Дегустация

Щелчок двери едва ли не разбудил Гермиону, прогнал навеянную долгим ожиданием сонливость. Упас Мерлин, до чего было бы иронично заснуть сейчас. В игру вошла нервозность. Легкое покалывание все ускоряющегося сердцебиения внутри грудной клетки. Теперь уже не долго. Сквозь прохладный воздух, осевший в спальне, сквозь пустынный коридор и прихожую слышала она, как тяжелая связка ключей упала на тумбу, как уставшие шаги скрипнули по паркету, унося Малфоя в ванную. — Вот он, момент истины, — замотивировала девушка саму себя, заслышав издалека звук воды из-под крана, — успокойся… только успокойся. Прошло две недели, как она получила ключи от квартиры Драко, но подобных… визитов еще не устраивала. Давно хотелось, но тут даже ее решительность долгое время уступала место страху. Был один неожиданный завтрак в постель… только про еду вспомнили они не скоро. Грейнджер непроизвольно сглотнула, припомнив, чем в предыдущий раз закончился ее сюрприз. Впрочем, она совсем не прочь повторить… Казалось, вовсе не вентиль скрипнул в ванной — то накаленные до предела нервы царапнули по позвоночнику, вытягивая его словно струну. Ее руки нетерпеливо разглаживали складки атласа, сверкающего от проблеска бьющих по окнам полуночных лучей убывающей луны. Храни Мерлин поздние совещания министерства, те неплохо задержали Малфоя в офисе, подарив Гермионе щедрую фору. Слуха коснулся один лишь шаг, нарушивший хрупкую тишину. Затем второй. Следующий. Остроносые лакированные туфли остановились прямо у двери. Сердце Гермионы стукнуло по ребрам и замерло в ожидании, подобно стрелке сломанных часов. А дальше — замедленная съемка старого голливудского кино… Проминается дверная ручка под загрубевшими пальцами слизеринца, пропуская того в затопленную тьмой спальню. Щелчок выключателя по наитию отдается где-то на краю сознания, когда свет заливает комнату, позволяя различать силуэты. Дыхание замирает на губах, а цепкие глаза распахиваются в нескрытом изумлении от увиденного, скользят по обтянутому бордовым платьем телу Гермионы, останавливаясь на самом любимом, карих радужках цвета топленого шоколада. Струится атлас, подчеркивая фигуру, глаза охвачены утонченным вечерним макияжем, небрежный хвост на волосах, а рядом ужин... Малфой поражен. Сражен на повал. Но так просто не обыграешь. Только не его. Мгновенно собирается Драко, натягивает невозмутимость на свою физиономию, растягивая губы в привычной усмешке. — Какой неожиданный сюрприз, — низкий тембр щекочет нервные окончания, отзывается тянущем чувством, обволакивая низ живота. — Выпей со мной, — Гермиона привыкла просить, сегодня же ее очередь устанавливать правила. Ухмылка шире. Малфою по душе подыграть, уступить мнимый контроль и поддаться на время ее маленькой продуманной игре. — Не отказывать же незваной гостье. Одна рука смещается выше, приспуская тугой узел галстука, и Гермиона задерживает дыхание, засмотревшись на движения умелых пальцев. Галстук в сторону — время верхних пуговиц. Три из них расстегнуты, и вид обнаженной мраморной кожи заставляет мечтать о большем, хочется не только смотреть, почти невыносимо не касаться, не гладить подушечками пальцев. — Согласись, было бы неприлично, — шепчет Драко, отвлекает, вынуждая поднять глаза выше, — отказаться от такого привлекательного завершения вечера. Его взгляд на миг перемещается в сторону, мимо Гермионы, прямо к идеально выдержанному мартини, поданному с нарезанными кусочками голландского сыра. И почему кажется, что он вовсе не о еде? — Совершенно непростительно, — легкая улыбка играет на губах, но дрожь в голосе не так просто скрыть, — Готов продегустировать? Настолько готов, что брюки становятся чересчур тесными, а рубашка нестерпимо удушающей. Медля с ответом, Драко скучающе расстегивает манжеты, слегка закатывая рукава. Совсем как она любит. Сводит с ума своим молчанием, подходит ближе, глядя сверху вниз прямо в потемневшие радужки. — Такое я всегда готов продегустировать, — Гермиона завороженно следит, как кусочек гауды исчезает между его приоткрытых губ. Одно подобное движение — и конец ее играм. Слишком медленно, слишком пылающе жарко, воздух наэлектризован до предела. Не хватает лишь вспышки. Его движения неторопливы, продуманны, подобно