Цикл перерождений

И память как стена,

Не забыть, как не отмыть пятна вина.

История одна, что достойна была всецело кина.

Калькутта 1980-е.       Амала подбежав к Кирану, прижала брата к своей груди. Её руки крепко обвили его шею, а жалостливые всхлипы слетали с губ. Ещё немного и она могла потерять его, совсем чуть-чуть и сумасшедшая Приянка провела бы над ним ритуал, утешая жалкую прихоть стать матерью.       Кончики пальцев дрожали, всего несколько минут назад Амала своими же руками убила человека. Безжалостно обрекая его душу на вечные страдания. Она была готова сделать всё что угодно, лишь бы забыть эту ночь. Кровь Вимала Дубея, кровь живого, хоть и самого ужасного человека, была на её руках.       Она ненавидела его за то, что её родная мать погибла, он жестоко без угрызения совести забрал жизнь Джотсаны Басу. И Амала поступила также, даже не думая о пощаде. Она видела, как её коллеги пали от рук людей Вимала, захлебываясь в собственной крови. И юная госпожа Басу сделала бы это снова, наслаждаясь тем, как кровь Дубея яростно сочится из раны, окрашивая всю его одежду в алый цвет.       Но её мысли вернулись к Кирану, мальчик сжался в руках сестры.       — Найди Риши и уходите! — громко сказала девушка, бегая глазами в поисках сына предателя.       — Я не уйду без тебя! — Киран лишь сильнее вцепился в ладони сестры. — Нет, Мала, мы уйдём вместе!       Её сердце задрожало, Амала не хотела, чтобы брат видел то, как они с Амритом будут бороться с Тёмной Матерью. Больше всего Басу желала отгородить его от всего, что связано с богиней.       — Правящая и ведущий. Наследники двух великих родов. Вы те смертные, кому под силу победить. Ваш союз должен стать самым могущественным. Союз, который боги смогли бы использовать против страшного гнева Махакали, против той, кого сами же создали. — Вайш тяжело вздохнул. — Вы были рождены для этого.       Амала усмехнулась, но через мгновение её взгляд помрачнел.       — Сначала вы твердили, что я была рождена для него. — ткнув пальцем в сторону Амрита, девушка откинулась на спинку стула.       — Как и он был рожден для тебя. — добавил Рэйтан.       — Думаю, что всё честно, махарани. — Дубей провёл ладонью по мягким волосам своей невесты, улыбаясь уголками губ.       Амрит и Амала были рождены для того, чтобы закончить Кали-Югу, запечатывая силу Тёмной Матери.       — Послушай, Кир… — девушка заглянула в напуганные глаза брата, — Амрит со мной, мы вместе. Это наша с ним битва.       Но юный Басу лишь отмахнулся, сжимая кулаки, с самого начала это пророчество казалось ему бессмысленным.       — Ваш план надежный, как швейцарские часы. — пробубнил Киран, а после неуверенно зашагал в сторону Риши, последний раз оглядывая сестру.       Амала проследила за тем, как Киран схватил руку Риши Дубея, уводя напуганного мальчишку с эпицентра кровавой резни. По-другому эту ночь назвать было нельзя, сторонников Вимала становилось всё меньше, они пыталась бежать, кому-то даже удалось, но люди Амрита продолжали безжалостно резать глотки предателям.       Амала зажмурилась, к её горлу подступила тошнота, а тело стало настолько тяжелым, что напоминало огромный булыжник, который скоротечно летел в пропасть. Она хотела исчезнуть, не видеть всего этого, но не могла. Только не сейчас.       — Ты готова, махарани? — мужчина взял руку девушки, улыбаясь сквозь измученное лицо. Амала слабо кивнула, переводя взгляд на фамильный клинок, который Амрит сжимал в своей ладони.       Долг. Им надо выполнить своё предназначение.       Тихо касаясь голыми ступнями мокрых ступеней алтаря, Басу опустила взгляд. От серого камня не осталось и следа, везде была кровь. Она въелась в кожу, в украшения, а подол белого платья стал кроваво-красным. Реки крови и трупов, вот что их окружало.       