The Devil Does Not Bargain

Maybe there's virtue in emptiness But I still drown in distress When the leaves fall in the spring

— Architects

             Сильная рука на шее, тупая боль в затылке, темнота.       Вот последние воспоминания, которое у него осталось. К этому моменту уже не было ни руки на его шее, ни боли в затылке — осталась только тьма. Его руки были связаны крепкими кожаными ремнями, от которых кожа на запястьях болела и саднила. Все это казалось знакомым. Он ощутил вкус крови во рту, свежей или застарелой, он не знал.              Не только глаза его были закрыты чем-то вроде мешка, но и все лицо. Дышать было тяжело; голова сильно болела. Он сел на холодный металлический пол и почувствовал под собой движение — монотонное гудение двигателя ясно давало понять, что он находится внутри автомобиля. Как вдруг резкий толчок прошелся по корпусу машины, он дернулся от боли. Из горла вырвался каркающий, хриплый звук — как будто он слишком много кричал или слишком мало пил воды за последние дни, или и то, и другое одновременно.       Попытка заговорить или даже выразить боль сама по себе отдавала болью. Он попытался принять более удобное положение, но вскоре сдался. Все тело болело, сколько бы он ни двигался.       Его пробудившееся состояние не осталось незамеченным; он услышал около себя приглушенное шарканье ног. И вдруг с него грубо сорвали мешок. Ему немедленно пришлось закрыть глаза. На улице была кромешная тьма, но прямо в его сторону направили лампочку, ослепив после полной темноты всего несколько секунд назад. Он держал глаза закрытыми, и в конце концов свет исчез. Сильная головная боль не позволяла ему снова открыть глаза, но сейчас любопытство было сильнее любой боли. Ему хотелось знать, где он и с кем, поэтому он поборол нарастающую боль и медленно открыл глаза.              Прошло несколько секунд, и он постепенно привык к темноте. Свет фонарика был щедро направлен на другой конец стены.        Злобное рычание вырвалось изо рта. Он несколько раз моргнул, но лицо перед ним осталось прежним.       Чертов Белоснежка смотрел ему прямо в глаза, не мигая.       Ваас, казалось, чувствовал себя обнаженным, когда Джейсон смотрел сквозь него, прямо в глубь его разума, в его обнаженную душу. В голове пронеслась мысль: Ваас не должен занимать уступающую позицию в этой игре. Он думал об обстоятельствах, которые привели его сюда — но все равно ничего не помнил. Он тоже не ожидал такого исхода. В голове возникло много хороших шуток, но он не мог выдать ни одного связного предложения из-за боли в горле и раздражения по поводу сложившейся ситуации. Поэтому он молчал, ожидая, пока Джейсон заговорит.              Его пугало то, что он не мог вспомнить все события, которые привели его в эту конкретную неприятную ситуацию. Возможно, это был всего лишь очередной плохой сон. — Хорошо спал?       Если бы он не был связан прямо сейчас, он бы уже ударил Белоснежку по лицу. В каком положении он, чужак, должен был связать его и похитить? Он был в ярости, но боль всё равно усиливалась с каждой минутой, поэтому он решил промолчать и просто осуждающе наблюдать. Ваас знал свое тело и знал, что в этой ситуации у него нет шансов. Он уже возился с узлами, но Джейсон действительно хорошо справился, надо было отдать ему должное. Очевидно, Белоснежка все еще боялся, что его противник создаст проблемы, даже в бессознательном состоянии. Таким образом, его все еще считали угрозой, и это было хорошо.       