Цикл перерождений

Душа в печали,

Он жив, но с трудом разговаривает.

Он ждет ее,

Он не сумасшедший,

Он просто верит в это и все.

Резиденция Дубеев, два дня спустя.       Мерзкое глухое жужжание просачивалось сквозь веки, заползало в уши, заставляя вибрировать черепную коробку изнутри. Затылок пронзила резкая тупая боль, выталкивая из груди мычащий стон. Натянутые ниточки нервов, которые держали его веки открытыми, больно пульсировали в висках, сдавливая мозг.       Амрит битый час сидел на подоконнике, то и дело прогоняя Риши. Кузен отчаянно пытался вытащить мужчину из этого состояния, но все было без толку. Дубей истерзал свою душу настолько сильно, насколько это возможно.       Она даже не была теперь единым целым. Расколотая на множество осколков, и каждый отдавал болью и страданиями. Эти дни казались бесконечными, похожими на повторяющуюся временную петлю. Это отнимало у него все силы и погружало на дно ещё больше. Амрит тяжело вздохнул, ему казалось, что ещё немного и он вовсе перестанет чувствовать что-либо.       А это было бы кстати, наконец-то его усталый мозг смог бы отдохнуть, а убивающие разум мысли исчезли. Но он не мог, пропуская всё это через себя.       Мужчина прошёлся пальцами по волосам, оглядел свои руки. Те самые, которыми он убил любимую девушку и их ребёнка. Амрит часто думал, каким бы он был.       Ему всегда хотелось девочку, по его мнению, эта маленькая кроха была бы точной копией Амалы. С таким же аккуратным носиком, длинными и шелковистыми волосами. Он бы видел в её глазах те же искры, которые грели его сердце. У неё был бы такой же упертый характер, но Дубей всё равно безоговорочно любил бы их.       Мальчика он представлял другим, скорее больше похожим на него самого. Ведь гены взяли бы свое, тем более по мужской линии. Амриту всегда нравились близнецы Кирана, он так часто думал о том, как когда-то сможет взять на руки своего сына.       И это было больно. Осознавать то, что всё это он угробил. Сам. Мужчина ударил костяшками пальцев по мрамору, наблюдая, как алая жидкость стекает по его пальцам. И больше всего на свете, Амрит хотел, чтобы сейчас Амала была рядом. Дубею было необходимо снова увидеть эти длинные локоны, которые вихрем спускались на плечи с оттеняющими ключицами, нужно было почувствовать этот умиротворяющий запах чего-то цветочного. Ему нужна была она.       Но Амала попросила дать ей время, и это меньшее из того, что он мог сделать. Амрит готов ждать сколько угодно, лишь бы в конечном итоге вновь ощутить хрупкие плечи в своих объятьях.       Ожидание — это та тонкая нить, которая связывает нас с будущим, давая надежду на то, что все может измениться в лучшую сторону. Оно напоминает оживленную реку, где каждый водопад и поворот может привести к новым открытиям и возможностям.       Ожидание — это ощущение, которое заставляет сердце биться быстрее, создавая волнение и тревогу, но в то же время дарит надежду на то, что все будет хорошо. Как ветер, оно может быть легким и нежным, или же сильным и бурным, но всегда остается неотъемлемой частью нашей жизни.       И как же ему вновь хотелось испытать чувство, давно забытое, хорошо прячущееся глубоко внутри. Радость.       А мог ли он вообще его испытывать? Когда последний раз в своей гребанной серой жизни он был поистине радостным? Пять? Десять лет назад? Он не помнил. Помнил только всепоглощающую черную мглу, которая осталась после того злополучного дня, когда они вступили на священный алтарь. С тех пор мужчина превратился в живого мертвеца. Пустую, холодную оболочку Амрита Дубея.

