Цикл перерождений

Роза души, заключённая в броню,

Как будто кто-то одинокий улыбается от страха.

Может ли красота нас увлечь,

Если искусство — это ложь, говорящая правду?

      Оставалось каких-то несколько секунд, прежде чем Амрит откроет дверь, и вся дюжина уставится на них. Но девушка отдернула руку, положив свою ладонь поверх мужской.       — Почему нашей связи нет? — всё ещё не поднимая взгляда, Амала нахмурилась. — Почему она пропала, когда я всё вспомнила?       — Непривычно, да? — Дубей, казалось, не удивился вопросу. Склонив голову набок, он внимательно посмотрел на неё.       Мужчина ждал ответа, но Басу ухмыльнулась. Раз их связи больше нет, значит у неё было преимущество. И как бы сильно ей не хватало тех ощущений, сейчас она могла диктовать свои условия игры. Девушка подняла голову, изучая эмоции на лице Амрита. Это было странно. Раньше ей не приходилось вчитываться в каждую маленькую деталь. Амала никогда не рассматривала его лицо так пристально и так долго.       — Возможно. — и всё же лгать Амала не стала, удовлетворяя Амрита своим ответом.       — В тебе нет крови Басу, — Дубей произнес это с едва заметной грустью, — после перерождения во мне, — он по хозяйски положил ладонь на грудь девушки, проделывая с её рукой тоже самое, — и в тебе, у нас были кусочки душ друг друга. Теперь когда всё вернулось на свои круги, когда ты всё вспомнила, связь исчезла.       От его слов стало грустно. Эта связь была особенной для неё. Казалось, будто с ней пропала та важная составляющая, что связывала её с ним. Но теперь у Амалы был выбор. Выбор, о котором она всегда мечтала, возможность правильного и неправильного.       — Но как мы сможем противостоять Кали, если… — Амала начинала осознавать то, что теперь она действительно не является Басу, — если я больше…       Это было до ужаса смешно и абсурдно. Если в прошлом её желанием было восстановить былую славу рода, то сейчас… Сейчас девушка не имела никакого кровного отношения к этой фамилии. Но они всё ещё оставались семьей, Амала вновь была рядом со своими родными, которых когда-то потеряла.       Было ли вообще хоть что-нибудь, за что она хотела бороться? Желание спасти невинные жизни, разбавленное сильными нотами справедливости. И Дилан, её любимый Дилан, по которому она так сильно скучала. Он был якорем в этой до безумия запутанной битве.       — Ты всё ещё Басу, махарани. — Амрит заметив встревоженный взгляд девушки, аккуратно приподнимая её подбородок. — Душой навсегда.       И когда дверь все же открылась, все взгляды тут же были направлены в их сторону. Амала чувствовала себя каким-то экспонатом на аукционе, или что ещё хуже, зверушкой в зоопарке. Но волнение быстро прошло, ибо высокая фигура возникла прямо перед ней.       Внутри все сжалось, она буквально запрыгнула на мужчину, обвивая руками его шею. И ей было плевать на то, как, возможно, странно это выглядело со стороны. Главное, что он был рядом. Амала встала на носочки, разглядывая уже не детское, и даже не молодое лицо брата. С возрастом Дубейские корни дали знать о себе ещё больше. Басу слишком сильно был на них похож, а зрачок наполнился зеленоватой краской до неузнаваемости. Перед ней больше не стоял четырнадцатилетний мальчик, теперь Киран являлся одним из членов культа, занимая законное место Басу в дюжине.       — Я всё…я всё пропустила. — Амала зажмурилась, стараясь не думать о том, что все эти годы её брат рос один.       И осознавать это было больно. Настолько, что сердце пропустило несколько ударов, неприятно отдавая ощущениями по всему телу.       — Тише, Мала, — мужчина вновь прижал сестру ближе, блаженно закрывая глаза, он мечтал об этом моменте с самых первых секунд, как только увидел девушку в посольстве, — ты рядом, это самое главное.       Но Басу лишь мотала головой, прекрасно понимая, что упустила самые яркие годы единственного близкого родственника.       — Твоя жизнь, Кир, — девушка глубоко вздохнула, — я всё пропустила, ты рос один, совершенно один. Ты…ты даже стал отцом.       Её голос то и дело запинался, а местами и вовсе пропадал. Амала оглядела зал, в надежде увидеть близнецов, но их почему-то не было рядом.       — А ты стала тетей. — он вытер слёзы с горящих щек, и прижимая девушку ближе к себе с новой силой.       Всё происходящее казалось какими-то слишком хорошим сном. Киран был рядом, он был счастлив с Джаей и имел семью, двоих прекрасных мальчишек, похожих на отца как две капли воды.       Амала слабо улыбнулась, незаметно сжимая ткань своего костюма, проглатывая подступившую тревогу. Нет. Она не будет думать об этом, только не сейчас и не перед всеми.       Джая тоже подошла, обнимая изящными руками девушку, хлопая большими глазками, а после встала подле мужа. Аккуратно обвив его локоть, Амала подняла глаза, осматривая их пару. И они, действительно, были счастливы, даже за несколько лет их черты лица сохранили то ребячество, которое помнила девушка. Киран всё также защищал свою возлюбленную от любой опасности, аккуратно придерживая за талию.       — А где? — Амала не успела договорить, как женщина мягко перебила её, улыбаясь.       — Эсмэйл и Раджи остались в резиденции, — поднимая уголки губ, Джая заправила тёмную прядь волос себе за ухо, — детям было довольно сложно объяснить то, как их умершая тётя внезапно появилась.       Да уж, и не говори.       