Цикл перерождений

Я всё равно не буду бояться темноты.

Даже когда буду сломленный лежать на земле,

Я всё равно не буду бояться темноты.

      Луна, величественная и загадочная, уже давно завладела чистым небом, господствуя над ним. Сегодня же она казалась мужчине по-особенному прекрасной. Звёзды, словно бриллианты на чёрной ткани, виднелись отчётливо, заставляя сердце замирать от восхищения. Возможно, некоторые из них давно погасли, но их свет все ещё лелеялся в глубинах космоса, чтобы быть увиденными человечеством лишь сейчас. Это было то самое мгновение, когда душа ощущала бесконечность пространства и времени, когда человек мог почувствовать свою малость перед величием Вселенной.       Измученное лицо мужчины светилось бледным отблеском луны. Глаза его были полны ярких красок, отражая в себе великолепный небосвод. Но несмотря на это, Амрит так и не смог найти покоя и уснуть.       Он осторожно коснулся плеча спящей девушки, но она не шелохнулась, продолжая спать мирным и глубоким сном. Дубей улыбнулся, попытавшись еще раз разбудить её. Басу поморщилась открывая заспанные глаза и бурча что-то непонятное себе под нос.       — Вставай, нам нужно съездить кое-куда. — тихо, чтобы не испугать свою нареченную, произнёс Амрит.       Девушка изящно выгнула шею, пристально вглядываясь в темноту, которая окутывала террасу. Она чувствовала, что за стенами дома ещё царит глубокая ночь. Басу скривила губы, и её лицо покрыло небольшое хмурое облачко.       — Куда? — зевнула Амала, а после сразу же легла обратно на мягкую кровать, укрываясь одеялом по самую голову. Одной рукой, она успела ухватить Амрита, потянув на себя.       Мужчина не противился и смиренно уселся рядом. Его пальцы коснулись видневшихся ног девушки, медленно проникая под одеяло. Широкая улыбка на его лице свидетельствовала о наслаждении, которое он испытывал, окруженный такой беззаботностью.       — В Клифаграми. — спокойно произнёс Амрит, а Басу тут же вскочила, широко раскрывая свои карамельные глазки.       При упоминании деревни, в её душе пробудились самые мрачные образы. Девушка стиснула зубы, пытаясь отогнать болезненные воспоминания, но как бы она ни старалась, они всё равно охватывали её своими холодными щупальцами.       В тот миг, когда прошлое всплыло перед глазами Амалы, она почувствовала, как в её теле пробежала волна мурашек. Взгляд девушки поник, и на лице отразилась не та тёплая улыбка, что была ещё пару секунд назад, а лишь печаль, смешанная с ужасом тех дней, которые она провела в этой деревне.       Но в конце концов, взяв себя в руки, Амала выгнула бровь. Её взгляд был устремлен на Амрита, девушка чуть склонила голову набок, всем своим видом вынуждая мужчину сказать, для чего им нужно незамедлительно отправиться в проклятое место.       — Нет, не скажу, приедем и сама всё узнаешь, — Дубей вскочил с кровати, поднимая руки в знак капитуляции, — собирайся, это… — он замялся, — это, действительно, важно.       После того, как Амрит покинул комнату, оставив девушку в одиночестве, Амала ощутила, что её разум окутало смятение. Внутренне она доверяла этому человеку больше, чем кому бы то ни было другому, но поведение мужчины казалось ей чересчур странным. Дубей нервничал, отводил взгляд и словно скрывал что-то важное. Но несмотря на все это, в его глазах Басу уловила тусклый огонек, который пробудил в ней надежду на что-то, чего она сама не понимала.       Внезапно в дверь заглянуло несколько служанок, и среди них заметилась Инду. Амала тепло улыбнулась, позволив остальным покинуть комнату.       — Инду. — произнесла девушка, вставая с кровати и распуская длинные волосы. — Ты ведь с самого начала знала, кто я такая, не так ли?       Служанка опустила голову, теребя деревянный гребень в руках. Большие глаза на маленьком личике бегали в разные стороны, в конце концов она вздохнула, приподнимая подбородок.       — Простите госпожа, — девушка виновато оглядела Басу, — все мои рассказы о семье — лишь вымысел.       Амала вспыхнула, поднимая брови. Внутри зародился крохотный росток обиды. Ей было так сильно неприятно, что даже слуги скрывали от неё правду. Но Басу молчала, пытаясь не делать поспешных выводов.       — Мою мать звали Сана, думаю, вы помните эту женщину. — девушка не могла поверить в услышанное, прикрывая рот ладонью.       Инду опустилась на соседний стул, медленно рассказывая свою историю. У Саны родилась дочь, спустя пару лет после всех событий. Маленькая девочка, чья улыбка напоминала луч солнца на ясном небе. Белым вдовам было не просто в Индии, а если у такой женщины был ребёнок, то и подавно.       Сане пришлось бродить по трущобам, перекочевывая с одного места на другое, чтобы найти убежище для своей дочери.       — Мне было восемь, когда господин Дубей нашёл нас. — закончив рассказ, девушка выдохнула, поднимаясь обратно.       — Где сейчас Сана? — прошептала Амала.       Инду печально улыбнулась, доставая масляные духи из маленького мешочка. Комната сразу же наполнилась ароматом цветов, Амала прикрыла глаза, наслаждаясь прекрасным запахом.       — Умерла пять лет назад. — служанка коснулась металлическим шариком кожи девушки. — Я знаю, что благодаря вам, госпожа, моя мать осталась в живых. Она часто рассказывала про вас и очень ждала возвращения наследницы рода Басу, но не дождалась.       Басу сморщила брови, кусая сжатый кулак. Амала вспомнила, как обещала Сане забрать её к себе, в надежде, что у девушки будет лучшая жизнь. Ей было больно из-за того, что девушка, которая так сильно помогла ей в прошлом, была несправедливо брошена на произвол судьбы.       — А твой отец?       — Кто он и где, мне остаётся неизвестным. — слова из уст Инду прозвучали довольно резко. Выражение её лица мгновенно изменилось, но совсем скоро вернулось к привычной непроницаемости, скрывая под собой все крохотные задатки негативных эмоций. — Я была рождена вне брака, без уважения и любви, но мама любила меня, больше жизни.       Амала не выдержала и встала со стульчика, заключая юную девушку в свои объятия.       — Это так похоже на Сану. — сквозь слёзы прошептала Басу. — Я надеюсь, что в этом доме к вам хорошо относились.       Инду кивнула, робко обнимая Амалу в ответ.       — Я была очень рада познакомиться с вами, госпожа Басу. — служанка улыбнулась, продолжая укладывать волосы девушки.       Приготовления заняли около двадцати минут, спускаясь, Амала увидела Амрита. Он одиноко стоял в проходе, теребя в руках ключи от машины.       — Пойдём. — Дубей взял девушку за запястье, направляясь к запасному выходу. — Нас отвезет Мадхав.       Через дверь вошел заурядный мужчина, достаточно больших размеров. Единственное, что отличало его от остальных, так это то, что водитель никак не походил на местного. Имея длинные и светлые волосы, а это являлось большой редкостью для Индии.       — Он полукровка, бенгальский не понимает, можешь быть свободна в словах, махарани. — сладко улыбаясь и наблюдая за своей нареченной, мужчина одобрительно кивнул.       — А где мой любимый Шехар? — Амала мягко оглядела только что вошедшего человека, а после, вскинув бровь, ухмыльнулась Амриту.       — На пенсии. — выдыхая, ответил Дубей.

***

      В тишине, которая царила в машине, словно затаив дыхание, Амрит молчал. Несмотря на все усилия Амалы выудить из него хоть какую-то информацию, он оставался непреклонен. Её попытки были напрасными, и она понимала это.       Басу, смирившись с неизбежностью, аккуратно положила голову на плечо своего спутника. Она чувствовала, как его мышцы напряжены, как он то и дело сжимал ткань своих брюк, теребя фамильное кольцо. Казалось, что каждое движение его пальцев было заранее продумано и совершено с особым умыслом.       Всё это заставляло Амалу задуматься о том, что Дубей утаивает на этот раз. Его зелёные глаза, которые казались такими бесконечными и глубокими, скрывали в себе множество тайн и загадок. Она не могла не признать, что его молчание и отчужденность только усиливали её любопытство и желание.       — Амала, — строго, но тихо произнёс мужчина, — давай мы приедем, а потом ты сделаешь все свои выводы. — Амрит поглаживал её подбородок подушечками больших пальцев, тяжело вздыхая. — Иначе, твой взгляд сожжет меня.       Девушка буркнула что-то в ответ, приближаясь ближе к окну, но её глаза всё ещё были прикованы к мужской руке.       — Может, — Амала мизинцем коснулась среднего пальца мужчины, обводя им камень на перстне, — тебе стоит его снять?       Глаза Амрита дрогнули и с трудом удерживали взгляд, и теперь Басу смогла видеть то, какими красными они были от недосыпа.       — Мы едем в Клифаграми, — усмехнулся Дубей, — в место, где каждый сантиметр пропитан тёмной энергией и кровью. В данной ситуации, оно, — он выставил левую руку перед лицом девушки, — мне необходимо. И тебе, я его больше не дам.       Басу даже не успела обдумать недавний случай, полностью поглощенная другими мыслями. В тот момент девушка не контролировала себя. Ей казалось, будто нечто вселилось в её тело, управляя сознанием и желанием.       — Я не знаю, как это произошло. — Амала кусала губы, переплетая пальцы между собой. — Я очень разозлилась на твоего отца, а потом просто тело не слушалось меня.       Одно из преимуществ гнева — он сильнее страха. Гнев гнездится в сердцах людей, ослепляет пагубным мраком. Страх, как тень, преследует человека повсюду, мешает мыслить рационально, лишает сознание всякого здравого смысла.       — В тебе высшая форма энергии Шакти. — Амрит слабо улыбнулся, придвинув девушку обратно к своему телу. — В прошлом, ты достаточно умело управляла этими тварями. — мужчина прочистил горло. — После перерождения твои силы увеличились, однако важно сохранить душу единой с телом, иначе твоя же энергия погубит тебя.       Амала с тревогой уставилась на Дубея, его речь о том, что происходит, звучала так спокойно и равнодушно, словно это было нечто обыденное и рутинное.       Конечно, так должно быть. Ведь мы наследники этих проклятых семей.       — Тёмная Кали почувствовала это, когда я случайно вышла с ней на контакт. — отрывисто проговорила девушка, теребя ткань воздушной юбки.       — Она боится, — Амрит издал смешок, сильнее сжимая губы, — ей не удалось уничтожить наш союз в прошлом.

