На вершине мира

Чонгук закончил с подтверждением условий нового контракта. Директора сделали свою работу и подготовили выгодный договор на производство новой дизайнерской линии с использованием импортированных тканей. В Китае Ван лаоши представил его своему бизнес-партнеру и Чонгук ухватился за возможность сотрудничества. Он закупил и сырье — коконы тутового шелкопряда — и уже готовый шелк. Масс маркет был заполнен синтезированными тканями, дешевыми и практичными, например, как неопрен, но итальянский лен, японский хлопок и китайский шелк до сих пор ценились брендами и покупателями. Их производили по старинным методикам, уходящим веками в прошлое. Брендовые люксовые вещи были популярны среди элиты и высшего класса, и высокая цена производства с лихвой окупалась. Рекламные кампании и стилисты делали свое дело, когда очередной популярный актер выходил на красную ковровую дорожку или айдол давал выступление в вещах от JK Brand. Как только Чонгук увидел эскизы, загорелся идеей. Некоторые вещи будут просто идеально смотреться на Тэхёне. Его хотелось видеть в самом лучшем. Чонгук позволит ему сохранить поношенную куртку как память, но обязательно оденет по последней моде. Тэхён… Чонгук усмехнулся. Он так идеально ощущался в руках, словно на своем законном месте. Так тянулся и неумело отвечал на поцелуй. Смущенно, но при этом проявляя характер, он все схватывал на лету. Чонгук уже далеко не пятнадцатилетний подросток, но этот невинный поцелуй всколыхнул в нем что-то давно забытое. В глазах Тэхёна наконец-то появился блеск, и он, Чонгук, был тому причиной. Он зажег искорку в пустых глазах, вернул им былую живость, и никогда больше не хотел видеть Тэхёна таким раздавленными. Он включил эфир с камер и вывел на монитор. Ему нравилось наблюдать — как Тэхён любовался лилиями в оранжерее и кормил кои, как возился со своими железяками, как танцевал в комнате под музыку с древнего проигрывателя. Он был совершенно невероятный, и разительно отличался от всех, кто привлекал его раньше. Неудивительно, что Чонгук не мог не реагировать на него. Чонгук даже немного жалел, что изначально заинтересовался им, ведь теперь Тэхён заполнил все его мысли, а они даже не занимались сексом. Только от одного поцелуя он завелся даже больше, чем от самых грязных ласк. Такой невинный и горячий одновременно, что Чонгук возбуждался от одной мысли о нежных теплых губах и слабом румянце на щеках, о том, как Тэхён отводил глаза, но при этом уголки его губ поднимались вверх, словно ему хотелось улыбаться. На мальчиков у Чонгука даже желания не было. Это раздражало. Сегодня Тэхён казался странно взволнованным — ходил задумчиво по периметру лофта, нахмурив брови. Чонгук приблизил крупный план, любуясь его лицом. — Ты уверен в нем, Чонгук? — внезапно спросил Намджун, заглядывая в экран. — Ты же знаешь, я никому не могу доверять, — Чонгук нахмурился и потер переносицу, продолжая наблюдать за Тэхёном. — Я не думаю, что Тэхён связан с Муном, как Мино, но все же тебе стоит быть осторожнее с ним, — серьезным тоном произнес Намджун, похлопывая его по плечу. Имя бывшего любовника больно царапнуло. Единственный раз, когда Чонгук позволил себе влюбиться и довериться, закончился весьма плачевно. Он познакомился с ним на одном из бизнес-вечеров, где предприниматели встречались и обсуждали текущие дела. Чонгук только вернул правление в свои руки, шестнадцатилетний и самоуверенный, и доказывал свое превосходство, невзирая на насмешливые взгляды директоров