Взгляд перешел на Риши. От юного мальчика, от того самого юноши, который в последний момент выбрал правильную сторону, и который спас девушку от многочисленных переломов в саду, практически ничего не осталось. Дела дюжины слишком сильно сказались на его лице, оно приобрело более грубые черты, и теперь Риши Дубей был почти точной копией своего отца. Жестокого убийцы её матери.       Амала ощущала себя так странно. Находиться в комнате среди людей, которые когда-то были намного младше неё, это казалось дикостью. Девушка задышала сильнее, повернувшись вполоборота. Её взгляд скользнул на руки Амрита, а после и на лицо. Она смотрела на него искренне и с надеждой на то, что мужчина внемлет её мольбам.       Амрит был единственным человеком, который смог бы понять те эмоции, которые Амала испытывала. И в тот момент, когда ладони упали на её плечи, тогда она выдохнула, чувствуя, как буря беспокойства внутри утихает, превращаясь в безобидную пену.       Лалит за многие годы тоже постарела, а смерть сына и вовсе высосала из женщины последние проблески радости. Госпожа Шарма мягко кивнула, чем довольно сильно поразила Амалу. От дерзкой девочки, в нежно-розовом сари не осталось ничего. Лалит была облачена в строгие наряды красного цвета, а интересный макияж сменился на простую вишневую помаду.       Девдас сидел отдаленно. Басу вообще была удивлена тому, как он смог прожить столь долго, оставаясь в здравом уме. И это было до ужаса несправедливо. Её бабушка Индира в этом возрасте давно начала сходить с ума, а Девдасу всё было нипочём. Старший Дубей сверлил девушку взглядом, то и дело сжимая пальцы на деревянной трости.       Ну ещё бы, из-за неё его единственный сын и наследник отрекся практически от всех традиций, пошёл против воли горячо любимой Махадеви, пренебрегая обязанностями и всем чем только можно.       Амала слабо поклонилась, желая выразить наигранное уважение этому старику, но тот лишь отмахнулся. И делая вид, что пьет вино, отвернулся прочь.       — Где мой друг? — Амала грозно оглядела сначала Риши, а после задержалась на Амрите, который всё ещё стоял за её спиной, поглаживая плечи. — Теперь даже не пытайтесь внушить мне то, что не имеете к убийствам никакого отношения.       Дубеи переглянулись между собой, и воцарилась тишина, слышалось лишь тяжелое дыхание Девдаса в глубине комнаты.       — Это будет длинный разговор, Амала. — Амрит скривил губы, и девушка увидела, как напряглись его челюсти и плечи.       Слова мужчины послужили катализатором, и тут же все присутствующие постепенно начали расходиться, оставляя общий зал пустым. Лалит и Джая помогли Девдасу подняться, уводя, но старик лишь отмахнулся, продолжая при этом сверлить девушку не самым дружелюбным взглядом. И когда в главном зале остались лишь Дубеи и Рэйтан, Амала вновь повторила сказанное ей ранее.       — Где мой друг? — в этот раз её голос был жестче, а предложение произнесено чётко и по слогам.       — Жив и здоров. — ответил Риши. — Читает книжки, я даже выделил для него пару слуг.       От того, что Дилану не угрожала в данный момент опасность, Амале стало легче. Но факт того, что Амрит вновь водил её за нос, невероятно злил.       — Где он? — процедила девушка. — Ты лгал. Снова. — Басу прикрыла глаза, разочаровано вздыхая.       Ей было обидно, он видел, как сильно она переживала по поводу его пропажи, и как много этот парнишка для неё значил, но всё равно продолжал утаивать. Образуя пропасть между ними лишь сильнее. Амелия ценила честность, и будь она до сих пор полностью поглощенная той жизнью, то покинула бы этого человека уже давно. Наверное.       Лживость является одним из самых мерзких человеческих качеств, это касается любого, и обман является своего рода вершиной всех тех дел, которые порочат и чернят сердца людей. Но что делать, если ложь совершается во благо? Как поступить с теми, кого правда просто-напросто сожрёт заживо, высасывая все краски жизни? И является ли благочестивый обман спасением души? Вот так незаметно обман покрывается ложью невинной.       — Амрит не знает точного местоположения Дилана, — Риши вышел чуть вперед, скрещивая руки у подбородка, усмехнувшись, — учитывая то, какие чувства мой кузен испытывает к тебе, и зная вашу с ним связь, было бы довольно глупо рассказывать об этом.       Глаза Дубея старшего потемнели, теперь в изумрудной радужке искрился гнев, направленный в сторону Риши, Амриту не нравился его тон. Поэтому младший натыкаясь на скептический взгляд брата, понимая, что сильно перегнул палку в своих высказываниях, затих.       — Цикл твоего перерождения не закончился, — теперь уже не давая слова Риши, Амрит наблюдал за реакцией Басу, всё ещё слегка сжимая её острые плечи, — сейчас тебе двадцать три и по плану, — он сделал паузу, — ты, должна была приехать в Калькутту через два года.       — Но с того момента, — намеренно не называя день своей смерти, девушка развернулась, оказавшись довольно близко к мужской груди, — прошло ровно двадцать пять лет.       Амала отстранилась, стараясь держаться от Амрита на расстоянии. Её поведение было настолько сдержанным, что Дубей удивился, вскинув густые брови. Неужели человек может настолько поменяться, что даже нетерпеливая Амала Басу будет спокойно слушать и ждать ответа на своей вопрос?       — Да. Однако, твоя ныне покойная мать забеременела через год после всех событий, — Дубей сжал губы, — ещё через девять месяцев родилась ты. Цикл должен был закончится тогда, когда тебе исполнится двадцать пять.       