выработанной тактике. Девушка борется с желанием обернуться, когда Драко обходит кровать, оказываясь прямо за ее спиной, а горячее дыхание опаляет обнаженную кожу на шее. — Сперва необходимо внести правки, — его длинные пальцы подцепляют резинку, освобождая густые локоны волос, что каштановым каскадом растекаются по тонким плечам девушки, — гораздо лучше. — Еще пожелания? Уголок губ дергается в усмешке. О милая… — Огласить весь список? Мужские ладони опускаются ниже, невесомо касаясь оголенных участков кожи, находят маленькую умело скрытую застежку, неторопливо перемещая бегунок в самый низ молнии. Ткань расходится в стороны, обнажая девушку до самой поясницы, и пальцы сменяются губами, что покрывают спину поцелуями, пока руки спускают платье по бедрам. — Как предусмотрительно… — его зрачки практически полностью поглотили радужку, оставив лишь тоненькую полосочку серебра, — бордовое белье. — Думала, тебе нравится этот цвет. — Нравится, — соглашается Малфой, возвышаясь над поваленной на кровать девушкой, — а когда он еще и на тебе… почти взрывоопасно. Его язык скользит по нижней губе, а взгляд беззастенчиво блуждает по красному просвечивающему кружеву, по маленьким темным родинкам, что он так привык целовать. — Так покажи мне этот взрыв. — Не терпится сгореть? Малфой вскидывает брови кверху, а Гермиона тянется вперед, цепляясь за надоедливые пуговицы, распахивает его белую рубашку, тесно прижимаясь к горячей груди мужчины своей. Губы слизеринца собственнически находят девичьи, ласкают, скользя по тонкой грани между нежностью и грубостью. Хочется ближе. Резче. Сильнее. Ладони Гермионы кружат по обнаженной спине, оставляя мелкие царапинки ноготками, а металлический привкус пляшет на языке, когда Малфой на миг забывается, цепляя зубами ее нижнюю губу. — Лежи, — приказывает грубо, привстает, опираясь коленями по обе стороны от девушки, и стягивает рубашку с плеч. Отдать вселенную за подобное не жалко. Грудь Грейнджер неровно вздымается от тяжелого дыхания, распухшие губы приоткрыты, а щеки раскраснелись от его настойчивых поцелуев. Моя. Руки тянутся к бокалу, наполняя ароматным мартини, пока Гермиона вопросительно и так чертовски возбуждающе следит за каждым движением из-под опущенных ресниц. Смотрит, как напрягаются мышцы на любимых руках, неумышленно прикусывая губу и задерживая дыхание так, словно видит впервые. — Ты обещала мне дегустацию, — отвечает Малфой на неозвученный вопрос, видя отраженное на лице недоверие. Он наклоняет бокал, и прохладная капелька напитка соблазнительно стекает во впадинку между ее ключиц, заставляя раскаленную кожу покрыться мелкими мурашками. Восхитительный контраст… Всего мгновение, и прохлада сменяется обжигающим касанием его губ, а легкие наполняет насыщенный аромат цитруса и мускатного ореха. Малфой шумно вдыхает и прикрывает глаза, наслаждаясь. Запахом. Моментом. Гермионой. — Восхитительный мартини, — тихо шепчет, а девушка почти не слышит, настолько громки мысли в голове, что не дают проходу. Больше не сдержаться. Его губы поблескивают от напитка, и Грейнджер запускает ладони в светлые пряди его волос, накручивает их на пальцы, притягивая мужчину ближе, еще ближе к себе, насколько это возможно. Они находят друг друга в поцелуе. Его грубые и требовательные, ее губы наоборот — пропитаны нежностью. Мартини и цитрус с примесью страсти. — Кажется, забывать про еду стало нашей привычкой, — замечает Гермиона, слегка отстранившись, и Малфой ловит ее слова очередным касанием своих губ. — Никуда ужин не денется, — мягко смеется, пропуская руки между девушкой и кроватью, цепляет пальцами нехитрое крепление бюстгальтера, — а вот тобой я хочу заняться сейчас. Элемент белья спадает в сторону, и мужчина заменяет его своими ладонями, исследуя небольшую грудь, склоняется над Гермионой, прихватывая один набухший алый сосок губами, нежно обводит языком. Как давно он мечтал об этом… Каждый гребаный раз, когда Гермиона словно специально, чтобы поиздеваться, надевала на себя какой-нибудь полупрозрачный топик. Сейчас он отыграется на ней за подобные провокации. Тихий стон срывается с губ гриффиндорки, тает в вечернем воздухе спальни, отражаясь от темных стен и полуприкрытых окон. А Малфой улыбается про