На вершине мира

Тэхёна мучили кошмары. Ему не снилось что-то отчетливое, только какая-то мешанина чужих лиц и расплывчатых образов. Он просыпался по несколько раз за ночь с удушающим ощущением паники. Словно он все еще в том моменте, и опять очнулся раздетый и связанный. Тэхён снова пытался заснуть, но стоило закрыть глаза, ему мерещилось искаженное лицо охранника, грубые руки и липкие прикосновения, и его снова охватывал страх. Тэхён оставлял ночник включенным. Каждый раз проснувшись, подолгу потом сидел в кровати, обхватив колени, с колотящимся сердцем и влажными от непрошенных слез глазами. Это нужно было пережить. Тэхён понимал, что его и так расшатанная психика, почувствовав внешний комфорт и спокойствие, давала таким образом о себе знать и подавала знаки — нельзя расслабляться. Пентхаус Чона только казался безопасным, и сам Чонгук тоже, Тэхён ведь помнил, каким он мог быть — хладнокровным убийцей с наплевательским отношением к чувствам других. Чонгук, не принимая возражений, поселил его в пентхаусе, заставлял ходить с собой в столовую и следил, чтобы Тэхён ел. Не давил на него, не лез с разговорами. Перестал отпускать сальные шуточки. Просил посидеть с ним в кабинете, пока работал, и Тэхён располагался в кресле с книгой или планшетом. Он настолько погружался в чтение, что когда поднимал голову и ловил на себе взгляд Чонгука, смущался и отводил глаза. Он не мог больше ненавидеть его. Хотел, но не мог. Еще недавно, до поездки Чонгука в Китай и до нападения, между ними стояла стена — подкатов Чонгука и неприязни Тэхёна. Сейчас же он сидел рядом с ним за одним столом, спал в соседней комнате, и только благодаря ему не рассыпался на куски. Словно стена сама внезапно рухнула, оказавшись ненужной, и они пропустили какой-то этап в отношениях друг с другом, перепрыгнув несколько ступенек. Тэхён не знал, как ему теперь относиться к Чонгуку. Он вытащил его из страшного кошмара. Пусть Тэхён и справился с охранником, пусть защитил себя сам, но действительно понял, что в безопасности, только с появлением Чонгука. Пока был в камере, он решил, что его больше ничего не ждет, кроме смерти, но когда пришел Чонгук, резко захотелось жить и бороться. Не в состоянии больше заснуть, Тэхён прямо в пижаме вышел в тускло освещенный лофт. Шлепая босыми пятками, подошел к окну и уселся на подоконник, обхватывая мягкую подушку и прижимаясь лбом к стеклу. За окном шел ливень, превращая мир в водную пелену с далекими расплывчатыми огнями других зданий и машин, видимых словно сквозь множество слоев. Тэхён чувствовал себя так же, оторванным от реальности. Потоки воды, подхватываемые сильным ветром, грозно обрушивались на укрепленное стекло, шумно барабаня по нему. Тэхён медленно водил пальцами по стеклу, прослеживая крупные стекающие капли, словно стараясь поймать их. Он был в безопасности от дождя и ветра под защитой стен пентхауса, под защитой Чонгука. Впервые с детства. Впервые со смерти отца. С глаз тихо падали слезы. Чонгук спас его. В его руках Тэхён ощутил себя в безопасности. Это было ложное чувство, он понимал это головой, но не мог перебить внутренний инстинкт. Его руки… сильные и горячие, и такие уверенные. Хотелось принимать их тепло, даже зная, что это ненадолго. Он все еще чувствовал слабые отголоски неприязни, но теперь к ним добавилось что-то еще. Благодарность. Желание опереться на него, позволить заботиться о себе. Фраза Чонгука до сих пор странно волновала и не шла из головы. Она перекликалась с мыслями самого Тэхёна. Когда Чонгук сказал, что Тэхён принадлежит ему, это на мгновение показалось таким правильным, словно не могло быть иначе. Тэхён усмехнулся. Чонгук такой же собственник, как и он сам. Ведь он тоже с недавних пор считал Чонгука своим. Ливень усиливался. Тэхён никогда такого не видел. До наземья дождь обычно не доходил, но если все-таки достигал самого дна, шел в виде сгустков мокрой грязи, под которые