крупных компаний. Он вел себя как самодовольный юнец, сейчас Чонгук это понимал. На одном из таких приемов он увидел, что Мун Вонбин, его главный враг и противник, тащит за волосы молодого официанта, пролившего на него вино. Чонгук вступился за него и забрал из грязных рук Вонбина. Парень, зеленоглазый, длинноволосый и изящный, примерно возраста Чонгука, только лучисто улыбнулся, на его светлой коже мерцали золотистые веснушки, словно звезды. Когда Чонгук уезжал, заметил его на парковке всего в слезах — Мун добился его увольнения. Чонгук предложил ему поехать с собой и эту же ночь они провели вместе. Чонгук раз за разом входил в податливое тело и сходил с ума. Он возвысил его, заботился, обеспечивал любой каприз. Любил горячо и страстно, восхищался его красотой и нежностью, его характером и телом. Юнги и Намджун предупреждали его, просили быть осторожным, но Чонгук считал себя самым умным, и слова подчиненных пропускал мимо ушей. Он потерял голову и вместе с этим бдительность, совсем наплевав на безопасность. Мино предал его. Он спрятал под матрасом лазер, заранее прося Чонгука не проверять спальню, так как он стеснялся телохранителя, и Чонгук, как последний идиот, запретил Намджуну заходить. Во время секса, как всегда безудержного и страстного, Мино полоснул его лазером по груди, рассекая ее диагонально от ключицы к ребрам. Его теплые глаза стали холодными и насмешливыми, рука даже не дрогнула. У Чонгука из шипящего разреза текла кровь, оголились кости ребер и внутренние органы. Из последних сил он вцепился Мино в горло и придушил его, стискивая хрупкую шею, пока тот смеялся, как безумец. Чонгук смотрел, как из любимых зеленых глаз уходила жизнь, и вместе с этим что-то умирало в нем самом. И сам он медленно умирал. Однако ворвавшийся Намджун не дал этому случиться. Он набросил на Чонгука стазис, медицинский кокон, сохранявший пациента стабильным до прибытия врача. Чонгука спасли. Он беспомощно лежал в стазисе, пока слезы текли из глаз, и смотрел на бездыханное тело его первой и последней любви. Как потом выяснилось, все это время Мино был в сговоре с Муном, и представление на приеме было разыграно специально для Чонгука. После этого он перестал доверять. Запретил врачу удалять шрам, оставляя память о собственной глупости. И сексом теперь мог заниматься, только обездвижив партнера. Секс для Чонгука стал очередной формой подчинения и власти. Он закрывал глаза партнеров повязкой, чтобы не видели его тело и рассекавший грудь шрам, его слабость. Тэхён был совершенно не похож на Мино. Только эмоции по отношению к нему напоминали Чонгуку о прошлом — желание заботиться о нем переносило на девять лет назад. Даже казалось, что Тэхён захватил его сильней, чем бывший любовник. Чонгук хотел Тэхёна, но не только его тело. Теперь нет. Ему нравилась его дерзость, независимый характер, упрямство и глубокие глаза. Хотелось стать причиной его улыбки. Это пугало. Чонгук сопротивлялся изо всех сил, он не хотел снова влюбляться. Его устраивала собственная жизнь, налаженный бизнес и согревающие его постель мальчики. Поняв это, нужно было бежать от него, удалить от себя, чтобы не видеть. Не позволить эмоциям и желаниям разрушить тщательно выстроенные за девять лет стены осторожности, недоверия и грубости. Но одна мысль об этом раздирала изнутри. Остановиться? Отказаться от Тэхёна? Чонгук не мог и не хотел. Он понимал беспокойство Намджуна, но уже бросился в омут с головой — обратной дороги не было. — Виски? — предложил