Цикл перерождений

Знай: это не начало, а конец.

Даже у самой прекрасной розы есть шипы.

      Глаза, как смоль чёрные, напоминающие обсидиан, мрачно оглядели стены своего царства. Покорность. Тишина. Смирение. У жителей Тамас-Витала не было иного выбора, души просто существовали, бессмысленно коротая время. Да и не было здесь этого понятия вовсе.       А ещё его раздражала нерешительность, людская слабость. Рита-Шива никогда не понимал своих создателей, для чего те дали людям право выбора?       Они всегда пытались усидеть на двух стульях, безумно боясь покинуть один из них. Жили ли они в это время? Просто проживали. Свободны ли — абсолютно нет. Готовы ли нести ответственность за себя? Ответы очевидны.

***

      Амала ворвалась в резиденцию, опустив руки на колени, она попыталась отдышаться. Киран, который старался успеть за сестрой, постоянно спотыкался, выкрикивая давно забытый английский мат. На шум собрались служанки, вставшие пораньше, чтобы приготовить завтрак. Заметив знакомое лицо, облаченное в сиреневый платок, девушка подошла ближе.       — Где Амрит? — Басу распахнула глаза, отчего Инду опешила. Голос Амалы дрожал, а сама она выглядела бледной и изможденной.       Её грудь сжималась от тревоги в этом доме, где царила непривычная тишина. Несмотря на то, что на часах было ещё раннее утро, Басу знала, что Амрит просыпался раньше остальных. Однако сегодня все было иначе — пустота и безмолвие окутывали каждый уголок, заставляя её душу трепетать от неопределенных страхов.       — Господин Амрит и господин Риши отправились в Клифаграми поздно ночью. — от услышанного сердце страшно закололо, а капельки пота быстро вспыхнули на больных висках. — Вам нехорошо, госпожа?       Амала обхватила себя руками, нервно сглатывая. Киран тут же подхватил сестру, готовую упасть в обморок прямо в коридоре.       — Проводи её в гостиную. — мужчина коротко кивнул в сторону служанки, обхватывая лицо сестры руками. — Мала, послушай, Амрит скоро приедет, мы подождём его здесь. — но слова поддержки не помогали, Амала продолжала заполнять голову своими образами из сна. — Хочешь спросим Рэйтана?       Басу закивала, поднимая стеклянные глаза на брата.       — Снизойди, Махадева Рита-Шива. — после того, как Киран произнёс священные слова, девушка затаила дыхание.       Она томилась в ожидании, пристально глядя на темный коридор, словно надеясь, что в любой момент замигают лампочки или ветер проникнет сквозь открытые окна, но всё оставалось безмолвным и неподвижным. Не было никакого намёка на божественное присутствие.       Киран попытался позвать аватара ещё несколько раз, но Рэйтана так и не было.       — Пойдёмте в гостиную, госпожа Басу. — Инду мягко обхватила плечи девушки, увлекая за собой.       Внутри царила невероятная яркость, словно заря утреннего солнца проникала сквозь изысканные шторы окон, творя на белоснежных стенах потрясающие узоры.       — Я заварю вам масалу. — поклонившись, служанка выскочила из комнаты, оставляя брата и сестру одних.       — Почему Рэйтан не отвечает, — прекрасно понимая, что Киран не может знать ответа, Амала протяжно вздохнула, — именно тогда, когда он так нужен.       Внезапно прервавшаяся тишина была нарушена ударом деревянной трости. Головы мужчины и девушки повернулись, чтобы взглянуть на источник звука, и там, в проходе, они увидели Девдаса, еще не совсем проснувшегося. Седые волосы спадали на его лоб, прикрывая заметные морщины, но даже в этом полуспящем состоянии взгляд старшего Дубея оставался таким же острым и язвительным, разбавленным большой порцией высокомерия.       — Киран и Амала Басу, — выделяя имя девушки, Девдас усмехнулся, присаживаясь на мягкий диван, — что привело правящих в наш дом так рано?       Амала лишь лениво кивнула, не желая выражать какого-либо почтения сидящему напротив человеку.       — Доброе утро, дядя. — Киран скривил губы, повторяя интонацию Дубея. — Вы так быстро спустились, наверное, устали.       Девдас прошёлся по ним оценивающим взглядом. И если Кирану было более чем нормально, Амала ерзала, сгорая. Она молчала, делая вид, будто ничего не происходит. Но ощущение самообмана быстро соскабливалось с языка.       Старик, чьи губы были окованы разочарованием, усмехнулся и покачал головой, словно отдавая себе отчет в том, что некогда могущественная наследница древнего рода теперь лишь тень самой себя. Даже если бы ей предоставили зеркало, она, вероятно, не смогла бы удержать истерический смех, который только подчеркнул бы её взъерошенные волосы и красные глаза, а так же поникший взгляд.       