себя, наслаждаясь любимым звуком, самым лучшим из всех, что способен подарить ему этот мир. Тонет в ощущениях, не сразу замечая тонкие руки на ремне своих брюк. Занимательно. — Маленькая нетерпеливая гриффиндорка, — мягко усмехается он, помогая справиться с пряжкой, на миг привстает с кровати, избавляя себя от оставшейся одежды. — Не могу больше ждать, — взгляд карих глаз так и норовит опуститься ниже пояса, но она сдерживается. — Осталась последняя правка, — его руки подхватывают тонкую полосочку трусиков, опуская их по стройным ногам прямо к щиколоткам Гермионы, — Идеально. Ты идеальна. Вмиг оказывается Драко между ее ног, осторожно разводит их коленом, касается одним пальцем самого влажного места, завороженно глядя, как меняется выражение лица девушки. Как прикрываются шоколадные глаза от удовольствия, как раскрываются припухшие губы, выпуская рвущийся наружу несдержанный стон. Одно лишь его касание способно свести с ума. Малфой — наркотик, которого с каждой секундой хочется принимать только больше, пускать в свое тело и душу. Под кожу. Мышцы на его руках перекатываются, приковывая взгляд, вены напрягаются, слишком привлекательно просвечивая сквозь фарфоровую кожу. Целовать. Ласкать. Трогать. Все и сразу. Гермиона не готова терпеть эту сладкую пытку, она скользит руками по его бокам, опускает взгляд ниже и обхватывает пальцами напряженный член, с наслаждением наблюдая, как стискивает зубы Драко. Девушка проводит ладонью по всей длине, неторопливо размазывая смазку, и Малфой наконец теряет контроль, чуть резче двигает пальцами внутри. Впивается в участок кожи под ключицей, все еще ощущая едва уловимый аромат мартини, а потом возвращается чуть выше, к скулам и покусанным губам гриффиндорки. — Драко, — выдыхает Гермиона, и взгляд слизеринца на миг фокусируется, — я хочу тебя… всего, не только пальцы. Он моргает, прогоняя наваждение, на время забывает дышать. Стук сердца отражается от ребер, передаваясь в каждый уголок тела четкими ударами. — Ты угадала еще один пункт в списке желаний. С легкой усмешкой перехватывает он ее запястья, одной рукой прижимает их к изголовью кровати, а губами первый громкий стон ловит, когда осторожно толкается в нее, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Низ живота напрягается, а тянущая боль вмиг сменяется растекающимся по венам удовольствием. Хочется еще… Еще и без остановки. Она быстро кивает, и Драко начинает медленно двигаться, погружаться до самого конца, чувствуя, как жарко и влажно внутри, как велико ее желание и как неутолима жажда. Кровать скрипит ритмично, ударяется изголовьем о стену, а Гермиона пальцы на ногах поджимает, пытаясь приблизить удовольствие. Но Малфой не сдается так быстро, не позволяет сорваться, держа все время на нескончаемой грани. Движения то резкие и грубые, то нежные и до той невыносимости медленные, что слезы собираются под ресницами — хоть умоляй. Она чувствует, как влага стекает по бедрам, слышит, как собственные стоны сливаются с его в гармоничной какофонии, дополняемой влажными шлепками. Все внутри сжимается, и Грейнджер замирает с именем Малфоя на губах. — Драко… Мир взрывается вокруг белой пеленой перед глазами, которые она прикрывает веками. Еще пару движений, и Драко резко отстраняется, изливаясь поверх ее живота с тихим шипением. Он выглядит… восхитительно. Слишком волнующе с этими раскрасневшимися щеками, прикрытыми глазами и капелькой пота, которая скользит прямо по мышцам живота. Гермиона не выдерживает, подается вперед, слизывая ее языком с разгоряченной кожи под пристальным взглядом слизеринца. — Решила тоже продегустировать? Его голос с хрипотцой забирается под кожу, отдается внутри очередной волной возбуждения, от которой хочется наспех облизнуть губы. Гермиона переводит дыхание, многозначительно опуская глаза ниже, туда где аппетитно напрягаются мышцы его живота, и еще ниже… Увиденное так и побуждает Грейнджер произнести весьма смелое обещание. — В следующий раз я продегустирую кое-что другое. Малфой улыбается, словно довольный кот, наклоняется, оставляя на лбу Гермионы осторожный поцелуй. — Это все в другой раз, а сейчас… — он укрывает девушку одеялом и тянется за мартини и закусками, — думаю, самое время вспомнить об ужине.