Часть 7 "tear gas"
22 сентября 2023 г., 13:00
Do or die Any other time than now Just one life I guess you're gonna go to hell
— Architects
Монотонное бульканье двигателя почти полностью заглушалось дребезжащей дверью грузовика, грозившейся сорваться с петель на каждой неровности дороги. Солнце беспощадно палило по бледной коже, на которой уже были видны первые признаки загара. Каждый толчок машины усиливал боль в ноге и голове, так что большую часть времени он находился на грани потери сознания, но изо всех сил старался не дать ей взять верх. Ему приходилось бодрствовать; тем лучше, если Ваас будет убежден, что он без сознания и ничего не замечает. Джейсон лежал на заднем сиденье небольшого пикапа, которых на Рук-Айленде было бесчисленное множество; многие были оснащены пулеметами, а этот представлял собой просто разрушающийся пол, металлические осколки которого уже глубоко въелись в кожу Джейсона. Его руки были связаны за спиной, не позволяя ему встать. Кроме того, он сам не осмеливался пошевелиться. Он до сих пор не помнил, что именно произошло. Помнил только бледно-зеленые глаза, маниакальную улыбку и слишком знакомый шрам, прежде чем острая боль пронзила его и лишила его чувств. Это был кошмар, сбывшийся. Неуверенный в том, что он может доверять своему разуму, но слишком напуганный, чтобы убедить себя в обратном, Джейсон так и остался лежать и обгорать под полуденным солнцем острова, который стал его моральной погибелью. Дороги, по которым ехал водитель машины, были Джейсону знакомы, но без карты он не мог точно сказать, куда они вели. Судя по ухабистой местности и густой зелени вокруг, он мог сделать вывод, что они находились точно не на главных дорогах, ведущих к месту назначения. Несмотря на все его усилия не заснуть, Джейсона волнами охватывало чувство что он вот-вот потеряет сознание. Во рту было сухо, а в горле першило. Он пытался запомнить, как ехала машина, но вскоре сдался; глаза, хоть и были закрыты, горели от неослабевающей яркости солнца. Боль, которую Джейсон чувствовал вначале, начала понемногу рассеиваться. Он больше не мог сказать, что его ранило и был ли он ранен. Сколько времени прошло с тех пор? Пять минут или час? Джейсон не мог сказать. Одна только мысль об этом лишила его последних сил. Внезапная остановка грузовика, резко изменившая положение Джейсона, вывела его из коматозного полусна. Вместо того, чтобы лежать на спине на платформе грузовика, Джейсон оказался в полусидячем положении, что было гораздо более неудобно, но давало ему обзор своего избитого тела. Его одежда была разорвана во многих местах, повсюду висели шипы и листья, синяки окрасили его руки в фиолетовый цвет, а на правой ноге он увидел темно-красные кровавые края вокруг пулевого отверстия. Выше его колена был затянут ремень, останавливавший дальнейшее кровотечение. Кто бы его ни похитил, это просто не мог быть Ваас. Ваас бы оставил Джейсона в джунглях, вероятно, сжег бы его безжизненное тело, чтобы гарантировать, что тот никогда больше не вернется. Если Ваас вообще был жив. Возможно, идея бывшего противника настолько укоренилась в его сознании, во всех его повторяющихся снах, что он видел его повсюду. Это было больше похоже на нездоровую зависимость. Хотя Джейсон в этом случая предпочел бы кокаин Ваасу. Тем не менее его охватила паника: тот, кто решил взять его с собой, похоже, был к нему не расположен. В противном случае его руки вряд ли были бы связаны за спиной. Джейсон попытался пошевелить руками, но каким-то образом ему удалось ослабить кандалы. Его не беспокоила ни нога ни тот факт, что он, вероятно, не мог сделать ни шагу — он просто игнорировал это. Если понадобится, он протащит себя по джунглям на руках. Внезапно дверь грузовика распахнулась, и он резко отвлекся от своих мыслей. Звук заставил Джейсона мгновенно вздрогнуть, и все его попытки освободиться тут же прекратились. Он закрыл глаза и прислушался: дверь машины врезалась в замок, и сразу после этого раздались первые выстрелы. Джейсон услышал агрессивные голоса, кричащие