Цикл перерождений

И вот ты говоришь себе, что дальше уже некуда,

Так как хуже может быть только смерть.

Но ты в своём теле, а не на небесах,

поэтому ты ещё сильнее затыкаешь уши.

      — Нам нужно скрепить союз, — вытаскивая девушку из собственных мыслей, Амрит устало помассировал переносицу, — и сделать это в Калигхате.       Тишина окутала их обоих, когда Амала сосредоточенно уставилась на Амрита. Его же лицо выражало лишь абсолютное спокойствие, тогда как он еще сильнее откинулся на спинку автомобильного кресла, подпирая ладонью свой подбородок.       — Панчататтва.— коротко ответил Дубей. — Принцип ты прекрасно знаешь.       Амрит не мог не улыбнуться, вспоминая тот незабываемый момент прошлого. Тогда он был даже немного раздражен выходкой девушки. Амала была первой, кто осмелился украсть у Дубеев. У самой известной семьи в Калькутте, которая считала себя неприкосновенной. А ведь тогда, она даже не знала, что является наследницей знатного рода Басу.       — Даже двадцать пять лет спустя, — Амала тихо рассмеялась, не в силах сдерживаться, — ты всё ещё заставляешь согласиться на майтхуну с тобой.       Дубей передвинулся ближе и одним лёгким движением руки задвинул шторку, тем самым закрывая заднюю часть салона от водителя. Теперь когда они оказались скрытыми от посторонних глаз, Амрит положил ладонь на женское колено, чуть сжимая острую чашечку.       — Что прям заставляю? — он закусил нижнюю губу, поднимаясь пальцами выше и проникая под легкую ткань юбки. — Может быть ещё и принуждаю?       Его голос зазвучал приглушенно, не нарушая тишины, которая окутала их обоих. Амала закрыла глаза, погрузившись в мир своих мыслей и чувств. Она ощущала каждое его прикосновение на внутренней стороне бедра. Его пальцы были такими же горячими, как тонкие лучи солнца. Женская кожа покрывалась нежными мурашками, а сердце начинало биться быстрее. Даже такой отдаленный жест мог заставить Басу почувствовать всё. И это в очередной раз доказывало то, что дело было вовсе не в их утерянной связи.       Амала сдерживала стоны на губах, она цеплялась ногтями за кожаный салон, словно боялась потеряться в этой безумной страсти. Амрит улыбнулся, полностью отдавшись этому сладостному искушению. Его прикосновения были такими легкими и нежными, но одновременно требовательными и желанными, что Амала чувствовала себя как на вершине мира.       — Ответь. — прошептал мужчина, оставляя влажный поцелуй за ушком.       — Н-да… — ответ лишь успел слететь с женских губ, ибо в то же мгновение Басу вдохнула полной грудью.       Его пальцы ласково скользили по кружевной ткани трусиков, ощущая её нежность и изящество. Медленные, но достаточно сильные движения заставляли Амалу дрожать от возбуждения. Она вцепилась в его руку, пытаясь убрать её, но Амрит ловко отодвинул мокрую ткань, проникая внутрь. Девушка зажмурилась, сильнее впиваясь ногтями в его предплечье, ощущая, как пальцы внутри неё проникали глубже, а дыхание становилось тяжелым и неуправляемым.       Басу, опустила свой лоб на его плечо, и в этот момент её тело окутала лёгкая испарина. Вихрь эмоций закружил внутри, и движения стали быстрее, напряжение нарастало. Амала сжала зубы, поднимая глаза на Амрита. Он приподнял уголки губ, опустил голову девушки обратно и ласково погладил её макушку, совершенно не желая останавливаться.       — И когда нам нужно заняться тантрическим сексом? — почти ровно проговорила девушка, но в тот же момент почувствовала, как пальцы Амрита сомкнулись изнутри. Внизу живота разлилось прекрасное чувство, задевая ту самую чувствительную точку. Не в силах больше терпеть, она вскрикнула, содрогаясь в коленях.       — Будь потише, махарани. Мы тут не одни. — он сладко прошептал ей на ухо, словно нежный шелест листьев в тихой осенней ночи. Его горячее дыхание обжигало её шею, оставляя на ней легкие следы поцелуев. Амала чувствовала, как мужские губы слегка покусывали кожу. — Кроме ритуального секса есть ещё четыре элемента. Но да, признаюсь, пятый мне тоже нравится больше всего.       Амрит пристально смотрел на девушку, которая недовольно скривила губы. Но его ухмылка не исчезала. Он медленно убрал руку, мелодично раздвигая пальцы и размазывая оставшуюся смазку. Басу сильнее зарылась в его грудь своим лицом, желая не видеть всего того, что Дубей делает.       — Ой, да брось. — мужчина закатил глаза. — Я же видел, какой ты можешь быть. — он усмехнулся, приподнимая подбородок девушки. — Нужно провести ритуал перед пуджой, значит уже через два дня. До этого времени нам нельзя видеться.       — Зачем вообще скреплять союз? — Басу выпрямилась, обиженно отвернувшись к окну. — Ещё и в Калигхате…       Воспоминания о храме настолько сильно давили на девушку, что от малейшей мысли её тело охватила леденящая дрожь. В воображении тут же открылась жуткая картина: реки крови, текучие и беспощадные, словно живые существа, заполняли пространство святого места.       Ароматные благовония, которые обычно наполняли Калигхат, теперь стали неотделимой частью этого ужаса, смешиваясь с запахом железа и смерти. Жуткий звук резких криков и стонов нарушал тишину, заставляя кожу девушки покрываться мурашками.       — Чтобы показать, что мы с тобой вместе на более высшем уровне. — быстро проговорил Амрит, слегка расслабляя пуговицы своего пиджака.       — На духовном? — спросила Амала, на что Дубей удовлетворительно кивнул.       — Богам без разницы на материальный мир. А по поводу Калигхата… — он сморщил брови, ибо сам ненавидел находиться внутри, — мы будет рядом, всё пройдет хорошо, я обещаю.       Басу замерла, пристально глядя на кончики своих ногтей, которые она неуклюже царапала по поверхности. Её губы были сжаты в напряжении, а жуткое чувство страха охватывало всё сильнее и сильнее.       В её ушах звучали слова Дилана, словно мучительное эхо, которое не давало ей покоя. Она не могла избавиться от этой мысли, будто была привязана к ней невидимыми цепями.       «Я не боюсь умирать».       Все естественно, так, как и должно быть. Стало быть, естественно — это когда за добро следует награда в виде добра. А вот когда за добро платят злом — вот это неестественно.       — О чём задумалась? — мягко спросил Амрит, будто боялся спугнуть девушку.       — О Дилане. — Басу печально посмотрела на возлюбленного, словно открываясь перед ним в своей уязвимости. Её брови опустились, придавая лицу ещё более грустный вид. — Он не заслужил, я не оставлю своего друга, точно не сейчас. Дилан другой, у него сильный стержень, он способен сдерживать эти голоса внутри себя. Ты и сам видел, что он до сих пор не свихнулся, в отличие от той девушки…       Амала вспомнила, как глаза несчастной Джессики горели безумием. Это вызывало в ней чувство беспокойства и отвращения одновременно, словно кошки скребли её душу. Девушка прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь справиться с этим чувством. Затем она глубоко выдохнула, сжимая ткань своей юбки, чтобы успокоиться.       — Поговорим после ритуала с Рита-Шивой, — коротко произнёс Дубей, борясь внутри себя со странным чувством, — нам в любом случае придётся думать, как поступить.

***

2 дня спустя. Калигхат.       Амала заняла центральное место в одном из залов храма, усевшись в позе лотоса. Она пыталась сосредоточиться, желая, чтобы её разум и тело нашли долгожданное спокойствие. Однако благоухающие ароматы, которыми был напоен воздух, казались ей невыносимо душными, а монотонная музыка, звучавшая на заднем плане, причиняла только досаду и раздражение.       Нельзя совершать ритуал такой напряженной. Расслабься уже.       Девушка повторяла эти слова в своем внутреннем монологе уже десять раз. Однако напряженность и изнурение её ума продолжали создавать живописные картины перед глазами. Мысли перемешивались, а мозг медленно, но верно, погружался в густой туман.       Басу, отбрасывая жалкие попытки расслабиться, поникла, обхватив руками затекшие ноги. Амала взглянула вверх на маленькую, но величественную статую темно-синей богини. Её длинные и изящные руки были подняты к небесам, словно призывая космическую энергию. Меч, которым Кали пронзила древнего демона, возвышался до самого потолка, словно символизируя не только силу и мощь Тёмной Матери, но и её безграничные возможности.       Девушка язвительно улыбнулась, отступая на несколько шагов, но внезапно её взгляд привлекла нижняя правая рука. Её жест был таким величественным и манящим, что Басу не могла оторвать от него свой взгляд. Эта рука словно говорила о чем-то большем, о тайнах и загадках, которые скрыты в глубинах. Она притягивала к себе, как магнит, и не давала покоя ни Амале, ни её сознанию. Всё вокруг померкло, и осталась только эта рука, приковывая всё внимание к себе.       Действительно, Бхадра-Мудра, как и говорил Вимал.       Амала попыталась повторить данный жест, с интересом разглядывая свою руку. Басу подняла её в воздухе а после, будто бросая вызов, посмотрела на Тёмную Мать. Совершенно одинаковые мудры двух женщин смотрели друг на друга, в какой-то момент каменные глаза богини вспыхнули ярким, но уже таким привычным, красным цветом. Басу хотела отступить назад, уступить перед непокорной силой, но продолжала смотреть.       По голове будто ударили, вся черепная коробка пульсировала, отдавая в шейный отдел и двигаясь дальше к позвоночнику. Глаза Махакали продолжали гореть, девушке казалось, что этот взгляд сжигает её, проникая под плоть, глубоко в сознание.       Массивные двери храма распахнулись, давая проход двум молодым девадаси, чьи лица были украшены ярким макияжем в традиционном индийском стиле. Их руки и ноги, облаченные множеством стеклянных браслетов, отражали огни свечей. А яркая одежда, словно калейдоскоп цветов, рябила в глазах Амалы, создавая ощущение, что она окружена живыми красками. Девушки вошли в зал, покорно склонив головы, словно смиренные цветы, которые только что выросли из земли. Воздух наполнился сладким ароматом, образовывая невидимую пелену вокруг девушек.       Басу не могла не вспомнить Яшви и все те моменты, когда они вместе с Амритом совершали ритуалы в этом самом храме. В её душе вспыхнуло знакомое чувство ревности, но она быстро подавила его, понимая, что это бессмысленно и ничего не изменит. Девушка закрыла глаза и вдохнула глубоко, пытаясь изгнать из своей головы все эти мысли.       — Госпожа. — девадаси с более светлыми волосами шагнула вперёд. — Господин Дубей приказал помочь вам приготовиться к Панчататтве.       Девушки смущенно и непринужденно улыбнулись, видя замешательство молодой госпожи, но всё же продолжали держать ровную осанку, словно статуи. В их изящных руках покоились плетеные корзины, наполненные предметами, неизвестными для Амалы.       Когда всё закончится, я отведу тебя в самый что ни на есть европейский спа-салон и заставлю проторчать там весь день, Амрит Дубей.       Подумала про себя Басу, а после натянула слабую улыбку, позволяя храмовым танцовщицам подойти ближе. Одна из девадаси с ловкостью и изяществом вплетала в густые пряди волос Амалы длинные украшения, словно создавая на голове целый венок из блестящих камней и жемчужин. В то же время, другая из них виртуозно рисовала на кончиках ног традиционные узоры, плавно переходящие в область щиколотки, оживляя каждую кривую и линию на коже.       Полчаса спустя, на теле Амалы расцвело изысканное сари фиолетового оттенка, усыпанное драгоценными сапфирами. Она задумчиво поглядела на своё отражение в зеркале и невольно подумала: зачем так усердствовать в поисках идеального образа, если в конечном счете, главное — это то, что скрыто под слоем роскошной ткани?       Иногда важно просто забыть о том, что происходит во внешнем мире, чтобы услышать себя.       — Госпожа Басу, выпейте это. — девадаси, изящно держа в руке медную чашу, поднесла её к губам и легко подула горящую смесь. Мгновенно вспыхнувший огонь превратился в поток дыма, который медленно и уверенно начал распространяться по храму.       — Что это? — Амала принюхалась, чувствуя аромат трав вперемешку с корицей. — Чай?       Танцовщица кивнула, в последний раз поправляя укладку девушки. Амала тяжело вздохнула, обнимая плечи руками. Её ноги были босыми и мерзли от холода каменного пола храма, на котором она стояла. От напитка исходил приятный запах, поэтому, не думая, она опустошила чашу, чувствуя, как горячая жидкость разливается по телу.       Закончив со всеми формальностями, Басу направилась в дальний зал. Тревога постепенно угасала, но всё же продолжала держать Амалу в своих оковах. Девушка ощущала, как её конечности становились будто невесомыми.       Тревога — это не только чувство неопределенности и предвидения возможности чего-то плохого, но и самый настоящий триумф. Она подобна морскому прибою, который неуклонно приближается к берегу, но вместе с тем оставляет после себя следы на песке. А ведь именно по ним можно лучше понять себя и ощутить мир вокруг.       Без толпы местных жителей, Калигхат казался несколько забытым и умиротворенным. Расписные стены, которые раньше сверкали яркими красками, потеряли своё первозданное величие, стертые от постоянных касаний людей. Но чем глубже она продвигалась, тем богаче становился интерьер. Света практически не было, лишь десятки свечей, одиноко горящих в своем собственном танце, освещали путь.       Наконец-то, остановившись возле нужной двери, Басу выпрямилась, затаив дыхание. На самом деле она безумно соскучилась по Амриту, хотя они и не виделись всего лишь два дня. Её желанием было прямо с разбегу запрыгнуть к нему на руки, обвивая ногами мужскую талию, а после жадно вцепиться в пухлые губы. Но увы, Панчататтва требовала полного душевного спокойствия.       С тревожным скрипом дверь медленно открылась перед Амалой. Внутри царила прохлада, которая приятно окутала её тело. Легкая струйка дыма от благовоний, поднимающаяся высоко в воздух, создавала атмосферу таинственности и загадочности. Амрит, смиренно опустившись на колени, зажигал последние свечи, словно оживляя духовный огонь, который неизменно горел в этом месте.       Его вьющиеся чёлка спадала на лоб, прикрывая смуглую кожу. Ощутив дуновение ветра, он поднялся, словно выплывая из глубин своих мыслей, и улыбнулся девушке.       Расправляя широкие плечи, он шагнул вперёд. Шёлковый белый халат едва ли болтался на его теле, прикрывая лишь малую часть мускул. За его спиной возвышалась статуя Махадеви Кали, которая казалась несравненно больше, чем та, что находилась в зале всего лишь несколько минут назад. Амала, склонив голову, избегала встречи с многоликой богиней.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина, останавливаясь возле своей нареченной. — Выпила чай?       Дубей медленно вытянул свою руку, протягивая её к женской, которая осторожно обхватила его пальцы. В этот момент Амала заметила у мужчины то самое блестящее кольцо. Холодный металл коснулся её ладони, заставляя почувствовать легкую дрожь.       Глубоко вздохнув, Амала оглядела свое собственное кольцо, которое украшало её палец. Золотая львица, символ силы и мощи, мирно покоилась на женской ручке.       — Ты знаешь, что находится тут сложно. — Басу провела подушечками пальцев по мужской груди, наслаждаясь теплом его тела. — Выпила, чай тоже ты сказал принести?       — Он успокаивающий, — замечая сменившиеся эмоции девушки, Амрит издал едва заметный смешок, увлекая ту за собой, — я тоже его выпил, так будет легче расслабиться.       