Для Девдаса, сидевшего напротив неё, она больше напоминала маленькую и разбитую девочку, погруженную в свои собственные параноидальные мысли.       — Мне приснился Амрит и кровавая луна, — начала Амала, постепенно повышая тон, — такая луна предшествует Кали, является символом разрушения и смерти.       Проговорив очевидные для всех вещи, Басу сжала край платья. Пытаясь разглядеть в лицах мужчин какие-нибудь эмоции.       Киран вздохнул с глубоким сочувствием, когда ладонь легла на дрожащую руку Амалы. Она слабо улыбнулась, благодаря брата за его поддержку, чувствуя тепло его пальцев на своей коже. Дубей же нахмурился, погрузившись в размышления о сказанных словах. Его зеленые глаза, уже такие глубокие и загадочные, стали еще темнее, словно отражая его тяжелые мысли.       Девушка услышала звук подъезжающего автомобиля, вскочив, она бросилась вниз по лестнице. Сердце билось с бешеной скоростью, утренний, ещё холодный, ветерок ударил по горячей коже, приятно охлаждая красные щеки.       Амала увидела Риши, тот широко зевал, поначалу не замечая девушку вовсе. Но после, его глаза округлились и он остановился, слегка склонив голову набок. Басу была готова свалиться прямо на сырой асфальт. Риши был один, а двери машины оставались закрытыми и неподвижными.       Реальность замерла, словно застыв во времени. Амала боялась. Она боялась, что больше не увидит изумрудных глаз, сиявших подобно нефриту, не услышит бархатистого голоса, не сможет ощутить тепло его рук, которые обволакивали её тело. И не почувствует дурманящий аромат шоколада и вишни, превратившийся в её личный наркотик. Только мысль о потере этого всего заставляла сердце биться быстрее, а кровь пронизывать каждую клеточку её тела.       Она чувствовала, как сосуды то сужались, то расширялись, словно они жили своей жизнью, отдельной от неё самой. Она не могла отпустить свой страх, но продолжала держаться за тонкий, как нитка, свет надежды, который связывал девушку с тем, кто был ей так дорог.       Хотя кажется, что между ними нет ничего общего, на самом деле они связаны. Как одна цепь связывала стража и пленного, так страх и надежда, столь несхожие между собой, приходили заодно: вслед за надеждой являлся страх.       Чёрная дверь, больше напоминающая монолит, раскрылась, переливаясь в металлическом глянце. И в этот же момент её тело наполнилось лёгкостью, будто это было самым желанным мгновением в жизни. Амала бросилась вперёд, смотря карамельными, слегка желтоватыми из-за утреннего солнца, глазами на Амрита.       Он был таким же, как и несколько часов назад. На лице читалась заметная усталость, а мятая ткань легкого шервани выдавала то, что брахман скорее всего спал в машине.       Амрит замер, замечая бегущую к нему девушку. Он даже не успел ничего осознать, ведь упругие женские ноги обвили его талию. Амала всхлипнула, уткнувшись лицом в его шею. Дубей подхватил Басу, что буквально повисла на нём. Ткань пиджака начала мокнуть, девушка сильнее прижалась к мужчине, тихо шепча:       — Ты жив…       — Конечно, я жив, — Амрит погладил спину своей нареченной, жестком указывая Риши поскорее уйти, — а почему не должен?       Тёмные брови поднялись в удивлении, когда Амала посмотрела на него. На её лице ещё осталась тревога, колени иногда подрагивали, а краснота вокруг глаз была слишком заметной.       — Что случилось? — мужчина убрал прилипшую к мокрому лицу прядь, тыльной стороной ладони задерживаясь на нежной коже. Басу рвано вздохнула, прикрывая глаза. — Почему ты плачешь?       — Я думала, я… — Амала запиналась, продолжая обнимать Амрита, ей казалось, что опусти она его хотя бы на мгновение, он исчезнет, испарится, как во сне, — я боялась, что с тобой произошло что-то плохое. Зачем вы поехали в Клифаграми? Ещё и так поздно.       — Так ты волновалась? — Дубей улыбнулся, слегка щипая девушку за нос.       — Что за глупый вопрос, Амрит, — Басу спустилась на землю, хмуря брови, — Естественно, я волновалась, я всегда буду волноваться за тебя.       Тон голоса снизился, Амала опустила голову, разглядывая голубые камешки на своих босоножках.       — Мне приснился ты, мы были на берегу, а потом все вокруг превратилось в настоящий ад. — Амала ощущала, как её душу тяготили все эти события, происходящие вокруг неё в Индии. Она не могла больше сдерживаться и усталость охватывала её всё сильнее и сильнее. С каждым днём девушка чувствовала, что жизнь забирает у неё последние силы и давит тяжким грузом. — Ты исчез, а на небе появилась кровавая луна. Я испугалась за тебя, Амрит. Я так сильно испугалась, что ты можешь погибнуть.       — Иди сюда. — Дубей развёл руки в стороны, приглашая девушку в свои объятья. — Я здесь, с тобой. — мужчина провел длинными пальцами по плечам, второй рукой приподнимая голову Басу наверх. — Посмотри, — он указал пальцем в небо, — никакой кровавой луны, лишь яркое солнце.       Амрит вдохнул цветочный запах её волос, зарываясь в них своим подбородком. Тело Амалы расслабилось, глаза слепило от яркой звезды, но это позволяло ощутить реальность. Её расшатанный разум играл с ней, не давая покоя уже долгое время. Но теперь, рядом с ним, она чувствовала себя лучше. Прикрывая ослепленные солнцем глаза, Басу расслабилась.       Он вновь дарил ей ощущение спокойствия. Никто больше не мог воздействовать на Амалу так, как это делал Амрит. Даже сейчас, когда их связи не было, они до сих пор продолжали нуждаться друг в друге. Такие разные, но в то же время чем-то похожие. Как пылкий и смертоносный огонь, сжигающий всё на своём пути. Или же как спокойная и непостижная вода, уносящая вдаль. Они были всем друг для друга.       Они — две силы, противоположные в своей природе, но объединенные в своей неотразимой мощи. Он — жажда жизни и страсть, которая способна разжечь её сердце и поднять на крыльях. Она — таинственное и бесконечное пространство, увлекающее его гордость и предрассудки на другой конец земного шара.       — Не уходи больше. — пробубнила Басу.       — Я не уйду. — Амрит не двигался, боясь нарушить столь интимный момент.       Её дыхание устаканилось, а уголки чётко очерченных губ потянулись вверх, чувствуя тёплые руки на талии. Хотелось превратиться в статую, срастись с безжизненным асфальтом, лишь бы раствориться в столь желанном покое.       Иногда судьба сводит людей, словно мастерски выстроенную мозаику, где каждый элемент находится на своем месте. Их взгляды сталкиваются, искры пересекаются, а сердца начинают биться в унисон. Но как бы ни были идеальны эти картины, всегда найдется тень, затмевающая яркость. Трудности, испытания и неудачи — все это неотъемлемая часть жизни, которая заставляет душу расти и развиваться.       Он всегда любил её, в любой жизни, была ли это Амала или Амелия. Он ждал её прихода, как верный пёс. Сотни раз погибал, но возвращался, смахивая пепел страданий с тяжелых плеч. А всё ради того, чтобы увидеть карамельные глаза с желтоватыми вкраплениями.       Она же полюбила дважды. И не это ли было чудом? Ощутить столь прекрасное чувство, пропустить его через себя, почувствовать всем нутром, полностью растворяясь.       Но держать столько нитей в собственных руках, связывающих события и судьбу, было пугающе.       — На нас смотрит Киран. — Амрит тихо прохрипел прямо в ухо девушки, щекоча кожу, параллельно рассматривая приближающегося Басу. Дорожка из мурашек прошлась вдоль женского позвоночника.       Амала, вздрогнув, мгновенно отстранилась от мужской груди и обернулась. Но кожа всё ещё помнила эту маленькую прелюдию, которая сейчас происходила между ними.       Киран, остановившись, оглядел двоих людей. Из его губ вырвалось нечто неразборчивое, а смущение отразилось на его лице, когда он приложил ладонь к лбу. Однако, сразу же взяв себя в руки, мужчина произнес слова с твердостью и уверенностью.       — Жив и здоров. — Басу язвительно улыбнулся, скрещивая руки за спиной в замок. — А я уже подумал, что боги одумались.       — Кир! — Амала топнула ногой, осуждающее поглядывая на брата.       — У твоего брата слишком тонкий юмор, — Дубей ухмыльнулся, подходя к мужчине чуть ближе, — от меня не так просто избавиться, как ты думаешь.       Киран закатил глаза, и в тот же момент почувствовал слабое касание на плече. Амрит сжал ткань шервани, продолжая улыбаться и смотреть на Амалу, горящими глазами.       — Ладно, твоя компания приятнее, чем Девдаса. Но если бы ты всё-таки умер, то вопросы поставок я бы решал с Риши. — Басу подмигнул Амриту, замечая как уголки губ брахмана поднялись выше.       Он его злил, но Дубей продолжал сохранять спокойствие, со всем изяществом и пафосом, присущим только ему одному.       — Поехали, Мала, — Басу последний раз взглянул на Амрита, аккуратно обхватывая ладонь сестры, — с ним всё хорошо, ты убедилась.       Но Амала не двинулась с места, медленно вытаскивая свою руку.       — Э… — девушка попыталась начать говорить серьезно, но улыбка всё же проскользнула на её лице. — Ты езжай, я побуду тут немного.       Киран остановился, выгибая бровь. Он перевел взгляд на мужчину, чьё лицо было совершенно спокойным. И ему это не нравилось, ведь Басу знал, что скрывается за этой маской.       — Что вы будете делать? — монотонно спросил Киран, всё ещё надеясь, что сестра опомниться и передумает.       Дубей усмехнулся, подходя ближе к Амале, и по собственнически положил ладонь на хрупкую талию, которую так прекрасно обвивала ткань платья.       — А ты что делал, когда в шестнадцать отпрашивался у меня, чтобы погулять с Бенерджи? — произнёс брахман, без какого-либо смущения.       Амала не смогла удержать своего задорного смеха, который прозвучал нежно и легко, словно звонкий колокольчик в тишине. В то время как Киран, с тихим вздохом, сел за руль своего автомобиля. Словно огромный металлический зверь, машина медленно покатилась по дороге, оставляя позади мелкие камешки и пыльные следы.       Басу, стоящая у входа в резиденцию, наблюдала за удаляющимся автомобилем, слушая тихий гул двигателя. Ее глаза были устремлены на горизонт, где яркое калькуттское солнце начинало свой путь, пробиваясь сквозь густой туман.       — Спасибо, — произнесла девушка, поднимая глаза на Амрита, — что был рядом с ним всё это время.

***

      Амрит замер в коридоре, не в силах отвести взгляд от прекрасной девушки, стоящей перед ним. Амала казалась такой хрупкой и нежной, словно мышка, зажатая в лапах кошки. Она была настолько уставшей, что её глаза слипались, не в силах удержать взгляд на чем-то конкретном. Рот девушки то и дело открывался в протяжном зевке, будто она пыталась вдохнуть в себя как можно больше воздуха.       — Ты устала, тебе стоит отдохнуть. — Дубей хотел было распахнуть дверь гостевой комнаты, но женская ладонь накрыла его руку.       — Ты тоже. — Амала поднялась на носочки, едва заметно коснувшись своими губами его, оставляя короткий и легкий поцелуй. Её жест вызвал напряжение в теле мужчины, и даже такое мимолетное касание было достаточным, чтобы он расплылся в глупой подростковой улыбке. — Твоя комната мне больше нравится.       Басу улыбнулась, а после уверенным шагом поплелась в сторону его спальни, изредка оборачиваясь, в надежде увидеть завороженное дубейское лицо.       Когда двое людей вошли в комнату, они ощутили, как яркие лучи солнца, проникающие сквозь окна, наполнили её теплом и светом. Но еще более приятным был аромат, который захватил их с первого же вздоха. Сладкий шлейф лаванды, распространяющийся по всей комнате, обволакивал в нежное и умиротворяющее облако. Амала не могла устоять перед этим запахом и глубоко вдохнула его, ощущая, как её грудь поднимается и опускается в ритме дыхания. Это было настолько приятно, что вызывало на лице улыбку и чувство блаженства.       Девушка медленно отошла от мужчины, едва заметно опуская рукава-фонарики своего желтого платья. Амрит не мог оторвать взгляда от её точёных плеч, которые словно приглашали его к себе. Он восхищенно пробежал глазами по контуру её обнаженных лопаток, что слегка выпирали, словно прося о нежности. В его глазах, где широкие зрачки заполнили пространство, отражалось самое прекрасное — красота и изящество этой женщины.       — Согласен, жарко. — с хрипотцой произнёс Дубей, подняв на Амалу всепоглощающий взгляд, от которого она задохнулась собственным воздухом.       Амрит подошёл, медленно расстегивая пуговицы своего шервани. Но в груди бушевали неугомонные страсти, искрились языки пламени, готовые прорваться наружу и охватить все вокруг. Но Басу остановила его, положив мужские руки на свою талию.       — Сними его с меня. — прошептала девушка, прикрывая глаза и желая как можно скорее почувствовать столь необходимые касания.       Подушечки его пальцев, словно расплавленные клинки, проникали сквозь тонкую ткань и оставляли ощущение обжигающей, но приятной боли. Амала не могла сдержать рваный вздох, прикусив нижнюю губу. Амрит же, словно художник, медленно вырисовывал узоры на её ключицах, повторяя каждый контур косточек с безупречной точностью.       