лучше не попадать. Здесь же, когда Тэхён впервые увидел водные потоки, он был поражен этим явлением природы даже больше, чем солнцем. Дождь казался чистым и очищающим, смывающим все ненужное. — Не спится? Тэхён вздрогнул и вытер остатки слез рукавом. Он так задумался, что не заметил, как со спины подошел Чонгук. Он был сонный и растрепанный, а в руке держал бутылку воды. — М-м, — кивнул Тэхён. — Кошмары? — спросил Чонгук, усаживаясь рядом. — Вроде того, — он не хотел показывать слабость, но по синякам под глазами и так понятно было, что он плохо спал в последние дни. — Ты не виноват в том, что случилось, — низким голосом произнес Чонгук, глядя в глаза. — Это мое поведение спровоцировало его. Мне следовало держать гарем под строгим контролем, как ты и просил. А Джиён… видимо, он забыл, с кем имеет дело и решил манипулировать мной. — Он был влюблен в тебя, — вздохнул Тэхён. Он совершенно не ожидал, что Чонгук способен признать свою ошибку. — Не думаю. Скорее в мои деньги и положение. Идею, что он может стать единственным, — Чонгук презрительно сморщился. — Мне не жаль его. Вообще весь твой гарем, они знали, на что шли, когда соглашались. — Ты не согласился, — Чонгук взял его ладонь, согревая. — Я бы не смог стать одним из них. — Да, это невозможно. Ты слишком другой и теперь я это отчетливо вижу. Ты заслуживаешь большего, чем просто быть одним из мальчиков. — Чонгук… — так странно было слышать от него такое. Тэхёну казалось, словно эта ночь, и этот ливень, и разговор с Чонгуком происходили в какой-то параллельной реальности, где между ними это было возможно. — Т-с-с… — Чонгук приложил палец к его губам. Они сидели рядом, тихо переговариваясь, пока не кончился дождь, и пока Тэхён не начал клевать носом. В эту ночь он спал без сновидений. * Следующим утром Тэхён решил, что хватит бездельничать. На его счет продолжала поступать зарплата, так что он, желая чем-то занять руки, заказал старый б/у проигрыватель, нужные детали и инструменты. Он занялся его пересборкой и усовершенствованием, потратив на это несколько дней, после чего поставил в гостевой комнате и проигрывал раритетные пластинки. Их принес Джин, когда увидел проигрыватель впервые. Он сразу же полез в ВебНет и заказал столько раритетного винила, что пластинки заняли целую полку. Тэхён слушал джаз и блюз, чередуя меланхоличные и энергичные мелодии, и медленно оттаивал. Присутствие Джина тоже помогало. Рядом с ним было легко, благодаря его беззаботному характеру и чувству юмора. Он заставлял Тэхёна смеяться. Когда окончательно зажили все шишки и ранки, и уже ничего не болело, Чонгук одним утром попросил Тэхёна присоединиться к нему на тренировке. Обычно он занимался один, иногда приглашал тренера по боксу, иногда проводил спарринг с Намджуном. Тэхён знал, что Намджун очень хороший боец, но и Чонгук против него отлично показывал себя. Немного подумав, Тэхён согласился. После долгого перерыва в тренировках мышцы потеряли тонус, шея болела и неприятно хрустела, так что он был только рад возможности размяться. Он переоделся в шорты и серую майку и отправился в спортзал перед завтраком, где его уже ждал боксирующий Чонгук. Он был босиком, в спортивных штанах, футболке с длинным рукавом, а ладони обтягивали боксерские бинты. — Тэхён! — он сразу же заметил его появление. — Проходи. Спортзал пентхауса был огромный, с множеством тренажеров и оборудования, и свободным местом для спарринга в центре. По периметру стояли скамьи для жима и стойки со штангами и гантелями, пресс-машины и турники. Назначения некоторых машин Тэхён до сих пор не знал. Он немного размялся и присоединился к Чонгуку на тренажерах, но выбирал более щадящую нагрузку, до Чонгука ему было далеко. — Давай я покажу тебе несколько приемов, как защитить себя, — предложил Чонгук на перерыве между сетами. — Проведем спарринг! Чонгук пил воду, не касаясь губами горлышка, и его кадык дергался каждый