В центре помещения, словно царственный алтарь, расстилалась алая ткань, изысканно украшенная золотыми узорами. Ее мягкая поверхность манила и притягивала. Рядом с ней стояла посуда, блестящая и изысканная. В золотых кубках, доверху наполненных красным вином, казалось, затаилась некая тайна, готовая раскрыться только перед избранными. А по бокам ткани аккуратно расположились живые цветы, словно духи природы, наполняющие пространство вокруг своим божественным ароматом.       Девушка ощутила, как ладонь Амрита легла на талию. В следующую секунду горячее дыхание его обожгло женскую шею, Амрит оставил на её коже смазанный поцелуй. Одним резким движением он скинул невесомую накидку от сари, опуская ту покорно вниз.       — Сначала нам нужно будет прочитать мантру Кали, так как мы в её храме и на её земле. — спокойно произнёс Дубей, продолжая скользить рукой по женственным изгибам тела. — Потом я предложу тебе первые четыре элемента, ну и пятое, твоё любимое — ритуальный секс.       Амала легким движением локтя толкнула мужчину в бок, повернувшись на сто восемьдесят градусов. В её карамельных глазах, подведенных тёмной краской, зажглись игривые искорки. Улыбка, играющая на её губах, окутала женское лицо загадочным очарованием. Она захватила кистями край его шелкового халата, словно желая удержаться за него, не позволяя мужчине уйти из поля зрения.       — Не забывай, в майтхуне ведёт женщина, — Басу закусила нижнюю губу, плавно опуская ладони на мужской торс. Пальцы вырисовывали непонятные узоры, спускаясь ниже и задевая резинку свободных штанов, — поэтому, не подначивай меня сегодня.       — Как прикажите, госпожа. — Дубей удовлетворенно кивнул, опускаясь на алое покрывало и увлекая Амалу за собой.       Они уселись друг напротив друга, словно лепестки лотоса, и приняли позу, которая позволяла им выпрямить спины. Амрит начал первым, его голос проник в каждый уголок комнаты, когда он пропевал бенгальские слова священного писания. Басу же тихо повторяла за мужчиной, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в свою кожу.       В какой-то миг, слова перестали иметь значение для девушки. Сознание и душа Амалы полностью погрузились в мелодичный и бархатистый голос. Амрит, сосредоточенный и преданный, был образцом спокойствия и расслабленности. Его идеально ровные брови и безмятежное лицо говорили о том, что он полностью осознавал и понимал всю глубину и смысл ритуала.       Опыт, накопленный годами навсегда остался в его памяти. Он, действительно, был красив, истинный наследник своей семьи. В дорогом одеянии перед статуей богини, мантра из его уст лилась так плавно и четко, что Амале пришлось встряхнуть головой, дабы не пускать лишние мысли в свою голову.       — А ты небось, — Амала сделала паузу, — всё свободное время, пока я ничего не помнила, развлекался с Яшви в храме?       — Только первые пять лет, — Амрит усмехнулся, замечая как брови девушки нахмурились, — потом она начала стареть.       За массивными стенами храма разнесся завораживающий звук музыки. Индийская флейта, с её изящными и пронзительными нотами, умело переплеталась с ласковым звучанием струнной ситары. Создавая вместе строгий цикл талы       — Я попросил сыграть для нас. — уточнил мужчина, замечая вопросительный взгляд девушки. — Ты напряжена. И очень сильно.       Амала склонила свои изящные плечи, прикованная вниманием к мелким ниточкам алой ткани, выглядевшими словно маленькие язычки пламени. Несмотря на все усилия, она не могла освободиться от невидимой оболочки, окружавшей её подсознание. Внутри этой раковины скрывались глубокие страхи, неопределенность и беспорядочные мысли, которые не давали ей найти покой.       — Амала, — Дубей ласково поддел её подбородок, заставляя встретить его взгляд, — даже если мы в Калигхате, мы вместе, рядом и только вдвоем. — Амрит медленно приподнялся, обойдя сидящую девушку, и снова опустился на колени. Его ладони легли на основание ее шеи, нежно массируя кожу. — Закрой глаза, — тихо произнёс он, — и сконцентрируйся на мне.       Басу без колебаний подчинилась просьбе, осознавая, что рядом с мужчиной ей не грозит никакая опасность. Его руки окутали её тело, касаясь кончиками пальцев острых лопаток. Даже сквозь тонкую ткань сари она ощущала все его жаркие прикосновения на своём теле. Из него будто вытащили металлические стержни, оно обмякло, раскинулось, позволяя безволию завладеть разумом.       Амрит продолжал шептать успокаивающие слова, едва прикасаясь губами к нежной коже своей возлюбленной. Он чувствовал, как её дыхание становилось ровным и спокойным под его ласковыми прикосновениями. Ощущая, что девушка начинает приходить в себя, Дубей нежно повернул её лицо к себе, аккуратно убирая волосы, чтобы они не мешали ему видеть прекрасные черты.       — Готова начать? — хрипло спросил Амрит, получая уверенный кивок. А после потянулся к подносу с дорогой посудой. — Мадья.       