Руки спускались ниже, задевая возбужденные соски. Дубей ухватил их между пальцами, заставляя девушку вздрогнуть. Приятный импульс разросся по всему телу и Амала жалобно захныкала.       — Амрит… — ей пришлось прикрыть глаза, расплываясь в улыбке. — Сними уже это платье.       Дубей отстранился, замечая розовые щеки девушки.       — Ты нетерпелива, махарани. — сладко произнёс он, склонив голову набок.       — Ты нечестно играешь, махарадж. — обиженно ответила Басу. — Прошло столько времени, а я всё ещё в одежде.       Она приблизилась к нему, ласково положив свои руки на его грудь. Амрит закрыл глаза, ощущая тепло её ладони, которая медленно скользнула по его животу.       — Доверишься мне? — неожиданно произнёс Дубей, ехидно улыбаясь. Амала заметила огонь в только что открывшихся глазах.       Не дождавшись ответа, Амрит подошёл к комоду, роясь в самой верхней полке.       — Что ты делаешь? — Амала не успела договорить, прежде чем брахман вновь оказался рядом. В руках красная атласная ткань извивалась сквозь пальцы.       — Ну так что, ты готова довериться мне? — мужчина убрал выпавшие пряди волос за ухо, шепча. — Тебе понравится.       Неизвестность окутывала её, разжигая внутри самые грязные и непристойные мысли. Его пальцы ловко манипулировали клочком ткани, вызывая в воображении живые образы того, как они будут играть с её шелковыми трусиками. Волнение захлестнуло усталое тело, и она сжала руки, пытаясь справиться с бурлящими эмоциями.       — Ай-яй-яй, Амала, тут даже не нужна наша связь, по твоему лицу всё понятно. — Амрит расправил шёлк, наматывая тот на свои руки. Басу попыталась отвести взгляд, но выпирающие вены на мужских предплечьях не давали покоя. — Соглашайся, и я обещаю, мы сделаем всё о чем ты подумала.       Девушка закипела, прекрасно понимая, что больше не сможет скрывать смущение. Да и нужно ли? В конце концов она полностью доверяла человеку напротив.       Слабый кивок заставил Амрита выпрямиться, а прохладный шелк упал на её лицо, перекрывая взор. Сознание погрузилось в кромешную тьму, теперь она не видела окружающего пространства, из-за чего чувствительность значительно повысилась.       — Умница. — Дубей скользнул горячим языком вдоль её шеи, и женские колени дрогнули, подчиняясь страсти. Но сильная ладонь на талии не давала ей упасть, придерживая.       Ткань платья, причудливо обвившаяся вокруг тела девушки, ненавистно сползала на её бедра, задерживаясь на мгновение, словно не желая расставаться с изящной фигурой. Вдруг по спине ударил прохладный ветерок, заставляя её дрожать и сжимать пальцы в кулаки. Брахман медленно спустил материю до конца, оставив Амалу стоять перед ним в одном нижнем белье. Шелковистая ткань блестела, словно живая, отражая утренний свет. Амрит сделал несколько шагов назад, чтобы получше рассмотреть фигуру своей нареченной.       Она всегда была для него красивой, идеальной. И единственное за что он был благодарен богам, так это за неё. За маленькую крупицу счастья с золотыми глазками. Они, словно звезды на ночном небе, манили его и завораживали, заставляя забывать обо всём на свете, кроме неё.       Амрит скользнул взглядом по её изумительно мягким губам, прежде чем преодолеть последний дюйм и поцеловал её. Его руки обвили женскую талию, прижимая к себе как можно ближе. Басу выгнулась, а рот сам раскрылся, впуская чужой язык. Брахман прошёлся им по внутренней стороне щеки, по рельефу передних зубов, пробуя на вкус каждый сантиметр. Его язык заполнял всецело, захватывая всё, что было не подвластно никому другому.       Длинные пальцы девушки утонули в густых, темных волосах, падающих на его лицо. Она потянула мужчину к своей шее, словно желая сбросить все преграды и открыться перед ним полностью. Амрит улыбнулся, и одним резким движением поднял Амалу на руки, будто та ничего не весила. Женские ноги сплелись, обвивая мужскую поясницу. Его рука умело расстегнула застёжку, давая женской груди свободу. Басу протяжно вздохнула, хмуря брови.       Внутри билось сердце, словно оно хотело выбраться наружу и раскрыться на всю вселенную. Её дыхание было неровным, и она с трудом удерживала его внутри себя, чтобы не потерять контроль над своим телом.       Амала хотела увидеть его лицо в этот момент, желание, которое окрашивало мужскую радужку, превращая в оливковый. Но темнота была слишком густой, и она не могла разглядеть ничего, кроме своих собственных мыслей и ощущений.       