Цикл перерождений

Сдирая руки в кровь,

Я покорю все вершины,

Хочу добраться туда,

Где обрывается взор человека,

Чтобы научиться прощать себе свои ошибки.

      Амала осторожно повернула свою голову в направлении Киллиана и Лимы, которые неизменно стояли в проходе.       — Бегите! — лишь успела прошептать девушка.       Лайтвуд реагировал с невероятной скоростью, схватывая руку рыжеволосой. Однако, как только его пальцы коснулись украшенной ручки двери, та тут же закрылась с громким щелчком. Сильный порыв ветра почти вырвал дверь из петель, отдавая затрепетавшей вибрацией по мужественному предплечью мужчины.       Амала перевела взгляд на Амрита. Его глаза всё больше и больше приобретали красный оттенок. Гнев и раздражение буквально сочились из его тела, как и знакомые тени из углов большой комнаты. Девушке уже не было страшно, она слишком привыкла видеть тёмную пелену перед собой. Но вот за жизнь коллег Амала испугалась.       Амрит тяжело сглотнул, а после поднял левую руку в воздух. Кольцо на его пальце стремительно вспыхнуло. Он был похож на безумца в этот самый момент, это чувство полностью поразило его, затмевая рассудок и сознание.       Брахман смотрел в напуганные глаза мужчины, молча, не произнося ни слова. Он мало что помнил из того, что было до того, как тьма и желание причинить боль человеку поглотили его. Челюсти Дубея стиснулись, его взгляд скользнул по стене. Амрит чувствовал, как закипает его кровь. И желание убить демона, стоящего так близко, почти стало непреодолимым. Даже если он знал, что не должен этого делать.       Тело Габриэля со всей силой врезалось в стену. Штукатурка мгновенно осыпалась, а большая вмятина явно свидетельствовала о том, что у британца будут серьезные переломы. Но несмотря на это, Грант всё же попытался подняться, хватаясь за голову. И это провоцировало Амрита ещё больше. Это выявляло в нём больше, чем самое худшее. Он хотел чтобы каждая клеточка его тела горела, разрывалась, умирая в собственном некрозе.       Амала вскрикнула, оглядывая гостиную. Бхуты практически полностью заполнили пространство. Было невозможно разглядеть очертания искалеченных душ. Их конечности и тела слились в единый ком, насквозь пропитанный тьмой. И только пара ярко-красных глаз давала понять о том, что когда-то давно, эти тени были чем-то большим, а не простым куском павшей материи.       Их длинные и вывернутые в разные стороны руки полностью завладели британцами, проникая сквозь кожу глубоко внутрь. Разрывая душу на части и высасывая всю радость, забирая силы.       — Амрит! Прекрати это! — голос сорвался в истеричном крике.       Но мужчина словно не замечал девушку, сжимая левую руку в веский кулак. Умоляющий крик Лимы болью отдался в женском сердце, криминолог упала на бетонный пол, сжимая голову. Амала попыталась поймать кисть руки, дабы снять проклятое кольцо с пальца мужчины. Но как только девушка коснулась металла, её кожу обожгло, оставляя кровавые волдыри.       Всё происходящее было похоже на огромный кошмар, который она не могла остановить или контролировать. Басу упала на колени, её руки неистово дрожали и болели. Она чувствовала безысходность, и это отнимало у неё последние крупицы надежды.       Безысходность. Что может быть хуже? Мы бежим по лабиринту своего сознания в поисках выхода, но его нет. Это замкнутый круг, в который заковывает потерянная надежда. Боль и ненависть к судьбе рондообразно проходят по телу, усиливаясь с каждой новой волной.       Только в конце концов плохое случается с каждым из нас, не так ли? Смирение перед неизбежностью — вынужденная покорность. Чтобы избежать этой опасности, приходится смотреть правде в глаза. И учитывать практический опыт.       Девушка протянула кисть к тёмному дыму, хватая бхута за длинную конечность. Амала даже не понимала, была ли это рука или нога. Её карамельные глаза встретились с красными, и в ту же секунду на тёмном лице появилась нечеловеческая улыбка. Острие зубов вцепилось в её кожу, и по всему телу прошелся холод.       Басу нарочно впустила бхута в своё тело, позволяя завладеть. Клетки сжались, а изо рта вырвался крик, ибо невероятная боль пронзила её, становясь лишь сильнее. Боль разошлась по женскому телу доходя до самых кончиков пальцев. Её спина и плечи ныли. Порой она забывала о её существовании в теле, привыкая к той, но затем она напоминала о себе, как старая добрая подруга. Вот только она не добрая. Она разрывает внутри на части, обволакивая края плоти огнем.       Её руки дрожали, а на глазах появились слезы. Она даже не сдерживалась.       И в тот же момент всё прекратилось. Амрит опустился рядом с девушкой, поднимая ту с колен. Её грудь вздымалась, а сердце билось настолько быстро, что казалось, это были его последние удары.       — Что ты делаешь? — Дубей посадил возлюбленную на диван, аккуратно касаясь лба и нависая сверху. — Я мог причинить тебе вред, Амала…       Его голос поник. Она этого не заслуживала. Она не заслуживала ничего из того, через что он заставил её пройти, и гнев на самого себя за то, что он слишком поздно осознал это, пронзил его до костей.       