***

Резиденция Басу.       Амала одиноко качала ногой, глядя в сторону Джаи и её служанок, что с усердием занимались сортировкой дорогих тканей. Ниточки, словно магические пальцы, легко проникали в тонкий хлопок и муслин, создавая изумительные узоры, которые украшали сари яркими и насыщенными цветами. Красные, желтые, фиолетовые и многие другие оттенки рябили в глазах Амалы, заставляя взгляд метаться из стороны в сторону.       — Как тебе это? — женщина изысканно вытащила из шкафа изумительное сари глубокого синего оттенка. Подол наряда был окутан множеством лент, плавно уходивших вдаль, словно волны на океане. А великолепный топ, украшенный символами страны, завораживал своей красотой. — Синий цвет — символ мудрости и духовности. — произнесла она, словно зачитывая мантру.       Басу с издевательской усмешкой скользнула взглядом по протянутому ей наряду. Её лицо выражало нескрываемое недовольство, ведь Джая уже не первый день настойчиво пыталась убедить Амалу надеть традиционное одеяние.       — Джая, я ведь сказала…       — Нет, Амала. — Басу демонстративно топнула ногой. — Сегодня ритуал Пан Пратишта, и дюжина будет в центре внимания. А ты, как представительница семьи Басу должна выглядеть более чем хорошо.       Амала не собиралась заниматься делами культа. Точно не сейчас, да и вообще, теперь, когда Киран был главой семьи столько времени, это казалось девушке бессмысленным. Да и брату нравилось, за последние годы это стало неотъемлемой частью его жизни.       Более того, все эти громкие праздники и шумные гуляния казались ей чем-то неестественным и лишенным всякого смысла. Она была полностью поглощена мыслями о том, как спасти Дилана от его беспросветной жизненной ямы, в которую он погружался день за днем.       Все это занимало у неё много времени и энергии, и она не могла сосредоточиться на других вещах. Но Амала знала, что это было важно, и она не собиралась отступать. Басу была готова сделать все, чтобы помочь Дилану.       — Хорошо, Джая. — Амала сладко улыбнулась, но в глазах её плясали чертята.       Служанки помогли юной госпоже одеться, периодически делая комплименты. Амала же совершенно не впечатлилась своим внешним видом. Для неё это было очередное красивое сари, одно из многих в её жизни. Но девушка отметила, как прекрасно синий цвет подчеркивал ее смуглую кожу. Тонкие ткани, легко обвивающие тело, создавали неповторимый образ.       Ещё неделю назад я была бы в восторге от этого сари.       — Как же тебе идёт! — восторженно произнесла женщина, слегка хлопая в ладоши, словно ребенок. — Думаю, ему понравится.       Амала отвела взгляд в сторону, теребя фамильное кольцо Дубеев. С того дня они так и не виделись. Девушка злилась. Она так сильно злилась на себя, на него, на судьбу. Ей хотелось вновь стать той Амелией, которая разгадывала тайны, радовалась праздникам, могла спокойно носить короткие шорты, не получая осуждающих взглядов от членов дюжины.       Басу до сих пор избегала его, в сердце ещё не закрылись те шрамы, оставленные много лет назад. Но она правда пыталась. Она видела, как ему было больно в тот момент. И сотни раз пожалела о том, что открыла тайну, которую думала скрывать ещё долго. Глаза Амрита померкли в тот же миг, когда он услышал, что мог бы стать отцом. Из изумрудного зеленого словно выкачали все краски, оставляя полупрозрачную радужку. Даже привычной ухмылки не было, лишь слабые движение уголками губ. И она была уверена, что как только Дубей появится в поле её зрения, то его стальная маска вновь окажется на положенном месте.       Амрит идеально скрывал эмоции, и этому Амала слишком сильно завидовала.       — Пойдём, Киран и близнецы уже ждут нас внизу. — Джая мягко взяла девушку за руку, потянув за собой.