Амала не понимала, запуская руку в волосы и падая на мягкий диван. Вся эта информация была никак не связана с Диланом, ей вообще казалось, что она снова была какой-то пешкой в руках семьи Дубеев.       — Как это связано с нашими учёными? — сухой вопрос, щедро сдобренный надменной женской усмешкой.       — Диана Роуз, как и её папаша, — мужчина поморщился лишь при одном упоминании о Эммете, — влезла не в своё дело. Поглощенная собственным гневом и ослепленная желанием мести, она сошла с ума. Её разумом завладела Тёмная Кали, пытаясь выбраться из заточения. Такими людьми легко управлять, они слабые и беспомощные. — всё это время взгляд Амрита был устремлен непонятно куда, и Амала злилась, что не могла чувствовать его эмоции на этот счет. — Она связала всех пятерых, принося себя в жертву.       — Связала? — вопросительно оглядывая каждого присутствующего в комнате, Басу вскочила на ноги. — Но как?       — Кровью. — отрезал Дубей. — Осквернив эту землю и обрекая на погибель всех пятерых. А опьяненный женским обаянием Дилан ей в этом помогал.       И тут пазл в голове сложился окончательно, сопоставив все ранее известные факты с новыми, Амала схватилась за голову, понимая, во что влип её друг.       — Но кто убил вторую девушку? И где ещё одна?       Повисло молчание, казалось, что никто из мужчин не смел нарушать тишину. Ни один из них не мог найти слов, чтобы объяснить это. И Амала надеялась, что это был не Амрит, она больше всего желала, чтобы руки мужчины, которому принадлежит её израненное и изувеченное сердце, оставались чистыми, хотя бы сейчас.       — Я её убил. — тихо прошептал Риши. — Не было другого выхода, нельзя разорвать связь заключенную на крови, иначе гнев богини будет сильнее. И тогда, вы никогда не сможете победить в этой божественной схватке, Кали-юга не закончится.       Сердце Амалы ушло в пятки, она понимала, что друга ждёт та же участь, что и остальных членов команды. Внутренности девушки скрутило, она пытался дышать сквозь боль, которую чувствовала.       — Нет…нет… — Басу истерично покрутила головой, отходя медленным шагом назад, — вы не убьёте остальных. Вы не принесете Дилана в жертву этой чокнутой.       Девушка огрызнулась, чувствуя, как волна бессилия захлестнула её.       — Если этого не сделать, то они просто сойдут с ума. — наконец-то заговорил Рэйтан, выходя из тени. — Махадеви не успокоится, их жизнь будет подобна мучительной пытке, пока в один момент безумие не достигнет своего предела. Я говорил тебе уже однажды, что Диана сама выбрала свою судьбу.       — Нет! — почти прокричала Амала, и Амрит видел, как венки на её шее стали отчетливее. — Я не позволю! Только через мой труп!       От сказанных слов мужчину передернуло, перед глазами сразу же вспыхнула картина той ночи и умирающая девушка на его руках. Руки предательски затряслись, но Дубей до боли закусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь скрыть любое проявление слабости.       Амрит видел, как паника полностью завладела телом Амалы, и то, что та больше не могла контролировать безумие, вызванное бессилием перед судьбой. И он в отличие от Басу понимал, что игры с судьбой смешны и пусты. Но Дубей обещал самому себе, что сможет вновь собрать расколотый на множество осколков мир девушки. И кому как не ему знать, что даже боги не вправе распоряжаться этой великой силой. Судьба так изменчива и неустойчива, что порой хочется верить в то, что пойти против, всё же есть смысл.       Все испытывают страх в тот миг, когда могут изменить свою судьбу. Человек буквально будет пробираться через тернии к звёздам. Ведь если пройти против уготовленной участи — это и будет судьбой грядущей? Однако в этом и таится настоящая свобода, которая даёт человеку право жить, не стыдясь своей природы и ценностей.       Сорвавшись с места, Амала вцепилась руками в шервани Риши. Весь тот гнев, который копился в ней, теперь вырвался наружу.       — Только попробуй, — прошипела девушка, — только попробуйте хоть пальцем его тронуть! Или я клянусь, что обрушу на Дубеев этот чёртов дом и всю проклятую Калькутту.       Вот она — истинная наследница Басу во всей красе. Её карамельные глаза горели безумием, и ноздри вздымались. Даже без священной крови, которая больше не текла по её сосудам, она оставалась той, кем являлась, той, кем должна была быть.       Амрит кое-как отцепил взбешенную девушку от своего кузена, заключая в объятья. Амала попыталась вырваться, но крепкие руки сжимали её тело, не давая даже малейшей возможности пошевелиться. Мужчине пришлось сжать её запястья. Девушка брыкалась, пинала Амрита ногами, но попытки были тщетными. В конце концов силы начинали покидать её, и Амала полностью обмякла в руках возлюбленного, давая волю тихим слезам.       — Уйди, — Дубей обратился к Риши, — потом закончим.       Но младший не двигался, всё ещё пребывая в немом шоке от происходящего.       — Я сказал тебе уйти. — глаза Амрита блеснули красной дымкой, а голос сорвался на крик. Отчего мужчина подпрыгнул, направляясь в сторону выхода.       Амрит аккуратно посадил её тело на диван, расположившись рядом. Его пальцы пытались смахнуть непрекращающийся поток слёз, и каждая капля обжигала мужскую кожу, заставляя сердце сжиматься сильнее. Амала опустила лоб ему на грудь, тихо всхлипывая.       — Тихо, успокойся. — Амрит обхватил лицо девушки руками, расположив их глаза на одном уровне.       — Ты не понимаешь… — Амала попытался скинуть его ладони, тяжело вздыхая.       — Я понимаю, Амала, — голос стал серьезнее, — я знаю, что эти годы он был рядом. Я знаю, что он заменил тебе меня, Кирана и даже родителей, — мужчина ни разу не дрогнул в своем требовательном тоне, не желая казаться развинченным, даже если это было далеко за пределами его зоны комфорта. — Но своей истерикой, ты ничего не добьешься.       Амрит мастерски скрывал то, как сложно ему приходилось осознавать, что рядом всё это время был не он. Что даже в самые сложные периоды жизни Амала осталась без его поддержки. Дубей на собственном горьком опыте усвоил, что каждый раз, когда его не было рядом — он терял её.       — Будь умнее, Амала. — слова из его рта вырывались и проникали в женский мозг словно мантра, и это постепенно возвращало девушку в реальный мир. — Ты Басу в конце концов. Твоя душа почти прошла цикл, оставаясь в этом мире, ты даже не представляешь сколько энергии Шакти внутри тебя.       Амрит вспомнил случай в храме, и то, каких усилий стоило Амели принять в себя остаток энергии.       — Однажды ты уже спасла Кирана, когда он был на волосок от смерти. — закончил мужчина, теперь уже опуская ладони с её лица и обхватывая руки.       Перед лицом девушки сразу возник образ чокнутой Приянки Чаухан, её безумные глаза и руки, которые собирались провести ритуал над братом.       — Это должно закончиться… — шептала Амала, сильнее сжимая кисти Амрита. — Всё это безумие…       — Это закончится, — он приподнял её подбородок, слабо улыбаясь, а после губами коснулся лба, — я с тобой, мы вместе.       Дубей гладил женские волосы, прижимая ту ближе, и в таком положении ей было спокойнее. Он давал ей то самое спокойствие, в котором она так нуждалась сейчас. Его губы едва ли касались холодной кожи, но даже этого было достаточно, чтобы Амала дрогнула под этими поцелуями.       Рэйтан склонил голову набок, наблюдая. Конечно, аватар знал, на что готов пойти наследник Дубеев ради этой девушки и на что уже пошел. Но лицезреть эту картину вживую было куда интереснее. Вайш поражался тому, как сильно этот человек менялся рядом с Амалой.       Амрит Дубей был единственным ребёнком, рожденным в древней и богатой семье. Все в его жизни казалось совершенным: он всегда получал всё, что хотел, когда хотел. Он жил в огромном красивом особняке, носил лучшую одежду, сшитую на заказ, имел хорошие оценки и обладал уверенностью и умением манипулировать, добиваясь власти.       Все были уверены, что из него вырастет хороший управляющий, которого будет волновать лишь власть и положение семьи в обществе. Но нет. Всё случилось с точностью до наоборот, и, казалось, это было проявлением той самой судьбы, которой он противился.       — Я обещаю, что в этот раз сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива. — мужчина прошептал это так тихо, чтобы услышала лишь она.       Но внутри что-то щелкнуло, возвращая девушку в суровую реальность. Явь настигла ее так жёстко, что Басу почувствовала тошноту. Амала отстранилась, оглядывая, красными от долгих слёз глазами Амрита. Он убил её и их ребёнка, даже не давая возможности крохотной крупице увидеть мир. Её вены заледенели, а в груди потяжелело при мысли об этом. Она не могла думать. Амала не знала, что хотела, чтобы он сделал. Она даже не знала, что хотела сделать сама, но в ту секунду, когда ее разум начал работать, её мысли остановились на Амрите.       И её до боли тревожила мысль, что мужчина даже не знает о том, что когда-то в прошлом мог стать отцом. Девушка горько усмехнулась, понимая, что сама не так честна с любимым человеком, как хотела бы. Цель оправдывает средства — конечно, это спорное утверждение, которое далеко не всегда является справедливым. Но, ни одна цель, даже самая благородная, не способна оправдать убийство.       — Коллеги, — поднявшись и расправляя складки на одежде, Амала вытерла оставшиеся слёзы, — они, наверное, ищут меня.       Они ищут Амелию.       — Я разберусь. — монотонно произнес Рита-Шива, и в ту же секунду все ранее горевшие лампы замигали, но свет быстро вернулся, а полубог исчез.       — Тебе надо восстановиться полностью. — протягивая руку, Амрит ожидал, пока девушка вложит в неё свою ладонь. — Я попрошу слуг приготовить тебе комнату.       Но Амала лишь уставилась вперёд. Она не могла остаться в этом доме, точно не после всего, что было. Стены резиденции Дубеев давили на неё, каждый уголок этого дома напоминал ей о прошлом и том, какое будущее могло быть. Она больше не хотела этого. Неважно, что она сделала или не сделала. Она всегда была той, у кого сердце разбивалось на бесконечное множество осколков. И сейчас. Сейчас она стояла в его поместье, рядом с человеком на которого даже смотреть было больно, но так отчаянно желая этого.       Но, тем не менее, её разум был измучен им, Амритом, и тем, что он ей сказал и сделал в прошлом. Для неё было благословением начать жить вновь, и проклятием чувствовать пережитую боль прошлого.       — Нет, я хочу в резиденцию Басу, — Амала жалобно посмотрела в сторону парадной двери, — я хочу уйти отсюда.       И это было трудно для Дубея. Больно, что единственный человек, который принес эту маленькую частичку добра в его разум, человек, которого он надеялся спасти, хотел уйти.       И он был во всем виноват. Амрит знал это.       Ветер врывался в парадную дверь, пока занавески, изящно висевшие на массивных окнах, колыхались, как всегда делали её волосы на теплом воздухе Калькутты. *** Резиденция Басу, несколько часов спустя.       