Ирландская роза

— Мама, если ты готова, пора спускаться. Кэл встретит нас в ресторане. — Поднимись, быстро. Прежде чем мы уйдем, мне нужно кое-что сказать, — Руфь вышла из туалетной комнаты, натягивая вечерние перчатки. — Что такое? — Что бы у вас ни было с судостроителем, теперь это закончится. — Мама, я… — Роза закатила глаза. — Не смей меня перебивать, — зашипела Руфь в ответ. Она ненадолго замолчала, чтобы собраться с мыслями. — Все, что нам нужно, даст Кэл. Он обеспечит нам статус, деньги — все, что мы когда-либо могли желать. — А как же любовь? — Любовь? А что это? — усмехнулась с пренебрежением Руфь. — Она не может накормить, дать крышу над головой, одеть. — О, мама, послушай себя! — Роза была зла, ее гнев вспыхнул с такой силой, какой она уже давно не позволяла себе. — Материальные вещи, вещи, без которых ты не представляешь свою жизнь, без них можно жить, мама! Ты боишься, что подумает общество! Тебе страшно даже раз подумать о работе! Ты называешь необходимостью маленькие безделицы, ничтожные вещи, — Роза ходила взад-вперед. — А чего я хочу, ты спросила? Я не хочу провести свою жизнь в браке без любви, привязанной к животному, без свободы делать то, что хочу, вынужденная по его просьбе и зову греть ему постель и удовлетворять его потребности! — Ты хотела бы видеть меня нищей из-за этой минутной симпатии? — Это не симпатия, это любовь! И, к твоему сведению, Томас Эндрюс не какой-то румяный картофельный фермер из глуши! Он идеальный джентльмен, честный и добрый. Это больше, чем можно сказать о Кэле! — Если ты думаешь, что можешь просто бросить Кэла, то ты ошибаешься, — оскорбленно проговорила Руфь. — Посмотри на камень на шее. Он показывает всем, кому ты принадлежишь! — Я не какая-то ценная вещь, которую можно купить и продать тому, кто больше заплатит, мама! Это не ошейник, я самостоятельна, со своим разумом и сердцем! В конце концов, я человек! — Роза повернулась и выбежала из каюты матери, остановившись только у перил палубы. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы, не замечая приближения Томаса с Лисси на руках. — Роза, дорогая? — беспокойство в его голосе завладело ее сердцем. Она подумала, что наверное Томас беспокоился, что она может прыгнуть за борт. — Я в порядке, Томас, — Роза украдкой вытерла слезы и вымученно улыбнулась, — только что поссорилась с мамой, — девушка посмотрела на Лисси, у которой до сих пор было встревоженное выражение лица. — Не волнуйся, моя дорогая, со мной все в порядке, — малышка взвизгнула и потянулась к Розе, которая с радостью взяла ее на руки. — Мне жаль слышать о вашем споре. Быть может, я могу чем-нибудь помочь тебе? Она покачала головой: — Нет, к сожалению, но хочу заранее предупредить, что сегодня вечером она будет следить за тобой, как ястреб, обязательно ехидно комментируя все и вся. — О, возможно, тогда мне следует воздержаться сегодня вечером от ужина, — Томас выглядел так, словно из него выпустили весь воздух. — Нет, ни в коем случае, дорогой! У меня нет причин идти туда, кроме вас с Лисси, — Роза взяла его за руку. Он улыбнулся, глядя на их переплетенные пальцы, прежде чем поднял взгляд и увидел массивный драгоценный камень на ее шее. — Где ты это взяла? Роза посмотрела вниз, поняла, что Томас имеет ввиду ожерелье, и вздохнула. — Кэл подарил. Очевидно, это его подарок на помолвку, и он не мог дождаться, чтобы вручить его. — Он красив. — Он ужасно тяжелый и неприятно холодный, — большой палец Томаса задумчиво провел по кольцу, которое он ей подарил, и Роза поняла, о чем он думает. — Любовь моя, дорогие подарки и деньги для