Басу кое-как поднялась, опираясь на локти. Её зрение до сих пор не восстановилось, позволяя видеть лишь части происходящего. Она откинула от себя мужчину, трясущимися ступнями наступая на пол.       Лима была охвачена страхом, её взгляд застыл на одной точке. Яркие глаза потускнели, оставив пустые и безжизненные зрачки. Киллиан, не понимая происходящего, сжался в углу. Девушка вздохнула, а в воздухе до сих пор ощущался терпкий запах гари и пустоты.       — Ты и так причинил мне вред, — промолвила Амала, глядя на мужчину, — вот этим всем!       Девушка приблизилась к телу Гранта, что лежало неподвижно с закрытыми глазами. Взгляд её остановился на бледном лице, на котором застыла гримаса ужаса. Она не могла поверить, что этот человек, казавшийся ей таким живым и энергичным, теперь лежит бездыханно перед ней.       — Уходи, Амрит! — ею овладел настоящий гнев, девушка ненавидела насилие и любое его проявление, а человек напротив был напрочь пропитан им. — Уходи отсюда сейчас же!       Кинув в мужчину поднос с графином, Амала начала судорожно осматривать шею руководителя, пытаясь найти сонную артерию. От перенесенного стресса венки вздулись, становясь намного отчетливее чем прежде. Девушка дрожащими пальцами коснулась кожи, замирая.       Нащупав пульс, Басу выдохнула, её и без того мокрые глаза наполнились новой порцией слёз. Поворачивая голову, Амала стеклянным взглядом посмотрела на Амрита.       Что лучше: предотвратить зло или допустить его, любить или не любить, отпустить или удержать при себе?       Дубей опустил глаза, сжимая пальцы. Он испортил всё, снова. Подверг её опасности, заставил плакать и ненавидеть его ещё больше. Он обещал защищать её, но с каждым разом лишь губил. Все, через что не должен проходить человек, — она прошла, и это сделало его потребность собрать новый для Амалы мир ещё больше.       Ему нужно было помочь ей, и каким-то необъяснимым образом, он верил, что она всё ещё нуждается в нём. Даже после всего через что они прошли.       — Мы не договорили. — монотонно произнёс мужчина, наблюдая как его Амала аккуратно складывает голову Габриэля на свои колени.       — Потом, я сама приеду к тебе, — девушка рассматривала лицо своего руководителя. В то время как распущенные волосы мягко касались его тела. И Амрита это раздражало, — а сейчас уходи, пожалуйста…       Последнее слова девушка произнесла жалобно, давая понять всем своим видом, что не хочет его видеть. И Дубей желал бы не испытывать этих ощущений. Хотелось выть от безысходности, забраться на стену или долбиться об неё своей головой, лишь бы не знать и не чувствовать всего этого.       Амрит с грохотом раскрыл дверь, скрываясь в массивных коридорах резиденции. Амала вздохнула, наблюдая, как парочка только что вошедших слуг переносят тело Габриэля на диван. Девушка подошла к Лиме, заключая ту в свои объятья. Всё её тело дрожало от страха, в руках Басу криминолог и вовсе обмякла.       — Амала, — с глубин коридора стали слышны настороженные крики Джаи, — что случилось, там у Амрита кровь и…       Женщина замерла на входе, её и без того огромные глаза стали шире, напоминая индийские рупии.       — Вызовите врача, пожалуйста. — торопливо пробормотал Амала, помогая Лиме подняться на ноги.       Девушка протянула коллеге медный кубок с водой, всё ещё обнимая рукой за плечи.       — Что за хрень? — опомнившись, вскрикнул Лайтвуд, подбегая к рыжеволосой подруге.       Джая аккуратно присела рядом, с осторожностью оглядывая гостей её дома.       — Зачем вы пришли? — стараясь восстановить тяжёлое дыхание, спросила девушка.       На фоне происходящего она даже не заметила того, как сильно тряслись её колени. Но теплая ладонь Джаи вовремя упала на её кисть, слегка сжимая. Отчего Амала кивнула в знак благодарности.       — Так это правда? — Лима выронила кубок, позволяя жидкости намочить ткань плотных брюк. Глаза рыжей горели пламенем, который не таил в себе ничего хорошего. — Всё, что сказал Вайш правда?       Басу и бывшая Бенерджи переглянулись.       Чтобы я ещё раз доверилась Рэйтану…       — Что он вам сказал? — вздыхая, спросила Амала.       — Что ты переродилась, что твоя семья из Индии, и вообще, двадцать пять лет назад Дубею пришлось убить тебя, дабы усмирить гнев какой-то чокнутой богини. — на одном дыхании протараторил Киллиан, глубоко в душе надеясь, что всё происходящее лишь дурной сон.       — Амрит снова потерял контроль. — на бенгальском произнесла Джая, отчего сразу же ударила по своему рту.       — Снова? — Басу перевела гневный взгляд на свою невестку. — Такое уже было раньше? — но женщина молчала, избегая прямого контакта. — Джая, такое уже было? — получая лишь сочувственный вздох, Амала зарылась руками в растрепанные волосы. — И как давно?       — Сразу же, как ты ушла, — Джая опустила глаза, сосредоточившись на узорах своего сари, — Амрит больше не общается с Махадеви, из-за чего его сила слабеет. Забери кольцо, может хотя-бы тебя он послушает.

