Магнитошахтинская Область

— Возвращайся не позднее пяти! — кричит ему в спину мать, на что юноша отмахивается. — Хорошо, мам! И он выскакивает на улицу, несётся к знакомому дому. Рыжие кудри развеваются на ветру, давая возможность видеть, куда он бежит. Парень останавливается около заветной калитки, на трясущихся после кросса ногах подходит к двери и аккуратно стучит. Дверь открывает заспанный блондин, зачесывая длинные волосы назад и пытаясь разлепить глаза. — Ях, ты че так рано-то? — басовитый голос недовольно скрипит. — Ты чего, время одиннадцать, — Цвиркунов непонимающе бросает взгляд сначала на наручные часы, а после на парня напротив. — Ну, я говорю, рано, — Саша расплывается в ухмылке, перетаптываясь с ноги на ногу, — вот если бы в час… — Давай-давай, в час уже остальные придут, — Яша, хмыкнув, толкает Балунова внутрь, проходя с ним и закрывая дверь. Тот недовольно ворчит, но все же тащится в ванную. У них отношения странные. Оба друг к другу тянутся, как магниты, но молчат. С самого приезда Якова, а прошёл уже, на минуточку, месяц с лишним, они в компании друг друга подкалывали. Ну, точнее, это Балу подкалывал Яшу, а тот тихо фыркал и дулся, но после тёплых объятий со спины успокаивался. С такими звуками он правда был похож на маленького щенка, типа терьерчика, ирландского, например. Шурик тактильный, это Цвиркунов выяснил довольно быстро, когда вдруг начал замечать, как часто тот касается его. Когда он начал чаще обнимать блондина, то видел, как тот словно растекается в его объятиях, будто ещё чуть-чуть и замурлычет. Якова это умиляло. Балунов постоянно таскал для него выпечку, которая готовила его мама. И для рыжего она была самым вкусным, что он когда-либо пробовал. Яшкина мама готовила только обычную еду и никогда не пекла. По крайней мере, на памяти самого Яшки. Поэтому подобные мелочи для него были безумно важны. Он в принципе часто говорил о старшем, что ему постоянно подмечали Ренегат с Андреем, хитро посмеиваясь, на что Цвиркунов давился воздухом, моментально покрываясь пунцовой краской до самых кончиков ушей. Он, конечно, в ответ фыркал на самого Князя, отсылаясь к его вечному «мы с Мишей…». Андро стойко выдерживал обвинения, язвительно цыкая: «мы просто ахуенные друзья, просьба не завидовать». Яша всегда смеётся, а Поручик закатывает глаза, в открытую гадая вместе с Машей, кто из двух новоиспеченных парочек первый сойдётся. Лёша просто тяжело вздыхает каждый раз, в душе искренне радуясь за брата. Яков пробирается уже знакомой дорогой в комнату Шурика, как в первый раз осматривая его бас-гитару: гордость, привезённая Сашиным отцом для сына из столицы. Трогать эту вещь Балу запрещал всем, то было и понятно: ведь правда драгоценность. Цвиркунов не замечает, как сзади подкрадывается сам обладатель гитары, аккуратно укладывая руки на хрупкие плечи. Яша вздрагивает. — Возьми. Если хочешь — возьми, — тихо, почти шепотом говорит Балунов. Яша беззвучно давится. Это сейчас ему Саша предлагает сделать то, что до этого не позволял никому? Даже Миша такой чести удостоен не был, хотя он был тому лучшим другом. Яков медленно двигается к инструменту уже подключенному к аппаратуре. Блондин, видимо, играл ещё вечером, забыв все скрутить. Рыжий берет в руки гитару, усаживаясь на край кровати и устраивая ее на колене. Тонкие пальцы касаются струн, наигрывая по памяти какую-то мелодию. Он на басу играть не умел, ему бы в руки шестиструнную. Но ради изумрудных глаз он играет. Яков не слышит, как сзади него кто-то шебуршится, но чувствует, как его руки накрывают чужие. — Вот так, — Балу его руками управляет умело, ставя правильно и показывая перебор. Он мог это сделать и сам, забрав гитару у младшего, но выбрал показать как нужно именно так. Яша почти не дышит. Он чувствует, как к нему случайно прижимается чужое тело. Саша не надевал футболку после ванной и слегка влажные концы волос щекочут затылок. Они сидят так и играют, казалось бы, вечность, когда Яков аккуратно откладывает гитару обратно на кресло, для чего приходится отпрянуть от чужой груди. Он слышит разочарованный вздох со спины, но моментально возвращается на место, уже полностью откидываясь на друга. Шурик аккуратно укладывает руки на животе Цвиркунова, утыкаясь в мягкие рыжие кудри носом. Ничего их не волнует и ничего не хочется, кроме как сидеть так до конца всей жизни. Младший прикрывает глаза. — Я ценю, что ты мне доверился, — тихо бормочет Яша. — А я ценю, что ты есть, — Балунов, будто вдруг осознавав, что он сказал, издаёт странный звук, зарываясь в волосы юноши по самые уши. Цвиркунов замирает, но после смеется. — Дурак ты, Сашк. — Ой, кто бы говорил, — язвит Балу, но от румянца на лице это не спасает. Тогда он решает действовать кардинально. Яков резко взвизгивает, падая на кровать спиной и пытаясь отпинать блондина, но тот не отстает, прижимая его к покрывалу и продолжая безжалостно щекотать. Яша мечется в разные стороны, пытаясь освободиться, но у него не выходит. Балу явно превосходит его в силе. Рыжий смеётся истерически, пытаясь ухватиться за все, что попадается под руку. Он хватает