меня ничего не значат. Единственная причина, по которой я удосужилась надеть его, заключалась в том, чтобы не провоцировать Кэла. — Боюсь, я тебе надоем. Она вырвала свою руку из его и положила на щеку мужчины: — Этого никогда не произойдет. Вы двое теперь моя жизнь, и это будет такая захватывающая жизнь, поверь мне! Томас повернулся к Розе, чтобы поцеловать ее ладонь: — Что ж, пойдемте на ужин? — Да, но, прошу тебя, возьми Лисси. Я чувствую, что если мы хотим добиться успеха в наших планах, то, возможно, лучше, если Кэл ничего не будет подозревать, — сказала Роза, отдавая ребенка. На протяжении всего ужина пара поддерживала живое общение, как и на протяжении всего путешествия. Молли постоянно наносила словесные удары Кэлу, Руфь и Исмею, что заставляло Розу хихикать, как ребенка. К тому времени, как был подан десерт, она уже устала смеяться, но пребывала в веселом настроении. — Исмей, я разговаривал с Астором, и он и еще несколько человек хотели бы узнать больше о возможностях для инвестирования, — произнес Кэл, пригубив из бокала. — Отлично! Тогда вечером соберёмся в курительном салоне и обсудим все вопросы. Кэл наклонился, чтобы прошептать Розе на ухо: — Не жди меня, дорогая, думаю, сегодня я приду поздно. Она посмотрела на его лицо, увидела глаза, наполненные похотью, и почувствовала, как румянец заливает ее лицо. Девушка только кивнула, пытаясь казаться кокетливой. Похоже, это сработало, если улыбку на его лице можно считать хоть каким-то признаком. Томас смотрел на него со смесью враждебности и обиды. Но не из-за поведения Розы. Нет, его едва сдерживаемая ярость была вызвана тем, что этот хам с плотским блеском в глазах шепчет непристойные слова его юной Розе. Всхлип дочери нарушил его раздумья. — Да, милая, что такое? — он слегка поднял Лисси, которая потянулась к тому, что осталось от торта перед ними. — Хорошо, позволь мне помочь. Роза повернулась, чтобы посмотреть, как Томас с любовью дает ложкой кусочки торта малышке. Тепло, вызванное этой картиной, прогнало дрожь от слов Кэла. Как ей не терпелось пришвартоваться в Нью-Йорке и выскользнуть из его скользкой хватки в любящие объятия Томаса. — Ты в порядке, юная Роза? — спросил он слишком тихо, чтобы его мог услышать кто-то еще. — Да, все хорошо, — она успокаивающе улыбнулась. — Ты не планируешь присоединиться к нам сегодня вечером или в любой другой вечер, Эндрюс? — спросил Исмей. — Возможно, завтра вечером, Брюс. Я оставлю Лисси с Хелен, если не возникнет проблем, — Томас испытывал некоторое отвращение к ритуальным вечерним собраниям, на которые приходили так называемые джентльмены. Отличительной чертой настоящего джентльмена, по его мнению, было то, как он обращался с окружающими, в том числе с теми, кто был ниже его по статусу. Томас не забудет свое скромное начало, каким бы успешным он ни стал. — Что ж, в таком случае будем ждать. Хокли, вы готовы? — Исмей и Кэл вышли из ресторана. — Роза, я устала. Пойдем в каюту, — изможденное выражение лица Руфь бесконечно раздражало ее дочь. Роза тяжело вздохнула, демонстрируя свое мнение на счет умирающего лица матери: — Да, мама, — пока она щекотала Лисси животик, Томас подсунул ей небольшой листок бумаги. Он подмигнул ей, вызвав легкую улыбку у молодой женщины. — Всем спокойной ночи. Следуя за матерью к их каютам, она развернула клочок бумаги, который оказался запиской: «Дорогая, если ты можешь уйти, пожалуйста, присоединяйся ко мне в моей каюте». — Томас. Она покраснела и улыбнулась, но быстро спрятала это за своей обычной апатичной маской, когда ее мать обернулась. — Да, мама? Что это