Намджун, но Чонгук покачал головой. Ему не хотелось пить в последнее время, да и ежедневный прием алкоголя сказывался не лучшим образом на его состоянии и мыслях. — Тогда я к Джин-и? — уточнил Намджун. — Да, иди, хён, — отпустил его Чонгук. Он знал, что грубый насмешливый Намджун в присутствии мужа менялся и становился мягким и ласковым. Чонгук усмехнулся. Тэхён тоже изменил его. Менял каждый день, просто находясь рядом. Еще месяц назад он бы ни за что не подумал, что будет себя так вести. Чонгук рассмеялся бы в лицо любому, кто посмел бы такое предположить. Чонгук выключил свет в кабинете и направился к себе. Он уже подходил к спальне, когда его остановил Тэхён. — Чонгук, подожди, — ухватил он за рукав водолазки. Тэхён переминался с ноги на ногу и сжимал кулаки. Его явно что-то беспокоило. — Тэхён, что ты… — Я хочу, чтобы ты сделал это. Я принимаю твое предложение, — Тэхён перебил его. — Что? — Чонгук не сразу осознал значение слов. — Я устал шарахаться от каждой тени. Если секс действительно так хорош, как принято считать, мне плевать. Наверно, единственный, кому я могу позволить это, это ты. Так что сделай это. Ты сказал, что я принадлежу тебе. Так сделай меня своим, — Тэхён говорил серьезно, смотря прямо в глаза. Чонгук сглотнул, в горле резко пересохло, кровь устремилась вниз. — Ты же понимаешь, что я не откажусь? — он скользнул взглядом по телу Тэхёна, по его лицу — полному решимости. — Если мы начнем, я не смогу остановиться. — Я хочу этого. Не заставляй меня повторять, — упрямо ответил Тэхён. — Тогда пошли, — Чонгук хмыкнул и взял его за руку, уводя за собой в спальню. Он не собирался отказываться. Так долго хотел его. Он не знал, что послужило причиной решения Тэхёна, еще недавно так горячо отказывавшегося от любых намеков на секс, только мог предполагать. Зато Чонгук точно знал, что должен быть осторожным, несмотря на собственное желание. Тэхён все еще оставался девственником и недавно пережил травматический опыт, поэтому как бы ни хотелось Чонгуку просто повалить его на кровать и ворваться в его тело, так было нельзя. Этим он только разрушит что-то неуловимое и мерцающее, что росло между ними в последние дни. Он поверить не мог, что Тэхён, наконец, находился в его спальне. Тонкий и нежный, длинноногий, он обхватывал себя руками, словно хотел спрятаться. Чонгук мягко поцеловал его, наслаждаясь ответным движением губ. Тэхён не закрывался, он хотел этого, жался к Чонгуку, к его груди, сминая длинными пальцами ткань водолазки. Чонгук поцеловал все его родинки, и осыпал поцелуями линию скул, спускаясь ниже к шее, нежно захватывая губами кожу. Тэхён еле заметно дрожал и Чонгук успокаивающе погладил его по спине и пояснице, пока он не расслабился в руках. Он лег на кровать спиной, утягивая Тэхёна на себя сверху, и продолжал целовать. Чонгук смелее проник языком в рот Тэхёна, раздвигая губы и лаская их. Тэхён жарко отвечал и принимал его действия, а потом и сам осторожно коснулся языка Чонгука своим. У него получалось все лучше и лучше и, когда Тэхён поцеловал нижнюю губу, втягивая ее вместе с сережкой в рот и посасывая, по телу побежали мурашки. Место прокола было чувствительным и Чонгуку нравилась стимуляция. Он глухо застонал, сжимая ягодицы Тэхёна и прижимая его к себе, и почувствовал, что да, Тэхён тоже возбужден. Мысль опалила огнем и удовлетворением. Тэхёну нравится. Собственное возбуждение накатывало волнами, член в брюках сочился смазкой, но ему придется подождать. Чонгук вытянул футболку Тэхёна