Махадеви восседала на своём законном месте, ухмыляясь. Глаза горели адским огнём. Виски девушки загудели, её взгляд будто сжирал изнутри. В ту самую секунду, когда они подошли ближе, Амала замялась, сжимая крепкую мужскую ладонь.       — Если со мной что-то случится, — умоляющим голосом произнесла Басу, — если я умру сегодня. То прошу, Амрит, позаботиться о Киране.       И как бы Дубей не хотел сказать, что все будет хорошо, что они выберутся из проклятой обители богини — живыми. Он не мог, ведь заранее знал, чем закончится эта битва.       — Обещай мне. — умаляла его девушка.       — Обещаю, Амала. — мужчина тяжело сглотнул, пытаясь унять дрожь в коленях. — Я обещаю тебе, что буду рядом с Кираном, несмотря ни на что.       От этих слов на душе девушки стало спокойнее. Басу выдохнула, слегка расслабляя плечи. Она шла навстречу своей судьбе, покорно повинуясь. Амала осознавала, что лишь они вдвоём смогут остановить богиню, и наследница солнца должна сделать всё для этого. Ради мамы, брата, своего рода и коллег, павших самой несчастной смертью, ради всех жертв принесенных в дар Тёмной матери.       Амале не было страшно, она уже давно не воспринимала это чувство. Даже на чердаке, когда Вимал Дубей запер её. Тогда Басу почувствовала беззащитность, впервые она не ощущала руку Амрита подле себя, в тот момент его не было с ней. Но теперь он здесь, стоял бок о бок рядом со своей нареченной, на своём законном месте.       — Моё дитя, — Махадеви Кали приблизилась, касаясь волос девушки одной из четырёх рук, — ты готова отдать мне свою душу?       Амала вздрогнула, поднимая брови. Махакали смотрела на неё со злостью, гневом, в божественных глазах пылал неистовый огонь. Амрит хотел присесть на колени, кидая виноватый взгляд на девушку.       — Достаточно, ведущий, — Тёмная Мать ухмыльнулась, не давая Дубею сделать задуманного, — круг сансары поможет облегчить её душу.       — Госпожа! — мужчина вскрикнул, плотно стиснув зубы. — Махадеви…позволь мне.       Ничего не понимающая девушка смогла лишь выпустить из себя короткий вздох, прежде чем её ноги задрожали. Она чувствовала эмоции Амрита, его страх, но помимо него из его души искрилась решительность, самая что ни на есть сильная. Амала попятилась назад, прекрасно понимая, что её обманули. Но гневный взгляд Кали тут же остановил её, не давая сделать и шага.       — Хочешь умертвить свою нареченную сам? — на тёмной коже засияла зловещая улыбка, а язык плавно прошелся по губам.       — Моей рукой будет мягче, — Амрит развернулся, стараясь избежать карамельных глаз, — хочу проститься с ней.       Внутри Амалы всё сжалось от ужаса, она не могла поверить его словам. Ещё несколько минут назад этот человек готов был пожертвовать жизнью, заслоняя собой. Он надел фамильное кольцо Дубеев на её правую руку, желая провести остаток дней рядом. А сейчас собирался убить.       — Давай, ведающий, — Тёмная мать рассмеялась, закручиваясь в танце, — дай напутствие властвующей перед сансарой.       Басу истерично замотала головой. Её одолела настоящая паника, а по щекам потекли слёзы.       — Нет… — девушка пыталась сдвинуться с места, обхватывая свои плечи, желая хоть как-то отгородиться от всего происходящего, — Амрит, что ты делаешь?       Сильная рука потянула Амалу вперед, прижимая ближе к себе. Она чувствовала биение его сердца и своё, они бились в унисон, как и должны были. Но обжигающая вспышка боли пронзила девушку, а грудь неистово загорелась. Изо рта вырвался хрип, привкус железа в мгновение стал настолько насыщенным на кончике языка, что Амала скривилась, опуская голову.       Её тело опустилось на колени, а грудь Дубея тяжело вздымалась. Амрит обхватил руками её голову, упираясь подбородком в макушку. Ей было больно, но не физически, а морально. Амала Басу никогда бы не подумала, что умрёт вот так вот, в объятьях любимого человека. От рук того, кому девушка доверяла больше всех на свете, полностью отдавая всю себя.       