такое? Руфь нахмурилась на мгновение, прежде чем покачать головой: — Ничего, Роза. — Что ж, если ты не возражаешь, я, пожалуй, приму ванну и лягу спать. Спокойной ночи, мама, — девушка вошла в свою каюту прежде, чем ее мать успела что-либо возразить. — Труди, помоги мне снять это платье, пожалуйста, и приготовь теплую ванну. Я хотел бы быстро принять ее и лечь спать, — Роза прошлась по каюте, чтобы запереть двери между своей комнатой и комнатой матери и Кэла. — Да, мисс Роза. Через некоторое время, надев свою самую красивую ночную рубашку и тапочки, Роза пожелала своей горничной спокойной ночи. Как только та ушла, она бросилась к своему туалетному столику и проверила, хорошо ли выглядит. Девушка решила отказаться от макияжа, выбрав более естественный вид. Она собрала волосы в простой пучок и закрепила их гребнем. Одобрив свой внешний вид, Роза надела шубу, чтобы прикрыть ночную рубашку, и проскользнула в пустой коридор. Она заперла дверь и убрала ключ в карман. По пути к каюте Томаса она встретила всего несколько горничных и коридорного, которые игнорировали ее в соответствии с их регламентом. Роза замерла у двери и, сдерживая дыхание, постучала. Подождав всего несколько ударов сердца, она увидела Томаса, с улыбкой открывающего дверь. — Роза… Ты пришла! — Томас пригласил ее внутрь. — Я беспокоился, что был слишком напорист в своей просьбе, — он взял ее шубу, но вместо платья увидел под ней ночную сорочку. — Довольно неожиданно, дорогая. — Платье, в котором я ужинала, хоть и элегантное, но совершенно не удобное. Я предпочитаю отдыхать без корсета. А что насчет вас, сэр? Разве не уютней в пижаме и домашнем халате, чем в фраке? — Да, но мне еще не приходилось ходить по коридорам кают первого класса в тонкой ночной рубашке! Роза заливисто рассмеялась: — Отсюда и шуба! — она подошла ближе, и мужчина прижал ее к своей груди. — Я хотела почувствовать это на протяжении всего дня. — О, Роза, я тоже, — он отстранился и посмотрел ей в глаза. — Что тебя так расстроило за ужином? — Ничего, — Роза отвернулась, не желая об этом говорить. — Только дерзкий характер Кэла, проявляющий свою уродливую сторону на публике. — Что он тебе сказал? — голос Томаса стал напряженным. — Не беспокойся, Томас, — она попыталась успокоить его, но он не шелохнулся, все еще ожидая ответа. — Хорошо. Он сказал мне не ждать его до ночи, и что я смогу поблагодарить его завтра вечером за ожерелье. Самонадеянный дурак, как будто я когда-нибудь смогу лечь с ним в постель, — она подняла голову и увидела, что в его обычно мягких глазах кипит гнев. — Как он посмел! Говорить тебе такое! — Дорогой, пожалуйста, забудь об этом, — Роза потянула его за собой на диван. — Он никогда, слышишь, никогда меня не получит! А теперь давай сядем, и я приготовлю нам выпить, — она слегка поцеловала его, откинув назад на подушки, а затем принесла два стакана и графин. — Вот, прошу, — она устроилась со своим стаканом рядом с мужчиной, оказавшись в его объятиях. — Не могу дождаться, когда это станет обычным явлением, — Томас поцеловал ее в макушку. — По крайней мере, надеюсь, ненадолго, — Роза смущенно улыбнулась. — Женщина в деликатном состоянии не должна употреблять алкоголь. И мне бы хотелось оказаться в деликатном состоянии как можно скорее. — Что ж, к этому фактору я, безусловно, тоже смогу привыкнуть, — он обнял ее крепче. — Дорогая, какую свадьбу ты хочешь? Хелен уже начала бракоразводный процесс, так что мы можем пожениться уже через месяц, может, чуть больше. — Какое-нибудь небольшое мероприятие, если ты не возражаешь. У меня нет семьи, кроме моей