***

      Активные компоненты лекарственных препаратов, смешанные с запахом этилового спирта, нанесли болезненный удар по рецепторам Амалы, вынудив её прикрыть ноздри ладонью.       Больницы — места, вызывающие в душе девушки настоящую ненависть. Так и остался в памяти тот момент, когда серьезный, седовласый доктор нёс весть о трагической утрате её родителей. Пятилетняя девочка впервые столкнулась с безжалостной реальностью смерти и несправедливости, что пронзило её сердце до самого основания. Как же так получается, что судьба не щадит добрых людей? Это вопрос, который мучал её на протяжении многих лет, и который до сих пор оставался без ответа.       Но больницы Калькутты не сильно отличались от лондонских. Казалось бы, обычные врачи в таких же белых халатах. Строгие стены, без каких-либо намёков на радость, и впитавшие в себя запах формалина и антисептиков на долгие годы.       Наверное, единственным отличием было лишь то, что британские госпитали были в несколько раз больше. Однако люди здесь не плакали. Коридоры не слышали жалобные крики матерей или молитв смертельно больных, глупо веривших в чудо. Индийцы спокойно принимали смерть, смиренно следуя за судьбой и веря в лучшее. Ждали, словно преданные псы, пока круг сансары отчистит их душу, позволяя вновь вступить на эту бренную землю.       В жизни должно быть что-то чрезвычайное, что делало бы её соразмерной смерти, её сокрушительному натиску. Удар на удар. Беда в том, что жизнь почти всегда оказывается не столь разящей и неотвратимой, как смерть. Жизнь — расслабленная, несобранная, рассыпанная на множество бессвязных мгновений, как струйка песка. А смерть — сильная, мгновенная, как удар меча. Память о смерти напрягает жизнь, делает её более упругой.       — Так как тебя теперь называть? — из раздумий девушку вывел Киллиан, теребя в руках какую-то бумажку.       Амала задумалась. Ей нравилась новая жизнь. Нравилось учиться, даже несмотря на то, что её научный руководитель был полным кретином старой закалки. Нравилась уютная комната в Оксфорде. Её жизнь в Лондоне была размеренной и спокойной. Ей нравилось то, как жила Амелия. Но жизнь Амалы Басу в корне отличалась. И всему виной была злополучная фамилия, сдавливающая глотку и обязывающая идти до победного. Амала жила с горьким привкусом на языке, с отсутствием выбора, с судьбой, решенной задолго до её рождения.       А ещё был Амрит Дубей. Человек, находившийся в двух её мирах одновременно. С каждым днём его становилось всё больше, Амала уже не помнила себя без него. Казалось бы, ну вот теперь-то могло всё измениться, её руки не были скованы, связь исчезла, но вот чувства остались. И видимо, дело было и не в связи вовсе. Мужчина был нитью, что связывала две жизни, переплетая их между собой.       — Амала. Меня зовут Амала Басу. — чётко произнесла девушка. — Но это не значит, что между нами всё изменится. Нет. В душе я всё также осталась Амелией Белас из Оксфорда.       Последняя реплика вызвала улыбку на лице мужчины. Атташе слабо кивнул, стараясь не шевелиться, дабы не разбудить спящую Лиму.       — Киллиан, я больше не буду участвовать в расследованиях. — неожиданно для всех, да и для самой себя сказала Басу, отчего даже скучающий Киран оживился. — Пожалуйста, уезжайте отсюда. История так циклична, я больше всего на свете не хочу, чтобы события двадцатипятилетней давности повторились. — Амала сильнее сжала ткань блузки, кусая нижнюю губу. — Мы разберёмся.       — Мы это ты и тот псих? — строго спросил Лайтвуд, отчего спящая на его плече девушка вздрогнула, протирая сонные глаза.       — Он не псих. — спокойно ответила Басу. — То, что произошло сегодня не приемлемо, я знаю. Но это Грант набросился на Амрита с кулаками, даже не выслушав.       Киллиан нахмурился. Видимо, силы начали возвращаться к мужчине. И он резко встал, сжимая кулаки, однако постарался усмирить буйную натуру. Амала лишь равнодушно оглядела военного с ног до головы, сохраняя молчание.       — Дубей чуть не убил нас всех сегодня, он зарезал тебя в конце концов! — Лайтвуд поморщился, по его лицу было видно, что всё происходящее для него было чем-то значительно выходящим за рамки.       Киллиан смотрел на девушку ещё несколько секунд, а после, махнув рукой, ушел прочь, оставляя за собой море недосказанности. Лима сочувственно взглянула на Амалу, пытаясь догнать разгневанного мужчину.       — Это и к лучшему, — усмехнулась девушка, — лучше, если они будут меня ненавидеть. Так хотя-бы останутся в живых.       Киран жалостливо вздохнул, прижимая сестру ближе, аккуратно поглаживая плечи. Тепло, исходящее от брата, помогло Амале расслабиться. Зарывшись лицом в приятные ткани, девушка прикрыла глаза. И Басу знала, что больше никогда не оставит его одного. Он — её семья, та часть, которую она так отчаянно желала в своей новой жизни.