из пояса джинсов и руками заскользил уже по голой спине с выступающими позвонками и лопатками. Он усадил Тэхёна к себе на колени и стянул с него футболку. Тэхён позволил ему. На его щеках выступил легкий румянец. Чонгук припал губами к груди, нежной и гладкой коже, и прослеживал языком контуры лилии на сердце. Он с ума сходил, когда видел ее, — знак принадлежности Тэхёна ему. Еще ни на ком из мальчиков это так не волновало. Чонгук уделил внимание левому соску рядом с тату, дразня его кончиком языка. Тэхён вздрагивал и шумно дышал, смущался, но не отстранялся, льнул к исследующим губам. Чонгук расстегнул пуговицу на его джинсах и потянул ширинку вниз. На груди Тэхёна пошли красные пятна — от смущения и покусываний Чонгука. Чонгук перевернул его на спину и стянул джинсы, оставляя Тэхёна в одних боксерах, в которых отчетливо выделялся его возбужденный член. Но… Чонгука остановил внутренний блок. Он не мог продолжать так дальше, и потянулся к тумбочке, вытаскивая из ящика повязку, прочные джутовые веревки и нераспечатанную бутылку смазки. Ему уже давно не приходилось никого подготавливать и растягивать самостоятельно. Тэхён напрягся, недоверчиво оглядывая веревки. — Прости, — мягко прошептал Чонгук. — Так нужно. Сейчас не время было объяснять, да он и не готов был рассказывать про себя такие откровенные подробности. Тэхёну придется принять его условия, если он хотел продолжать. — Но зачем? — спросил Тэхён. — Только так, иначе не получится. Я не сделаю тебе больно, обещаю. Тэхён осторожно кивнул и протянул запястья Чонгуку, следы на них давно зажили, и стягивать их не хотелось, но иначе было нельзя. Несмотря на возбуждение, несмотря на открытость Тэхёна, Чонгук не мог доверять ему. Не мог отпустить себя полностью, если не будет контролировать ситуацию. В его спальне действовали его правила, и Тэхён не станет исключением. Чонгук нежно помассировал запястья, гладя жилки большими пальцами и чувствуя его ускоренный пульс, и по очереди привязал к изголовью. Не причиняя боли, но и так, чтобы Тэхён не смог выбраться и высвободить их. Тэхён позволил ему. Он смотрел прямо, в глазах плескалось сомнение, и Чонгук поцеловал его, чтобы отвлечь. Каждый новый поцелуй казался лучше предыдущего. Продолжая скользить губами по шее Тэхёна и вниз по груди, Чонгук стянул с него боксеры, высвобождая полутвердый член, ровный и ладный, средней длины, розовый с темной и влажной от смазки головкой. Он подходил Тэхёну идеально. Чонгук решил не привязывать лодыжки, хотя часто для этого использовал подвесные цепи. Может, в следующий раз. Возбуждение Тэхёна нужно было вернуть, и Чонгук обхватил губами головку, посасывая ее. Он так давно не делал минет, что почти забыл, как это делается. Солоноватый вкус, бархатистость кожи, сочетание твердости и мягкости на языке. Чонгук простонал, вбирая член глубже в рот. Он насадился до основания, касаясь носом лобковых волос, и втянул щеки, сглатывая. Тэхён охнул и запрокинул голову назад, прикусывая губу, чтобы заглушить стон. Чонгук ухмыльнулся, довольный, и продолжил ласкать его, то толкая головку за щеку, то проводя под ней языком, и вдоль всей длины вниз к яичкам, то опять заглатывая полностью. Тэхён осторожно толкался ему в рот и мелко дрожал. Чонгук придерживал ладонью его бедро и потирал пальцами выпирающую тазобедренную косточку. Член стал мокрый от слюны и смазки, которая выступала все больше и больше, показывая, что Тэхёну определенно нравилось. Чонгук хотел, чтобы ему было хорошо. Чтобы