***

      Седьмой день пуджи в Калькутте был наполнен яркими красками и звуками, которые не оставляли равнодушными ни одного прохожего. На улицах города можно было увидеть десятки идолов богини Дурги, которые были установлены на самых разных местах — от главных площадей до узких переулков.       Каждый идол был украшен яркими цветами, драгоценностями и другими украшениями, что делало их еще более привлекательными. Многие люди приходили к самодельным алтарям, чтобы поклониться богине и попросить её о помощи.       Вокруг идолов играла музыка, создавая атмосферу праздника. Местные жители танцевали и пели, наслаждаясь моментом и забывая о повседневных проблемах. В дальних уголках города можно было увидеть разноцветные облака красок Холи, которые создавали молодые люди, бросая друг на друга порошок разных цветов.       Амала с тоской посмотрела в ту сторону, где простой народ веселился, позволяя себе по-настоящему ощутить веселье.       Как и сказала Джая, все двенадцать семей были в центре внимания. Хотя сердце девушки билось быстрее, чем крылья бабочки, она понимала, что не сможет скрыться от внимания.       — Прекрасно выглядишь. — теплая рука упала на талию, отчего Басу слегка подпрыгнула, оборачиваясь.       Амрит держался лучше чем Амала. Несмотря на свои эмоциональные трудности, Дубей стоял перед ней с улыбкой на лице, словно ничего не произошло. Его надменная ухмылка и приветливый взгляд скрывали ту боль, которая терзала его душу. И лишь красные глаза выдавали то, как тяжело было мужчине последние два дня.       — Но ты очень напряжена, махарани, — Амрит чуть коснулся губами мочки уха, задевая массивную сережку, — расслабься.       Амала не понимала, как человек может быть таким разным. Иногда ей казалось, что в нём собирались сразу две личности, поочередно сменяя друг друга в нужный момент времени. Амрит мог гвоздями прибить к лицу маску безразличия, чтобы ни одна живая душа не увидела его эмоций.       — И кстати, — мужчина чуть остановился, позволяя другим членом дюжины пройти вперед, — британцы не уехали.       Девушка перевела взгляд на яркую рыжую макушку, что увлеченно рассматривала улицы. Рядом с Лимой были двое мужчин, Киллиан заметно злился, то и дело оглядываясь по сторонам. Но вот Грант был расслаблен, Амала была готова поклясться, что никогда не видела его таким на улицах Индии.       Человек, который воротил нос от любого упоминания восточной культуры, теперь с любопытством изучал самодельный алтарь, держа в руках венок из цветов.       — Я сама разберусь, не ходи за мной, — Басу сглотнула, собираясь подойти к коллегам, — и сделай что-нибудь с моим отсутствием.       Слова Амалы прозвучали в толпе как звонкий звук колокольчиков, привлекая внимание всех находившихся рядом. Она начала протискиваться сквозь людские массы, оставляя за собой одинокого мужчину. Радостные крики туристов и настойчивые голоса местных торговцев, пытающихся продать свои цветочные корзины, слились в единую громкую симфонию, которая заполняла весь город. Шум был настолько оглушительным, что Амала была вынуждена закрыть уши руками, чтобы протиснуться сквозь толпу.       Британка удивленно подняла брови, но вскоре её выражение лица стало более мягким и добрым. Рыжеволосая девушка тепло обняла бывшую коллегу, пытаясь перекричать звуки играющей на улице музыки.       — Лима, почему вы ещё не вернулись в Лондон? — не отводя взгляд от руководителя, девушка удивилась лишь сильнее.       