***

      Со временем, за окном автомобиля начали вырисовываться знакомые очертания ветхих и разрушенных домиков, которые с каждым метром приближались все ближе. Амала тяжело вздохнула, ибо пульсирующая боль в висках не давала ей покоя. Голова словно разрывалась пополам, и девушка прорычала, зарываясь пальцами в густые пряди своих волос и оттягивая их, пытаясь облегчить свое состояние.       Амрит, заметив это, тут же обхватил ладонями её руки, мягко опуская их вниз, словно пытаясь успокоить.       — Они не тронут тебя, — Дубей был серьезен, на лице не было привычной ухмылки, — не посмеют. Мы рядом, вместе, а это самое главное.       Мужчина аккуратно и быстро коснулся губами лба девушки, оставляя после себя горячий поцелуй. Амала вздохнула, она знала, что рядом с Амритом ей ничего не угрожает. Она полностью доверяла ему и от этого на душе становилось тепло.       Воздух в Клифаграми ничем не отличался от городского. Лишь отсутствие громких звуков и бесконечного потока автомобилей позволяло ощутить небольшой контраст. Тишина, словно мягкий пух, окутывала все вокруг, приглашая к полному расслаблению и умиротворению. Амала не могла удержаться от легкой улыбки на губах, но едва открыла глаза, как волна страха прошлого и тревоги накрыла её с новой неимоверной силой.       Безмятежно тихий воздух наполнял заброшенные улицы, где жители, страдающие от беспощадной участи, совершенно не изменились за двадцать пять лет. Они склонили головы, словно подчиняясь неизбежному, и смотрели на двух людей, которые появились перед ними. Их ряды были выстроены в ровную линию, будто бхуты ждали этого момента.       Амала ощущала, как её сердце начинает биться быстрее, когда она видела их мучения и страдания. Они продолжали жить в другом мире, где все было пропитано болью и страхом.       — Амрит… — девушка вспомнила, как эти, некогда люди, хотели убить её, — давай уедем, пожалуйста.       Дубей положил руки на плечи Амалы, слегка их сжимая. Он встал позади неё, заставляя перевести взгляд на искалеченные души.       — Тебе не угрожает опасность в этом месте, — он наклонился к её ушку, шепча слова, — они не чувствуют тебя, крови Басу нет.       Плечи девушки ослабли, словно она наконец-то позволила себе принять ситуацию. Однако, в её воображении все ещё крутились ужасные образы, заставляя внутренности сжиматься от страха. Медленно, но неумолимо, приближались бхуты — те самые, кого она уже видела в прошлом. Их одежда была порвана и пропитана кровью, а глаза сверкали дикой яростью. Амала не могла не узнать их — эти зловещие существа были ей слишком хорошо знакомы.       Оставленные на произвол судьбы, обреченные на бесконечное страдание, эти души были измучены до предела. В их глазах, лишенных жизненного сияния, зияла бездна отчаяния. Басу не могла смотреть на них больше — она чувствовала, как внутри разгорается огонь неудовлетворенной мести. Дыхание становилось тяжёлым, словно грудь была заполнена густым туманом, который медленно, но уверенно, затягивал её в свои объятия. И хотя вокруг не было пожара, запах гари все еще ощущался в воздухе, напоминая о боли и страданиях, которые эти существа вынуждены были пережить.       Амала попыталась освободиться от крепкой хватки Дубея, закрыв глаза и отвернувшись. Но его рука была неумолима, обхватив женское тело, а другая подняла её подбородок, заставив смотреть прямо на тёмных существ.       — Отпусти! — прошептала она, но он не слушал. — Амрит!       Голос, прерванный криком, разорвал тишину, и взгляд Басу столкнулся с маленьким ребёнком. Красная и яркая радужка померкла, оставив за собой едва уловимый отблеск голубого, словно живого, кристально чистого озера. Амала отпустила напряженное тело и позволила себе двинуться вперед, подчиняясь приглашающей руке мальчика. Улыбка на его лице была доброй и неуязвимой, несмотря на то, что его плоть была поражена и разложена, напоминая ужасное месиво. Детская и невинная доброта, которая так жестоко и безжалостно погибла в этом мире.       Мигом, словно молния, кинжал пронзил крошечное тельце, оставляя за собой лишь туманный след в небесах. Басу, скривилась от ужаса, повернулась к обидчику, чьё лицо было скрыто за пеленой мрака. Но даже без видимого обличья, его зловещее присутствие ощущалось в каждом вздохе и трепете воздуха.       Под красным капюшоном скрывалось молодое лицо, но Амала не нуждалась в явных признаках, чтобы узнать убийцу. Его присутствие было таким же тёмным и запоминающимся, как и всех Дубеев.       