и запястья старшего, но тот выворачивается, не переставая действовать. Яшка в таком виде еще больше похож на забавного щенка. — Хва… хватит! — Цвиркунов уже смаргивает слёзы, пытаясь закрыть лицо, как вдруг рука Шурика случайно проезжается по его бедру, — Саша! Ах! Балунов останавливается в ступоре. От такого звука вообще больше продолжать мучать парня не хочется. Хочется только услышать это снова. Он прикасается кончиками пальцев к внутренней стороне бедра юноши снова, слегка цепляясь ногтями через ткань джинсов. Тот закрывает пылающее лицо руками, шепча что-то неясное и прикусывая губу. Ему стыдно, ему безумно стыдно за происходящее, но он бы не хотел, чтобы блондин прекращал. — Яшк, — сдавленно лепечет Балу, — я… Он не успевает договорить. В дверь стучат. Яков бросает взгляд на часы. Ну, конечно, времени уже час пятнадцать. Саша соскакивает с кровати, давая Яше время привести себя в порядок. Взбалмошенные волосы и помятая от их бесиловки футболка явно говорят сами за себя. Кое-как он прилизывает выбившиеся пряди и расправляет одежду, когда в комнату дружно вваливается вся компания. — У-у-у, а я думаю, че Шурик без верха то, — ехидно лыбится Князев, — а тут вон оно что. — Да уж, братан, ты бы хоть для конспирации себя в порядок привёл, — поддакивает другу Миша, по-хозяйски усевшийся на кровать, которую Яков успел заправить. — Один идёт нахуй, другой идёт в жопу, а кто из вас куда — разберётесь сами, — блондин показательно залезает в шкаф, вытаскивая оттуда чёрную футболку и надевая ее. Компания в голос смеётся, подкалывая то одних, то других, и Цвиркунов чувствует себя комфортно. Они ещё около часа тусуются у Балунова в доме, слушая, как тот наигрывает новую мелодию на басу. Саша шипит и бьет по рукам Горшенева старшего пару раз, когда тот тянется к его гитаре в запале вдохновения. — Шурик на Голлума похож, — смеётся Маша, отмечая, что тому, кроме его прелести в виде бас-гитары, ничего не надо. — Перечитала опять своей фантастики, — фыркает Балу, игнорируя начавшиеся подколы в его сторону. — Ну не скажи, ему ещё Яха нужен, — открыто смеётся Лёша, подхвативший всеобщую волну. — Ага, у него две прелести, — Андрей хлопает названного Яху по плечу, пока тот медленно краснеет. — А сам то, блять, музу в одном человеке находишь, хотя, муза ли? — Яков решает, что лучшее защита — это нападение. — Ооо, у щеночка режутся зубки, — с кресла подаёт голос Балу. Предатель! — Ты вообще на чьей стороне?! — отчаянно стонет Цвиркунов под всеобщий смех. — Я? На своей! — после этой фразы в пергидроловую голову прилетает подушка, — ты чего дерёшься?! Шурик замахивается подушкой в ответ, но с меткостью у него, видимо, проблемы, поскольку подушка прилетает не в рыжего наглеца, а в ничего не подозревающего Князева. — Э! Але! Че за дела? — обиженно тянет Андрей. — Правильно всё, меньше выебываться надо, — язвит ему в ухо Миха, тут же получив по лицу еще не отложенной в бок подушкой, — ай! Дюх, ну я же пошутил! — Юмори, клоун ебаный, — фыркает Князь. — Андрюх, Андрюх, — вдруг зовёт его Ренегат, придумавший какую-то ахуенную идею. Голубоглазый откидывается, выслушивая какой-то шёпот друга, пока остальные о чем-то со смехом переговаривались, когда вдруг Андрей придвигается к Ренику, прокашливаясь. Все замолкают, с интересом оборачиваясь на них и наблюдая за ехидными ухмылками. Оба смотрели на Цвиркунова. — Яяяшенька, Яяяшенька, — они в унисон тихо тянут имя друга, вдруг резко выпрямляясь, — Яков! Все сидят в ступоре буквально секунду, а после рассыпаются в оглушительном смехе. Балу стекает на пол, утыкаясь лбом в подлокотник кресла. — Ой, молодцы, — Яша закатывает глаза, — долго придумывали? Но парни уже утопают в веселье, не услышав ответ. Миша хлопает друзей по коленкам, показывая одобрение шалости, со смехом падая на то же колено Князева щекой, пытаясь успокоиться. Андрей вдруг, подаваясь своему настроению, хватает Горшка за плечи, начиная тянуть на себя и, в конце концов, просто опрокидывая, заставляя сидящую рядом с ними Машу сдвинуться в бок, чтобы не дай Бог отхватить Горшеневской пяткой по лбу, и облокотиться на Поручика, который сидел с самого края кровати и, ожидаемо, грохнулся на пол. Новая волна смеха накатила на друзей, а Сашка, оказавшийся на твёрдой поверхности, недовольно потирал копчик. — Че смеётесь, больно вообще-то! — проворчал Поручик. — Ой, бедненький, хочешь поцелую, чтобы прошло? — откровенно ржёт Ренегат. — Ты его в задницу собрался целовать? — Андрей, чуть ли не вытирающий слёзы, хлопает друга по спине. — Не, грех работу у тебя забирать, — язвит Саня в ответ блондину. Все снова взрываются со смеху, и нет ни злобы, ни обиды. Миша вспоминает, а было ли так раньше? Он не помнит. У них были какие-то шутки среди друг друга, им было безусловно комфортно и весело, но чтобы около часа они не переставали смеяться до боли в челюстях и слез на глазах… Горшок это ценит. Он чувствует, как мир преображается с приездом этих троих. С приездом Андрея. И пусть он был недоверчив поначалу, но сейчас он искренне рад, что с ним это все происходит. Они все счастливы. И это главное.