Он держал в своих аристократических руках два золотых кубка, наполненных почти до самых краев бордовой жидкостью. Басу ощутила, как сухое вино оставило вяжущий привкус на её языке, и она едва смогла проглотить единственный глоток, чувствуя, как алкоголь немного обжигает горло. Она закрыла глаза, надеясь, что послевкусие быстро пройдет, и в то же время ощутила, как влажные губы мужчины накрыли её, позволяя сильнее почувствовать дорогой виноградный напиток.       Амрит расправил колени, принимая более удобное положение, позволяя девушке буквально сесть сверху.       — Не помню, чтобы в Панчататтве было приемлемо терять контроль. — обхватив руками лицо мужчины, Амала слегка отстранилась, облизывая свои губы.       — Сложно держать себя в руках, когда проводишь ритуал с той, которую любишь и очень сильно хочешь. — Дубей потянулся к боковому замочку на топе девушки, медленно его расстегивая.       Амала изобразила легкую ухмылку, которая засияла на её губах. Но это была лишь поверхностная маска, скрывающая истинные намерения. Её рука невзначай скользнула вниз, задевая натянутую ткань брюк, и она специально задерживала движения, чтобы насладиться моментом. Женские пальцы легко обхватили его член, чувствуя тепло и пульсацию. Она чуть сжимала и мягко поглаживала, наслаждаясь ощущением власти над ним, отчего мужчина тяжело вздохнул.       Заметив реакцию Амрита, Басу провела своим языком вдоль всей шеи, словно танцуя в известном лишь ей одной танце. Её ладонь проникла под ткань, ощущая горячую плоть, она чувствовала каждую венку, растягивая свои движения.       — Мамса. — прошептала девушка, убирая свою руку и стреляя огненными глазками по подносу с едой.       Амрит сдерживал дыхание, когда на его щеки прильнула алая краска. Бренное тело ещё покалывало от прикосновения ладони возлюбленной на его члене, и он не мог забыть, как идеально её пальцы обхватывали его со всех сторон.       — Лишь второй элемент, — потянувшись за тарелкой, на которой лежало хорошо приготовленное мясо, Дубей нахмурился, — контролировать себя оказалось намного сложнее, чем я думал.       Он аккуратно взял кусочки курицы, протягивая попробовать их девушке. Амала, чуть приподнявшись на ладошках, обволокла большой палец своими губками, ласково посасывая и играя кончиком языка. Но страсть, давно бурлившая в груди мужчины, не могла больше ждать. Он потянул Амалу к себе, забыв обо всём на свете, и жадно впился в её шею, переходя к ключицам.       И всё же сорок восемь часов проведенные в разлуке вылились наружу слишком сильно. Мужчина вдыхал сладкий запах лилий, зарываясь лицом в тёмные волосы, полностью в них растворяясь. Даже двадцать пять лет казались не такими мучительными, как это мгновение.       Девушка поддалась навстречу, позволяя мужчине прикоснуться спиной к алой ткани покрывала. Раскинув кисти рук, Амала провела пальцами по груди Амрита, останавливаясь на торсе.       — Уверена, боги бы прокляли тебя за такие пошлые мысли, — Басу потянулась за остальными блюдами, победно улыбаясь, — нам нужно закончить с едой.       Оставшиеся два элемента, матсья и мудра, были быстро съедены, и формальность уступила место неотвратимому притяжению. Дубей, словно вихрем, охватил девушку и прижал её к своей груди, пытаясь соединить два сердца в одном неповторимом ритме.       — А теперь иди сюда, — прохрипел он, освобождая женское тело от одежды, — не могу больше ждать.       Но Басу быстро остановила его руки, плавно опуская их к земле. Она медленно сняла тику и убрала её куда-то вдаль, распуская роскошную гриву волос, сережки и массивные браслеты последовали за ней. Ощутив наконец-то чувство полной свободы, девушка вздохнула глубоко, словно наполняясь всей душевной глубиной.       — Не торопись, махарадж. — Амала поднялась, отходя чуть назад. — Помоги мне снять остальную одежду.       Амрит последовал за девушкой, чувствуя, как внутри него просыпается самый настоящий вулкан эмоций, готовый взорваться в любой момент. Тихий шепот свечей был как музыка для их душ, перекликаясь с инструментами и наполняя тела теплом и умиротворением.       Его пальцы легли на край топа, он стягивал материал вниз, раскрывая перед своим взором безупречную женскую спину, словно изящный листок, украшенный жемчужинами. Мужчина провёл большим пальцем по контуру лопаток, замирая. Ему казалось, что ещё секунда, и оттуда вырастут белоснежные и кристально чистые ангельские крылья, готовые взмыть ввысь.       Юбка, падая на пол, раскрыла перед глазами Амрита изысканные изгибы женского тела. Яркие огни свечей, словно звёзды в ночном небе, обволакивали её фигуру, придавая ей особую прелесть и загадочность. Но главным объектом внимания была кожа девушки — такая нежная, словно лепесток розы, и одновременно окутанная пламенем страсти от каждого прикосновения Амрита.       Амала стянула ненужный халат с его тела, спускаясь глазами ниже. Она чувствовала себя такой маленькой и уязвимой рядом с ним. Когда касалась напряженных плеч. Когда могла спрятаться за ним, вжимаясь в широкую грудь и чувствуя от его близости не только власть над собственным телом, но и защиту.       Басу обхватила ладонью его руку, переплетая пальцы. Босыми ногами ступая обратно к покрывалу. Её бедра двигались так плавно, и Амрит не мог отвести своего взгляда, следуя за властвующей, словно зачарованный.       