он не разочаровался в нем, как в первом любовнике. И единственном, мелькнула на задворках сознания мысль. Когда Тэхён вдруг дернулся, и рот заполнила вязкая сперма, Чонгук слегка закашлялся от неожиданности. Конечно же, к Тэхёну еще никто никогда так не прикасался, было нормально, что он так быстро кончил. Чонгук проглотил все, и вылизал член начисто до последней капли. — Прости, — хрипло пробормотал смущенный Тэхён. Его низкий голос сводил Чонгука с ума. — Не за что извиняться. Мы только начали, — Чонгук довольно улыбнулся. Собственный член уже болезненно давил на ширинку, пора было уделить ему немного внимания, и Чонгук стянул брюки и боксеры, отбрасывая на пол. Член подскочил к животу, шлепаясь об него. Он уже был весь бордовый от прилившей крови, набухший и чувствительный и Чонгук, прикусывая губу, плотно сжал ствол в кулаке. Тэхён смотрел, не отрываясь, — его глаза такие огромные и глубокие, — и изучал член, приоткрыв рот и тихо сглатывая. — Нравится? — Чонгук провел ладонью по всей длине, открыто показывая себя. — М-м, — кивнул Тэхён. — Понравится еще больше, когда он будет внутри. Тэхён закатил глаза, но его губы тронула улыбка. Чонгук опять устроился между его ног, разводя их шире, и подложил под ягодицы подушку, открывая себе отличный вид на нетронутый сфинктер, светло-розовый и поджавшийся. Чонгук помассировал его пальцами, отчего Тэхён со свистом выдохнул и подвинулся выше, уходя от касания, но Чонгук потянул его обратно на себя. — Т-с-с, все хорошо, ты такой гладкий и красивый тут, такой узкий… — жарко шептал он, уже представляя, как тугая дырочка примет его член. Однако сначала Тэхёна требовалось растянуть. Чонгук распечатал смазку, сдергивая пленку зубами. Он выдавил прохладный прозрачный гель на пальцы, растирая его, чтобы согреть. Тэхён не зажимался, а наоборот шире развел ноги, предлагая Чонгуку себя. Чонгук потер края сфинктера и медленно ввел указательный палец. Благодаря смазке, он проник легко. — Нормально? — для верности уточнил он и Тэхён кивнул. Его ресницы подрагивали. Внутри было тесно, жарко, узко, он медленно растягивал Тэхёна, раздвигая гладкие упругие стенки. Он добавил второй палец и еще немного смазки, на что Тэхён немного поморщился, но лицо быстро разгладилось. Тэхён казался ему сейчас до невозможности идеальным и совершенным. В его постели, в его спальне, на его пальцах и с его тату на груди. Так правильно и верно. Чонгук добавил уже третий палец и, каждый раз, когда костяшки задевали края входа, Тэхён вздрагивал и шумно выдыхал. На его лице не читалось боли, только странное выражение, словно он и сам не понимал, что чувствует, и нравится ли ему. Чонгук никогда не был снизу, но пару раз ласкал и исследовал себя с любопытством, когда был еще подростком, чтобы понять ощущения. Его собственный анус и простата были не сильно чувствительными, так что пары раз с него хватило, зато теперь он примерно представлял, что чувствует Тэхён. Чонгук пошевелил пальцами в поисках простаты, и нащупав плотный комочек, сменил темп проникновения, быстро нажимая подушечками и почти не двигая рукой. Запястье затекло, но реакция Тэхёна не давала остановиться. Он уже сам пробовал насадиться на пальцы и бедрами встречал каждое движение. Его член снова налился кровью и, полностью возбужденный, поднялся к животу. Когда Чонгук добавил четвертый палец, и они свободно проникали в горячую дырочку, он решил, что достаточно растянул Тэхёна. Его член все равно был крупнее и наверняка при первом