раз, когда он сглатывал. На шее блестели капельки пота. Тэхён тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и кивнул. Однако он сомневался, что из предложения Чонгука выйдет что-то стоящее. — Я не уверен, что против тебя и минуту продержусь, — фыркнул он, вставая в стойку. — Ничего, — Чонгук отложил бутылку воды и тоже встал, немного согнув колени и держа ладони перед собой. Его глаза горели энтузиазмом. — Попробуй напасть на меня, — произнес он и опустил голову, следя взглядом за Тэхёном. Тэхён встряхнул круговыми движениями запястья и ступни, разминая суставы, и оценивающе взглянул на Чонгука. Он отдавал себе отчет, что не противник ему. Чонгук был выше и мощнее физически, широкоплечий и мускулистый, но на стороне Тэхёна была гибкость и быстрота, его единственное преимущество. Он вспомнил приемы, которые ему показывал Джин и сделал первый осторожный выпад, который Чонгук с легкостью блокировал. Он широко улыбнулся и поманил Тэхёна ладонью, дразня. На душе вдруг стало легко, ушли все мысли, остался только азарт тренировки и воодушевление. Следующие полчаса он старательно пытался добраться до Чонгука и уклонялся от ответных ударов, медленных и неопасных. Двигаться так было наслаждением, мышцы уже немного тянуло, от того что Тэхён давал им такую нагрузку. Скорей всего, он завтра пожалеет об этом, тело будет нещадно болеть, но сейчас не хотел останавливаться. Чонгук явно поддавался, но тоже получал удовольствие, судя по его улыбке. Они продолжали тренировочный бой, кружась по открытому пространству спортзала. Тэхён то нападал, то уклонялся, делал выпады руками и ногами под ободряющие взгляды и кивки Чонгука. Несколько движений Чонгук показал ему сам, и Тэхён старательно оттачивал их. Он уже порядком вспотел, волосы и затылок были совсем влажные. Чонгук тоже тяжело дышал, его широкая грудь мерно вздымалась, а лицо и шея блестели от пота. Ему должно было быть жарко с длинным рукавом, Тэхён не понимал, зачем он так укутывается, ведь фигура у него отличная, стесняться точно нечего. — Смотри, давай еще раз, — Чонгук встал ближе. — Ставишь ногу сюда, заходишь сбоку, захватываешь руку и опрокидываешь меня. — Но как? — Используй мой вес против меня. Попробуй. Тэхён повторил инструктаж Чонгука и действительно смог повалить его. Он непроизвольно улыбнулся, довольный, что освоил прием. — Молодец, — похвалил Чонгук, поднимаясь с пола. — Давай еще так… В следующем приеме Тэхён должен был сделать подсечку коленом, дальше обхватить Чонгука за шею и утянуть на пол. Он оступился, и они повалились вместе, Тэхён на спину, больно ударяясь, и Чонгук сверху. Он успел выставить руку, иначе бы придавил его весом своего мощного тела. Чонгук нависал сверху, тяжело дышал и улыбался — раскрасневшийся, с влажными от пота волосами, падающими на лоб. Их лица были так близко, что Тэхён чувствовал горячее дыхание на лице, сандаловый мужской запах, жар его тела. Он не мог пошевелиться, щеки горели, а сердце выделывало кульбиты, пропуская удары. Дыхание перехватило, в животе стало тепло и словно что-то ухнуло вниз. Тэхён сглотнул. Чонгук облизнул губы, втянул в рот нижнюю и сережку пирсинга, выпуская ее — влажную и блестящую. Тэхён смотрел и не мог оторваться, словно завороженный. Он переводил взгляд от глаз к губам, и вдруг заметил под нижней аккуратную родинку, на которую почему-то не обращал внимания раньше. Он непроизвольно приоткрыл губы. Их лица были уже почти вплотную. Чонгук нагнулся ниже и Тэхён замер в ожидании. — Чонгук, губернатор звонит! — громкий голос Намджуна прервал момент и вывел Тэхёна из транса. Чонгук поднялся, улыбаясь, и подал ему руку. Тэхён почувствовал внезапную слабость, словно весь эффект тренировки наконец-то сказался на мышцах. А может, все дело было в том, что случилось. Почти случилось. — Неплохо вышло. Обязательно повторим, — произнес Чонгук и принял из рук подошедшего Намджуна телефон. Тэхён