Она не успела сказать ему те слова, которые в корне изменили бы их жизни, она не успела насладиться беззаботными днями в Индии рядом с ним. Её взгляд скользил по зелёным глазам, Амала пыталась увидеть в них проблески сожаления, но Амрит отвернулся, до боли закусывая губу.       Смех Махадеви Кали был настолько оглушительным, что девушка вперемешку с невыносимой болью перестала различать звуки, медленно угасая. Она видела её гневный танец, полный злобы и разрушения, её зловещую улыбку. А после богиня исчезла, забирая жизнь последней женщины из рода кшатриев.       — Я люблю тебя, моя махарани. — Дубей поцеловал девушку в макушку, вытирая свои слёзы. — Встретимся совсем скоро, я найду тебя, обещаю.       Амала хотела ответить, но горло наполнилось кровью, серебристое свечение вырвалось наружу, а после она закрыла глаза. Навсегда. Амала Басу умерла от рук любимого человека.       Амрит знал, что должен оставаться сильным, чтобы попытаться всё исправить, заново собрать новый мир для неё из тысячи осколков. Кинжал в сердце любимой девушки всё ещё стоял перед его глазами. Дубей, сжав зубы и борясь с тошнотой, старался не думать, чем пахнет смерть.       Какой во всех причинах смысл, если, имея следствия, был важен только путь, которым он ступал отныне? Какая разница, что двигало им дальше, если итог распотрошит мишень? ***       Амала открыла глаза, всеми лёгкими втягивая желанный воздух, который обжег пересохший эпителий. Тяжелое дыхание, темнота, короткое замешательство. В первые секунды она не могла понять, где находится, что происходило мгновением ранее. Её голова болела, а перед глазами расстелилась мутная пелена, сквозь которую лишь немного просачивались очертания комнаты. Девушка рефлекторно схватилась за грудь в попытках обнаружить кинжал, но его не было. Вместо холодного металла, шелковая ткань приятно проникала сквозь пальцы.       — Амала? — голос Амрита эхом прошёлся по всему телу.       Девушка привстала, облокачиваясь на локти, но те дрогнули, не в силах выдержать тяжесть тела. Ей было душно, воздуха не хватало, Амала моргнула несколько раз, прежде чем осознать чьё лицо было прямо перед ней.       Казалось, она видела его совсем недавно, но какая-то часть её души так сильно истосковалась по нему. Девушка вновь моргнула, замечая, что Амрит исчез. Может, его и не было вовсе? Дубей лишь был плодом её воображения, а сама она так и осталась лежать в холодном подземелье, истекая кровью.       — Выпей. — и снова голос, от которого дрожали даже кости.       Амрит был реальным. Мужчина присел рядом, протягивая медный кубок, наполненный какой-то жидкостью. Теперь Амала огляделась, это была его комната и кровать, всюду витал запах вишни и шоколада.       Девушке стало страшно. Она не должна быть здесь. Её убили. Он убил её, вонзая кинжал в сердце. Сорвавшись с кровати, Амала опрокинула протянутый ей кубок в сторону и подкашивающимися ногами кинулась к выходу.       Картинка перед глазами плыла и вместо изысканного интерьера резиденции Дубеев, девушка видела кровавый подвал с кучей трупов. Впереди раздавался звон от голосов, из-за которых пульсировали виски. В тот самый момент Амала хотела бы перестать слышать что-либо.       Перед ней возник образ мужчины средних лет, так отчаянно напоминающий брата. Незнакомец застыл, изучая до ужаса напуганную девушку.       — М…мала? — рука мужчины дрогнула, желая коснуться лица Амалы, но Басу попятилась назад, тяжело дыша.       Её сердце колотилось, словно лань загнанная в ловушку, она металась из стороны в сторону, задыхаясь в собственных воспоминаниях. В голове всплывали образы, ранее неизвестные для девушки.       Лондон. Детский дом. Беловолосый юноша и звонкий смех. Дилан.       