***

Резиденция Дубеев, вечер.       Амала была поражена тем, что Амрит находился в комнате. Он явно не относился к числу людей, которые проводят свое свободное время в этом месте. Когда девушка нажала на дверь, она без сопротивления открылась, позволяя теплому воздуху проникнуть внутрь. Басу обняла свои плечи, поскольку прохлада, наполняющая пространство, была довольно сильной.       Фиолетовые балдахины кровати, словно живые существа, покачивались в легком танце, наполняя комнату мистической энергией. Подушки, в разнообразных формах и цветах, были разбросаны по всему помещению. Даже самые дорогие обшивки не убежали от этого хаоса и лежали на каменном полу, будто брошенные на случайную дорогу.       Амала осторожно зашла вглубь комнаты, ощущая на себе приятное дуновение ветра, которое игриво ласкало её щеки. Её взгляд привлекла мужская фигура, сидящая на краю балкона. В руке Дубея была зажата сигарета, из которой плавно взмывал дым, словно тонкий шлейф магии, пробуждающий всё окружающее к жизни.       Амрит закрыл глаза, погружаясь в свои мысли, не замечая девушки. На его измученном лице отразилась усталость и изнеможение. Он был одет в обычную короткую курту, расстегнутую на все пуговицы, вместо тяжелого шервани, что давало ему ощущение свободы и легкости. Луна, проникающая на террасу, освещала его взъерошенные волосы, которые небрежно падали на лицо. Девушка, подойдя ближе, заметила слабую улыбку на его губах.       — Что куришь? — Амала взяла пачку сигарет в руки, её брови поднялись почти к самой макушке, когда она увидела английский парламент. — О-о.       Амрит откинул голову назад, наслаждаясь видом на сад. Его острый профиль рассекал воздух, Амала протяжно сглотнула, сжимая пальцы на руках. Хотелось прикоснуться, сейчас Дубей был не похож сам на себя. Тлеющая сигарета никак не сочеталась с его всегда аккуратным видом, а взъерошенные волосы были такой редкостью, что казалось, будто его укладка с рождения была идеальной.       Басу приблизилась к мужчине, присев на широкий подоконник рядом с ним. Её легкий жест руки забрал сигарету, которую она поднесла к своим губам. Амала не была поклонницей табачного дыма, ведь с детства её преследовал этот ядовитый запах. В детском доме каждый второй воспитатель был курильщиком, поэтому нередко все вещи девочки оставались пропитанными неприятным ароматом. Тем не менее, иногда она пренебрегала своими моральными принципами и позволяла яду проникнуть в лёгкие. Это успокаивало её и заставляло мозг на мгновение отдохнуть.       Дубей был удивлен, однако он не смог сдержать себя и устремил взгляд на её уста. Белый фильтр прикоснулся к её коже, и Амала глубоко вдохнула, ощущая, как никотин абсолютно выжигает и уничтожает каждый реснитчатый эпителий.       Еле уловимые покалывания мелькнули по всем уголкам её тела, а ощущение жжения пронзило самые чувствительные места. Басу не смогла сдержаться и закашлялась, громко, в душе критикуя себя за такую неразумную поступь.       — Я думал, ты не придёшь, — забирая сигарету из рук девушки, Амрит лениво потушил её, отгоняя последние клубы дыма, — и не кури больше, раз не умеешь.       Амала выгнула бровь, наблюдая, как мужчина бормочет себе под нос что-то нечленораздельное.       — У Габриэля сотрясение, — девушка скрестила руки у груди, — а Лима с Киллианом до сих пор в шоке.       