Теперь, вместо повседневной европейской рубашки, рукава которой мужчина любил закатывать до самого локтя, на нём была традиционная курта. Габриэль поднялся с колен, опуская венок из жёлтых цветов на край алтаря.       — Он что так сильно ударился головой? — девушка проследила за каждым движением руки, а после вскрикнула.       Тилак на его лбу выделялся настолько, что казалось, будто напротив стоял ярый поклонник шактизма.       Амала осознавала, что после травмы мозга люди могут измениться, особенно если к этому добавить сильный стресс, которому подвергся Габриэль в последнее время. Но Басу не могла даже представить, что Грант, человек, который презирал религиозную культуру и всё, что с ней связано, станет делать подношения и рисовать загадочные линии на своём лбу. Это было словно знакомый мир перевернулся с ног на голову, ей пришлось несколько раз прокрутить образ руководителя в своей голове, чтобы наконец-то осознать.       — Габриэль, как ты себя чувствуешь? — Амала слегка замялась, пытаясь проглотить чувство вины за то, что даже не удосужилась сходить в больницу.       — Уже лучше, а ты как, Амала? — Грант странно ухмыльнулся, получая слабый кивок от девушки. — Вот, решили посетить праздник, мы задержимся в Калькутте ещё на две недели.       От услышанной новости Басу нахмурилась, слегка сжимая кулаки. Не то чтобы она не хотела видеть коллег. Наоборот общение с ними напоминало ей о родной Великобритании, по которой она так сильно скучала.       Ей хотелось вновь собраться в уютном кафе у отеля, обсудить все важные моменты и выслушать мнения друг друга касательно хода расследования — в этом заключалась их особенная связь, ведь они были для неё не только работой. За такое короткое время девушка очень сильно привязалась к этим людям, поэтому единственным желанием было уберечь их любой ценой.       — Почему? — сухо спросила Амала, сглатывая.       — Так решил парламент, нужно привести в порядок отчёты. — ответил Габриэль, переключая своё внимание на проходящих мимо людей, что несли идолы богини Дурги.       Поговорив ещё несколько минут, девушка устало поплелась в сторону реки, надеясь, что ритуал уже успели провести. В её голове никак не укладывалась мысль о том, каким образом Грант сумел так быстро изменить своё поведение? Куда исчезла та импульсивность, которая казалась неотъемлемой частью его характера всего пару дней назад? Амала продолжала размышлять, пока шла в нужную сторону. По пути она заметила, что её шаги стали тяжелее и медленнее. Усталость охватывала её тело всё сильнее.       Неожиданно для себя, Басу оказалась на улице, которая казалась незнакомой и заброшенной. Слабые фонарики, едва держащиеся на веревках, создавали тусклый свет, а в воздухе витал запах свежих лепешек и карри, смешиваясь со стойким ароматом специй.       По всей улице был разбросан мусор, и Амала почувствовала, как её внутренности сжимаются от отвращения. Но вдалеке стали заметны яркие вспышки и слышались звуки музыки, которые манили девушку к себе. Не задумываясь, она ринулась вперед, направляясь к центру происходящего.       С каждым шагом музыка становилась все громче и ярче, и Басу чувствовала, как её тело начинает двигаться в ритме уличного танца. Она забыла обо всем на свете, окутанная магией индийской культуры и плененная своими чувствами. Чувство свободы накрыло её с головы до пяток, когда яркая краска ударила по лицу.

