Мы ведь команда Вольтрона...

— Вот сучара блохастая! До моего докопалась. — сказал Рома. Бяша усмехнулся, глядя на то, как злится его друг, направляясь ко мне и Смирновой. Рома обошёл Катю и приобнял меня за плечи одной рукой, грозно уставившись на одноклассницу. — У тя проблемы какие-то? Чё ты тут забыла? — Пятифанов! Ты представляешь, что Антон сделал?! — А тебя колебать не должно. Вали отсюда. — Нет, ну ты послушай! Он проник в кабинет директора, чтобы узнать, где ты живёшь! Представляешь, что удумал! А если бы его не я увидела, а директор? Какой бы ор поднялся! — Ты чё угораешь что ли? Ну и когда это было? — Ну когда-когда. Неделю назад! Вот, рассказать решила. Чего молчать о таком проступке?! — Ну ладно, чё теперь. Я поговорю с Тохой. Ты, главное, не волнуйся, Катька. — Да-да-да! И будь с ним построже! Мало ли что он ещё учудить может? Рома взял меня за руку и, демонстративно закатив глаза от слов Смирновой, повёл меня куда-то. Он крепко держал меня за запястье и ни на секунду не отпускал. — Ром, ты чего?! Отпусти меня, я не хотел. — Замолчи! Пятифан прикрикивал на меня, стоило мне открыть рот. Мы завернули за угол и встали под лестницей. Я встал у стены, а Рома выставил руку вперёд, прямо у моей головы. Он наклонился к моему лицу. — Я правда не хотел! Прости, Бяша ушёл с предпоследнего урока, и мне не у кого было спросить… Меня никто кроме Кати не видел, клянусь! Хоть теперь все знают… Каюсь, я готов был разрыдаться, и слёзы уже подступали к глазам. Рома поднял мои очки наверх так, что они лежали на моих волосах, взял меня одной рукой за шею, а вторую положил на талию. Его губы мягко легли на мои, заставив меня вздрогнуть от наступивших мурашек. Всё произошло так неожиданно, что я растерялся и упёрся рукой в его затылок, запустив пальцы в нежные неприбранные волосы Ромы. Он был похож на котёнка с кудрявой шёрсткой. Я слегка отстранился и прошептал: — Ром, ну мы же в школе… — Потерпишь. — прошипел он мне в губы. Ромка вновь припал к моим устам, проникнув мне в рот языком. В животе порхали бабочки — настолько это было приятно… Мы издавали приглушённые стоны и мычания. Но тот факт, что скоро прозвенит звонок, заставил меня одуматься. — Ром, нельзя же так часто… Да и звонок скоро. Он поднял одну бровь и посмотрел на меня с неким презрением. — Н-да? Да что ты? Чего ж ты тогда не сопротивляешься? Он улыбался, понимая, что застал меня врасплох своим вопросом. — Не могу просто… — Ладно, допустим. А почему нельзя? Нам кто-то запрещает? — Ну… Вообще нет, но это не совсем правильно. Может, один раз и ладно, но это уже третий. Я краснел с каждым сказанным мною словом. «Что я вообще несу?» Если честно, меня уже совсем не волновало, правильно это всё или нет. Мне это нравилось, но принцип — есть принцип. Ничего не могу с этим поделать. — Значит, ты не хочешь? Так? Разговор окончен. Он отвернулся и сделал вид, словно обиделся, но я-то знал, что он, сукин сын, меня провоцирует и делает это специально, чтобы я доказал обратное. — Да подожди же ты! — завопил я, лишь бы Рома действительно не обиделся и не ушёл. Он застыл на месте и медленно обернулся на меня. Вот же блять! И главное — молчит как партизан! Но и я не затупил. Не стал говорить напрямую. — Я не говорил такого! Не выдумывай! Он понял, что раз я не сказал ему то, чего он добивался, то разговор ещё не может быть окончен. — Тогда что же ты хотел мне сказать, Тох? Ромка лыбился, как дурак последний. А ведь он знал, что, как не крути, победа в кармане у него, а не у меня. — Рома, не заставляй меня это говорить… Парень заулыбался пуще прежнего и приблизился ко мне. Он держал руки в карманах, словно настоящий гопник. Мне это даже нравилось… Хотя что уж, мне всё нравилось в Ромке. Да и он сам… «Чёрт возьми!» — осёкся я. Для меня были ужасно непривычны такие мысли. Особенно в адрес мальчика… — Я не слышу, Тоша. Он давил на меня. Пытался выжать заветные три слова. Он-то добивался меня где-то недели две, а вот мне, чтобы осознать это, понадобилось всего-то 2-3 дня. Захотелось расплакаться, ведь я находился в абсолютно безвыходной ситуации. Либо я скажу ему то, чего он ждёт, либо покину это поле боя с позором. Слёзы всё-таки вышли наружу, вызвав у моего друга замешательство. Я не смог сдержать эмоций и бросился к Ромке в объятия, уткнувшись лицом в его плечо. Он прижал руку к моему затылку, пытаясь успокоить. — Да ладно тебе. Я ж это всё не всерьёз. Рома осторожно отстранился от меня и сказал едва слышно: — Я тоже тебя люблю, Тоха. Но ради меня в кабинет директора соваться не стоило. — Если б я не пошёл, то мы бы сейчас здесь не стояли. — Я бы всё равно тебя простил. На душе стало тепло от таких слов… Да и вообще от всей этой ситуации. Рома не очень умеет поддерживать, но и его старательные попытки мне очень важны. — Ты только это… Не плачь больше, пожалуйста. Казалось, это звучало как нелепые слова поддержки, хотя может, это была просьба. Я не особо понял, но нашёл, что ответить. — Если ты не доведёшь меня, Ром. Я так с тобой в могилу слягу. — Только через мой труп, и только при условии, что мы ляжем в один гроб. Я улыбнулся. К нашему величайшему сожалению прозвенел звонок, и мы направились в класс. После этого урока на перемене к нам подошёл Бяша. Он улыбался во все свои 22 зуба. Мы с Ромкой смутились. — Ну чё, вы там на прошлой перемене опять сосались, на? Мои глаза стали как по пять копеек, а Пятифан разозлился. Я вспомнил тот случай, когда Бяшка нас спалил. Всё сразу стало понятно. — Я те чё, педик что ль с пацанами сосаться? Вот тут реально стало как-то обидно. Если уж Бяша знает, то зачем Рома отнекивается? Хотя это его натура… — Ну походу да, Ромыч. Я-то вас двоих видел. Рома замолчал и обиженно отвёл взгляд. — И чё? Тебе-то какое дело? — сказал вдруг он. — Ну как. Мы ж друзья, на. — Друзья не суют нос в чужие дела. — Да ладно те, чё, на. Было и было. — И будет. — пробубнил Рома себе под нос. — Вы чё, реально мутите, что ль? — снова задал вопрос Бяша. — Тебе въебать или как? Ты меня не понял? В ответ на это парень только рассмеялся. Теперь он точно всё знает...