Дубей закатил глаза, смотря на Амалу исподлобья. И где-то в глубине души она хотела верить в то, что ему действительно жаль. Девушка протянула руку, раскрывая ладонь. Её темные, отражающие ночное небо, глаза скользнули по кольцу, которое Амрит тут же спрятал.       — Нет, Амала, я не отдам тебе его. — мужчина тут же поднялся, останавливаясь и строго проговаривая со спины. — Если ты будешь носить его, то скорее всего сойдешь с ума уже через пару дней.       Басу решительно подошла, обхватывая левую руку мужчины. Одним лишь движением забирая фамильную реликвию себе.       — Союз, помнишь? — Амала подняла руку в воздух прямо перед его лицом, демонстративно опуская перстень поверх золотой львицы. — Представь, что это крестраж, будем носить по очереди.       Девушка улыбнулась, разглядывая непонимающее лицо мужчины. Амрит вздохнул, запуская кончики пальцев в шелковые волосы. Его глаза вновь закрылись, он почувствовал как волна свободы накрыла его тело.       — Почему ты спускалась в подземелье? — Дубей прошёл в глубь комнаты, собирая разбросанные подушки. — Киран сказал, что ты была в трансе, когда он нашёл тебя.       И давно Кир стал таким откровенным с Дубеем?       Амрит остановился, возвращая себе привычную манию величия. Девушка отвернулась, прекрасно понимая, что если он продолжит смотреть тем же взглядом, то вся та уверенность, которую она так отчаянно пыталась сохранить, падёт. У него всегда это получалось. Смотреть так, что хотелось съежиться. Он словно прожигал огненную дыру в телах других людей, стреляя своими зёлеными глазами.       — Амала, что ты там делала? — он склонил голову, подходя слишком близко, отчего и без того розовые щеки вспыхнули.       — Вышла на контакт с богиней, — вынуждено ответила девушка, замечая как мускулы его лица дрогнули, — не спрашивай как, я не знаю, это само вышло. Тёмная Кали не сказала ничего нового, лишь то, как мы с тобой будем страдать.       Басу произнесла это слишком быстро и уверенно, заставляя даже саму себя поверить в сказанное.       — И я злюсь на тебя, Амрит! — она обиженно покачала головой, пытаясь стоять ровно.       Всё это слишком сильно сказалось на её моральном состоянии. Ей нужно было быть сильной. Держаться, но как же хотелось опустить руки. Будучи Амелией от неё так многое скрывали, и она раздражалась этому. Но теперь…       Теперь всё стало в разы хуже: её друг должен стать жертвой ритуала, её коллеги сегодня чуть не предстали перед богами, а любовь всей жизни до сих пор не знает о том, что совершил в прошлом. Амала устала. Она чувствовала, как всё её тело погрязло в запутанном и замкнутом круге безысходности. Преодолеть которую было очень сложно.       — Я так сильно злюсь на тебя. Ты давно мог заставить Риши рассказать о том, где в конце концов Дилан, но ты не делаешь этого. — Басу стиснула зубы, пытаясь восстановить дрожащий голос. — Ты ведь сам пошёл против судьбы когда-то, но сейчас покорно повинуешься перед ней. Поэтому отныне, с тобой или без тебя, но я не дам Дилану погрязнуть во всём этом. А после мы уедем с этой проклятой земли.       Её голос всё же сорвался, а глаза наполнились предательской жидкостью, которую девушка ненавидела.       Всё, что она хотела, это укрыться с головой в тёплое одеяло, и пускай даже индийская жара не позволит ей совершить задуманное.       Ей хотелось быть свободной, но всё катилось в адскую бездну, оставляя душу на лезвие ножа.       Ей хотелось спрятаться от всего мира, стать невидимой, как раньше.       