***

      Амрит не мог сдержать нервозность, Амалы не было слишком долго. В его голове начали появляться мрачные образы прошлого, которые вызывали чувство тревоги и неуверенности. Он ощущал себя настоящим параноиком, окруженным диким шумом и толпой, которая казалась ему бесконечной.       Банановое растение, нежно обернутое в лепестки цветов, погрузили в воду. Задорные крики женщин, которые сопровождали этот ритуал, пронеслись вдоль берега, вызывая новую волну восторга у местных и туристов. Однако для Дубея, который уже видел это пятьдесят четыре раза, всё происходящее стало скучным и утомительным. Его душа давно перестала трепетать, а сердце не испытывало никаких эмоций. Амрит, затаив дыхание, осторожно отступил, выжидая подходящий момента.       — Куда собрался, братец? — Риши ухмыльнулся, теребя длинную сережку пальцами.       Амрит лишь мотнул головой, не желая посвящать кузена в свои дела.       — Если ты за Амалой, то поторопись, — мужчина пальцем указал в сторону гневного Девдаса, что прожигал спину Кирана, — ещё немного и у дяди случится сердечный приступ, а глаза выпрыгнут из орбит.

***

      Амрит пристально наблюдал за Амалой, которая вихрем кружилась в танце. На ней был лишь легкий топик, украшенный яркими красками холи, а вместо дорогого сари, которое Джая заставила Амалу надеть, девушка облачилась в обычные шорты, едва прикрывающие её изящные ягодицы.       Она танцевала национальные танцы вместе с девушками из низших каст, но это не мешало ей блистать своей красотой и грацией. Волосы Амалы разлетались на ветру, прикасаясь к её гладкой коже, а движения бедер были настолько точными и грациозными, что Амрит не мог отвести от неё глаз. Его сердце замирало на мгновение, когда он вздыхал, плененный этой прекрасной девушкой.       Амала заметила мужчину, игриво улыбаясь, и в ту же секунду протянула изящную руку, приглашая в танец. Амрит замер, её взгляд был серьезным, не думая, она сама схватила брахмана, затягивая в общий круг.       Непринужденно и легко, словно бабочка, она порхала между людьми, обнимая каждого участника танца. Её взгляд был серьезным и решительным, и Амрит не мог не заметить, что она умеет наслаждаться жизнью и не боится выражать свои эмоции. Особенно сейчас. В то время как он, как брахман, не имел права на такие прелести жизни, которые были доступны только простому народу. Однако, Амала не знала границ и неустанно веселилась, заставляя всех вокруг забыть обо всем и просто наслаждаться моментом.       Голубая краска, брызнувшая по лицу мужчины, заставила его закрыть глаза в отчаянной попытке избавиться от нее. Неприятный привкус, напоминающий сырую муку, остался на языке. Басу, в окружении двух других танцовщиц, широко улыбалась, явно наслаждаясь своей игрой с брахманом. Более старшие люди, присутствующие на мероприятии, мгновенно узнали Амрита и сделали вид, что не замечают происходящего. Однако Амала продолжала свой танец, разжигая внутри мужчины всё больше и больше страсти.       Танцовщицы внезапно разделились, и Басу приблизилась к нему, дерзко положив руки на его грудь. Её яркое и разноцветное лицо было очень близко, она встала на носочки, чтобы прошептать ему ласковые слова.       — Давай же, Амрит, — горячие пальцы обхватили его руки, уводя в самый центр, — не ты ли говорил, что соблюдать традиции, то же, что и прожить самую скучную жизнь?       Басу выгнула брови, и в тот же момент ее бедро уперлось в его, заставляя мужчину слегка споткнуться.       — Забудь хотя бы на секунду, что ты Дубей, а я — Басу, — продолжала она, оставляя мужчину одного и закружившись в танце, приняла краску из чьих-то рук.       Амрит подался вперёд, однако стоило ему лишь вытянуть руку, как кто-то силой увлёк его в самый центр. Все двигались, и даже если движения были неидеальными, это казалось мужчине намного лучше, чем те показушные танцы, которые Дубей видел с самого детства. Амала провела кончиком пальца по его предплечью, а второй рукой медленно начала расстегивать пуговички шервани. В этот момент в её взгляде плясали самые, что не наесть подлые чертята.       — Что ты делаешь? — воодушевленный мужчина схватил руку девушки.       — Живу, Амрит. — Басу выбралась из хватки, продолжая растягивать его пуговицы. — Ты сказал, что я напряжена, не поможешь мне расслабиться?       