Амала опустилась на колени, поднимая подбородок. Её глаза горели, отражая слабое освещение храма. Глядя на девушку сверху, на такую обнаженную и полностью принадлежащую лишь ему одному, Дубей подавился воздухом. В майтхуне женщина символизирует собой Шакти, и он, подобно Шиве преклонялся перед ней.       — Клянусь, что не смогу любить тебя больше, чем в это мгновение. — прохрипел Амрит, опускаясь рядом, но даже так она была ниже, мило улыбаясь. — И все же знаю, что буду — завтра и всю жизнь.       Басу толкнула мужчину, заставляя того лечь, сама же повисла сверху. Её грудь касалась обнаженной кожи Амрита, заставляя того издать тихий стон. Он обхватил их руками, сжимая и поглаживая выпирающие соски.       Амала закатила глаза от удовольствия, зарываясь руками в чёрные волосы, стягивая те, и царапая кожу головы. Они были одни в этом прекрасном мире, где всё было возможно. Их страсть была такой сильной, что никакие слова не могли описать этот момент. Они просто наслаждались друг другом, забывая обо всем на свете.       Рука девушки обхватила основание его члена, и всем свои весом она поддалась чуть ниже. Её губы коснулись горячей и возбужденной плоти, и Амрит замер на мгновение, пытаясь как можно сильнее почувствовать его в женском ротике. Амала скользнула языком по всей длине, а после резко обхватила губами, ощущая слегка солоноватый вкус.       Дубей откинул голову назад, полностью растворяясь в чувствах. Именно рядом с ней он был уязвимым и слабым, готовый на всё лишь бы не видеть её слёзы, что стекали вниз, словно лезвие ножа по мужскому сердцу. Его душа была открыта перед ней, готовая принять любые её слова и желания.       — Чёрт, что ты делаешь… — именно с ней его руки дрожали, а желание видеть и слышать девушку превосходило собственное.       Амала рвано вздохнула, обжигая своим дыханием его пульсирующий член, а после в последний раз облизнула мокрую головку, поднимаясь.       — Пока ещё ничего не делаю. — Басу лукаво улыбнулась, касаясь своей влажной промежностью его органа.       Дубей большим пальцем быстро нашел маленький клитор. Не заботясь о нежности, он сжимал его, понимая, что Амала уже возбуждена до предела. Для неё это было наслаждением, ей до одури нравилось когда он касался её там.       — Хочу желать тебя пока живой. — прошептал Амрит, смотря прямо в глаза Амале, а после надавил сильнее, заставляя ту вскрикнуть.       Было так приятно, будто сотни мелких иголочек покалывали по все спине, задевая плечи и заставляя раствориться в неистовом удовольствии. Девушка, понимая, что проигрывает, убрала мужскую руку.       — Ты же знаешь, что я твоя? — и от этих слов сносило крышу, сознание и разум разбились об острые скалы, уступая место страсти и желанию.       — Знаю. — ответил Дубей, чувствуя, как головка мягко упирается в нежные и горячие складки.       Она дразнила мужчину, не позволяя войти в неё полностью, заставляла внутреннего зверя биться в конвульсиях. Амрит жалобно промычал, но это лишь позабавило девушку. Басу прильнула к мужским губам, кусая, и проникая языком внутрь. Поцелуй, такой глубокий, разбавленный нотами желания и страсти. Он пьянил, подобно наркотику, лишая всякого контроля над собственным телом.       Амала приподняла ягодицы, а после, опустилась вниз, позволяя члену полностью проникнуть внутрь. Дубей застонал, сжимая покрывало и до боли закусывая нижнюю губы девушки. Его руки скользили по телу, оставляя невидимые следы по всей коже. Девушка вскрикнула, ощущая, как внутри всё будто скручивается в крепкий узел от прилива удовольствия.       Зал наполнился приглушенными стонами, которые тут же исчезали в священных стенах. Быстрые толчки, столь непозволительные для ритуала, но они растворялись друг в друге. Ощущая каждую эмоцию, чувствуя каждый импульс, исходящий от возбужденных тел.       Но разве страсть с любимым — это порок? Тот ли навык, что так долго гнездился в душе? Но получается всё так, что душа уже произвольно и сама собою начинает к нему стремится.       Басу застонала сильнее, теряя голову окончательно в этой обрушившейся на них волне желания. Её кожу покрывали пухлые губы, оставляя мокрые и такие заметные поцелуи. Девушка сжалась, ощущая, как приятная дрожь распространяется по всему телу.       — Кончай, милая, — шептал он, продолжая сжимать её ягодицы. — Ты даже не представляешь, как красива сейчас…       Это прозвучало, слишком лестно, что Басу совершенно потеряла контроль над телом и разумом, полностью подчинившись этому мужчине. Её мужчине. Она вцепилась в его шею, подобно дикой кошке, кусая кожу и оттягивая ту назад. Ноги дрожали, а из глаз брызнули слёзы, когда волна оргазма полностью накрыла её.       Амрит перевернул девушку, теперь уже нависая сверху. Он сделал последние толчки, и едва успел вытащить член, яростно рыча, чтобы кончить на живот. Белая лужица растеклась по её коже вокруг пупка, блистая под приглушенным светом свечей. Дубей тяжело дышал, касаясь лбом её лба, чтобы перевести дыхание, прежде чем обессилено рухнуть рядом.