Сорвавшись с места, Амала собиралась выйти, но рука Амрита задержала её, одним движением прижимая к груди. Он был горячим. Даже если сидел на открытом воздухе долгое время. Девушка зажмурилась, после того, как сильные руки обвили её тело, заключая в объятья.       От него пахло табаком, впервые она почувствовала что-то другое, кроме терпкого шоколада с вишней. Амрит уткнулся носом в женские плечи, тяжело дыша.       — Не уходи, — горячее дыхание обжигало кожу, — не уходи от меня сейчас.       — Амрит, я не… — но Дубей не дал договорить, перебивая.       — Я страдал, Амала. Каждый божий день я скучал по тебе. Ты была везде и нигде одновременно. Все уголки этого дома напоминали мне о тебе, о твоей улыбке. — его голос был таким тихим, а шепот болью отдавался в девичьем сердце. — Я не мог спать, каждую ночь прокручивая в голове твой образ. И это повторялось из года в год. Я так сильно разбит…       Мужчина ослабил хватку, позволяя девушке взглянуть на него. Он должен был быть сильным. Но разве можно оставаться таким, когда душа, искалеченная и израненная, столько времени кружила одна в танце под названием жизнь?       — А знаешь, что разобьет тебя ещё больше, махарадж? — Амала дрогнула, она так давно не называла мужчину так, волна воспоминаний прошлась по её телу.       И это, а не мольба в её голосе, заставила его остановиться на месте. Амрит поднял измученное лицо, чувствуя сильную тревогу внутри себя. Он видел, как глаза девушки намокли, а капли слёз медленно стекали по щекам, прокладывая дорожку и спускаясь вниз к шее.       — В ту ночь ты убил не только меня. — Басу взяла мужскую руку, прикладывая его ладонь к своему животу. — Но и нашего ребёнка.       Амрит вскинул брови, открывая рот. Его руки до сих пор были на женском животе, не в силах пошевелить даже кончиками пальцев. Мужчина медленно покачал головой в отрицательном жесте, не веря в сказанное.       — Нет…       — Да, Амрит. Я была беременна. — девушка слабо улыбнулась, отходя чуть назад.       Дубей опустился на колени, сжимая их всем своим весом, словно пытаясь скрыться от жестокой реальности. В его изумрудных глазах мгновенно зажглись слезы, которые медленно, но неуклонно стекали по щекам. И он не мог ненавидеть себя сильнее чем в этот момент. Любимец богов? Ведающий? Нет, скорее он был всего лишь безжизненной игрушкой, лишенной какого-либо смысла. Он был тем, кто должен был расплачиваться за грехи своих предков. Он был единственным из рода Дубеев, кто действительно умел любить.       — Ты не знал. — Амала опустилась рядом с мужчиной, соединяя их лбы. — Никто не знал. Я не успела сказать тебе об этом.       Её голос периодически прерывался, однако Басу не отрывала взгляда от лица Амрита. В этот момент Амала понимала, что никогда и никуда не сможет уйти. Разлука станет для неё невыносимой, а её сердце не выдержит этого испытания, так же как и его.       Она не должна была говорить, но нести бремя мучительного знания одной — сложно.       — Просто… — она снова всхлипнула, — просто дай мне время осознать всё это.       Они пребывали в центре его просторной комнаты, сидя на коленях друг напротив друга. Оба были достойными представителями двух могущественных родов, чьи имена звучали громко во всех уголках Индии. Им было суждено быть вместе, рядом, как две звезды на небосклоне, которые никогда не могут расстаться.       Они должны были быть сильными.       В конце концов все привыкают к отравленным плодам своей души.