Он криво ухмыльнулся Джейсону и плюнул в его сторону. Ему не нужны были слова для этого разговора. Приятно было наблюдать, как Джейсон инстинктивно отступил назад, чуть не споткнулся, и (ему понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить равновесие), с отвращением посмотрел на него. В одно мгновение мешок снова оказался у него на голове. Хотя каждый его мускул болел, а кожа горела, он молча ухмыльнулся. Чем бы ни было это ебаное шоу, он уйдет как можно скорее — в этом он был уверен. Всякий раз, когда он не чувствовал никакого движения рядом с собой, он снова начинал возиться с кожаными ремешками на своих воспаленных запястьях. Когда вернулись приглушенные голоса, он был готов, кожаные ремни на его запястьях ослабли; удерживаясь только мизинцем. Тело было напряжено, он был готов.       Как только мешок слетел с его головы, он атаковал. В одно мгновение он освободил руки и вложил всю оставшуюся силу в один единственный удар, который отправил его противника — к сожалению, не Белоснежку — прямо на пол. Быстрый взгляд вокруг, и он нацелился на второго человека в поле зрения, который все еще смотрел на него в шоке, но имел достаточно рефлексов, чтобы увернуться от его кулака. Прилив адреналина помог ему встать на ноги; мысленная волна позволила ему вспомнить тактику, о которой Хойт всегда говорил ему: «Амок».       Его противник отступил, как только Ваас начал кричать — сначала грубо и хрипло, но вскоре он восстановил свои вокальные и физические силы. Адреналин продолжал выробатываться, и Ваас подошел ближе к неизвестному мужчине перед ним и — сильным и быстрым ударом — сбил его с ног. Адреналин заставил Вааса почувствовать себя заново рожденным, боль исчезла; осталось только чувство силы и превосходства.              Он увидел своим внутренним взором Хойта, который объяснял ему эту древнюю тактику, и все — включая его самого — думали, что он сошел с ума. Воины в древней Малайзии делали то, бла-бла, кого это волнует. Вааса вот не волнует. Если бы только его не заставили это попробовать. Крик привел его в почти трансцендентное состояние ума. Он даже не видел своих противников; это были всего лишь оттенки черной материи, которую ему нужно было победить. Он не чувствовал боли, вообще. К тому же, похоже, никто не хотел приближаться к нему слишком близко, что делало пирата идеальным агрессором. Некоторые другие пираты также использовали эту тактику, другим не нравился яростный взгляд в глазах товарищей, и они боялись попасть в транс. На этот раз Ваас почувствовал благодарность за этот конкретный урок, который преподал ему Хойт.       Быстрый взгляд на двух парней на полу показал ему то, что он так отчаянно искал: на поясе, наполовину прикрытый, но все еще видимый, лежал Магнум 44. Ваас победоносно рассмеялся и перевернул тело, чтобы взять пистолет. Именно сейчас он дал себе время изучить окрестности: движения больше не было, но стальные стены давали понять, что он находится на заднем сиденье фургона или транспортера. Из-за изолированных стен и пола его шаги звучали глухим и оживленным эхом. Несколько коробок по бокам с отпечатками, похожими на традиционные картины ракят, и грязь, разбросанная по полу джунглей повсюду, оставляли горький привкус на его языке. Он знал, что Джейсон был одним из ракьят, но его раздражало то, что мальчик вернулся только для того, чтобы снова увидеть его мертвым.       Ваас вздохнул: он слишком стар для этого дерьма. Настоящий вопрос теперь заключался в том, сколько парней осталось в этой машине — и, очевидно, где Белоснежка? Он обернулся и посмотрел на огромную двойную дверь. Не обращая внимания на боль в теле, он быстрыми шагами шагнул вперед и распахнул дверь, держа пистолет наготове. Пот выступил у него на лбу, и не только из-за жары. Солнце светило на него сквозь густые джунгли. Густые листья, множество кустов и большие камни ухудшали его зрение. Он выскочил из фургона и быстро обернулся — недостаточно быстро.       