Амала споткнулась, путаясь в собственных ногах. Упав на четвереньки, с её губ сорвался жалобный крик, голова разрывалась и она не могла контролировать это.       Дилан — друг.       Девушка сжала пальцы, вцепившись ногтями в собственную кожу. Чьи-то руки упали на её плечи, но Басу лишь откинулась назад, задевая затылком холодный камень. Найдя в себе силы подняться, Амала вновь рухнула на землю, зарываясь руками в волосы.       Меня зовут Амелия Белас, я индолог из Оксфорда.       Амала пыталась бежать, бегая глазами по коридору. Дверь, ей нужна была парадная дверь.       Мне жаль, Киран.       Басу вспомнила мужчину, она назвала его Кираном, но он был намного старше. Желая вернуться, в надежде, что незнакомец будет на том же месте, Амала остановилась. Но в коридоре было пусто, лишь одинокие лилии мирно покоились в расписных вазах.       Холодный утренний воздух ударил по горящей коже, девушка побежала в сторону сада, желая скрыться от всего. Её воспоминания возвращались со скоростью света, причиняя столько боли, что казалось, будто тело разрывало на несколько частей.       Я хочу быть с тобой, правда очень хочу.       Вытянутая рука Дубея была протянула ей, но Амала не понимала, была ли это её жизнь. Она никогда не стояла там с Амритом, ей была не знакома эта улица. Басу больше не могла выносить этого.       Знаешь, мне кажется, я влюбилась.       Боль в её голове достигал пика, словно прошлое и настоящее сливались и разрывали друг друга. Измученное тело упало на мягкую траву. Амала схватилась за волосы, желая заглушить пульсацию. Мощный разряд грома заставил девушку вздрогнуть, ощущая на себе капли дождя, юная Басу закрыла глаза, чувствуя как одежда постепенно намокает.       Дождь? В Калькутте так редко идёт дождь.       Мысль промелькнула в голове, грудь резко сжалась, и из неё вырвались прерывистые всхлипы, когда все проблемы и несоответствия в её воспоминаниях слились в один огромный ужас. Амала посмотрела в сторону, замечая человека, быстрым шагом приближающегося к её персоне.       Это был он — Амрит Дубей, который убил её, и которого она полюбила вновь, будучи Амелией. ***       Девушка проснулась в тот момент, когда солнце Калькутты было уже в своём зените. Сознание потихоньку приходило в норму, но в теле до сих пор чувствовалась слабость. Комнату заливал приглушённый свет, навевая спокойствие, шторы были задвинуты. Амала прочистила горло, медленно сжимая ткань у живота.       — Прости… — тихо прошептала девушка, давясь беззвучными рыданиями.       В комнату вошли двое мужчин, которых Амала сейчас хотела бы видеть меньше всего. Собирая последние силы, она заставила себя подняться с кровати, подходя к Амриту и прожигая того убийственным взглядом.       Её рука поднялась в воздух, со всей той крошечной силой, что осталось у истощенного организма, девушка ударила его по щеке, толкая назад.       — За что? — округлив глаза, Дубей приложил ладонь к горящей коже.       — За что?! — голос отдался хрипом, но всё же был довольно громким. — Ты смеешь спрашивать меня за что? — её руки вцепились в мужское шервани. — Ты убил меня! Манипулировал и лгал мне, пока я не помнила прошлой жизни!       Обида вырвалась наружу, чувствуя приближающийся слёзы, Амала вздернула подбородок, желая поскорее избавиться от неприятных ощущений.       — Вы два придурка, — девушка с презрением взглянула на Рэйтана, — играли с моей жизнью как хотели, а теперь ты спрашиваешь за что?       Амала отступила, когда слабость в её теле дала о себе знать. Усевшись на кровать, девушка нервно покрутила головой, осмысливая происходящее в своей жизни.       — Почему, Амрит? — Басу печально посмотрела на возлюбленного, пытаясь найти ответ в его мыслях, понять почему он предал её.       