Девушка закусила свою нижнюю губу, слегка царапая ногтями его шею. Наконец-то освободившись от тяжелого пиджака, Амала скинула его в толпу. Неприкасаемые тут же набросились на дорогую ткань, пристально ту рассматривая. Пытаясь как можно скорее содрать драгоценные сапфиры.       Лёгкая белая рубашка Амрита окрасилась в жёлтый цвет, ведь кто-то кинул пакет с холи прямо в них, а крупинки краски плотно въелись в хлопок. Басу развернулась, и мужчина тяжело сглотнул, наблюдая, как женские волосы прекрасно разлетались в разные стороны.       Она вновь закусила губу, и он тут же впитал это движение. Дубей держал голодного зверя, глубоко внутри, который рвался к ней. Он закрыл глаза, хватая её руку, и прижимая ближе к себе. Сладкий запах лилий кружил голову, впитывался в кожу, проникая в самую суть.       Мужчина был так близко к ней, и всё же ему казалось, что их разделяли мили.       В конце концов сдавшись, Амрит расслабился, позволяя себе пуститься в танец. Амала улыбалась, не сводя взгляда. И если бы он не знал её, то никогда бы не подумал, что эта девушка столько всего пережила. В её карамельных глазах до сих пор пылала жизнь и искрилась энергия, это завораживало, заставляло забыть обо всём. В такой момент брахману хотелось лишь смотреть на то, как Амала счастлива. Как её глаза улыбаются, без слёз, страха и сожаления.       Их руки переплелись, и Амрит перехватил талию девушки, приподнимая ту в воздухе. Дубей умело вел, изредка сменяя направление танца. Дыхание то и дело сбивалось, но сейчас это было неважно.       — Ты сумасшедшая девушка. — брахман развернул свою руку, позволяя второй остановиться у груди.       Басу прикрыла горящие веки и коротко вздохнула. Как бы ей не хотелось выбраться из железной хватки, у неё бы всё равно не получилось. Да и хотела ли она вообще?       Розовые, жёлтые и голубые оттенки проникли в воздух, образуя одно величественное облако, наполненное яркими красками. Амала подняла свой изумленный взгляд, широко раскрыв глаза, чтобы полностью ощутить все нюансы такого удивительного зрелища. Музыка же заполнила грудную клетку, бьющуюся в такт барабанным ударам, наполняя её душу и сердце необыкновенным восторгом.       Её взгляд пленил, а густые волосы так и просили, чтобы кто-то зарылся в них пальцами. Девушка широко улыбнулась, ощущая теплое дыхание на своей шее. Амрит пропел строчки песни Басу на ухо, отчего та выгнулась, разворачиваясь всем корпусом к нему.       Расстояние между ними было крошечным, всего несколько сантиметров, и Дубей ощущал ее дыхание на своих губах. Но он не двигался дальше, задерживая вдох в груди и колеблясь на грани решения. Она молила о дополнительном времени, и он не мог не уступить её просьбе.       В этом мгновении время замерло, словно остановилась сама жизнь. Страсть и желание перемешались с терзающей неуверенностью и оставили Дубея в плену своих мыслей. Он знал, что должен был действовать, но что-то внутри него не давало сделать следующий шаг.       Так они стояли, лицом к лицу, на расстоянии, которое казалось бесконечным и одновременно ничтожным. И только тихое дыхание напоминало о живой природе вокруг них. Её маленькое сильное сердце билось ровно и размеренно, прямо под его ловящим с жадностью каждое сокращение мышцы ухом.       Пухлые губы, притягивали взгляды и завораживали своей красотой, словно магнитом тянули внутри тела тонкий узелок страсти и желания. Но, несмотря на все прелести момента, им не хватило одного лишь мгновения, чтобы полностью насладиться друг другом. Музыка затихла, толпа начала расходиться, а улица, недавно превращенная в яркий фейерверк, мгновенно вернулась к своей обыденности. И лишь яркие разводы на асфальте напоминали о том, каким веселым был праздник.       В центре стоял Девдас, стиснув зубы и испытывая бурю эмоций. На его лице отразилось разочарование и гнев. Слева от него Риши, перешагивая с ноги на ногу, пытался сдержать смех от увиденного, но в его глазах все еще оставалось что-то изумленное и непонятное. Рэйтан же лишь устало помассировал свои виски, глубоко вздыхая.       Такие незабываемые моменты в жизни помогают нам понять, что жизнь прекрасна и что мы должны наслаждаться каждым мгновением. Они остаются в нашей памяти навсегда, напоминая нам о том, что было и что могло быть.