Амала хоть и была тут совсем недавно, но всё равно с восхищением оглядывала богатое убранство. За эти годы резиденция стала намного уютнее, в чём, конечно, была большая заслуга Джаи.       Девушка, ступая по длинным коридорам, старалась не думать о том, что именно здесь, в подземелье, в родовом поместье, двадцать пять лет назад, от рук любимого мужчины, её жизнь оборвалась. В любом случае, она хотела быть рядом с Кираном и своей семьёй.       Детские голоса стали слышны отчетливее, когда они вошли в гостиную, делая атмосферу более домашней.       — Я приведу их. — улыбнувшись, Джая поднялась по ступенькам наверх, оставляя сестру и брата наедине.       Киран вздохнул, опускаясь в кресло. На его лице читалась нескрываемая усталость. И как хорошая страшная сестра, Амала могла бы отправить его отдыхать, но девушке были безумно интересны подробности его жизни.       — Устал? — опускаясь рядом, Амала ухмыльнулась, получая положительный ответ. — Ну да, в таком то возрасте.       Киран кинул подушку в сестру, закатывая свои зелёные глаза. И в эту самую секунду Амала рассмеялась, чувствуя себя как раньше.       — Я не такой уж и старый, Амриту так вообще пятьдесят четыре, — обиженно произнёс мужчина, — и кстати, теперь ты младшая сестра. К слову о нём, — его взгляд упал на правую руку девушки, где красовалась золотая львица, огибая палец, — ты приняла его?       Амала вздохнула, холодный металл приятно облегал кожу. И если честно, то девушка сама не знала ответа на заданный вопрос.       — Я не знаю, Кир… — Басу поёрзала, пряча кисть под накидку костюма. — Скажи, он заботился о тебе? Как ты рос, что делал? Мне так интересно, какой была твоя жизнь в Индии.       И как бы сильно Кирана не раздражал Амрит, он был ему благодарен. Все эти годы Дубей в самом деле был рядом. Он буквально воспитал его, наделяя теми качествами, которые так сильно помогли юноше в будущем.       — Да, Мала, — мужчина зачем-то перешёл на английский, чем очень сильно удивил девушку, — я просто так скучаю по этому языку, мы говорим на нём только с Эсмэйлом. Но я правда скучаю. — он опустил голову. — Амрит был рядом, я воспитывался в суровых традициях его семьи. Он научил меня многому, помог справиться с твоим уходом. Именно Амрит дал согласие на то, чтобы мы с Джаей были вместе официально. Я благодарен ему, хоть до сих пор не могу вынести и двадцати минут его присутствия.       От этих слов стало тепло. Он выполнил данное когда-то давно обещание, Амрит был рядом с Кираном. Девушка поднесла кулачок к губам, осознавая, что жизнь брата не была такой уж и одинокой, какой она себе её представляла.       — А бабушка?       — Ушла в тот же год, — быстро произнёс Басу, — её больше не мучали видения, она умерла своей смертью, спокойно.       Ну хоть в чём-то судьба благоволила Индире, разрешая несчастной женщине провести остаток дней в умиротворении.       — За эти годы мы так никогда и не говорили о тебе, — после пары минут молчания, вновь произнёс мужчина, — хоть Амрит и помог мне справиться с твоей потерей, сам он так и остался разбитым. — ей нравилось слушать брата, это напоминало Амале о том, когда их жизнь ещё не стала сложной и беспорядочной. — Ты, скорее всего, заметила лилии, что теперь посажены по всей Калькутте?       Амала кивнула, вспоминая живописные клумбы, которых раньше и вправду не было на улицах города.       — Это Амрит приказал посадить. — по коже пробежался шквал мурашек. — За эти годы, я понял, что он очень сильно любит тебя. Хотя любовь его весьма специфична. — мужчина приподнял уголки губ, смотря куда-то в пустоту. — Когда ты родилась, Амрит, конечно же, почувствовал, — Киран в шутку закатил глаза, — нам пришлось всей дюжиной уговаривать его не ехать в Лондон.       Амала окончательно поникла, теперь она могла в полной мере осознать, какую боль причиняет человеку, который ждал её в прямом смысле слова всю жизнь.       Сверху послышались шаги, и в проходе появилась Джая, держа под руки двоих близнецов. Эсмэйл тут же подбежал к девушке, крепко ту обнимая, отчего Амала немного опешила.       — Так значит тетя Мала снова с нами? — мальчик чуть отстранился, улыбаясь во все свои двадцать восемь зубов.       Для детей семейства Басу это не было чем-то сильно странным. Ведь близнецов с самого детства воспитывали в тех реалиях, где боги вовсе не вымысел, а существующие бытие. Со своими законами, пороками и ошибками. И поэтому, возвращение давно мёртвой тёти не стало для них своего рода необычным.       Амала обняла мальчика в ответ, вдыхая детский запах. Раджи всё ещё стоял подле матери, не решаясь подойти ближе. Поэтому девушка аккуратно присела на корточки, касаясь руки ребёнка.       — Ну привет, Раджи, — Амала вновь отметила их сильную разницу в одежде с братом, — надеюсь, мы с тобой все же подружимся.       Маленький Басу неуверенно кивнул, всё ещё разглядывая лицо своей тёти, слегка склонив голову набок. И хоть ему было всего десять, его взгляд был довольно взрослым и серьёзным. Мальчик коснулся щеки девушки, проводя детскими пальчиками по её коже.       — А он пошёл в Дубеев, — улыбнувшись, Мала посмотрела на Джаю, та в свою очередь залилась смехом, смотря на покрасневшее лицо сына, — иди сюда.       