Предательство. Самое гнусное и разрушающее чувство. Оно насквозь и поперёк пропитано липкой болью. Предательство повсеместно, только степень его различна. Но почему удар в спину наносят те, кого, как правило, защищаешь грудью? Это действие, разрушающее отношения, испытание для человека предающего. Лучше не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной святой заповеди.       Амала не понимала, его руки напоминали ей то ли порох, то ли сахар, вскрывая кровоточащие шрамы в сердце. Но даже в свой последний вздох она нуждалась в нём, пытаясь отдать оставшиеся крупицы любви, наслаждаясь перед смертью вкусом крови.       Амрит протяжно вздохнул, поднимая красные глаза, наполненные самой настоящей болью и тоской. Но девушка не чувствовала. Она вообще ничего не чувствовала. Её тело наполнилось волнением, это казалось дикостью, внутри медленно разрасталась тревога, искрясь слабыми проблесками. Амала всегда ощущала его, это связь была их смыслом. Но теперь не было ничего. Та невидимая нить, связывающая двоих людей оборвалась.       — Прости… — всё, что смог произнести мужчина. Прежде чем обвил руками дрожащую фигуру девушки, стараясь коснуться буквально каждого участка кожи, — если бы был другой выход. Если бы он только был, Амала.       Его грудь вздымалась, а сердце казалось было готово вырваться наружу. Вот оно снова. Его боль. Его страдания смешались в беспорядочном слиянии с её страданиями. Они знали, видели, даже если не чувствовали, как больно друг другу.       Амрит не знал, что сказать или подумать. Он просто застыл, обнимая любовь всей своей жалкой жизни. Он не мог поверить в то, что видел и на что смотрел.       Это была она.       Это была его Амала, после стольких лет ожидания, мужчина наконец-то был рядом с ней.       — Ответь мне. — девушка подняла глаза, полные отчаяния и слез, которые она больше не могла сдерживать.       Он — ведающий, тот кому дозволено общаться с богами. Тот, кто всю свою жизнь обязан следовать их воли. И не дай боже, если он решит перечить им или идти против. Но Амрит совершил огромную ошибку, пуская в своё сердце другого человека, познавая горький вкус любви.       — Потому что Тёмная Кали с самого начала хотела забрать твою жизнь. — Дубей опустился рядом, втягивая воздух.       Амрит понимал, что Махадеви знает о том, какой силой обладает их союз. Понимал и знал, что Тёмная богиня ни за что не потерпит предательства на своей земле.       — Она знает, Рита-Шива, — мужчина схватился за голову, расхаживая из стороны в сторону, — Махакали намерена забрать силу Амалы. Она убьёт её.       Амрит пнул булыжник, принимая последствия от удара в виде очередной порции боли в теле.       — Ей нужна её жизнь. — впервые Дубей ненавидел то, что был ведающим.       Аватар аккуратно коснулся плеча мужчины, сочувственно кивая, а после тихо, почти что шёпотом, произнося:       — Прими… — но Амрит откинул руку Вайша.       — Нет! — его глаза наполнились огнём. — Вы, боги, не вправе решать кому суждено жить, а кому умереть. Ты сказал, что мы можем запечатать её гнев, завершить Кали-Югу.       Рэйтан усмехнулся, наблюдая за жалкими попытками Дубея поверить в то, что боги, действительно, не в силах изменить судьбы людей.       — Так и было, — Вайш отвел взгляд, — но Махадеви узнала.       — Заберите меня, — злость проходила, оставляя после себя только неприятый осадок в душе, — пускай она заберёт мою жизнь.       — Глупый, ей нужна именно она. — глаза полубога засветились синим огнём, медленно переходя в простую дымку. — На Амале род Басу по женской линии прервётся.       — Тогда свяжи наши души. — на лице Дубея проскользнул луч надежды. — Если ты сделаешь это, то её душа не попадёт в круг сансары и останется в этом мире.       Воцарилось безмолвие, и в уши ненавязчиво вдарил оглушающий звон тишины. Мелкими отголосками через пару минут он кончился, и настало ощущение невесомости.       — Ты просишь меня о том, чтобы вместе с тобой пойти против воли самой гневной и жестокой богини?       — Она — моя семья, — голос мужчины был серьезным, а в глазах читалась решимость, — я всегда буду защищать её.       Эти обстоятельства сковывали, сажая в клетку из собственного страха, и лишая всякого проблеска свободы.       Почему человек не может быть свободным? Потому что на нем божье проклятие — способность рассуждать? И человек сам себя вгоняет в определеную несвободу?       Человек может стать свободным исключительно по своей воле. Для этого ему необходимо прислушиваться только к своему разуму. Делать то, что ему кажется правильным, не лишним и, заметьте, не излишним. Тогда человек становится спокойным, когда весь круговорот бытия начинает проползать относительно него мимо. Когда человек может уснуть с улыбкой на лице, тогда он по настоящему свободен, как птица, выпущенная из клетки, как ветер.       Девушка слушала горькую правду, протяжно вздыхая. Она не злилась. Больше нет. Амале было без разницы, уже не важно, умерла она или получила второй шанс. Хотя, являлся ли он так таковым вообще? Оправдать можно всё, если иметь желание. Но одно девушка не простит Дубею никогда. В ту ночь он убил не только её, но и их частичку, крохотную крупицу, рожденную из любви.       Она прикусила внутреннюю сторону щеки, когда её голова затряслась. Её темные волосы рассыпались по плечам, и она попыталась храбро взглянуть на Амрита, но только чтобы заметить, что мужчина стоял без капли эмоций, с поникшим взглядом.       Сейчас он был нужен ей, как никто другой. Ей была нужна его уверенность и сила, решительность и хладнокровие. Он был не похож на того Амрита, которого помнила Амала. Он стал другим, таким каким его сделала Амелия.       Впервые в жизни девушка увидела Дубея таким. Разбитым, уязвимым и поникшим. Возможно, это была лишь минутная слабость, и через несколько часов его маска из чувства собственного превосходства вновь окажется на аристократическом лице.       — Ты всё сделал правильно. — строго произнесла Амала. — В конце концов это был твой долг. Что значит одна жизнь по сравнению с тысячами других?       К горлу подступила соленая жидкость, неприятно обжигая. Амала коснулась рук мужчины, вглядываясь в глаза, полные надежды, своими пустыми и разбитыми. На его лице не было морщин. Его кожа осталась такой же. Девушка усмехнулась тому, как оказывается легко было обмануть время и смерть.       — Не долг… — подал голос Дубей, но Басу подняла правую руку, жестом приказывая молчать.       Ему было без разницы на долг, всё о чём думал мужчина, это то, как сохранить её жизнь. Любым возможным способом. Амрит посмотрел на девушку, её карамельные глаза с коричневой крапинкой у основания померкли, и теперь вместо горящей страсти в них была лишь неистовая печаль. Смиренность и принятие своей судьбы. Сквозь улыбку был огромный ком боли, тяжелый, словно бетонный шар, давящий сильнее.       — Давай закончим начатое? — наигранно улыбаясь, Амала поднялась, оглядывая одежду.       Шёлковый халат Амрита еле держался на женском теле, а волосы до сих пор оставались влажными из-за дождя.       — Когда? — теперь Амала повернулась к аватару, искренне тому завидуя. Ей тоже хотелось бы не чувствовать всего происходящего, лишаясь человеческих качеств.       Ситуация до ужаса забавная. Истории её жизни были так цикличны и похожи. Но ведь от судьбы не убежишь, верно?       — Чатурдаши , — девушка задумалась, будучи Амелией она не следила за фазами луны, — через девять дней. — уточнил Вайш.       — Где мой брат?       Амрит поднялся, пытаясь ответить на поставленный вопрос, но из его рта сорвался лишь тихий шепот.       — Они все ожидают тебя в зале для приёмов. — под все, Рэйтан имел в виду дюжину, хотя Амала не была уверена, что культ, который она помнила, остался прежним.       