на языке, которого он не знал. Он попытался прислушаться к голосу, который узнал, но его концентрация оставила его в суматохе голосов и выстрелов. Он вздрагивал при каждом выстреле и горячо надеялся, что никто не найдет его здесь, в кузове грузовика, в этом беспомощном положении, в котором он не сможет защитить себя. Джейсон снова открыл глаза и вздохнул с облегчением, когда на долю секунды перед ним никого не оказалось. Он сильнее дернул руками; адреналин и страх заставляли его все больше просыпаться и мобилизовать все свои силы. Это движение также было прервано и заставило его снова впасть в состояние шока, когда он услышал голос, который мог безошибочно узнать: — No dejes que se acerque al camión! Кровь в его жилах застыла, и, несмотря на изнуряющую жару, на руках Джейсона появились мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Джейсон не заметил, что его глаза были широко открыты, и на несколько минут остановился в своем движении, пока что-то или кто-то не повредил погрузочный люк грузовика. Джейсон резко вышел из шокового состояния и снова со всей силы развел руки в стороны. Как только задний борт распахнулся, рукам Джейсона было предоставлено минимальное пространство, необходимое, чтобы освободиться от ремней. Благодаря своему навыку всей непроизвольной практики Джейсон смог быстро соскользнуть с пут за долю секунды, но при этом все еще держал руки за спиной. Он знал, что в его нынешнем состоянии у него мало шансов, особенно против вооруженного противника и особенно против Вааса. Джейсон тяжело сглотнул и зачарованно уставился на люк погрузочной площадки. С тех пор время, казалось, потекло как в замедленной съемке. Когда закрылок упал, Джейсон столкнулся с дробовиком бойца Ракьят на спусковом крючке. Воин посмотрел на него с таким же удивлением, как и Джейсон. Ствол наполовину опущен, мужчина собирался что-то сказать, когда пуля попала ему в бок, и он упал. Его глаза похолодели, все еще прикованные к Джейсону. Все еще полный адреналина, Джейсон не давал себе времени оплакивать этого человека или задаваться вопросом, что происходит. Он дополз до конца кузова грузовика; его взгляд остановился на дробовике. Его выход. С искаженным от боли лицом Джейсон толкал себя все дальше и дальше затекшими руками. Несмотря на все его усилия, он, казалось, добился незначительного прогресса. Холодный пот выступил на лбу, тошнота в обезвоженном и изможденном теле неизмеримо усилилась. Но он не остановился. Его правая рука с громким стуком приземлилась в нескольких дюймах перед ним, затем дернулась, теперь левая рука, и дернулась. Джейсон не смог подавить стон боли, когда еще один металлический осколок впился ему в ладонь. Сосредоточившись исключительно на оружии рядом с собой, Джейсон забыл о своем окружении. Он не заметил, что вдруг стало тихо, не услышал последних криков умирающих и не заметил, что за ним наблюдают. Наконец ствол оказался на полу перед ним, еще одна рука, и он дотянется до него. Джейсон медленно наклонился, вынужденный сдерживать содержимое желудка. Его дрожащая рука скользнула вниз по телу к оружию, и Джейсон уже был уверен, что выйдет отсюда живым. Всего несколько сантиметров отделяли его от выхода. Пока в тот же день в его поле зрения снова не появились тяжелые ботинки и не пнули дробовик, как футбольный мяч, отправив его на несколько метров в глубь джунглей. Рот Джейсона был открыт от напряжения, глаза закрыты. У него больше не было сил поднять голову и посмотреть противнику в лицо. Как могло случиться, что через несколько часов после прибытия он уже был настолько выведен из строя? У него не осталось больше ни сил, ни мотивации. У него больше не было друзей, которых нужно было спасать, кроме самого себя, и он задавался вопросом, стоило ли это всех затраченных усилий. Джейсону даже не пришлось поднимать голову, потому что его противник подобрал подолы боевых штанов и присел. Грубые пальцы схватили Джейсона за подбородок и резко дернули вверх. Джейсон снова посмотрел в бледно-зеленые глаза и на этот