потянулся, прикрывая ладонью глаза. После ухода Чонгука он закончил тренировку мягкой растяжкой и отправился в душ. Внутри все странно трепетало, он ощущал себя взбудораженным и натянутым. Стоя под струями воды, Тэхён прогонял перед глазами тренировку, слова Чонгука, его взгляды, горячее дыхание и то, как он склонился над ним, полностью отрезая от окружающего мира. Словно кроме них двоих больше никого не существовало. Тэхён чувствовал в теле странное напряжение. Он смыл с себя пот и водил губкой по груди и животу. Когда скользнул ниже, чтобы тщательно промыть промежность, член дернулся, и Тэхён вздрогнул от неожиданности. Он понизил температуру воды, быстро смыл с себя пену и выскочил из душа. Вытираясь, Тэхён смотрел в зеркало. На щеках и груди расцвели красные пятна, а глаза казались дикими и ошалевшими. Тэхён помотал головой, отгоняя мысли. Этого не могло быть. Он не хотел Чонгука, не хотел его поцелуев и прикосновений. Тэхён никогда не возбуждался так, и на этот раз ему просто показалось. Чонгук тут ни при чем. Тем более что рано или поздно Чонгук поймет, что Тэхён не нужен ему. Для секса у него оставалось полно других парней, даже без Джиёна — опытных, красивых, утонченных. Тэхён даже сравнивать себя с ними не хотел. Он понимал, что внезапно оказался в положении даже выше гарема. Словно он особенный для Чонгука. Однако Тэхён не хотел стать очередным достижением, очередным мальчиком в постели Чона. Он все это время был один и прекрасно справлялся. Глупо было думать, что что-то изменится сейчас. Все следующие дни Тэхён почти ждал повторения произошедшего, ждал, что Чонгук, нетерпеливый и всегда открыто выражавший желание затащить его в постель, не станет ждать и полезет к нему. Однако он вел себя спокойно, словно между ними ничего не произошло. На тренировках занимался отдельно, помогал Тэхёну с гантелями и штангами, но не касался его излишне и вообще не приставал, но в то же время его взгляды стали еще интенсивнее. . Тэхён не знал, как объяснить отношение Чонгука к себе. Изводил себя мыслями. Думал все бросить и сбежать. Он ненавидел сам себя, что перестал воспринимать Чонгука как врага. Что ему было так тепло от его заботы и внимания. К нему нещадно тянуло, хотелось быть рядом. Рядом с Чонгуком вообще хотелось жить. Тэхён стал замечать все новые детали в лице и фигуре Чонгука. Раньше он казался ему самодовольным и надменным, с лицом властного убийцы. Сейчас же он как будто видел настоящего Чонгука, видел дальше и глубже маски главы корпорации. Видел молодого мужчину с искренними эмоциями и реакциями. Каждый раз, когда Чонгук играл языком с сережкой в губе, взгляд сам тянулся к родинке под нижней. Ему нравились круглые и выразительные глаза. Нравились крупные ладони с длинными пальцами и тату на костяшках. Тэхёна смущала собственная реакция. Он не понимал, что с ним происходит. На выходных после тренировки Чонгук позвал его с собой в бассейн. Он уже переоделся в гидромайку, а Намджун с отрешенным видом ждал неподалеку с полотенцами в руках. — Я плавать не умею, — признался Тэхён. Ему негде было научиться. Водоемы и реки давно уже или высохли или превратились в грязевое месиво. Когда-то давно в городе протекала река Хан, но сейчас от нее осталось только название района. Бассейны в наземье не строили, так что Тэхён особо не стремился приближаться к воде. — Я тебя научу, — Чонгук не принял возражений и выдал ему свой запасной гидрокостюм. Майка с длинным рукавом и шорты до колена оказались немного велики, но не спадали, так что Тэхён осторожно зашел в воду, спускаясь по каменным ступенькам и держась за поручни. Вода в бассейне была прозрачная и комфортной температуры, дно казалось таким далеким, что Тэхён с опаской хватался за бортик. В этот момент Чонгук с разбега прыгнул, оставляя воронку брызг в центре. Он действительно научил Тэхёна плавать, хоть и получалось проплыть всего несколько метров, потом