Обнимая племянника, Басу выдохнула, ощущая себя по-настоящему счастливой. ***       Девушка ворочалась, предпринимая жалкие попытки уснуть. Она не могла найти себе место, то и дело думая о подземелье, ибо оно буквально находилось прямо под её ногами. Не в силах унять неприятное чувство, Амала вскочила, накидывая халат на плечи.       Любопытство когда-нибудь погубит её, и она это знала. Человек рождаясь, приходит в этот мир вместе с интересом. Любопытство всегда осуждалось как порочная черта — отрицательное моральное качество человека.       Любопытство — это любовь к неведомой истине, и чем надежнее сокрыта эта истина, тем сильнее любовь.       Так что же такое любопытство — недостаток или добродетель? Иногда первое, иногда второе, а порой — и то, и другое сразу. Потому-то быть любопытным так приятно и волнующе.       Зажигая свечу, девушка вышла в коридор, пытаясь хоть немного вспомнить расположение комнат. Резиденция Басу была куда более запутаннее чем у Дубеев, поэтому Амала то и дело сворачивала в неправильную сторону, натыкаясь на пустые белые стены. И вот, видя перед собой очередной тупик, Басу подпрыгнула на месте, ощущая чье-то присутствие позади себя.       Сонный Раджи тёр свои глаза, держа в руках свечу. Его кудрявые волосы были растрёпанны, и Амала могла поклясться, что видела маленького Кирана перед собой.       — Ты почему не спишь? — понимая, что никакой опасности нет, девушка расслабилась, опуская плечи.       — Эсмэйл громко слушает свой дурацкий плеер, — мальчик зевнул, — я вышел попить и увидел силуэт, который бродит по дому.       — Давно наблюдаешь? — смутившись, Амала пробормотала себе под нос, прежде чем подойти к племяннику.       — Минут пять, это довольно забавно, — Раджи впервые улыбнулся девушке, отчего её сердце растаяло, — что ты ищешь, тётя Мала?       Басу немного встревожилась, ей не особо хотелось посвящать кого-то в то, что она хотела проникнуть в подземелье, а уж тем более ребёнка. Но выхода не было, просить слуг было бесполезно, те тут же побегут рассказывать обо всем Кирану. А брат вряд ли бы одобрил затею сестры.       — Я ищу подвал, — всё ещё с сомнением в голосе произнесла девушка, — ты знаешь где он?       Маленький Басу кивнул, чуть поджимая губы.       — Я покажу дорогу, но папа будет ругаться, он не разрешает туда ходить, — Раджи развернулся, говоря уже в пол-оборота, — не говори, что я показал тебе его.       Амала с волнением следовала за мальчиком. Было видно, что он сам боится, но старается не подавать вида. И в то же время маленький хозяин вел себя так, точно уже представил, как спустя некоторое время, будет спускаться в этот самый подвал, чтобы перенять таинственные секреты взрослых. Проходя по подземному коридору, приходилось полагаться на свечу. В тусклом свете одинокого огонька плясали длинные тени на стенах. Через пару минут они остановились перед входом, который девушка никогда не смогла бы забыть.       — Раджи, спасибо, — Амала рукой приостановила мальчика, который с округлившимися глазами хотел было вбежать в это таинственное место и увидеть наконец то, что от него пытались спрятать, — тебе пора вернуться.       Девушка медленно вошла в проклятое место, чувствуя, как ее неприятно окутал прохладный и сырой воздух. Света от одного фитиля не хватало, поэтому девушка зажгла другие свечи, оглядывая помещение. Было слишком чисто, отчего Басу скривила губы, ибо это означало лишь то, что подвалом активно пользовались и не раз.       Амала испытывала сильную тяжесть в груди, всё это место было пропитано смертью и людскими страданиями. Пороками и сумасшествием, которое долгие годы копилось внутри. Ей не стоило приходить сюда, но почему-то неимоверно тянуло. Первым делом взгляд остановился на знакомой статуе многорукой богини Кали, которая находилась в глубине, у дальней стены. Статуя была создана из гладкого синего камня, который придавал ей зловещую ауру. Её лицо с красными глазами отражало безумие и разрушение, и было окружено черной россыпью волос, создавая впечатление огненного круга.       Богиня Кали стояла на алтаре, покрытом слоем песка, который символизировал возможность нового начала и перерождения. Песок также равномерно покрывал пол помещения, за исключением узкой дорожки, ведущей к алтарю. Вдоль этой дорожки были видны старые следы крови, свидетельствующие о прошлых жертвоприношениях, которые ранее совершались в честь Кали. Возможно, где-то среди багровых пятен была и кровь Амалы. Это осознание вызвало у девушки волну ледяных мурашек. Стены подвала были высокими, выложенными каменной кладкой.       Амала подавила в себе рвотный рефлекс, продвигаясь к алтарю. Каждый её шаг отдавался эхом, отражающимся в полупустом помещении, и болью, которая накатывала все сильнее. Она опустилась на холодный пол, принимая позу лотоса, попыталась привыкнуть к тишине, почувствовать тёмную энергию, пропустить её через себя. Карамельные глаза девушки скользили по безумному каменному лицу, Амала невольно начала шептать мантру.       Полуразрушенные стены исчезли и вместо подвала, Амала провалилась во тьму. И уже через некоторое время пара адски красных глаз смотрела на неё. У Махакали не было материи, как и у всего пространства вокруг, это была смесь гнева, пустоты и отчаяния. Уже знакомый холод одолел Басу, поднявшись на ноги, девушка решительно посмотрела в божественные глаза.       — Ты пришла, дитя. — от загробного голоса пульсировали виски, и Амала хотела схватиться за голову, но продолжила стоять прямо, пытаясь сконцентрировать внимание на другом. — Ни своя, ни чужая, отвергнутая всеми. Твоя жизнь стала лишь хуже, что тебе нужно, дитя?       