Срывая ткань, девушка издала пронзительное шипение. В ответ на её дерзость, Вимал лишь усмехнулся, изгибая свою шею в знак превосходства. Его одежда, ранее белоснежная, теперь была окрашена красным цветом крови, а молодое лицо покрылось глубокими морщинами. Темная жидкость продолжала вытекать из раны, оставленной ею двадцать пять лет назад, словно напоминая о прошлых грехах и неотвратимом круговороте жизни и смерти.       — Вернулась… — прохрипел дух, оглядывая Басу, но глаза его сверкнули когда Амрит уверенно схватил руку девушки, — вместе, опять.       Вимал громко рассмеялся, но за этим смехом скрывалась злоба и несправедливость.       — Из-за тебя погибли эти люди, — Дубей обвел рукой бхутов, приближаясь вальяжной походкой, — тварь, ты должна была сдохнуть!       Мужчина попытался коснуться девушки, но Амрит одним лишь движением откинул того назад, крепче сжимая руку Амалы.       — А ты, племянник, — Вимал насмешливо засмеялся, словно удар Амрита не оказал на него никакого воздействия, а только разжег ярость, — бесхребетный болван, бросивший всё ради какой-то девки, даже место в дюжине уступил. Разве этому тебя учил твой отец?       Амрит молчал, его лицо было спокойным, ведь он слышал эти слова уже десятки раз. Но кончики губ мужчины приподнялись, он словно ждал чего-то, специально сохраняя маску непоколебимости на лице.       — Гнев воспламенит небеса, — произнес Вимал с победным выражением лица, — и души пронзит священный меч, устраняющий двойственность жизни. После этого Махадеви возьмет в свои руки ваши головы.       Амрит выдохнул, приближаясь к мужчине.       — Тёмная мать боится, — презрительно фыркнул он, оглядывая предателя семьи, — её конец уже близок.       — Великая Кали не испытывает страха, — ответил Вимал, пытаясь вцепиться в Амрита, однако тот был быстрее и оттолкнул его, — пока Бхадра Мудра горит в её руке.       Дубей-младший одобрительно кивнул и вновь принял высокий рост, расправив плечи.       — Ты всегда был глупым и болтливым, — язвительно проговорил Амрит, — хорошо, что Риши не унаследовал твою тупость. А теперь, — он повернул голову к своей нареченной, — сожги его, махарани.       Амала взглянула на Дубея с надеждой, что он скажет ещё что-то. Однако, его молчаливое кивание заставило её задуматься. В его глазах не было привычной доброты и мягкости, которые она так любила в нём. Вместо этого, там танцевали асуры и ракшасы — символы зла и разрушения. Амрита, которого она видела всего лишь пару минут назад, уже не существовало. Его место заняла дубейская жестокость, что вырвалась наружу и заставила Амалу дрогнуть от страха.       — Он убил Джотсану, обманул Индиру и подставил род Басу. — Амрит сильнее сжал ладонь девушки, сомкнув губы в тонкую линию, а после продолжил. — Прояви же ту жестокость, какую Вимал проявил по отношению к твоей семье, заставь его душу гореть вечно.       Басу задрожала, неужели было недостаточно того, что душа Дубея и так обречена на бесконечные скитания по этой бренной земле?       Жизнь не может быть ни справедливой, ни несправедливой, поскольку все в ней имеет причины и следствия. Все всегда получали именно то, что они чувствовали и проецировали в мир. Всё всегда соответствовало одно другому — а значит, справедливо.       Однако, взглянув на своего врага из прошлого, Амала почувствовала, как кровь в её жилах начала бурлить, а гнев проник сквозь кожу и начал сочиться наружу. В этот момент девушка ощутила, как её душа и тело перестали быть единым целым, становясь двумя отдельными сущностями. Тепло начало распространяться по кончикам пальцев, а синий огонь, который она неожиданно почувствовала в своем внутреннем мире, разгорался с каждой секундой все сильнее и сильнее.       И в этот момент Басу поняла, что её жизнь никогда уже не будет прежней — она вошла в мир, где правят силы, которым она не могла противиться.       Пылающее пламя, раздирающее её тело, несло с собой беспощадную боль. Амала боролась с этой энергией, но безрезультатно. Она чувствовала, как огонь обжигает её кожу, но на поверхности не было ни единого следа. Это была боль, которую можно было ощутить только внутри.       Горящая душа Амалы мучила её. Басу знала, что если не найдёт способ контролировать эту энергию, то она превратится в нечто ужасное. Жажда мести и гнев заставляли её сердце биться быстрее, а огонь в глазах становился всё ярче и сильнее.       — Не держи гнев внутри себя, — где-то в глубине сознания, девушка смогла услышать голос Амрита, — направь его на того, кто заслуживает страдать, иначе, огонь сожжет тебя.       Басу сильнее стиснула зубы, пытаясь выплеснуть огонь наружу. Ей хотелось кричать, разрыдаться прямо посреди чёртовой деревни. Но она не могла плакать. Не сейчас. Амала не могла так рисковать. Тем не менее, это так сильно сжимало её грудь, что девушка пришла в ярость. Она никогда раньше не испытывала такой сильной ненависти.       Каждая клетка её тела казалась разбитой на кусочки, а затем снова собранной вместе. В этот момент Амала вспомнила лицо своей матери, которое было так далеко, что она не видела его уже очень давно, даже в своих воспоминаниях. Темные глаза женщины наполненные печалью и добрая улыбка — все это возникло перед ней.       Вимал не пожалел Джотсану, безжалостно перерезав ей глотку. Поэтому, сжимая правую руку, Басу с диким криком выпустила из себя синее пламя. Энергия с силой обрушилась на душу Дубея, безжалостно поглощая темную материю. Он горел, будто сам дьявол в своем аду, мужчина кричал, и Амала наслаждалась этим зрелищем.       Её сердце билось быстрее, она ощущала внутреннюю радость и удовольствие от того, что видела. Вся ее жизнь была наполнена борьбой и страданиями, но в этот момент она ощущала себя живой и свободной.       Басу медленно повернула голову, и в уголке её зрения возник образ того самого маленького мальчика. Он невозмутимо улыбался, хлопая длинными ресницами, словно не замечая всей суеты вокруг. Крики Вимала становились всё громче и пронзительнее, словно разъедающие кости звуки проникали под кожу и оставляли там свои ядовитые следы. Амала, не выдержав такого напряжения, заткнула уши, пытаясь укрыться.       Амрит развернул девушку к себе, и она почувствовала родной запах, уткнувшись в мужскую грудь.       — Всё закончилось, — Дубей гладил её волосы, прижимая ближе к себе, — он исчез.       Басу огляделась, и вправду, не было ни единой души, лишь привычная ночная тишина. Амала заметила слабое свечение на правой руке Амрита. Кольцо пылало алым светом, медленно угасая.       — Ты для этого меня сюда привёз? — воскликнула Амала, её голос звучал пронзительно и отчаянно. — Чтобы я сожгла душу и проявила жестокость?       Амрит осекся, его губы раскрылись, но затем замерли, словно он не знал, что ответить. Мужчина понимал, что привел девушку на проклятую землю не для того, чтобы она стала инструментом зла, но объяснить происходящее было сложно.       — Нет, — произнес он наконец, пытаясь успокоить её. — Я не для этого тебя сюда привёз.       Зелёные глаза Амрита вернулись к своему привычному виду, а дымка гнева исчезла. Он протянул руку к Амале, пробуя жалкие попытки улыбнуться самому.       — Хотел, чтобы ты увидела кое-кого. — Амала с опаской оглядела мужчину, но всё же обвила его ладонь своей.       Они снова шли в тишине. Дубей молчал, его шаги были быстрыми, казалось, будто он бежал, боясь передумать.       Басу чувствовала, как раздражение взрывается и разливается по всему телу. Она была недовольна тем, что не могла проникнуть внутрь мужчины и понять его эмоции. Именно сейчас их связи очень сильно не хватало. Его устойчивость и непоколебимость казались ей чем-то непостижимым, словно он был крепостью, которую невозможно разрушить.       Девушка издавала недовольные звуки, пытаясь привлечь внимание Амрита, но он не реагировал. Его лицо было спокойным и непроницаемым, будто он был высечен из камня. Амала чувствовала, как её терпение угасает с каждой секундой, и она начинала терять контроль над своими эмоциями.       — Я, конечно, терпелив, — мужчина остановился, — но до Рита-Шивы мне далеко. Поэтому подожди ещё пять минут, мы почти пришли, неугомонная.       Девушка лишь закатила глаза, ругая Дубея на английском.       — Я очень хорошо знаю английский, Амала, — усмехнулся Амрит, — и я не старый дурак, — повторяя за девушкой, он провёл руками по идеальной укладке, — моему телу всё ещё двадцать девять, у тебя была возможность убедиться в этом.       Басу вспыхнула, её брови изогнулись, когда она глянула на Дубея снизу вверх. На что он лишь усмехнулся, продолжая путь.       Совсем скоро они дошли до знакомого сооружения, Басу могла поклясться, дом Рэйтана совсем не изменился. Странный, загадочный шарм, который окружал это место, до сих пор оставался нетронутым временем.       