Тэхён паниковал и начинал барахтаться, но Чонгук не давал ему уйти под воду и осторожно придерживал за талию. Тэхён не знал, куда делся тот Чонгук, которого он впервые встретил, потому что всю эту неделю рядом с ним был просто молодой парень — сильный, спокойный и заботливый. И, глубоко внутри про себя Тэхён добавлял, безумно красивый. * Тэхён полюбил сидеть в оранжерее, скрытой от глаз охраны, в окружении цветов. Он в прошлый раз не заметил, но в фонтане жила стайка карпов кои — белых с красными и оранжевыми пятнами, золотистых в крапинку и серебристо-черных. Он садился на бортик и наблюдал за их плавным мерным движением под кристально чистой водой. Блеск и яркость чешуек завораживали и вводили в медитативное состояние. Тэхён и не думал, что Чонгук способен устроить такое место. Вечером его нашел Чонгук, усталый, с легкой морщинкой на лбу, которая разгладилась, стоило ему увидеть Тэхёна. — Я тебя искал, — произнес он, садясь рядом и проводя ладонью над гладью воды. Кои, словно узнав его, следовали за рукой, повторяя траекторию. — Зачем? — Тебе нужно развеяться, — туманно ответил Чон. — Пойдем. Чонгук попросил его переодеться для поездки и Тэхён натянул черные джинсы и отцовскую куртку, потертую, но чистую. Чонгук вышел из спальни в кожаных штанах с уплотненными наколенниками и байкерской куртке с нашивками поверх водолазки. Такой образ ему несомненно шел. — Куда мы поедем? — Тэхёна охватило странное волнение. — Увидишь, — Чонгук подмигнул ему, играя бровью. Он привел его в гараж, где их уже ждал Намджун на гравибайке. К второму байку Ямаха, огромному черному зверю с аэрографией тигровой лилии, Чонгук притянул Тэхёна за талию. Подобный рисунок украшал весь транспорт корпорации, как Тэхён теперь знал, но на байке Чонгука она выглядела по-особенному яркой и искусно нанесенной. — Садись. — Но… — Поедем вместе. Не бойся, я не буду приставать, — шепнул он Тэхёну на ухо и протянул ему шлем. Тэхён надел его и уселся на плотное сидение, уже в тихом восторге, что он на таком шикарном байке. Чонгук сел сзади, его бедра плотно прижали бедра Тэхёна с обеих сторон. Обычно пассажиры садились сзади, а вперед сажали либо детей, либо хрупких девушек, но с Чонгуком Тэхён и сам ощутил себя хрупким. Стоило его широкой груди коснуться спины, Тэхёна сразу окутало волной запаха — танин кожи от их курток и сидения, металл байка, и запах самого Чонгука, сандаловый и кружащий голову. Бронированные внешние двери гаража поднялись и они вылетели в вечерний город, Намджун следовал за ними. Ветер свистел в ушах, мощный байк вибрировал идеально. Чонгук держал высокую скорость и умело управлял байком, удовлетворенно отметил про себя Тэхён. Его присутствие за спиной не раздражало, наоборот, он защищал от пронзительных порывов холодного ветра. По пути Тэхёна словно отпускало что-то темное и тяжелое. С каждым разгоном, с каждым резким поворотом ему становилось легче. Тепло Чонгука, его крепкие бедра, то, как он периодически отпускал одну руку с руля, чтобы придержать Тэхёна за талию, ощущалось действительно хорошо. Не хотелось останавливаться, не хотелось, чтобы эта поездка закончилась. Тэхён понял, что они направлялись в индустриальный район ближе к окраине Соул-Сити. Гравицикл приземлился на крышу старой фабрики и рев мотора и антигравов стих. Намджун спустился следом, но остался в отдалении. Чонгук слез первым и подал Тэхёну руку. — Я сам могу слезть! — возмутился Тэхён, стягивая шлем. — Может, мне просто хочется к тебе подольше прикасаться? — шутливо произнес Чонгук. Тэхёна вело и пошатывало, а внутри распирало от безудержной радости. Чонгук, посмеиваясь, стянул собственный шлем, от чего его черные блестящие волосы растрепались. Он казался не таким идеальным, как обычно, но таким Тэхёну нравился гораздо больше — дикий, естественный, с широкой улыбкой. Тэхён отвел взгляд и прошелся по крыше, оглядываясь по сторонам на город. Он не