матери, но я сомневаюсь, что она будет присутствовать. А ты? У тебя есть семья? — О, моя дорогая! Я ирландец, а это значит, что у меня больше членов семьи, чем ты сможешь сосчитать! Моя мама полюбит тебя, уверяю. — Ты уверен? Я бы так не подумала, учитывая, каким образом я заменяю ее нынешнюю невестку. — Она никогда не любила Хелен, — он горько усмехнулся, — считала ее характер слишком удушливым. У тебя гораздо более открытая, любящая натура, которую она полюбит. Не могу дождаться, когда ты познакомишься с ней. — Ну, если ты думаешь, что она не будет презирать меня, то я с нетерпением жду этого, — она сделала глоток из своего стакана и продолжила. — Небольшая свадьба с участием твоей семьи и Лисси в роли нашей цветочницы. Кстати говоря, как моя маленькая дорогая девочка? — Она в порядке, — Томас ласково улыбнулся. — Хелен забрала ее сегодня вечером. Я предложил ей провести немного времени с дочерью, пока она имеет возможность. Думаю, она уложит Лисси спать у себя в каюте, — он встал и подошел к тумбе, чтобы включить граммофон, из которого тотчас мягко заструилась музыка. Он обернулся и увидел, что Роза листает его блокнот для зарисовок. — Томас, они просто великолепны! А я думала, ты только корабли рисуешь, — Роза засмеялась. — Это Лисси? — спросила девушка, когда он снова сел. — Да, вскоре после того, как родилась. Каждые несколько недель я делал еще зарисовки. Фотографии замечательные, но они такие постановочные, неестественные. Это тихие, безмятежные домашние моменты. В таком виде они мне нравятся больше. Роза продолжала листать блокнот, наблюдая за тем, как росла Лисси, наслаждаясь тем, что видит те моменты своей дорогой девочки, о которых раньше не знала. Она добралась до самого последнего набора рисунков: около дюжины Лисси и ее самой, свернувшейся калачиком прошлой ночью. Тихий звук сорвался с ее губ, а слезы навернулись на глаза. — Томас… — Надеюсь, ты не возражаешь, я не удержался и, прежде чем заметил, исписал несколько страниц, — он ждал ее реакции, затаив дыхание. Роза поспешно отложила блокнот и бросилась в его объятия: — О, мой дорогой! Они идеальны, конечно, я не против! — она поцеловала его, передавая все свое восхищение и невыразимую благодарность. Томас рассмеялся и ответил на поцелуй. Волнение Розы быстро переросло в страсть. Она еще больше углубила поцелуй, что Томас ей позволил и не оказался разочарован. Он почувствовал, как она легко опустилась к нему на колени, перевесив свои ноги по обе стороны от него, и, таким образом, еще глубже устроившись в его объятиях. Его руки скользнули с ее спины вниз и легли на бедра, которые он обхватил ладонями. Роза застонала в поцелуе и прижалась ближе к нему. — Роза, стой! — мужчина резко разорвал поцелуй. — Если ты продолжишь в том же духе, то… — он замолчал, когда она посмотрела ему в глаза. Сидя на его коленях, она была подобна ангелу. Его личный ангел раскраснелся от страсти, губы распухли и покраснели, рыжие локоны выбились из свободной прически. И ее глаза! Всегда мягкие и полные любви, когда обращались к нему, теперь они горели желанием и потребностью в нем. — То.? — подтолкнула она его и опустилась ниже к нему на колени, чувствуя, как сильно он хочет ее, и зная, как сильно она хочет его. Томас застонал от ее движений, но все еще сдерживал себя. — То я подхвачу тебя на руки, отнесу в свою постель и возьму тебя, — он поцеловал ее в шею, а затем прикусил ухо. Роза удивленно, но в то же время заинтригованно посмотрела на мужчину, прежде чем снова качнуть бедрами вперед: — Тогда удивите меня, мастер-судостроитель. Томас обнял ее и