Дубей постучал, на удивление, дверь открыла какая-то незнакомка. По одежде, Басу поняла, что это была служанка. Она поклонилась, пропуская двоих людей в центр. Внутри стоял аромат специй и свежих овощей. В некогда заброшенном доме царила жизнь: на диване лежали мягкие подушки, а по разным углам были разбросаны английские книги.       Амала хотела спросить, но не успела. Из самой дальней комнаты послышались звуки. Знакомый голос, который девушка мечтала услышать с самого первого дня, как приехала в Калькутту во второй раз. Казалось, будто он звучал из другого мира, наполняя комнату теплом и радостью. Она не могла поверить своим ушам — это был он, человек, которого она так долго искала.       — Ами?       Всё, что она видела, был он. Как блестели его глаза, как пепельная кожа казалась такой мягкой, безупречной, темные ресницы прикрывали серовато-голубые глаза, а каждая прядь светлых волос падала ему на лоб.       Дилан. Её Дилан стоял напротив. Реальный и живой.       Амала дрожащими ногами двинулась вперёд, думая, что всё происходящее — одна сплошная галлюцинация. Ей казалось, что судьба снова играет с разумом, но чем больше она приближалась, тем сильнее чувствовала запах свежей хвои. Запах Дилана был таким же, как и прежде — дождливый лес, пропитанный ароматом терпких деревьев.       — Дилан? — её голос был таким тихим, а уголки глаз наполнились слезами. — Это правда ты?       Рука парня коснулась женского плеча, и когда Амала смогла ощутить тепло его тела, услышать, как бьется его сердце, почувствовать дыхание. В этот момент, как будто закружился мир вокруг, и она поверила в то, что происходит.       — Боже! — Басу запрыгнула на друга, целуя того в щеку. — Это правда ты! — девушка отстранилась, оглядывая лицо блондина. — Я так скучала по тебе…       Комната наполнилась тихими всхлипами. Руки Дилана сильнее прижали Амалу к себе.       — Я скучал сильнее, Ами. — парень зарылся в её волосы, наслаждаясь.       И весь мир замер в ожидании, пока их голоса проникали в глубины сознания, приятно вибрируя в голове. Никто не мог поверить в происходящее, они стояли там, как скованные, в течение пяти долгих минут. Дилан окинул взглядом Дубея, который слабо кивнул, приподнимая левый уголок губы — это было едва заметно, но это было достаточно, чтобы подтвердить и ощутить реальность.       Амрита охватило неприятное чувство, которое бурлило внутри его души. Ревность, необъяснимая и непонятная, но такая сильная, что заставляла дрожать от напряжения. Он не мог позволить себе даже подумать о том, что его Амала касается руками другого человека, потому что это вызывало в нём бурю эмоций и чувств, которые он не мог контролировать.       Его сердце стучало быстрее, а мысли кружились в голове, словно беспорядочный танец, который не мог остановиться. Он понимал, что это несправедливо по отношению к Амале. Знал — суть ревности эгоистична, она разрушительна, сильна и болезненна. Но не мог преодолеть свою ревность, оставаясь замкнутым в своих мыслях и чувствах.       — Почему? — потрясенная девушка вытерла свои слёзы, уставившись огромными глазами на мужчину. — Почему он в этом месте? Тут так опасно…       Дубей тяжело вздохнул, усталость полностью завладела его телом. Мужские веки опустились и он вновь наполнил Амале того сонного Амрита, которого она так любила видеть по утрам. Но взгляд Дубея был печальным, не таким как после пробуждения.       — Они пытались сбежать, Тёмная Кали всеми силами старается свести их с ума как можно скорее. — произнёс Дубей, присаживаясь на небольшой диванчик, что одиноко стоял посреди комнаты. — Поэтому, мы привезли их сюда, на землю, где…       — Где всё началось, — не успел Амрит договорить, как Басу перебила его, — первородная яджна.       Дубей медленно кивнул, отводя взгляд в сторону. На стенах дома играли холодные огоньки свечей, создавая атмосферу напряжения и таинственности. Амала вдруг осознала, что все это время мужчина говорил на английском языке, но её уставший мозг был забит мыслями и уже не мог воспринимать новую информацию. К тому же, неимоверная боль в висках не давала ей покоя и лишь усиливала чувство беспокойства.       — Тут лучше, Ами, — неуверенно произнёс блондин, — голосов в голове практически нет, да и Джессика хотя-бы не кидается на всех подряд.       