***

      Амале снился холодный Лондон. Высотки города казались ей безжизненными и одинокими, словно те были лишены тепла и уюта. Вокруг царило привычное спокойствие обычного спального района. Девушка ощутила порыв холодного ветра, который пронизывал её до костей. Она рефлекторно обхватила себя руками, будто пытаясь укрыться от этого беспощадного холода.       Она ощущала себя потерянной в этой местности, где не была прежде. Вокруг неё простирались пустые улицы, словно заброшенные и забытые временем. Густой туман скрывал всё вокруг, добавляя загадочности и таинственности. Деревья, которые раньше украшали автомобильные дороги, теперь выглядели иссохшими и увядшими, точно старые коряги, оставленные на произвол судьбы.       Басу проглотила подступающее беспокойство, смело и решительно ступая вперёд. Вдали проступала фигура загадочной женщины, чьи длинные волосы развевались на ветру, словно живые существа, играющие со своим окружением. Везде, где женские локоны смогли оставить свой след, пламя подхватывалось ветром, продолжая коптиться в воздухе.       — Я жду вас. — голос поток пронесся сквозь пространство и время, практический сбивая Амалу с ног.       Махакали вышла на свет, обрамленная божественной грацией, и улыбнулась, ощущая присутствие властвующей. Её шаги легко переступали через тела, которые казалось, появились из ниоткуда. Амала замерла, уставившись на мокрый асфальт, на котором лежали изувеченные тела Габриэля и Дилана.       Тёмная Мать опустила глаза, чувствуя боль и страдание, которые окутывали этих людей. И это делало её сильнее, она наклонилась к Габриэлю и Дилану, прикоснулась к их лбам. Их тела начали светиться белым светом, а души сгорать в гневном огне, уносясь в мир за гранью.       Туман, начал медленно рассеиваться, открывая перед глазами Басу завораживающее зрелище. Вместо мутной молочной завесы, наступило странное сияние голубого цвета, которое словно окутало её руки. Девушка почувствовала тепло, которое проникло в кожу, словно даруя ей мгновения счастья и умиротворения. Оно было таким знакомым и непонятным одновременно.       — Будущее. — прошептала Махадеви Кали, а после исчезла, заставляя Амалу проснуться.       Басу открыла глаза, ощущая, как волны сознания медленно поднимаются к поверхности. Её волосы прилипли ко лбу, а тяжелая голова давила. Пристально оглядев комнату, она заметила знакомый интерьер, но что-то было не так. Амрита не было рядом, и ветер, дующий с открытой террасы, касался её босых ног, напоминая о том, что мир вокруг не остановился на мгновение.       Амала вышла на балкон и глубоко вдохнула ночной аромат свежести, который распространялся из цветущего сада, медленно растворяясь в тишине. Она решила не ждать Дубея и смело отправилась в его кабинет, решительно шагая по длинным коридорам резиденции.       Казалось, будто он, действительно, проводил в нём всё своё свободное время. И чем ближе она приближалась, тем сильнее были слышны чьи-то голоса за массивной деревянной дверью. Прислушавшись, Басу затаилась дыхание.       — Вы уверены? — тон Амрита был холодным, Амала точно знала, что прямо сейчас он очень сильно раздражен.       — Да, господин Дубей, рыжая девушка и военный атташе покинули отель вдвоём, — голос неизвестного мужчины иногда сбивался, — я поехал за англичанами в посольство, а Арджун остался наблюдать за главным.       — Я следил за Грантом около двух часов, — начал второй мужчина, которого судя по всему и звали Арджун, — потом он тоже покинул отель и пошёл в сторону трущоб, — Амала напряглась, продолжая слушать дальше, — я следовал за ним некоторое время, но в какой-то момент потерял из виду. А когда повернулся, чужак вырубил меня, видимо, заметил слежку.       Женские брови сдвинулись, и на коже залегла морщина. Амала провела зубами по нижней губе, сдерживая желание скривить гримасу.       — Берг и Лайтвуд вернулись, — подытожил первый, — но Гранта мы больше не видели.       От услышанного девичьи щеки покрылись болезненным румянцем, а горло сдавило, словно от невозможности прокашляться.       — Скажи, — Амрит поднялся со своего места, заставляя ножки стула неприятно скользнуть по мраморному полу, отдавая диким скрипом, — как простой британец смог вырубить лучшего бенгальского охранника, который больше него в два раза?       В голове Амалы уже начали разворачиваться самые мрачные и страшные сценарии, и она не могла сдержать своего волнения. Но, несмотря на это, она решительно шагнула вперед, сильно толкнув дверь, и вошла в кабинет. Оглядев каждого, девушка остановилась на Амрите.       Басу с опаской наблюдала за изменениями в точеном лице, Дубей ровно так же не сводил с неё глаз. Уголки его губ едва уловимо стремились вверх, но Амрит не улыбался. Он лишь смотрел.       Так называемые охранники склонили головы, тихо произнося в знак почтения:       — Госпожа Басу, доброй ночи. — почти что в унисон проговорили те, отчего девушка едва заметно кивнула, стараясь скрыть свою растерянность.       — Можете идти. — Дубей махнул рукой, раздраженно оглядывая своих людей и теребя фамильное кольцо на пальце.       Как только в кабинете остались лишь они вдвоем, Амрит сразу же прильнул к женским губам, оставляя после себя короткий и смазанный поцелуй. Однако мысли Амалы перестукивали по косточкам, и эхо замыкалось слепым пятном в затылке.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина, обнимая свою нареченную.       