проникновении принесет дискомфорт, но Чонгук уже не мог ждать. Внутри все распирало от ликования, что он, наконец, получит Тэхёна. Он так долго хотел его. Так долго представлял, как овладеет им, но реальность оказалась даже лучше. Тэхён доверил ему себя, сам попросил об этом, но в Чонгуке не было самодовольства на этот счет. Он был благодарен, что Тэхён выбрал его, и гордился этим безмерно. Член подрагивал и болезненно пульсировал и Чонгук вытащил пальцы с влажным звуком и вытер смазку о простыню. Оставался только один момент. На нем все еще была водолазка под горло и в ней было порядком жарко. Чонгук взял черную повязку и показал Тэхёну. — Только не бойся, ладно? Бездонные глаза Тэхёна заволокло дымкой возбуждения, синие волосы разметались по подушке. Влажные приоткрытые губы манили, и Чонгук поцеловал его, нежно прикусывая их. Ему не хотелось закрывать эти глаза, но водолазку нестерпимо хотелось снять, ткань уже неприятно терлась о чувствительную кожу. — Хорошо, — наконец, кивнул Тэхён, соглашаясь с тем, что Чонгук просил. Он повязал на его лицо мягкую повязку, убирая пряди волос, и тут же пожалел об этом. Перед ним было великолепное тело Тэхёна, тугая дырочка, ждущая проникновения, но теперь, без его бездонного интенсивного взгляда, словно стало холодней. Его ощутимо не хватало. Чонгук тряхнул головой и стянул водолазку, наконец, полностью обнаженный. Он нанес слой смазки на ствол, обильно покрывая его, — в первый раз не помешает. Разводя ноги Тэхёна шире, Чонгук прижал головку к приоткрытому анусу, потирая ее об него, надавливая, и плавно протолкнул внутрь. Сдерживаясь, чтобы не толкнуться сразу на всю длину, Чонгук медленно входил в него. Тэхён ощущался идеально. Уже было хорошо даже просто быть в нем, его жарком теле, не двигаясь. Он вошел до половины и остановился, замечая стиснутые зубы Тэхёна. — Продолжай, — хрипло выдохнул он. — Не останавливайся. Я хочу почувствовать тебя полностью. У Чонгука зашумело в голове и он толкнулся на всю длину, заполняя Тэхёна. — Ах, — Тэхён шумно задышал. — Тебя так много. — Все для тебя, — ухмыльнулся Чонгук и наклонился к губам. Он давал Тэхёну возможность привыкнуть к ощущениям, и они обменялись неглубоким мягким поцелуем. Когда Чонгук оторвался от сладких губ, их соединяла тонкая ниточка слюны. Он приподнялся на коленях, упираясь ими в кровать, обхватил бедра Тэхёна и начал двигаться. Тэхён отдавался ему, дискомфорт пропал с его лица, с приоткрытых губ срывались хриплые стоны. Чонгук, понимая, что анус привык к его размерам, перешел на быстрый темп, размашисто трахая Тэхёна, так, как ему больше всего нравилось самому. Член Тэхёна стоял и истекал смазкой, и Чонгук ласкал его ладонью в ритм рваным толчкам. С каждым нажатием пальцев на головку, анус тесно сжимался и у Чонгука темнело в глазах. Хотелось кончить сейчас же, быстро, наполнить Тэхёна спермой, запечатать собой, оставить свой след внутри него. Повязка на лице раздражала. Чонгук порывался сдернуть ее и останавливал себя. Он сменил угол проникновения, наклоняясь над Тэхёном, сцеловывая свое имя с нежных губ. Так сладко было толкаться внутрь желанного тела, забирая первый раз Тэхёна, но оргазм ускользал от него. Чонгук был так близок, но никак не мог достигнуть пика. Он не выдержал, так сильно хотел видеть его лицо в тот момент, когда Чонгук кончит внутри него, когда Тэхён впервые кончит на его члене. Живые ясные глаза, смотрящие словно внутрь. Чонгук сорвал повязку с Тэхёна, продолжая вбиваться в него в