Джессика Тейлор — последняя живая девушка в группе учёных.       — Я оставлю вас. — Амрит в последний раз оглядел только что встретившихся лучших друзей. — Вам есть о чём поговорить.       Амрит улыбнулся, внутри него зародилось приятное чувство. И, действительно, ему всегда хотелось понять, какого это, иметь настоящего друга? Он представил, всего на секунду, как Дилан и Амала росли вместе, помогали друг другу и были просто рядом. Не обещая ничего в замен, из-за собственного желания, чистого и бескорыстного.       Да, безусловно, рядом с ним тоже были кто-то на подобие друзей. Раньше он даже считал Риши таковым, но маленьким детям слишком сильно выдалбливали о том, что они соперники за главенствующее место в дюжине. Годы шли, многое изменилось, но в силу возраста каждый из Дубеев превратился в закрытую оболочку, не подпускающую близко к себе.       Возможно, только Джая понимала Амрита и была ему нужна. С самого детства она была рядом с ним, всегда стремилась к его вниманию. Он мог рассказать ей все свои мысли и чувства, но все же настоящей дружбы, которая возникает между двумя равными и взрослыми людьми, ему не хватало.       — Амрит! — крикнула Амала, останавливая мужчину своим звонким голосом. Её руки коснулись его, и она тихо прошептала на бенгали. — Спасибо, что дал возможность увидеть Дилана.       Басу поднялась на носочки, осторожно касаясь плотно сомкнутых мужских губ. В этот миг Дубей расслабился, наслаждаясь приятным сладким вкусом её нежной кожи, которая оставляла за собой ощущение обжигающего желания. Амрит вздохнул, сжимая пальцами хрупкую талию и углубляя поцелуй, словно забывая обо всем, кроме этого мгновения. Его плечи покрылись шлейфом мурашек под плотной тканью шервани, а каждое движение женского языка внутри его рта вызывало новые волны наслаждения. Он чувствовал, как её язык ласкает его губы, слегка задевая передние зубы, словно приглашая в игру страсти и желания.       Амала нежно прикусила нижнюю губу мужчины, облизывая, а её руки сомкнулись на его затылке, будто не желая отпускать. Этот мгновенный эпизод привел Дубея к пониманию, что несмотря ни на что, эта девушка была и будет только его. Внутри него вспыхнули бабочки, которые разлетелись по всему телу, вызывая неподдельную радость и блаженство. Он распылился в невинной, почти детской улыбке, которая озарила его лицо и подарила ему незабываемый момент.       — Ты знаешь, что тут опасно, не натвори глупостей. — Амрит заправил выпавшую прядь волос девушки ей за ухо, быстро зевая.       — Я знаю, махарадж, не переживай. — она смущенно улыбнулась, понимая, что позади стоит её лучший друг. — А теперь, отдохни, ты похож на зомби.       Дубей лишь закатил глаза, уходя в другую комнату. Девушка выдохнула, разворачиваясь. Дилан стоял прямо, скрестив руки у груди, на лице блондина красовалась ехидная улыбка, отчего Амала немного смутилась, толкая друга в плечо.       — Когда мне сказали, что ты — его нареченная, и что вы любили друг друга, я не поверил. — начал Дилан. — Всё думал, как можно любить человека, которого сам же убил? — парень чуть усмехнулся, обнажив свои белые зубы, которые практически сливались с его пепельной кожей. — Но за все семнадцать лет, что я знаю тебя, я ещё никогда не видел, чтобы твои глаза настолько сильно горели рядом с кем-то.       Амала скрестила руки за спиной, подходя ближе к другу, в очередной раз оглядывая его лицо.       — Я люблю его, — без единой капли сомнения произнесла девушка, — полюбила и тогда, когда была Амелией, это удивительно, не так ли?       Стоит ли делить поступки на белые и чёрные? Ведь любое отклонение от этих полярных сторон является лишь сделкой с совестью. Всегда поступать правильно — тяжкий труд. Каким человеком надо быть, какой жесткий моральный кодекс себе выстроить, чтобы ни разу не совершить ошибки? Но в конце концов, горек не обман — горько чувство разочарования.       — Да, удивительно. — британец улыбнулся, опускаясь на диван и увлекая Амалу за собой. — И то, что ты всё вспомнила…       — Дилан, я… — но он остановил её, мягко обхватывая холодными ладонями женские пальцы.       Амала не могла не заметить контраста между горячими, нежными руками Амрита, которые обвивали её тело с любовью и заботой, и холодными прикосновениями Дилана. Он всегда был мерзляком, носящим теплые свитера и огромные шарфы, так сильно сливаясь с серым Лондоном. Беловолосый мужчина дарил ей нечто, что никак не могли дать ей родные, но такие далекие земли Индии. Он внушал ей ощущение уюта и тепла, словно она вновь оказалась в своей комнате в старинном Оксфорде. Этот контраст вызвал улыбку на лице Басу.       — Неважно кто ты, — он убрал выпирающую челку со своего лба, изящно оттягивая её пальцами, — Амала Басу — наследница какого-то индийского рода, или Амелия Белас. Моя лучшая подруга и сестра, — блондин улыбнулся, в уголках глаз начали образовывать слёзы, которые девушка даже не пыталась скинуть, — ты навсегда останешься для меня тем человеком, с которым я прошёл самые сложные этапы жизни. — Дилан аккуратно вытер жидкость с женского лица, обнимая Басу за плечи. — Я надеюсь, что в конечном итоге, ты запомнишь лишь самые лучшие воспоминания из всех жизней.       Амала прильнула к мужской груди, и всепоглощающая боль превратилась в беспрерывный поток слез. В этот миг она осознала, как глубоко скрытая тоска иссушала её душу, как непомерно она нуждалась в его присутствии — в тех словах поддержки, которые помогали ей двигаться вперед, в родных руках, что обнимали в самые тёмные и безысходные моменты жизни.       — Знаешь, я не боюсь умирать, — вдруг неожиданно произнёс парень, отчего Амала вздрогнула, — если это, действительно, поможет вам победить, то я не боюсь.       — Не смей говорить так, — произнесла она, чувствуя, как ее тело напряглось от мысли о возможной потере близкого человека, — ты не умрёшь! И та девушка тоже, хватит смертей. — Басу вспоминала прошлые события, когда ее коллеги погибали, и желала найти способ остановить этот беспощадный цикл. — Я придумаю что-нибудь, но ни за что не позволю тебе стать жертвой ритуала.       Сегодня в душе Амалы проснулась неиссякаемая сила, которую она никогда ранее не ощущала. Она почувствовала, что готова на подвиги, чтобы защитить своих близких от любой опасности. Гнев, который пронизывал её существо, был столь мощен, что казалось, он мог разрушить все на своем пути. Но Амала не боялась, она принимала его, ведь гнев был сильнее страха.

***

      Амрит проснулся рано, солнце ещё только начинало свое господство, окутывая все вокруг яркими лучами. Неудобная кровать дала о себе знать, было ощущение, будто его тело разорвали на кусочки и склеили в неправильном порядке. Каждая мышца болела, напоминая ему о том, что он не привык к таким условиям. Дубей жалобно простонал, желая как можно скорее покинуть проклятое место.       В центре лачуги, которую Рита-Шива с гордостью называл домом, раскинулась гостиная. В её сердце, на мягком диванчике, в глубоком сне покоился британец. На его коленях, словно нежный цветок, уютно устроилась девушка. Её голова опустилась на грудь парня, а рука крепко сжимала его ладонь.       Обида захлестнула Амрита, но он не дал этому чувству властвовать над собой. Он понимал, что Амала нуждалась в этом блондине не менее, чем в нем самом. Ибо любовь — это не просто эгоистичное желание владеть другим человеком, а бескорыстное желание сделать его счастливым.       Мужчина легко смахнул запутанные пряди волос девушки, наблюдая за тем, как Басу хмурит губы. Такую картину он видел уже не раз — почти каждое утро. Однако, холодная рука остановила его движение, заставив глянуть вверх. На миг Амрит замер, встретившись с пристальным взглядом Дилана, который был наполнен раздражением, отчаянием и смирением одновременно. Дубей же не шелохнулся, ожидая, пока его руку наконец-то отпустят. Выдохнув, блондин отпустил предплечье мужчины.       — Нам пора ехать. — сказал Амрит нарочито раздраженно, а после отошёл в сторону, наблюдая, как его нареченная просыпается.

***

      Всматриваясь в не очень чистое окно автомобиля, Амала восхищалась утренней красотой природы, которая только начинала просыпаться от своего долгого сна. Она не могла не любить Индию за ее богатство и разнообразие. Каждый раз, когда она смотрела на окружающую её природу, девушка ощущала, что в её сердце зажигается яркий огонь, наполняя душу радостью и восторгом.       Вдали, за горизонтом, тянулись горы, которые казались такими неприступными и загадочными. Их вершины были покрыты густыми облаками, которые словно прикрывали их от посторонних глаз. Амала не могла оторвать свой взгляд от этой красоты, такой бесконечной и непостижимой.       — Нам нужно скрепить союз, — вытаскивая девушку из собственных мыслей, Амрит устало помассировал переносицу, — и сделать это в Калигхате.