Амала дернулась, чувствуя, как по коже её ног что-то взбирается, что-то холодное и невесомое.       — Ты завладела разумом Дианы Роуз, манипулировала сознанием беззащитной девушки. — с обидой в голосе поговорила Басу. — Заставила заключить кровавую связь, но я клянусь, больше ни один человек не падёт от твоего гнева.       — Как смеешь, ты, разговаривать со мной в таком тоне и противиться моей воле? — богиня откинула тенью девушку, и падая, она грубо ударилась головой, чувствуя, как пульсация в висках достигала предела. — Грешница, ты не учишься на ошибках прошлого, поэтому никогда не возымеешь будущего.       Тёмная занавеса начинала тянуть Басу вниз, и оказавшись по пояс в неизвестности, Амала задрожала, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Она не могла смотреть прямо, когда звезды начали всплывать перед её глазами.       — Я не боюсь тебя, — отбросив жалкие попытки, девушка тут же повалилась вниз, пока тень не держала её тело, — больше не боюсь.       Громкий смех пронзил её разум, Амале казалось, что мозг сжимают и выкручивают одновременно. Холодные руки обвили её шею, и теперь острые силуэты зубов Тёмной матери были перед лицом.       — Ты стала сильнее, — её глотка сжималась и хрустнула, отчего воздух обжег лёгкие, — но ты потеряешь всех кого любишь и всех кто дорог тебе, как когда-то не уберегла своё дитя. Ведающий до сих пор не знает о том, какую ошибку совершил.       При упоминании о ребёнке девушка схватилась за горло, брыкаясь ногами. Ещё несколько секунд в таком положении и она точно не сможет вернуться в свой мир целой.       — Если бы этот мальчик родился, он бы совместил в себе мощь двух родов. — на глазах девушки брызнули слёзы, Амала прикрыла рот свободной рукой, и когда почувствовала под ногами поверхность, обняла свои колени.       Мальчик…это был мальчик…       — Но он достался мне, — Кали вновь рассмеялась, питаясь отчаянием девушки, — слишком маленький, без души, эта была бесполезная жертва, глупая и неосознанная. Ты продолжаешь держаться за человека, который погубил тебя и твоего ребёнка.       — У Амрита не было иного выхода, — почти прошептала Амала, пытаясь подавить страх, — ты бы всё равно забрала мою жизнь.       Ветер откинул девушку назад, заставляя внутренности сжаться. Материя давила, ломая кости, и перед глазами вновь всплыла до боли знакомая картинка. Проблеск на остром лезвие фамильного клинка и вспышка боли. Болезненный стон слетел с ее губ, когда она снова почувствовала её.       Махадеви играла с её сознанием, пытаясь сломать окончательно, меняя восприятие, манипулируя временем. Амала вздрогнула от мыслей, в которых она тонула, пытаясь собрать волю в кулак.       — Хватит! — девушка упала на колени, и темнота вновь вернулась на своё место.       — Мне была нужна твоя душа, а не жизнь. — богиня прошипела. — Вы обманули меня, пошли против судьбы и времени. И вы будете гореть в моём гневе, Кали-юга настигнет каждого, а вся нравственность падёт. Начнётся век раздора, лицемерия и войн.       Богиня рассмеялась, пуская безликие тени кружить возле девушки. Каждая потерянная душа пыталась коснуться кожи, но Амала отбивала их кулаками, стараясь не утонуть во мраке. Неизвестность сжимала глотку, Басу чувствовала, как кровь в её жилах вскипает. Глаза загорелись безумием, она больше не контролировала себя. Туман рассеялся и чья-то рука потянула её за талию.       — Мала, что ты делаешь? — голос Кирана звучал так отдаленно, девушке пришлось расслабить ладони, возвращаясь в реальность. — Зачем ты пришла в это место?       Испуганное лицо брата возвышалось сверху, а яркий свет ослепил глаза. Она повернулась лицом к мужчине, когда он, почти дрожал от волнения.       В горле пересохло, Амала поднялась с песка, оглядывая своё тело. Басу всё ещё сидела в той же позе, и лишь пот на лбу выдавал то, что пару секунд назад её разум находился в другом измерении.       Киран аккуратно поднял сестру, уводя прочь, Амала в последний раз взглянула на статую многоликой богини, замечая каплю крови, плавно стекающую по каменному лицу. Вздрогнув, Басу развернулась, цепляясь пальцами за одежду мужчины. Её веки потяжелели, а грудь сдавливало. Всё болело, и она хотела, чтобы всё это прекратилось. Ей нужно было это прекратить. ***       Амала проснулась от шума, маленький Эсмэйл бегал по её комнате, выкрикивая слова. Он забрался на кровать. Под сильными прыжками ребёнка, девушка окончательно поднялась, протирая заспанные глаза. Её сердце спокойно билось в груди, и впервые за несколько недель она не проснулась в панике.       В теле до сих пор чувствовалась слабость после вчерашней встречи с богиней. Амала не могла вспомнить того, как Киран довёл её до комнаты. Возможно, истощение взяло своё, и она потеряла сознание.       — Госпожа, — всё это время, стоявшая рядом служанка поклонилась, протягивая стакан воды, — господин Дубей пожаловал, он хочет видеть вас.       Услышав о том, что приехал Амрит, Эсмэйл выбежал из комнаты в восторженными криками, от которых голова девушки заболела сильнее.       — Так рано? — прочистив горло, Басу выпила воду, блаженно вздыхая.       — Уже полдень, госпожа. — служанка помогла Амале подняться, принимаясь расчесывать волосы.       — Можешь идти, — девушка мягко улыбнулась, опуская руки незнакомки, — я спущусь, мне нужно побыть одной.       