диком темпе. Тэхён сначала зажмурился, отвыкший от света, на его лице читалось удивление. Чонгук опять поцеловал его, отвлекая. Теперь все было правильно. Он толкнулся еще несколько раз, глубоко, словно втискивая член в Тэхёна, и со стоном излился внутрь. Он обхватил член Тэхёна ладонью, выворачивая запястье на каждом движении, и быстро довел его до оргазма. Отдышавшись, Чонгук вытер руку о простыню и медленно вытащил опадающий член. Тэхён смотрел прямо на него. На его грудь. Скользил взглядом по неприкрытому шраму, а потом к лицу, словно в немом вопросе. Чонгук замер. Он так долго избегал этого, не хотел выставлять слабость напоказ, а теперь словно впервые оказался обнаженным. Он ощутил себя таким уязвимым, что инстинктивно схватил пистолет с тумбочки и приставил к голове Тэхёна. Тэхён все так же смотрел, разморенный после оргазма, открытый и чистый. В нем совершенно не было страха или упрека, удивления или жалости. Он мягко улыбнулся и потерся виском о дуло, словно ища ласки. — Если хочешь, стреляй, — просто произнес он. Чонгук решил, что ему плевать. Тэхён сводил с ума, его реакция восхищала, а желание к нему никуда не пропало. Если он думал, что одного раза будет достаточно, то сильно ошибся. Он, не глядя, отбросил пистолет и впился в губы Тэхёна властным поцелуем, покусывая их, втягивая в рот. Тэхён отвечал, позволял целовать себя так, принимал Чонгука таким. Он принял его. Таким, как есть. Несовершенным и слабым. Когда поцелуи стали медленней и нежней, Тэхён слабо поморщился. — Что такое? — сразу же отреагировал Чонгук. — Руки затекли. — Прости, — Чонгук быстро отвязал его и освободил запястья, массируя их. Тело Тэхёна все еще оставалось открытым для глаз, и Чонгук жадно изучал его. Из дырочки, приоткрытой и покрасневшей, вытекала сперма и он, не отдавая себе отчет, что делает, наклонился и слизал ее. Тэхён с шумом втянул в себя воздух. Чонгук глухо застонал, снова начиная возбуждаться, и принялся вылизывать его, собирая языком с внутренних стенок свое семя. Он продолжал трахать Тэхёна языком, пытаясь достать как можно глубже, а потом дразнил кончиком припухшие края и всасывал небольшие яички по одному в рот. Судя по тихим стонам, Тэхёну нравилось. — Чонгук, — шепотом повторял он. И Чонгук вошел в него второй раз, уже гораздо свободнее и легче. В этот раз он двигался быстро и рвано, словно слетел с катушек. Тэхён подставлялся и стонал в голос — имя Чонгука и задушенные ругательства. Желание в его глазах приносило Чонгуку не меньшее наслаждение. Они кончили рекордно быстро и бурно, почти одновременно, и Чонгук, опустошенный и удовлетворенный, опустился на кровать рядом с Тэхёном. Простыни нужно было поменять, но ему не хотелось выпускать Тэхёна из рук. Он обнимал его, целовал шею и ухо, и Тэхён довольно жмурился и почему-то стеснялся. Для этого уже было слишком поздно. — Тебе понравилось? — спросил Чонгук, вытягиваясь и обнимая Тэхёна за плечи, подкладывая руку ему под голову. — Ты набиваешься на комплименты? — Тэхён устроился поудобнее, усталый, но довольный. — Кажется, ты кончил дважды на моем члене, — заметил Чонгук. Тэхён хмыкнул, но промолчал. Чонгук хотел в душ, хотел, чтобы прислуга сменила простыни, и лечь обратно в кровать, прижимая Тэхёна к себе, но он не мог себе это позволить. Он не сможет расслабиться в чужом присутствии настолько, чтобы заснуть, зная, что в любой момент может ожидать удара. — Мне нужно в душ, — пробормотал Тэхён, словно услышав его мысли. Он сел и тут же поморщился, хватаясь