знал, зачем Чонгук привез его в старый район. Закатное солнце медленно садилось, окрашивая мир в теплый оранжевый цвет. Небо было все расчерчено розовыми полосами. Чонгук встал рядом и поправил куртку Тэхёна, разглаживая плечи. — Зачем ты это носишь? Она же уже трещит по швам, я куплю тебе новую. — Нет, — Тэхён огладил рукав с прорехами и потертостями. — Это куртка моего отца. Единственное, что от него осталось. Лицо Чонгука стало серьезным. Он понимающе кивнул. — Что с ним случилось? В твоем файле сказано, что ты сирота. — Да, он погиб, когда мне было четырнадцать. Несчастный случай. Попал в бандитскую перестрелку и не выбрался, — Тэхёну каждый раз было больно вспоминать об этом, хоть и прошло уже пять лет. — Как же ты остался совсем один в четырнадцать лет и сохранил себя таким? — Чонгук смотрел с изумлением. — Каким? — Ты остался чистым. Остался собой. Не сломался и сохранил внутренний стержень, — искренние слова Чонгука, его низкий голос заставили Тэхёна смутиться. Он смутно понимал, о чем Чонгук говорил. Большинства его одноклассников и приятелей детства, с которыми он когда-то играл, уже не было в живых. Кто-то подсел на наркотики и алкоголь, кто-то умер от голода или истощения от виртуальной зависимости, кто-то пошел продавать свое тело. В борделях наземья не самые лучшие условия. Вообще средняя продолжительность жизни на дне сокращалась с каждым годом. Конечно, Чонгук не знал, что первое время его поддерживал старший брат, пока еще сохранял остатки самого себя и разума, пока окончательно не растворился в иллюзорной реальности вирта. Чонгук не знал, и Тэхён не собирался ему рассказывать про Богома и его зависимость. Тем более что он все равно так или иначе остался один и тянул на себе все самостоятельно. — Ты очень сильный, Тэхён. Это восхищает меня в тебе, — продолжил Чонгук. Тэхён отвел глаза. — Зачем мы здесь? — тихо спросил он, переводя тему. Чонгук взял его за руку и подвел к краю крыши, окруженному ограждением, и встал за спиной, обвивая руками талию. — Когда-то мой отец привез меня сюда, — голос Чонгука был так близко, что его горячее дыхание обожгло ухо. — Во времена еще моего деда это было самое высокое здание Соул-Сити. Не было корпорации, как ты знаешь ее сейчас, не было пентхауса. Только эта фабрика, но тогда она стала самой высокой точкой города. Отец сказал мне тогда, что это мой город. Я хочу, чтобы ты тоже почувствовал это. Что это твой город у твоих ног. И я могу положить перед тобой все и всех, стоит только захотеть. Город действительно выглядел с этой точки красиво, и пусть даже многие небоскребы уходили ввысь, Тэхён действительно на мгновение почувствовал, что значит быть на вершине. — Мне это не нужно, — он покачал головой. В нем никогда не было амбиций. — Вот поэтому, Тэхён. В тебе нет этой поганой черноты, пропитавшей всех насквозь. Тэхён развернулся лицом к Чонгуку и тот прижал его к себе, укладывая одну ладонь на поясницу, а другую на спину. Тэхён, сам не понимая, что делает, потянулся к приоткрытым губам, только что произнесшим то, во что невозможно поверить. Только не Чонгук, такие слова было невыносимо слышать от него, и Тэхён коснулся его губ своими, чтобы он замолчал. Чонгук улыбнулся и не дал Тэхёну отстраниться, углубляя поцелуй. Его губы были мягкие, теплые, пирсинг ощущался на нижней холодом металла — немного щекотно и непривычно. Хотя это был первый поцелуй Тэхёна, ему было непривычно все. Он прикрыл глаза. Сравнивать было не с чем, но казалось, что именно таким должен быть первый поцелуй. Неглубокий, почти невинный, касание губ как приветствие. Почему-то хотелось спрятаться, бежать куда глаза глядят, подальше от Чона и самого себя. Казалось бы, что тут такого, простое касание губ, а он весь дрожал, внутри охватил жар, голова шумела и кружилась, а пальцы покалывало иголочками. Поначалу Тэхён чувствовал неуверенность и неловкость. Влажный язык Чонгука мягко касался