***

      С громким треском Девдас захлопнул массивную парадную дверь, неуклюже ковыляя к дивану с помощью своей изможденной палки. Амала, пристально вглядываясь в роскошный гобелен, старалась отвлечься от злобных взглядов старшего Дубея, который следил буквально за каждым движением девушки. Ей хотелось увидеть что-то красивое, что-то, что было бы способно утешить её душу и отвлечь от этой мучительной обстановки.       — Наследники двух великих родов, — пожилой мужчина сплюнул, хмурясь, — вы только позорите нас перед дюжиной.       — Что-то я не припоминаю, что у тебя остались права осуждать нас. — Амрит ухмыльнулся, наблюдая, как лицо отца исказилось в гримасе отвращения.       — Ради какой-то девки, — Дубей-старший перевёл взгляд на девушку, которая с совершенно пустым выражением лица смотрела куда-то сквозь, не замечая происходящего, — она даже не Басу.       Амрит прорычал, одной рукой поднимая отца с дивана. Ему даже не пришлось напрягаться, ведь старые кости легко поддались молодому порыву.       — Не смей называть её девкой. — глаза мужчины загорелись, и Амала выдохнула, проводя подушечкой большого пальца по фамильной реликвии, что покоилась на её руке.       — Даже если, — Басу наконец-то подошла ближе, слегка сощурив глаза, — во мне больше и не течёт эта священная кровь, но я всё ещё остаюсь той, которая очень нужна культу.       Амала наблюдала, как старик стиснул челюсть, упуская жалкие попытки ответить. Уже не было никаких причин умалчивать, собственная гордость болезненно желала высказаться.       — Поэтому, вам придётся терпеть меня столько, сколько потребуется, господин Дубей.       Басу прикусила язык, быстрым шагом направляясь к выходу. Её щеки пылали, а кулак так сильно сжался от злости, что хотелось уронить какой-нибудь предмет. Челюсти Амалы стиснулись, и все, что она держала, спрятанное под кожей, было на грани срыва.       Гордость — благородная страсть — не слепа по отношению к собственным недостаткам. Этим отличается надменность.       Девушка почувствовала прикосновение у себя на плече, вздрагивая. Её мозги плавились, разговор с Девдасом слишком сильно разозлил Амалу. Гнев и неконтролируемое желание разбить стоящие вдалеке вазы смешались. Она сжала пальцы, впиваясь ногтями в кожу, оставляя следы в виде полумесяцев.       — Амрит, оставь меня. — Басу набрала воздуха в лёгкие, ощущая, как холод проникает сквозь поры.       Гнев пронизывал каждую клеточку ее тела, словно змея скользнула внутрь и затвердевшими укусами пыталась задушить. Амала боролась с этим чувством, но оно было слишком сильным, чтобы от него можно было просто отмахнуться. Воздух был насыщен запахом плесени и чем-то еще, что отталкивало и вызывало тошноту. Глаза не хотели открываться, но девушка упрямо продолжала пытаться.       И лучше бы она этого не делала, ведь тени, те самые, которые ещё недавно чуть не убили её коллег, сочились из углов. Примеченные вазы треснули, и Амала наконец-то почувствовала облегчение, всматриваясь красными глазами, как осколки падали на пол.       — Отдай. — сухо ответил Дубей, грубо хватая руку девушки. Он ловким движением снял кольцо, однако тени не исчезали.       Басу ехидно ухмыльнулась, склонив голову на бок, её кисть поднялась в воздух, зажигая синий огонь. Она с восхищением наблюдала за тем, как искалеченные души сгорают, корчась от боли. В этот момент внутри нее разлилось приятное ощущение удовлетворения — она наслаждалась своей жестокостью.       — Амала, посмотри на меня! — Амрит обхватил ладонями её искаженное лицо, но женские руки продолжали сжиматься, сжигая и растворяя тени во времени.       Он почти физически ощущал клубящуюся ненависть своей нареченной. Тогда мужчина быстро надел перстень на свой палец, одним лишь коротким движением, прекращая вселенский ужас.       — Что… — её глаза обвели затемненную комнату, — что произошло?       Амала соединила брови, прежде чем поднять взгляд на напуганного мужчину перед собой.       Никакие преграды не смогут остановить их неиссякаемый порыв спасать друг друга. Они готовы пойти на край света, даже если это приведет к безумию, лишь бы сохранить то чувство внутри себя. Ведь лучше сойти с ума во имя солнца, чем жить без него.