за поясницу. Чонгук, хоть и переживал за него, внутри чувствовал себя довольным до краев. Он довел его до такого состояния. Чонгук встал, натянул халат, и укутал Тэхёна в запасной, чтобы тут же подхватить на руки. Он вышел с ним в опустевший лофт и отнес Тэхёна в гостевую комнату. Когда зашел, отпустил его, осторожно придерживая за талию. — До завтра? — спросил он с улыбкой. — До завтра. Чонгук уже был в дверях, когда Тэхён внезапно произнес: — Да, Чонгук. Мне понравилось. Мне было очень хорошо. Чонгук рванул обратно к нему, накрывая губы поцелуем. Хриплый голос Тэхёна, его искренние слова наполняли Чонгука изнутри — гордостью, нежностью, страстью. Он никак не мог оторваться, перестать целовать его и уйти к себе. Хотелось остаться с Тэхёном на всю ночь, но здравый смысл и воспоминания о прошлом перевешивали и преобладали над сиюминутными желаниями. * Тэхён опять не мог уснуть, но на этот раз это состояние было вызвано не кошмарами. Он сделал это. Переспал с Чонгуком и ему понравилось. Припухшие губы саднило, к шее невозможно было прикоснуться, кожа стала такой чувствительной там, где Чонгук прикусывал ее, а анус тянуло слабой болью. Он до сих пор пульсировал, края припухли и ныли. Когда Тэхён промывал себя в душе, морщился и шипел, но при этом радостно принимал эту боль. Она означала, что он жив, что он не сломался. Боль теперь напоминала не о нападении, а о Чонгуке — его губах, его теле, ощущении члена внутри. Так дико было почувствовать что-то внутри впервые. Сначала пальцы Чонгука, уверенные и умелые, а потом его член, наполняющий так, что дышать стало сложно, распирающий и давящий изнутри. Но это было так сладко и приятно, когда он двигался. Когда входил снова и снова, и Тэхён принимал его в себя, он ощущался так хорошо, что невозможно было думать, только отдаваться ему. Когда Чонгук взял его в рот, Тэхён чуть не кончил мгновенно, он не знал, что чужие губы и язык на члене могут ощущаться «так». Даже пирсинг Чонгука, когда скользил по стволу, дразнил и сводил с ума. А когда Чонгук сосал его, плотно сомкнув губы, Тэхён мог только слабо толкаться в его рот, и голова плыла, словно он выпил. Тэхён должен был ненавидеть себя, мысль мелькала где-то глубоко, неясная и неоформленная. Он сам пришел к Чонгуку. Сам попросил об этом, предложил себя. Но Тэхён не жалел. Даже если завтра Чонгук вдруг передумает, даже если теперь все изменится, Тэхён был рад, что сделал это. В конце концов он оставался девственником не потому, что решил так специально, ему просто никогда не хотелось секса, противны были прикосновения других людей, но Чонгук всегда был особенным для него. Тэхён сомневался, что смог бы сделать это с кем-то другим, и теперь уже точно не сможет. Только с Чонгуком, и это было правильно — для них. Теперь он знал, что скрывал Чонгук под своими водолазками, почему никогда не раздевался, даже сильно вспотев. Он тоже пережил какую-то травму и носил ее на себе все эти годы. Когда он схватился за пистолет, а лицо и глаза заполонила паника, Тэхён понял его. Где-то Чонгук всегда останется пятнадцатилетним парнем, пережившим покушение и смерть отца и еще что-то, от чего остался этот шрам. Он объяснял и повязку и веревки. Поначалу Тэхён действительно испугался, ничего подобного он не ожидал, но отступать не было желания или возможности. В итоге, от веревок не осталось даже следов, а повязку снял Чонгук сам. Наверно, теперь все будет по-другому. Тэхён заснул только под утро, а проснулся с улыбкой на лице.