено коснулся лба индолога, а после опустил руку, уводя её чуть дальше.       Однако Амели не могла отвести взгляда, статуя притягивала. Голова демона в нижней левой руке богини хоть и была искусственной, но все же не вселяла уверенности. Остальные были свободными, ибо лишь они символизировали хоть какое-то благополучие.       Залы храма сменялись один за другим, наконец-то они оказались в просторном помещении, где не было людей. Повсюду горели свечи, а дым благовоний больше не раздражал, наоборот, чувствовалась особая атмосфера духовности. Чистые полы и свежие цветы, находиться тут было намного лучше.       Вдыхая свежий воздух, Амели развернула голову, впереди стояли знакомые колонны, те же, что и в видениях.       — Амрит? — индолог окликнула мужчину, смотря прямо.       Дубей вздрогнул, на его лице читалась неуверенность. Амелия впервые видела его таким, он был напуган?       — Да? — скрывая эмоции, брахман принял привычное выражение лица, но девушка все чувствовала. Её рука аккуратно легла на мужскую грудь.       Она ощущала как мышцы Амрита расслабились, он устало опустил голову, поднося ладонь индолога к своим губам. Горячее дыхание коснулось кожи, закрыв глаза, девушка улыбнулась.       — На самом деле, я не очень люблю находиться здесь, — Дубей провел пальцем по узорам на сари, останавливаясь на животе, — что ты хотела спросить?       Касания были медленными, выводя линии вдоль пупка, брахман приблизился, легким движением соединяя их тела. Амрит вдохнул сладкий запах лилий, исходящий от женских волос. Будто опьяненный, он на пару секунд даже забыл почему они пришли в это место. Единственным желанием было сейчас сорвать бесполезные тряпки с тела девушки, дабы увидеть её. Такую красивую и родную. Но проклятая статуя богини, что поглядывала на них со спины, не давала покоя.       — Что значит символ полумесяца и солнца? — Амелия не успела спросить в тот день, поэтому поглаживая ладонь Дубея, индолог поднята голову. — Кроме как мужское и женское начало?       — Солнце символ семьи Басу, луна — наш. — прекрасно понимая к чему клонит девушка, мужчина вздохнул. — Мы ведающие, а Басу…       — Правящие. — не успев договорить, Амели перебила Амрита, тот лишь кивнул.       Перед глазами вновь возникла кожаная тетрадь. Индолог помнила, что между двумя родами были непонятные линии, соединяя их вместе.       — Между вашими семьями есть какая-то связь?       — Бабушка Кирана и мой отец неполнородные брат с сестрой. — Амелия удивилась, она ожидала услышать что угодно, но только не это.       Вдалеке послышался шум, обернувшись, Амрит цокнул, уводя девушку чуть дальше.       — Почему в том архиве, — понимая, что возможно сейчас не самое подходящее время, но индолог всё же спросила, — между тобой и Амалой Басу тоже был какой-то союз?       Амрит опешил, сжимая руку девушки сильнее.       — Его не было, — прошептал мужчина, находившийся рядом с ней, его голос был пронизан нервным хрипом, — точнее союз не успели заключить.       Дубей почувствовал привкус крови на языке, говорить с Амелией про её прошлую жизнь было неприятно. Он вновь обманывал её, снова и снова. Каждый божий день, переступая через себя.       — Под союзом, — индолог старалась говорить тише, — ты имеешь в виду брак?       Брахман кивнул, замечая вошедшего в помещение Риши. Кузен улыбался, держа в руках золотой кубок с вином. Амрит усмехнувшись, закатил глаза. Сейчас он действительно был рад тому, что кузен наконец-то появился в поле зрения. Избавляя мужчину от тяжелого разговора.       — Брат, — Дубей склонил голову, — Амелия.       Девушка удивилась тому, как Риши реагирует на своего кузена. Первый был намного старше, а значит по индийским традициям занимал главенствующую роль, но на деле все было наоборот. Амрит лишь кивнул в знак приветствия.       — Надеюсь, там все убрали?       — Что убрали? — спросила индолог.       Риши поставил вино на небольшой столик, украшенный цветами, а после оглядел брата, слегка сузив глаза.       — Скоро Дурга-Пуджа, мы готовимся, — Дубей следил за реакцией девушки, всматриваясь в любое изменение эмоций, — жертвоприношения богине.       Амелия вздрогнула, её лицо мгновенно стало бледным, а рот приоткрылся в недоумении.       — Животных, мы не убиваем людей. — Риши странно отвел взгляд в сторону, но потом вновь выпрямился, натягивая улыбку на лицо.       Да уж, легче от этого не стало.       Амрит начинал злиться, постоянно оглядываясь по сторонам. Ему хотелось схватить девушку и уйти из этого места, но он останавливал себя. Терпение было на исходе, а Риши лишь подливал масло в огонь.       — Мы посмотрим окрестности храма, — не дожидаясь ответа, Дубей потянул руку Амели, направляясь к выходу, — найди нас когда закончишь.       Индолог выдернула ладонь, поджимая губы. Такое поведение начинало раздражать. Девушка все ещё помнила, что в первую очередь пришла сюда за ответами, однако Амрит всеми силами пытался вывести её.       — Амрит! — крикнув, Амелия остановилась. Брахман медленно повернул голову, прикрывая веки. — Мне нужно было в храм, чтобы узнать больше о богине, а не гулять по саду.       Он замолчал. Изогнув бровь, она закрыла глаза, а её пальцы сжались в кулаки.       — Останьтесь. Амелия, ты можешь найти местных служителей, — Риши с грустью отвел взгляд, — они ответят на вопросы. Нам с кузеном нужно поговорить.       Амрит хотел что-то сказать, но рука второго Дубея мигом остановила его. Две пары зеленых глаз встретились. И он знал, понимал, что так нужно, медленно провожая уходящую фигуру девушки.       Но как только Амелия отдалилась от них, её тело пронзила адская боль. Индолог упала на колени, не в силах сдерживать крик. Она была готова поклясться, что это был самый худший приступ в жизни. Её позвоночник тяжело ударился о каменный пол, а из горла вырвался стон. Легкие наполнились кровью, собственный разум покинул тело. Она чувствовала лишь боль в груди, которая отдавалась по всем венам и артериям, распространяясь с невероятно быстрой скоростью.       Амрит отвернулся, до хруста сжимая костяшки пальцев. Ему было невыносимо смотреть на то, как она мучается. Беззащитная. Часть её душа постепенно внимала накопившуюся энергию, пропуская через себя боль и страдания прошлого. Однако это была лишь часть.       Её глаза закатились, и Амелия почувствовала, как ее душа просто на секунду покинула тело.       — Я ненавижу себя. — Дубей произнес это довольно громко, но из-за женских криков слов почти не было слышно. Он не поворачивался, не мог смотреть на то, как его любимая девушка страдает.       Руки Амрита обмякли, он презирал все вокруг. Храм, судьбу, богиню, но больше всего мужчина презирал самого себя. Он чувствовал как её кожа горела, а кости прогибались изнутри, но это было ничто. Ничто по сравнению с болью, которую испытывало ее сердце.       Струйка крови вытекла изо рта сквозь едва приоткрытые губы. Металлический привкус уже не ощущался. Амелия попыталась открыть глаза, но кроме размазанного и приглушенного света свечей не было ничего.       — Только так вы сможете победить. — Риши не отводил взгляда, смотря как госпожа Басу медленно теряет сознание. — Карма, та ещё сука, да, Амрит?       Кто сказал, что время лечит? Лечит не время, а собственные усилия. И как же повезет человеку, если он способен на такое. Время не лечит, время меняет нас, наши воспоминания. Время аккуратно упаковывает боль, прячет ее подальше с глаз. Время не лечит, время учит. Учит терпеть, ждать и надеяться, что все наладится. Но не все раны на сердце и душе заживают.