Белоснежка напал на него еще до того, как Ваас услышал его. Мальчик повалил его на пол и резко вырвал пистолет из рук Вааса. Джейсон прижал обе руки Вааса к полу, так что тот не мог пошевелиться. Ваас не прекращал попыток оторвать от него Джейсона, но калифорнийский мальчик оказался сильнее, чем он помнил. — Что с тобой, блять, не так? — прошипел Джейсон в его сторону, несколько капел слюны полетели в сторону Вааса и заставили его раздраженно нахмуриться. Точка кипения достигнута. — Что, блять, С ТОБОЙ не так, hermano? Могу я спросить, какого ХРЕНА ты вообще делаешь? — Ваас не пытался скрыть свой гнев и восстал против сильной хватки Джейсона вокруг его рук — безуспешно.       Ваас был в ярости, он не понимал, что задумал Джейсон, но ситуация ему совершенно не нравилась. Джейсон посмотрел на него не менее яростно и прошипел в его сторону; приложив палец к губам, он пристально посмотрел на Вааса, умоляя его замолчать. Ваас бессвязно прекратил свою тираду, хотя в этот момент ему очень хотелось знать, из-за чего весь этот шум. — Они хотят принести нас в жертву какому-то лесному богу, я не знаю. Мне нужна твоя помощь. Не мог бы ты просто подыграть, чтобы нас не пригвоздили к дереву и не сделали закуской для местной фауны? — честно произнес обеспокоенный Джейсон.       Ваас все еще не понимал, о чем говорит Белоснежка, но желание помочь ему освободило бы его из этого затруднительного положения. Поэтому он только кивнул, и Джейсон отпустил его — нерешительно и неуверенно. Далекие голоса достигли ушей Вааса, но, как и прежде, Джейсон был быстрее. Он вскочил на ноги и протянул руку, которую пират рефлекторно схватил, чтобы тоже подняться. Джейсон жестом показал ему следовать за ним, и он так и сделал, в самую густую часть джунглей прямо перед ними.       Бесшумно они пробирались через кусты, что оказалось весьма трудной задачей без мачете. Шипы царапали загорелую кожу Вааса и оставляли красные следы на старых шрамах. Белоснежку, идущего перед ним, казалось, совершенно не беспокоили шипы, дикие животные или ядовитые змеи, которые волочились по пути рядом с ними. — Эй, Белоснежка, — Ваасу уже надоела эта секретность, — Расскажи мне, что за дерьмо это было? Кто кого хочет убить?       Джейсон не остановился и даже не оглянулся на Вааса — что было достаточно странно, ведь он был его врагом, не так ли? Но Ваас решил не предпринимать никаких действий, по крайней мере сейчас. Ему действительно хотелось знать, что так напугало Джейсона. Еще через несколько минут тяжелой ходьбы Ваасу стало все труднее игнорировать боль в теле. Он почувствовал облегчение, когда Джейсон наконец, после, казалось, нескольких часов ходьбы, остановился и обернулся. Его глаза сузились в раздумье.       По выражению его лица Ваас понял, что Белоснежка размышляет, считать ли ему Вааса угрозой или нет. Эта мысль заставила его слегка усмехнуться. — Что смешного? — прошипел Джейсон сквозь стиснутые зубы.       Когда он собирался сказать что-то еще, Ваас прервал его: — Hermano, я думаю, что это я должен задавать вопросы сейчас, и тебе лучше найти веское оправдание, чтобы позволить мне пройти с тобой через все кустарники этого острова. Лучше расскажи мне, что произошло, или я заставлю тебя говорить. — Тебе не нужно мне угрожать, придурок, — Ваас великодушно проигнорировал это оскорбление и подождал, пока Джейсон продолжит.       Мужчина стоял перед ним, как потерянный ребенок, внезапно ставший маленьким и неуверенным. Его небритая борода и растрепанные волосы делали его больше похожим на маньяка, чем на невинного мальчика, которым он был в первый раз, когда посетил Рук-Айленд. — Это такой пиздец… Видишь ли, я был схвачен тобой и хотел бежать из лагеря. Я лежал на кузове грузовика и пытался свалить по возможности. Внезапно рядом нарисовались ракят, по крайней мере, они были похожи на них, и, думаю, некоторые из них меня узнали. Один из твоих людей застрелил одного, — Джейсон оценивающе взглянул на