его приоткрытых губ, но не проникал внутрь. Тэхён разрешил себе расслабиться. Подумать только, его целует Чонгук. И то, что это был тот самый человек, который доводил Тэхёна до точки кипения, тот, кого он ненавидел и еще совсем недавно мечтал убить, ушло на второй план и стало неважно. Это был совсем другой Чонгук, не тот, кого он впервые встретил, и даже не тот, кто насмешливо дразнил его. Это был совсем другой мужчина, интенсивный, открытый и уверенный. Словно он, и правда, был готов уложить мир к его ногам. Тэхён чувствовал по всему телу приятное тепло — на губах, в кончиках пальцев, на талии, которую крепко держали широкие горячие ладони. — Теперь я тебя не отпущу. Ты мой, — выдохнул ему в губы Чонгук, когда поцелуй закончился. — Почему, Чонгук? Почему я? — Тэхён озвучил отчаянно мучивший его все последние дни вопрос. — Я не знаю. Я бы с радостью убрал тебя из моей жизни, но от одной мысли меня раздирает изнутри. Ты мой. Я не отпущу тебя, Тэхён, — повторял Чонгук и с каждым словом снова мягко касался губ. Теперь дрожь Тэхёна в присутствии Чонгука была вызвана не страхом и ненавистью, а чем-то другим. Тэхён не знал, надолго ли хватит внимания Чонгука, насколько его словам можно верить. Однако губы сами встречали поцелуй, руки сами зарывались в мягких черных волосах, и голос разума становился все тише. Постепенно темнело, солнце почти скрылось, и небо стало серо-фиолетовым. Они сидели на крыше, Тэхён на коленях Чонгука, опираясь спиной о его грудь, пока рука Чонгука скользила по его бедру. — А твой отец? Что с ним случилось? — спросил Тэхён, внезапно вспомнив, что его интересовал этот вопрос. Он знал, что Чонгук достаточно давно у власти, но почему он стал президентом так рано — в ВебНете подробностей не было. — Отца убили десять лет назад, — сдержанно ответил Чонгук. — Его младший брат решил захватить власть. Мне было пятнадцать. Его сухой ответ и низкий тон показывали, что ему тяжело говорить об этом. Тэхён почему-то думал, что детство Чонгука было безбедным, и подумать не мог, что он пережил подобное. — Как он мог убить своего брата? — поразился он. — Он всегда хотел власти. Считал, что его доли в бизнесе недостаточно и не хотел оставаться на вторых ролях, — мрачно объяснил Чонгук. — Но ты стал президентом, значит, смог справиться с ним? — Да, я убил его. Когда произошел переворот, и отца убили, на меня напали в школе. Нам с Намджуном удалось уйти, он спас меня тогда. Поначалу мы скрывались, а потом я начал собирать союзников. Я уже помогал отцу с управлением, так что прекрасно знал, на кого надавить, кого подкупить, а кто был верен по-настоящему. Мы взяли здание корпорации штурмом и я убил всех, кто предал отца, оставляя дядю напоследок. — Правильно, — кивнул Тэхён. Он поступил бы так же на его месте. Чонгук хмыкнул и прижал его ближе к себе, согревая от вечерней прохлады. Казалось, он был доволен реакцией Тэхёна и его словами. Тэхён положил голову ему на плечо и смотрел на небо, пока на нем не начали появляться первые звезды. * Он все-таки поцеловал его. Когда они вернулись в пентхаус и Тэхён скрылся в комнате, к нему, наконец, пришло осознание того, что произошло. Тэхён коснулся губ кончиками пальцев, осторожно и словно неверяще нажимая на них. Губы казались чувствительными, хоть поцелуй и продлился совсем недолго. Тэхён поверить не мог, что целовался с Чонгуком. Почему-то именно с ним этого хотелось по-настоящему. Он попытался представить на его месте других парней — Намджуна, Юнги, Хосока, и в отвращении помотал головой. Ни с кем другим он не смог бы, даже за деньги. Чонгук занял единственное место в его мире. Все сильные эмоции Тэхёна по отношению к Чонгуку словно сменили полюс. Словно переключился рычажок на его проигрывателе, и резкая рваная мелодия сменилась на лиричную и чувственную. Чонгук открывался перед ним совершенно с другой стороны. Теперь Тэхён понимал, почему он стоял во главе Джей