Без воспоминаний девушка не обращала внимания на людей, что окружали семью Амрита. Для Амели это была кучка людей, чье положение в Индии было просто выше остальных.       — Попроси Инду помочь мне, — Амала раскрыла дверь, бросая последний взгляд на своего нареченного, — в таком виде нельзя приветствовать семью.       Облокотившись и спускаясь на корточки, Басу зажмурилась, теперь её руки дрожали. Она не могла прикоснуться к нему. Нет. И сказать тоже не могла. Даже не смотря на то, что случилось в прошлом Амрит до сих пор занимал каждый уголок в женском сердце. Для Дубея семья значила многое, и эта новость бы разбила его окончательно. Воздуха в легких с каждой секундой становилось меньше, пока она безвольно оседала на пол, задыхаясь в своем плаче и начиная медленно паниковать. Тревога с каждой выжатой слезой стекала ей по венам, пока тускнели все видневшиеся раньше звезды в темноте, заполоняя ей зрачки туманом. ***       Инду закончила укладывать волосы девушки, заплетая в локоны белые цветы. Белый — символ божественной чистоты. Амала поморщилась. Цветы для девушки были чем-то совершенным и невинным. А она не являлась таковой. От Амелии в один миг не осталось ничего, все то хорошее и счастливое померкло. А тени прошлого, раскрывая свои клешни, поглощали девушку. Теперь по ту сторону зеркала Амала видела лишь убийцу, разбитую душу, и просто проигравшего человека, что не смог уберечь самое ценное.       — Какое сари хотите надеть, госпожа Басу? — Амала вздрогнула, её не назвали так уже очень давно.       Девушка помнила, как всего несколько часов назад, на её теле было прекрасное голубое сари, как она кружилась возле зеркала, радуясь словно ребёнок. Как всё своё второе детство делала наряды из простыней в детском доме.       Дилан. Я совсем забыла о нём.       Чувство вины медленно растиралось по телу. Дотрагиваясь до прически, Амала аккуратно убрала жасмины из волос, складывая те на столик.       — В этом доме есть не национальная одежда? — теперь сари вызывали лишь отвращение, напоминая ритуальное и посмертное платье девушки.       Служанка подошла к какому-то шкафу, распахнув скрипящие двери.       — Господин Дубей хранил вашу одежду. — поклонившись, Инду покинула Амалу, оставляя один на один с воспоминаниями из прошлого.       Басу провела рукой по прозрачным чехлам, и каждое прикосновение отдавало болью. Всякий наряд был связан с каким-то моментом, вновь вскрывая старые шрамы. Доставая чехол с синей тканью, Амала захлопнула дверку, не желая калечить рассудок ещё больше.       Синий комбинезон приятно облегал тело, а накидка на плечах, украшенная золотыми вставками, идеально сочеталась с карамельными глазами. В нём, если Амале не изменяла память, она впервые увидела труп, за почти пятьдесят лет это стало обыденностью.       Раздался тихий стук, девушка не успела ответить, как внутрь вошел мужчина. Амрит тоже переоделся, смывая усталость со своего лица.       — Ты выглядишь… — мужчина опешил, замечая одежду Амалы, за столько лет он выучил буквально каждую тряпку из её гардероба. Одиноко прижимая ткань к своей груди по ночам, желая тем самым заполнить пустоту в душе. — Лучше.       Басу лишь вскинула брови, замечая в руках Амрита знакомую коробочку из красного бархата. Золотое кольцо с головой львицы вновь оказалось на безымянном пальце девушки.       — Это твоё. — Дубей чуть коснулся губами нежной кожи. — Ты ведь помнишь, что выигравшие строят новый мир?       Ещё вчера она вошла в приёмный зал, как Амелия Белас, полная волнения и предвкушения. Но сейчас девушка горько усмехнулась, сжимая руку мужчины сильнее. Их союз вновь вступил в силу. Дубеи и Басу снова вместе, на законном друг для друга месте. Ведущий и правящая. Как солнце и луна на одном небосводе. В голове перманентно крутились мысли о будущем. Какое оно будет? И сможет ли Амала быть рядом с убийцей их неродившегося ребёнка?