Она почувствовала, как его руки обхватили талию, и это заставило её вздрогнуть. Его касание было таким нежным и одновременно страстным, что она не могла удержаться и начала медленно двигаться в его объятиях. Амрит коснулся носом ложбинки меж грудей и вдохнул сладкий запах, растворяясь в улыбке. Внутри девушки всё начало переворачиваться и завязываться в тугой узел.       Дыхание, уже давно бьющееся в неровных ритмах, окончательно сбилось. Басу ощущала, как кровь бурлит в венах, словно готова вырваться наружу, голова начала кружиться от нехватки кислорода. Всё это было слишком много для неё — эмоции и чувства захлестнули, и она потеряла ощущение реальности.       — Моя. — прорычал Дубей, его слова вцепились в кожу, словно шипы роз, проникая глубоко внутрь. — Моя. Моя.       Он продолжал целовать шею, заставляя спину изгибаться в дуге. Её бедра, прижатые к его талии, напряглись сильнее.       — Твоя… — выдохнула Амала, чувствуя покалывания в области груди.       Амрит сильнее оттянул кожу, слегка сжимая её зубами, а после нежно поцеловал красный участок. Боль смешалась с удовольствием и Басу вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину.       Брахман зашагал в неизвестном направлении, придерживая женское тело руками.       — Куда? — не успела Амала договорить, как новый укус тут же пронзил её шею.       — Тшш… — Дубей скользнул языком вдоль всей поверхности, дотрагиваясь выпирающей косточки на ушке. — Я обещал, что тебе понравится, — мужчина дунул по влажной коже, обжигая ту своим дыханием. Басу дернулась, испуская тихий стон от данного действия.       Когда Амрит отпустил девушку, Амала ощутила прохладу на своих обнаженных пятках. Влажный воздух в комнате заставил её глубоко вздохнуть, а аромат душистого мыла въелся в рецепторы. Ресницы дрожали. Под нежной кожей сомкнутых век поспешно двигались зрачки.       — Сейчас будет холодно. — предупредил мужчина, и Басу почувствовала, как рука его потянулась наверх.       Она не успела издать и слабейшего звука, когда струи ледяной воды непреклонно обрушились на обнаженные плечи, безжалостно стекая по всему телу. Разогретая кожа мгновенно покрылась мурашками, а каждый маленький волосок на её теле словно ожил, приподнимаясь на кончиках.       Амала, ошеломленная этой неожиданностью, прижалась к Амриту, и тот сразу же обернул её в свои сильные объятия. Его руки крепко обвивали тело, пока её лопатки нежно прижимались к его теплой груди. Дубей словно пытался защитить девушку от ледяного холода, дать привыкнуть. Но стекающие капельки продолжали настойчиво напоминать о своем присутствии.       — Что ты представляла, когда мы были в комнате? — брахман приподнял подбородок девушки, проводя большим пальцем по нижней губе.       Амала зажмурилась сильнее, ей казалось, что испытывать столько эмоций одновременно просто невозможно. Но человек, который буквально заставлял её сознание трещать по швам, умело управлял телом, позволял испытать все аспекты, чувствовать и ощущать абсолютно всё.       Ощущения разбивались о стены её разума, словно бурный поток эмоций не мог найти выхода из тесных границ. Внутри, будто одна большая нить разветвлялась на множество других, открывая грани неизведанного.       — Я хотела, чтобы вместо повязки в твоих руках были мои, — Басу дрогнула, ибо Амрит больно ущипнул её возбужденный сосок, прокручивая меж пальцами, — мои…       — Твои что? — он улыбнулся, проделывая то же самое со второй грудью.       Ему нравилось трогать её мягкую и податливую кожу, нравилось то как красиво женская спина выгибалась, танцуя под его прикосновения. И через секунду резко сдавливать, заставляя тонкие плечи вздрагивать, а колени дрожать от неожиданности.       — Они. — Амала осторожно обхватила руку Дубея, направляя её к тонкой ткани шелковых трусиков. Сердце билось как ненормальное, а щеки медленно заливалась краской стыда и возбуждения. Она чувствовала, как тело наполняется жгучей страстью, готовой взорваться в любой момент.       — Прошло столько лет, а ты все ещё краснеешь при мне. — брахман слабо усмехнулся.       Умелые пальцы правой руки быстро спустились под ткань нижнего белья, немного оголяя кожу у основания. В то же время, правая рука быстро избавилась от повязки, которая скрывала женское лицо. От ярких бликов лампы меркло темнотой в глазах, и она, не выдержав, подняла ладонь к лицу, пытаясь спастись от настойчивости света.       — Тогда смотри.       