Кей Корп. С его внутренней силой и огнем было бы невозможно представить иначе. Чонгук олицетворял власть, крепкую и непоколебимую. Ему хотелось подчиняться, встать рядом с ним, если понадобится, подставить свое плечо в качестве поддержки. Чонгук тоже пережил предательство близких, пережил раннюю насильственную смерть родного человека. Как оказалось, несмотря на абсолютно разные условия жизни, их многое объединяло. И чувство собственничества в том числе. Тэхён лежал под одеялом, прикрыв глаза, и вспоминал. Полет на байке, ощущение свободы и мягкий поцелуй. Неужели это произошло с ним? Неужели после всего такое возможно — для него? Невзрачного и потерянного, с его ощущением пустоты и оторванности от жизни. Неужели рядом с Чонгуком он наконец-то начал жить? Сердце подпрыгивало в груди и Тэхён положил на него ладонь. На ощупь нельзя было почувствовать контуры тату, но он знал, что она там. Выбрал же место. Словно знал, что Чонгук единственный, способный занять его. Тэхён погладил ее, задевая ладонью напрягшийся сосок, и вздрогнул. Он зажмурился и потер его подушечками пальцев. Напряжение внизу живота росло и не отпускало, и Тэхён, стараясь не думать, что делает, быстро запустил ладонь под резинку пижамных штанов и боксеров. Он еще не был возбужден, поэтому обхватил мягкий теплый ствол и с удивлением почувствовал, как член почти мгновенно твердеет и наливается. Тэхён выдохнул, толкаясь в кулак, сжимая сильнее, прослеживая пальцами нежную кожу и венки. Ощущения нарастали и множились, голова шумела, дыхание сбилось. Он так давно не касался себя, уже даже забыл, когда в последний раз делал это. Давно так не возбуждался. Неужели это на Чонгука так реагировало его тело? Тэхён зажмурился и представил его, сегодняшний поцелуй и недавнюю тренировку, когда Чонгук нависал над ним, жаркий и сильный. Из головки выделилась смазка и Тэхён, стараясь сдержать тихий стон, растер ее круговыми движениями. Возбуждение было таким полным и ярким, что пальцы на ногах поджимались, и все тело покрылось мурашками. Тэхён гонял кулак по стволу, приподнимая бедра, и уже был близок кончить, осталось совсем чуть-чуть… Лицо Чонгука резко сменилось другим. Вместо теплой безопасной комнаты Тэхён был заперт в камере с охранником. Перекошенное чужое лицо, голое тело и невыносимые грубые руки. Тэхён застыл. Его словно окатило ледяной водой. Он пробовал прогнать непрошенный образ, но он не уходил, а вместе с ним росло отчаяние и отвращение. Слезы выступили на глазах. Тэхён отпустил опадающий член, сжался в клубок, прижимая к себе подушку, и заплакал. Неужели теперь даже это он не может сделать? Даже в мыслях, в фантазиях? Их отравляло чужое иллюзорное присутствие. Тэхён всхлипнул, утыкаясь лицом в подушку, его плечи затряслись. Он плакал от жалости к себе, в животе все сжалось в тугой комок обиды. Когда поток слез кончился, Тэхён, усталый и опустошенный, встал и направился в ванную. Ему хотелось смыть с себя фантомные прикосновения. Он умылся и глянул на отражение в зеркале — совсем непривлекательное, лицо все красное, нос и глаза опухли. Тэхён пошел в душ, быстро споласкиваясь под теплой водой и стараясь ни о чем не думать. Впервые в жизни он почувствовал возбуждение благодаря другому человеку, но даже это у него отняли. На следующее утро Тэхён проснулся, полный решимости. Он знал, что ему нужно делать. Только это поможет перебить плохой опыт. Если кому-то и подвластно это сделать, то это Чонгук. Тэхён хотел избавиться от страха и воспоминаний о липких прикосновениях. Перекрыть их, чтобы больше не видеть кошмары и не чувствовать на коже фантомные руки мертвого охранника. Создать новые воспоминания — теплые и заботливые. Тэхён надеялся, что не ошибся, что не разочаруется в своем выборе. Он весь день собирался с силами, отмахивался от страхов и сомнений, настраивал себя. Он сделает это. Терять было нечего. Оставалось только сделать первый шаг.