встал, развернув ее миниатюрную фигурку. Испугавшись, она взвизгнула и крепко вцепилась в его плечи, пока пальцы ее ног не коснулись пола. Роза поднялась на цыпочки, прежде чем сумела прикоснуться к его губам, в то же время его рука легла на прическу и растрепала ее волосы. — Томас, ты не видел куклу Элизабет, я… О! Томас прервал поцелуй, но не отпустил Розу, еще крепче прижав ее к себе, но и она не отстранилась, обхватив руками плечи мужчины. Хелен выглядела немного смущенной, увидев их вместе, пока Лисси сидела у нее на бедре. — Мне жаль я…. Я искала куклу Элизабет и подумала, что она могла оставить ее здесь. Я не могу заставить ее успокоиться без нее, — Томас отпустил девушку и начал осматривать каюту, оставив женщин одних. Лисси извивалась в объятиях матери и вдруг потянулась к Розе: — Мама! Ма-а-а-ма-а-а! — Тише, Элизабет. Я слышу тебя, — Хелен безуспешно пыталась успокоить ребенка. Но Лисси начала плакать и извиваться еще сильнее. — Элизабет, что на тебя нашло! — она казалась раздраженной из-за поведения дочери. — Ма-а-а-ма-а-а, ма-а-ма-а-а! — сердце Розы разбивалось от слез ребенка. Ее стойкость сломилась, и она подошла к Лисси, легко забрав ее из рук Хелен и заключив в крепкие объятия. — Ш-ш-ш, меленькая Лисси, все в порядке, я здесь, я с тобой, — Роза покачала всхлипывающую девочку и успокоила ее кудрявую головку мягкими, успокаивающими поцелуями. — Вот, моя милая, нет причин расстраиваться. Найдя куклу, Томас не знал, что сделать или сказать, увидев сложившуюся ситуацию. Хелен отвела взгляд от молодой женщины, держащей на руках ее дочь. — Томас? — растерянно спросила она. — Хелен, прости, но я не знаю, что тебе сказать. Роза полюбила Лисси, своим нежным отношением вызвав любовь и у малышки. Когда наш брак будет полностью расторгнут, мы с Розой поженимся. — Вам не нужно беспокоиться о Лисси, Хелен. Уверяю вас, я люблю ее, больше вам скажу, я ее обожаю, и это будет длится, пока я жива, — Роза пыталась выразить все свои чувства в полной мере, желая передать искренность женщине, ребенку которой собиралась заменить мать. — Я люблю ее, понимаете? — Хелен все еще выглядела немного расстроенной, но более спокойной к ситуации. — Я плохо это показываю и не могу быть хорошей матерью, не могу быть той, которая ей нужна. Но я люблю ее. — И я позабочусь, чтобы она это знала, обещаю, — сказала Роза. Она посмотрела на ребенка, о котором шла речь, и обнаружила, что малышка крепко спит, а ее маленькая рука сжимает прядь огненных волос. — Не хотите забрать ее до конца круиза? Ни коим образом я не помешаю вам, никто не узнает о сложившейся ситуации, — Роза подошла к Хелен, осторожно перекладывая с рук спящую малышку, Томас же вручил ей куклу. — Спасибо, я ценю это, мисс, — Хелен повернулась, чтобы уйти, но задержалась у двери и снова повернулась лицом к паре. — Я желаю вам двоим всего наилучшего. Ты выглядишь очень счастливым, Томас. Я больше не буду беспокоить вас сегодня вечером и никому об этом не скажу. — Спасибо, Хелен, — сказал Томас, привлекая Розу к себе. Когда дверь снова закрылась, он повернулся к девушке. — Что ж, все прошло достаточно хорошо. Гораздо лучше, чем я мог надеяться. — Она не монстр, дорогой. И я так благодарна, что она не стала возмущаться или угрожать рассказать о нас Кэлу, это было бы ужасно, — Роза крепко обняла его. — Послушай, — вздохнул Томас, — если ты хочешь сейчас уйти, то я не стану возражать. Она слегка наклонила голову и серьезно посмотрела на него: — Вы не отделаетесь от меня так легко, мистер Эндрюс. Насколько я помню, прежде, чем нас прервали, мы с вами целовались.