Амрит, сгибаясь в пылу страсти, уткнулся в макушку, пытаясь скрыть свои возбужденные чувства. Его мизинец ласкал складки, а большой палец нежно массировал набухший от желания клитор, вызывая волну наслаждения. Он был полностью поглощен этим моментом, окутанный сладостным запахом и звуками прерывистого дыхания Амалы. И только шум струящейся воды, которая ударялась о роскошную плитку, помогал сдерживаться.       Он надавил на выпуклость, сжимая лишь на мгновение, но тут же отпустил, отчего Басу обиженно прохныкала, бросая недовольный взгляд на мужчину. Но внезапно она ощутила лёгкие покалывания, которые пробежались по её обнаженной ягодице.       — Я сказал смотри, Амала. — хрипло ответил Дубей, кусая оголенное плечо, поглаживая место шлепка.       Карамельные глаза опустились вниз, наблюдая, как длинные пальцы играют с мокрой тканью её шелковых трусиков, нежно лаская промежность. Он дразнил, наслаждаясь хмурым взглядом своей нареченной, позволяя лишь на мгновение утонуть в океане блаженства.       — Быстрее, — голос дрожал, словно она просила снова дотронуться до неё, — Амрит, пожалуйста, быстрее.       Ткань упала вниз и Басу успела увидеть лишь, как вода окрашивает её, полностью поглощая. Брахман повернул девушку, прислоняя лопатками к холодной стене. И с жаром вцепился в слегка приоткрытые губы, толкаясь языком в рот, сжимая что есть силы в своих цепких объятиях.       Амрит закинул ногу девушки к себе на бедро, приспуская свои брюки вместе с бельём. По внутренней стороне бедра пробежались покалывания, когда пульсирующий член, пронизанный выпирающими венками, уткнулся в её кожу.       Дубей ввел сразу два пальца, упираясь носом в межключичную ямку. Его движения были быстрыми, отчего Амала ощущала, как каждая клеточка её организма наполняется желанием, которое проникало изнутри и заставляло дрожать от удовольствия. Басу застонала ещё громче, чувствуя движения длинных пальцев внутри себя. Она удивлялась тому, как её тело отвечает на его ласку. Это было не просто физическое удовольствие, это было что-то большее — слияние двух душ в одном моменте наслаждения.       От контраста, который он ей дарил перехватывало дыхание. Его нежные касания в начале, и грубые, граничащие с жестокостью сейчас. Эти противоположности смешались внутри неё, перевернув все внутренности. Хотелось кричать, извиваться, словно змея, вцепиться ядом в мягкую кожу его шеи, проникая глубоко внутрь.       — Прости, — прошептал Амрит, покрывая лицо быстрыми поцелуями, — прости меня за всё.       Он знал, что простых слов будет мало, но всё же вложил в них всю ту боль, которая сжимала его сердце изнутри. То ужасное чувство, что отравляло организм, убивало всё светлое.       — Я люблю тебя, Амрит. — проговорила Басу, поднимая голову. Пара ярко-зеленых глаз, в рамке которых чернели широкие зрачки, вцепилась в её лицо.       Дубей ждал этого мгновения целую вечность, взирая на неё с трепетом в глазах, отчего сердце ушло в пятки. Он так сильно любил её, так долго ждал, и казалось, что именно в этот момент его потерянная и одинокая душа наконец-то обрела долгожданный покой.       Голова сорвалась в диком плясе, а правильного и неправильного больше не существовало. Были только он и она, их чувства и эмоции.       И в этот момент Амрит понимал, что любовь — это нечто большее, чем просто сильные чувства. Любовь — это ощущение единства с тем, кого ты любишь, это ощущение безграничной свободы и счастья. И он знал, что будет любить её всю жизнь, независимо от того, что будет происходить.       — Я люблю тебя. — прошептал мужчина, закрывая глаза.       Он снова окутал её губы своим поцелуем, ласково удерживая за макушку и игриво наматывая мокрые пряди волос на свои пальцы. А после вошёл, быстро, без предупреждения, заставляя издать девушку рваный крик и выгнуть шею, жадно хватая губами воздух.       Член Дубея так идеально растягивал её внутренние стенки, что хотелось кричать во во всеуслышание о том, как ей хорошо рядом с ним. Они оба знали, что принадлежат друг другу, так было и будет всегда.       Амала закатила от наслаждения глаза и испустила стон. Рот брахмана был приоткрыт в хищном оскале, и тяжёлые вздохи вырывались сквозь его чувственные губы. Пространство ванной наполнилось похотью, а стенки душевой кабинки запотели, скрывая двоих людей ещё больше. Басу кричала, и это лишь сильнее заставляло мужчину теряться в ней. Толчки становились интенсивнее, Амрит всей длиной погружался в хрупкое тело, позволяя девушке глушить крики в его плечо.       — Когда всё это закончится, — чувствуя, как внутри шершавая поверхность сдавливает головку, Дубей замолчал, вцепившись пальцами в женские ягодицы, — обещаю, мы уедем отсюда куда захочешь.       — Правда? — спросила Басу.       — Правда.       Её густые локоны, словно живые, обволакивали плитку в ванной комнате, создавая на ней изысканные узоры, напоминающие языки пламени. Она горела, издавая стон удовольствия. Амрит же погружался в этот огненный водоворот, который охватывал его целиком.       Круговые движения бёдрами сводили его с ума, и Амала ухмыльнулась, делая такое же второе, потом третье и четвёртое. Она выгнулась, когда основания его члена достигло той самой точки, хныкая.       Его руки начали дрожать, но Дубей продолжал удерживать девушку, крепче сжимая ягодицы, пальцами надавливая на выпирающие позвонки. Простонав прямо ей в губы, он переместил одну руку на мокрые волосы. Мягкие пряди рассыпались по его руке, и Амрит зажал их в кулак, тяжело сглатывая.       Они в последний раз поддались навстречу друг другу, а после на девичьем лице брызнули слёзы, Басу втянула воздух в лёгкие, задыхаясь в собственном оргазме. Тёплая жидкость, горячей струйкой потекла вниз по бедру, а шея чувствовала обрывистое дыхание Амрита.

***

      Ему всегда нравились птицы. Эти легкие и невесомые создания, обладающие неповторимой свободой. Их пение, проникая в самые глубины его сознания, будило его каждое утро, наполняя комнату дивной мелодией, словно воплощая в себе саму гармонию природы.       Дубей наслаждался солнечными лучами, приветствующими его с террасы. Взгляд его остановился на спокойной фигуре Амалы, которая свернулась в одеяло, словно в маленький кокон, и мирно спала. Его сердце наполнилось нежностью и благодарностью за этот момент, когда он мог наслаждаться прекрасным видом и спокойствием своей возлюбленной. Несколько раз Амрит заметил, как она хмурит брови, но затем успокаивалась и продолжала спать. Казалось, что даже во сне она была так же прекрасна, как и наяву.       — В этой жизни ты спишь намного больше, махарани. — проговорил он полушепотом, улыбаясь собственным мыслям. А после последовал на террасу, вдыхая свежий воздух.       Мужчина, истощенный долгими часами бдения, зевнул. Его организм отчаянно протестовал, не позволяя уставшему телу забыться в глубоком сне. Легкий ветерок, щекочущий кончики его босых ног, напомнил о присутствии божественного, которое он уже успел забыть. И, ощущая приближение высокой фигуры, Амрит задумчиво вздохнул.       — Кровавая луна атрибут бога разрушения и перерождения, — начал брахман, — атрибут Шивы.       Рэйтан улыбнулся, скрестив руки в замке и пряча за спину. И со всем присущим ему божественных спокойствием сел рядом на мягкий диван, окутывая пространство вокруг себя аурой гармонии.       — Теперь, когда у вас всё хорошо, скрепите союз.       — Почему ты послал ей то сновидение, Рита-Шива? — Амрит нахмурился, отводя взгляд в сторону. — Амала сильно испугалась, даже я сначала подумал, что Тёмная мать пытается проникнуть в её разум. Но она слаба, и не может воздействовать на правящую.       — Вы — люди, слишком медлительные в принятии и осознании своих чувств, — аватар на секунду задумался, — Кали-Пуджа совсем близко, я лишь подтолкнул Амалу, решение она приняла сама.       — Почему ты всё ещё продолжаешь помогать нам?       — Над покорным судьба издевается, а непокорный судьбу ведёт. — полубог посмотрел на мужчину, а после перевел взгляд на бордовый закат, что начинал скрываться в массивных кронах деревьев. — Когда-то ты выбрал пойти против неё.       Амрит не смог удержаться и рассмеялся, одновременно зарываясь пальцами в свои еще мокрые пряди волос, которые стали жертвой высокой влажности.       — Но выбор — это одно, а действие — совсем другое. Так много вариантов развития судьбы. Это удивительно, правда?       Аватар кивнул, на его лице появилось удовлетворение. Словно он жаждал услышать именно этого момента, когда его слова будут услышаны и приняты с полным пониманием.       — Пойдя против, вы сами создаёте свою судьбу, и та теперь является грядущей.       Рэйтан поднялся, позволяя алому цвету полностью завладеть его лицом. Обернувшись, он оглядел комнату, склонив голову набок.       — Скрепите союз как можно быстрее. Этот бой будет сложным.