Вааса, — Я думал, что в безопасности, пока не увидел, что у них нет оружия, а есть только луки и стрелы. Они расстреляли всех твоих людей, включая тебя, ядовитыми стрелами, не смертельными, вроде. В любом случае они схватили меня, посадили в один из своих грузовиков и забрали с собой. Со мной не разговаривали, просто надели мне на голову мешок и оставили лежать в луже собственной крови. Я проснулся раньше тебя и пытался с тобой поговорить, но ты только плюнул в меня. Сложно, как всегда. Так что я подумал, что было бы неплохо сбежать одному, и мне удалось выбраться из грузовика. Прячась в кустах неподалеку, я услышал разговор. Говорили о жертвоприношении какому-то богу, говорили, что наконец-то они обретут спасение и что демонам придется пролить много крови, чтобы успокоить богов. Я подумал, что мы и были теми демонами, о которых они говорили, — Джейсон уже тяжело дышал и только смотрел на Вааса взглядом, полным растерянности и горечи. — Хм, понятно — это все, что смог ответить пират после долгой паузы. В его голове возник вопрос, — И какого черта ты не оставил меня там? Ваас был откровенно раздражен. Как и Джейсон, судя по выражению его лица. — Хочешь, чтобы тебя принесли в жертву? — спросил он, нахмурившись. — Ааа, мой хороший мальчик Джейсон. Всегда такой заботливый, единственный и неповторимый герой! Позволь мне поцеловать твои ботинки в знак моей благода-, — Вааса прервала рука Джейсона, прижатая к его лицу. — Ты только ударил меня, ублюдок? — спросил он, запыхавшись. — Не мог бы ты, пожалуйста, заткнуться нахуй? Я не жду твоей благодарности или подобного дерьма. Я просто… я не знаю… я просто не мог бросить другого человека в заведомо смертельной ловушке.              С этими словами Джейсон снова обернулся и громко вздохнул. Гнев, который всего несколько секунд назад взбудоражил кровь Вааса, исчез, уступив место веселью, которое он испытывал, глядя на Джейсона. Внутри он все еще оставался невинным белым мальчиком, каким всегда был. Хотя он в одиночку убил почти половину его людей, убил Хойта и свел на нет империю по контрабанде наркотиков и торговле людьми, он все равно оставался всего лишь мальчиком с добрыми намерениями.       «Это безумие», — подумал про себя Ваас, не в силах скрыть улыбку. Он наблюдал за Джейсоном, который, казалось, был на грани нервного срыва. Столько вопросов заполнило голову пирата. Он думал о том, как их сформулировать, но пришел к выводу, что сейчас неподходящее время для вопросов. В любом случае, какой в этом был смысл? Ему нужно было вернуться в свой лагерь; он не помнил, чтобы подписался на присмотр за маленькой плаксивой Белоснежкой. — Хорошо, hermano, спасибо, что снова нарушил мою мирную жизнь своим присутствием. Сейчас я собираюсь вернуться к своим очень важным делам. Остерегайся лесных богов, они все еще могут жаждать твоей крови.       Ваас откровенно рассмеялся и повернулся, чтобы вернуться на одну из главных дорог, где он мог бы сориентироваться. Вся эта ситуация была настолько хреновой, что было похоже на очень плохой кислотный трип; он вздрогнул при мысли об этом, пытаясь избавиться от странного чувства, охватившего его внутренности. Он был уже в нескольких футах от Джейсона, когда услышал позади себя шаги. — Какого хуя ты делаешь, Белоснежка? Оставь меня в покое, — прошипел он, не оборачиваясь, чтобы увидеть вызывающее лицо Джейсона. Он все равно это сделал. Джейсон был в нескольких метрах позади него, но белый мальчик, похоже, не собирался прекращать следовать за ним. Вместо этого Джейсон пристально посмотрел на пирата с напряженным лицом. Ваас вздохнул и снова повернулся. У него не хватило смелости на еще один аргумент, не говоря уже о физических способностях к драке. Тем не менее Ваасу пришлось ухмыльнуться. Не ирония ли? Добыча преследует охотника.