***

      Амрит смотрел, как тёмные локоны мягко скользят из его пальцев, словно живое существо, которое не желает оставаться в одном месте. В это время Амала мирно спала, её тело ещё не полностью восстановилось после пережитого стресса. Однако на её лице не было обычной расслабленности, которую Амрит привык видеть у Амелии. Вместо этого, Басу хмурила брови и иногда сильно сжимала шёлковую простыню, словно её мысли были заточены в тесные рамки и не могли найти выхода.       Амрит задумчиво размышлял, возможно ли, что в голове его госпожи промелькнули кошмары. Он чувствовал на себе тяжесть её беспокойного сна и решил подарить ей мгновения спокойствия. Поджигая лавандовые благовония, он наблюдал, как дым медленно наполняет комнату ароматом полевых цветов, создавая атмосферу умиротворения и благополучия.       Скрип двери нарушил тишину, когда Дубей направился к выходу, встречая на своем пути нескольких служанок. Он прошел мимо них с достоинством и уверенностью, кидая короткое:       — Позвоните Кирану, и скажите, что госпожа Басу сегодня останется здесь.       Амрит вышел в сад, где царила ночная тишина, способная успокоить и унести в мир глубоких размышлений. Воздух был пропитан приятным ароматом цветов и деревьев, а пение кузнечиков и других насекомых создавало неповторимую атмосферу природной гармонии.       Журчание фонтана, словно музыкальный аккомпанемент, дополняло эту симфонию звуков. Слабый ветер ласково обнимал кудрявые пряди Амрита, создавая ощущение легкости и свободы, как будто он парил в воздухе. В такой обстановке становилось возможным забыться и погрузиться в свой внутренний мир, наслаждаясь тишиной.       — Ты знал? — спросил мужчина, когда почувствовал присутствие полубога. — Ты знал, Рита-Шива, что Амала была беременна?       Повернувшись на месте, Дубей взглянул на аватара с пристальным вниманием, ожидая увидеть хоть какие-то следы эмоций на его лице. Рэйтан опустил глаза, перебрасывая длинный подол шервани.       — Не знал. — тихо ответил полубог. — Я не обладаю такими силами, которые делают эти знания доступными.       Амрит шмыгнул, прочищая горло. Мужчины не плачут. Слёзы — это не всегда показатель слабости.       — Зачем пришёл?       — Напомнить, что вам нужно как можно скорее скрепить союз.       Вайш сел на мягкий газон. Он закинул свою ногу на другую, чтобы удобнее расположиться и протянул руку вперед. Вдруг, небольшая птичка, словно из воздуха, села на его длинный палец. Это было прекрасное зрелище — маленькая белая птица, слегка покручивая головой, словно обозревала мир с высоты своего небольшого престола.       — Ты знаешь, что делать, господин Дубей.

***

      В затемненной палате, где единственным источником света был бледный лунный луч, царила мрачная тишина. Ветхие шторы, подчиняясь прихоти ночного ветерка, шевелились, пропуская сквозь себя прохладный воздух. Лишь хриплое дыхание мужчины нарушало мерность ночного покоя. Габриэль все ещё лежал без сознания, его бледное лицо было покрыто кровавыми пятнами, а перевязанный тугим бинтом лоб уже давно просачивал алую жидкость.       Атмосфера в комнате напоминала парилку: духота сжимала грудь, а запахи лекарств и железа лишь усиливали ощущение закрытости. Веки мужчины неистово дергались, словно пытаясь вырваться из тяжелой оболочки, в которой сковано его бренное тело. Но зрачки и мозг уже работали на полную мощность, опережая физическую реальность и унося его мысли в безграничный мир сновидений. Во сне руководителю спецгруппы явились неясные образы, которые вызывали у него необъяснимое беспокойство и заставляли вздрагивать во сне.       — Отвергнутый, — где-то в глубине сознания бурчал загробный голос, — брошенный… Убей…       Мужчина проснулся, прежде чем пара красных глаз обрушилась на него.