***

      Его зелёные глаза переливались на ярком солнышке, словно драгоценные камни, и под таким освещением они выглядели ещё прекраснее. Девушка тонула в них, позволяя разуму забыться, погружаясь в тот мир, где чувства и эмоции овладевали ею полностью.       Амала ощутила тепло его ладони, которую он протянул ей, и это прикосновение наполнило её сердце радостью. Его руки всегда были такими горячими. Улыбка моментально озарила её лицо, и она приподняла уголки губ, чтобы полностью ощутить прекрасный момент вокруг себя.       Они стояли на просторе поля, укрытом глубоко в горах, далеко от посторонних глаз. Вдали, над шумом морских волн, можно было услышать грубый звук ударов воды о высокие камни, которые покрывались бирюзовым одеялом. Девушка вдохнула свежий воздух, наполненный свободой и беззаботностью, разводя руки в стороны.       Солнце спряталось за вершиной горы, скрывая острые черты лица мужчины. Амала поднялась на носочки, прикоснувшись носом к мужской шее. И в тот же момент она утонула в аромате сладкой вишни, жадно вдыхая запах.       Амрит опустил их на землю, и мягкие травинки слегка царапнули девичью спину. Амала прикрыла глаза, ощущая как горячие губы оставляли поцелуи на её теле, заставляя каждую клеточку кожи вспыхнуть. Басу выгнулась, и изо рта вырвался слабый стон. Зарывшись руками в его волосы, она тихо прошептала:       — Амрит, я не хочу просыпаться.       — Я скучаю по тебе. — оборвал её мужчина, и нотка боли прорвалась сквозь его хриплый голос.       Дубей молча наблюдал, как Басу улыбается, играя с кончиками его волос. Амала приподнялась на локти, пытаясь поймать его губы своими, но в один момент всё изменилось.       По обратной стороне коленок словно ударили молотком, и девушка скривилась. Перед глазами не просто плыло — все вокруг расслаивалось, разбивалось на атомы, и глаза Амалы в полумраке цепляли каждое движение воздуха. Басу ухватилась ладонью за протянутые руки Амрита и рвано вздохнула, чувствуя, как тело покрывается мелкой колющей дрожью — такой, словно кожа коснулась битого в крошку стекла. Она слепо моргнула, борясь с накатывающим мраком.       Он исчезал, словно туман, окутывая её тело своим теплом. Но в следующий миг, она больше не ощущала того прикосновения, и смуглая кожа превратилась в прозрачную. Вместо цветущего поля, которое окружало их ранее, Амала обнаружила себя на голом камне, окруженном огненными горами, которые сверкали яркими пламенем. Дым заполнял её легкие, не позволяя ей дышать нормально. Амрита не было, Амала огляделась, пытаясь понять, что происходит.       Алчное зарево кровавой луны затмевало последние лучи уходящего солнца, окрашивая небосвод в магические оттенки малинового цвета. Вода, которая казалась такой бесконечно голубой, превратилась в густую кровь, напоминающую алую жизненную силу. Девушка упала на колени, черпая пальцами вязкую жидкость. И это бросило её в дикий ужас. Ей нужно было проснуться, но что бы Басу не делала, ад перед глазами оставался реальным.       Хаос осквернил всё вокруг, и казалось, что бездумное мракобесие поглотило все живое и неживое. Её сердце билось как сумасшедшее, а мысли были полны страха и отчаяния. В этой кровавой воде она чувствовала себя беспомощной жертвой, которую пожирает бездушный мир.       Знакомый голос отдавал в дальних уголках сознания, отчего Басу прикрыла горящие веки и коротко вздохнула. Тут же всё прекратилось, и привычные очертания комнаты вернули её в реальность.       — Мала, что с тобой происходит? — Киран и Джая с беспокойством во взгляде, смотрели на девушку. Мужчина присел на край кровати, аккуратно касаясь руки сестры. — Ты громко кричала.       Басу набрала воздуха в лёгкие, и неприятное чувство одолело её, прежде чем она успела произнести:       — Мне надо к Амриту, прямо сейчас!       Амала, не дожидаясь, внезапно вскочила с кровати, едва прикасаясь голыми ступнями к холодному мраморному полу резиденции. В спешке она распахнула шкаф и, не обращая внимания на выбор, вытащила первое попавшееся платье.       Несмотря на попытки Джаи успокоить её, Басу отмахнулась от неё и продолжала сборы. Её тело тряслось от волнения, а в голове крутились страшные образы, в которых мерцало лицо Амрита и море крови.       Амала обняла себя за плечи, пытаясь успокоить свой беспокойный дух, но её сердце продолжало биться быстрее обычного, словно внутри танцевали настоящие черти.       — Киран, пожалуйста, отвези меня. — девушка бросилась на брата, цепляясь за край его ночной рубашки. Из её глаз начали сочиться слёзы. — Мне кажется, ему угрожает опасность.       Мужчина тяжело вздохнул, заключая сестру в объятья, и кивая в знак согласия.