Девушка слабо улыбнулась, обхватывая руками мужскую талию и ощущая приятную ткань его одежды на своей щеке.       — Всё вполне нормально. — быстро ответила она, не желая говорить о своем состоянии большего. — Что случилось с моей командой?       Будучи Амелией, она чувствовала слабый огонек дружбы, который связывал её с коллегами. Она понимала, что молчание может разрушить эту связь навсегда. Особенно с Лимой, криминолог была первой женщиной в жизни Басу, которую она смогла бы назвать подругой.       Она чувствовала себя одинокой и раздираемой противоречиями. Её сердце кричало о том, чтобы рассказать всю правду, но разум говорил ей о том, что это может привести к еще большей опасности.       — С мисс Берг и атташе всё нормально. — быстро ответил Амрит. — Грант пропал, мои люди не видели его уже два дня.       Амала вскинула брови, отходя назад. Внутри неприятно кольнуло, а чувство беспокойства за жизнь Габриэля разлилось по груди.       — Ты организовал слежку за моими коллегами? — девушка скрестила руки, выражая явное недовольство.       — Конечно, Амала, я слежу за ними. — Дубей раздраженно упал в кресло, закидывая ногу на ногу.       — И как давно? — внутри зарождалась настоящая обида и злость. — Может быть, ты и за мной следил?       — Думаешь, как я узнал, что вы с Грантом проникли в мою библиотеку? — Амрит стиснул губы. — С того момента, когда ты накинулась на меня в морге, — он рукой указал девушке присесть рядом, но та была непреклонна, — изначально это было для твоей же безопасности.       Амала окончательно вспыхнула. На что она вообще рассчитывала, когда спрашивала Амрита о таком? Однако реальность была неумолима. Калькутта — город, где одни всё знают о других. А перед ней сидел сам Дубей — человек, чьи связи и влияние охватывали все слои общества. Скрыть что-либо от него или его семьи было чем-то на грани фантастики.       Забота или всё таки эгоизм? Одно соткано из многочисленных положительных характеристик, второе же напрочь противоречит золотому правилу нравственности и заповеди любви. Правда в настоящее время, кажется, нет слова более гнусного для человеческого слуха, как эгоизм.       Однако, в голове внезапно всплыло яркое воспоминание, словно вспыхнувшее зажигательной искрой. И то с каким фанатизмом руководитель совершал подношение богине Дурги, будто он был одержим священным экстазом.       — Когда я видела Габриэля в последний раз, то он… — Басу начала медленно растворяться в осознании действительности, — он всегда воротил нос при любом упоминании индийской культуры. А на празднике был одет в курту и даже нарисовал себе тилак на лбу.       Амрит, казалось, был вовсе не удивлен словам девушки, задумчиво поглядывая в сторону.       — Знаю. — наконец-то произнес мужчина. — А ещё он ходил в Калигхат несколько раз.       Басу окончательно поникла, опускаясь на диван рядом с Дубеем. Амала провела руками по своим волосам, зарываясь в них у самого основания и до боли стягивая вниз.       — Но Диана Роуз, — голос дрожал, казалось, что ещё немного и он вовсе сорвется, — она тоже сходила с ума именно так! Сначала храм, а потом убила себя и одного из ученых.       — Успокойся. — Дубей положил ладонь на колено девушки, чуть сжимая его. — Я уже дал своим людям указания найти его. Да и Берг рядом с капитанчиком, в конце концов этот громила сможет защитить себя и свою подружку.       Слова Амрита совершенно не успокаивали девушку. И это определенно не спасало от покрывающего кожу инея.       — Мне нужно в отель. — Басу собиралась подняться, но мужская рука сильнее надавила на коленную чашечку, сжимая. — Амрит, мне нужно поговорить с ними! Предупредить об опасности!       — Сходишь. — холодно произнёс Дубей. — Но не прямо сейчас, нам надо решить, что делать дальше.       Внезапно, в кабинете появился Рэйтан — он пришел неожиданно быстро, словно материализовался из ниоткуда. В этот раз его волосы были собраны, а вместо божественных одеяний, на теле аватара болтался легкий шервани. Он медленно прикрыл глаза, будто считывая энергетику всех присутствующих. Рита-Шива склонил голову, оглядывая девушку.       — Что тебе показала Тёмная Мать, Амала? — спокойно и размеренно произнёс Вайш.       Такой вопрос полубога, прямо в лоб, застал Басу врасплох, заставляя подскочить от неожиданности. Амрит же, наблюдая за ней с подозрением, сморщил губы, словно обиженный ребенок. Девушка, чувствуя себя виноватой, опустила голову и начала царапать свою кожу ногтями, будто пытаясь скрыть свою неловкость.       — Лондон. Мёртвые тела — Дилана и Габриэля. — монотонно пробубнила Амала. — А ещё какое-то голубое свечение, и сказала, что это будущее.       Полубог замер, теряясь в мире своих мыслей. Его непроницаемый взгляд, обычно лишенный эмоций, внезапно ожил, словно в нем возникло нечто долгожданное. Это чувство, необычное для него, распространилось по всему телу, не задевая при этом исконную божественную сущность, отчего в его тёмных глазах зажглось удовлетворение. Это было нечто большее, чем просто эмоция — это было состояние, которое смогла ощутить душа самого Шивы.       — Что это значит, Махадева? — не выдержав спросил Амрит, на что Вайш лишь пожал плечами.       — Когда лунный свет заполнит диск, прольётся кровь. — аватар подошёл к окну, разглядывая небесное светило. — Четырнадцатый день обещает быть жестоким, но многие обретут покой. Готовьтесь, это ваше предназначение, и лишь вам решать, кто падёт от несправедливости судьбы. Остановите Кали-югу, выполните свой долг.