раз был уверен, что ему это не снится. Ваас сидел перед ним с явным удовлетворением на лице, залитом брызгами крови. Все было почти как в его сне, за исключением того, что Джейсон был не в бамбуковой клетке. «Но это пока», — с горечью подумал он. Джейсону тяжело давалось держать глаза открытыми в столь неудобной позе, но он не хотел доставлять Ваасу удовлетворение, поэтому выдержал взгляд. Молчание между ними было неприятным и заставило Джейсона несколько раз подавиться желудочной кислотой. В голове проносилось так много вопросов, но он не мог их сформулировать или произнести вслух. Он был настолько обезвожен, что язык уже прилип к нёбу, из-за чего было трудно глотать. Наконец тишину нарушил крик: — Босс, с юга идут еще люди! Давайте уходить отсюда сейчас же! — Я ухожу, когда, блять, захочу, не смей приказывать мне, бля — был беспечный ответ пиратского босса, громкость голоса которого звенела в ушах Джейсона. — Сначала я поговорю со своим лучшим другом здесь, — внезапно прошептал он Джейсону, грубые руки крепче сжали его подбородок, а его лицо приблизилось к лицу Джейсона, — я уже говорил тебе, что такое безумие? Крик боли непреднамеренно сорвался с губ Джейсона, когда Ваас резко убрал пальцы с его подбородка, заставив удариться о сложенный ящик грузовика. Джейсон не мог держать голову своими силами и, не имев возможности предотвратить удар, прикусил язык. Кровь хлынула изо рта и вытекла наружу. В ушах монотонно зазвучало капание крови на грязную и пыльную землю внизу. От вопроса, который только что задал ему Ваас, у него закружилась голова. Конечно, он уже говорил ему, что такое безумие, и Джейсон слишком хорошо это запомнил: Повторение одного и того же действия снова и снова с надеждой на изменение. Это и есть безумие. Лицо Джейсона исказила улыбка. Ну, тогда он, должно быть, безумен. — О, Джейсон, ты ужасен! Такому поведению вас учат в Америке? , — Ваас плюнул на пол, ушел, смеясь, оставив Джейсона лежать на краю погрузочной рампы грузовика. Джейсон пытался сосредоточиться на разговорах или шуме вокруг него, на давалось это невероятно сложно. Свесив голову далеко вперед, он почувствовал, как вся кровь в его теле скапливается там, ровно как когда он делал стойку на руках в школе. Было жарко и холодно одновременно; его охватывал страх снова потерять сознание. Был ли он действительно сумасшедшим? Был ли он безумен? Этот остров изменил его — он знал это. Но разве именно это свело его с ума? Что более безумно: быть психопатом, который любит мучить людей физически и психически философскими испарениями своего разума или убивать за правильные вещи? Кровь изо рта продолжала капать; но, по крайней мере, во рту у него больше не было сухо, — это была единственная положительная мысль за целую вечность. Как он мог избежать этой ситуации сейчас? Сначала ему нужно было восстановить свои силы; другой вопрос, допустит ли это Ваас. В его голове спорили два дьявола: один велел ему перестать быть сучкой и убираться оттуда как можно быстрее; он мог бы позаботиться о своем поврежденном теле позже, но если бы он умер, было бы слишком поздно, к тому же было бы глупо умереть без боя. Другой же голос настаивал на том, чтобы лежать смирно и ждать, пока что-нибудь произойдет. Он говорил ему, что он в любом случае слишком слаб, чтобы сражаться или пытаться бежать. Джейсон думал о своем татау. Цитре и другим ракьят было бы стыдно за его физическую слабость и психическую нестабильность; они учили его другому. При этом пульс Джейсона снова начал оживать. Он был уверен, что сможет найти выход с пиратской территории. Его руки неуклюже ползли по бокам, пытаясь подняться, но боль усиливалась, так что пришлось остановиться. Стиснув зубы, Джейсон попробовал еще раз, успешно поднялся и попытался осмотреть местность как можно внимательнее. Хотя уже было уже достаточно поздно, солнце ослепило его и заставило несколько раз моргнуть, глаза заслезились. Он обдумал возможности побега и выбрал тактику, которая всегда срабатывала лучше всего. Просто встать и бежать.