Вновь опускаясь на мягкую кровать, девушка запустила пальцы в волосы, слегка массируя кожу головы. Все её мысли были заняты Тёмной Кали, а точнее, словами, которая богиня сказала.       Ты потеряешь всех кого любишь и всех кто дорог тебе.       Её руки дрожали, когда она пыталась сжать пальцы вместе, но безрезультатно. Она была напугана больше, чем когда либо. В своих мыслях она уже готовилась к аду, который, как она знала, приближался. От хорошего утреннего настроения ничего не осталось. Амала опять терзала свой мозг мыслями, придумывая самые ужасные сценарии возможного исхода.       Девушка не знала, как ей спасти друга. Она даже не знала, где он сейчас. Какой толк от правящей фамилии, если по факту, руки связаны тугими нитями судьбы?       Натянув белую рубашку и свободные шорты, Амала вздохнула. И всё-таки закрытые вещи были не для индийской жары.       Спускаясь по лестнице, девушка остановилась, замирая в шоке. В общем зале стоял Амрит, а около него крутились близнецы, громко смеясь. И Амала не могла выдохнуть, впервые в жизни она увидела то, как сильно Дубей был расслаблен. На его лице не было ухмылки, лишь нескрываемая радость, дополняющаяся бархатистым смехом. Амрит крутил Эсмэйла, играя с ним в какие-то игры, даже всегда серьезный Раджи, громко смеялся, хлопая в ладоши.       Девушка вздрогнула, прячась за массивной стеной. На её глаза навернулись слёзы, она не могла выкинуть картинку из головы, представляя каким отцом он бы мог стать для своего ребёнка. И это разбивало её ещё больше. Снова и снова. Отрывая кусочки сердца, закручивая и выбрасывая в пропасть.       Собрав мужество в кулак, Амала вытерла слёзы тыльной стороной ладони, выходя из своего укрытия. Колени ещё дрожали, но девушка всем своим видом, пыталась не показать той растерянности, которая ещё мгновение назад одолела её тело.       — И всё же, ты долго спишь, махарани. — Дубей жестом показал слугам, дабы те увели детей, подходя ближе.       — Зачем приехал? — Амала старалась не смотреть в его глаза, сохраняя дистанцию.       — Киран сказал, что ты была в подземелье. — замечая отстраненность девушки, мужчина подошел ближе, дотрагиваясь большим пальцем до подбородка. — Что ты там делала?       Амала цокнула, проклиная брата за длинный язык. Меньше всего она хотела, чтобы Амрит знал о её ночной вылазке.       — Просто смотрела. — её кровь в венах заледенела от лжи, в которой она была абсолютный ноль.       — Просто смотрела? — Амрит выгнул бровь, теперь поднимая женский подбородок, он прекрасно знал, что та врёт, ведь её карамельные глаза избегали его, пытаясь скрыть правду. — Даже если я не чувствую тебя, даже если нашей связи больше нет, — Дубей опустил руку, проводя костяшками пальцев по вырезу на груди, — я могу понять, когда ты врёшь, Амала.       И ей стоило оттолкнуть его, но ноги будто срослись с землёй. Амрит стоял близко, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Когда она посмотрела ему в глаза, искренность и честность пронеслась сквозь них, как ветер в могучем море.       Он тоже был разбит.       У него была такая же судьба, как и у неё. И она знала об этом, хоть мужчина и прятал это глубоко внутри.       Амрит пробрался сквозь хлопковую ткань, касаясь острой ключицы. Резкий вдох наполнил её легкие до предела, а сердце пропустило удар от его прикосновения. Девушка снова чувствовала себя уязвимой, её щеки горели, и даже если разум старался не думать о близости, тело отчаянно желало его касаний.       И как же ей сейчас хотелось до него дотронуться. Провести пальчиком по груди, почувствовать, как бьется сердце. Узнать, так ли сильно, как у нее самой? Его руки, такие горячие, опустились на её талию, заставляли покориться и сдаться. Амала застыла, медлила, обдумывая происходящее. Но не успела, ибо поцелуй обрушился прямо на её губы. Впервые после пробуждения она чувствовала его так близко, Амала забыла как дышать, полностью отдаваясь этим ощущениям.       Его пальцы вытащили заколку, наспех зацепленную на волосы в комнате, и Амрит зарылся в них руками. Напор всё увеличивался, она дрогнула от того, как он кусал её нежные губы, заставляя слабые стоны вырываться наружу. И Амала больше не могла терпеть, её руки обвили его шею, а тело отчаянно прижалось к груди, углубляя поцелуй. Он прекрасно знал, за какие ниточки дёргать, и на что давить.       Эта сцена до ужаса напомнила ей прошлое. Приёмный зал, лишь он и она. Но английская речь в коридоре заставила девушку отстраниться.       — Что за? — прохрипел Дубей, прежде чем парадная дверь раскрылась.       Габриэль, расталкивая останавливающих его слуг, ворвался внутрь. Где-то в проходе Лима пыталась задержать руководителя, но Киллиан не позволил девушке совершить задуманное.       Грант быстро встал между двумя людьми, загораживая своей спиной Амалу.       — Ты, чёртов сектант, не подходи к Амелии! — всё происходило так быстро, что Басу лишь успела увидеть поднятый в воздух кулак.       Габриэль со всей своей силой ударил Амрита по лицу, отчего мужчина слегка наклонился в сторону. Амала вскрикнула, прикладывая ко рту ладони, её глаза округлились, замечая то, как Дубей слегка приоткрыл рот, касаясь своего носа. На его коже была алая кровь, растирая ту между пальцами, мужчина выпрямился. Зелёные глаза Амрита потемнели, а руки раздраженно сжались в кулаки. Девушка почувствовала, как закипает его кровь, и красный огонь заполняет пространство радужки.       О нет, Габриэль, что же ты наделал.