***

После уроков я вызвался, как настоящий джентльмен, проводить Пятифанова до дома. Мы шли и обсуждали сегодняшний день, Катьку, историчку, что дала нам сложнейший тест и Бяшу. Рома злился на него. Когда мы дошли до дома и остановились, он опять уставился на меня. Мне казалось, что он ждёт, пока я что-нибудь скажу. Но нет. — Тох, ну в последний раз. Ясно, он снова про это. Хотя отказываться совсем не хотелось. Не знаю почему. Я вздохнул и робко кивнул. Рома уже потянулся рукой к моему лицу, но я внезапно спросил: — А если нас твои родители увидят? — А мне, если честно, похуй. Рука Ромы мягко коснулась моей щеки. Он быстро, но нежно поцеловал меня, а потом отстранился и обнял на прощание. Я улыбался. — Увидимся, Тох. Внутри всё ликовало и трепетало от счастья. Как бы я не считал это всё неправильным, мне нравилось. Нравилось чувствовать любовь и поддержку, пускай и от мальчика. Когда я уже подошёл к своему дому, то внезапно увидел Алису. В своей облюбованной рыжей шубке с белым мехом на капюшоне, манжетах и по краям. Она выглядела как никогда красивой и загадочной, но сейчас бежать с ней почти нагишом по зимнему таёжному лесу совсем не хотелось. Я подошёл поближе. — Ну здравствуй, Антон. — П-привет, Алиса… — Ты знаешь свою одноклассницу Катю Смирнову? — Ну знаю, конечно… А что? — Да так… Я знакома с ней лично. Она очень хорошая девочка. И знает много. Как, например, то, что ты, Антоша, с мальчиком… встречаешься. — Ч-чего? Неправда! — Если ты и дальше продолжишь с ним общаться, то Катя всё расскажет своей маме. — лисичка сказала это с такой интонацией, словно ей грустно. — Но только не сглупи, и не вздумай говорить об этом самому мальчику. — Это что, угроза? Почему я не должен говорить? — Это предупреждение, мальчик. Потому что я так хочу. Катя будет за тобой глаз да глаз! Ха ха. Вообще, она бы давно умерла, но она всё ещё жива, потому что я ей помогла. Потому что я так захотела. Так что и не думай рассказывать своему другу об этом, ведь я всё-всё узнаю. Смирнова расскажет всё своей маме, а её мама вашим родителям. Ты ведь не хочешь отправить своего друга в интернат? Или вовсе поехать туда самому? Нет, разумеется, я этого не хотел. Я этого боялся… Боялся разлучиться с Ромой. Он стал мне роднее семьи… Он любит и ценит меня больше и сильнее, чем родные родители. Это была полностью безвыходная ситуация. Точнее, выход был, но не в мою пользу. Я ужасно не хотел терять Ромку и не хотел, чтобы Ромка терял меня, но как избежать этого? Никак… Придётся выбирать. Я разозлился на Алису за то, что она поставила меня перед таким сложным выбором, но ей не сказал. Внутри меня полыхал пожар… Если я буду отстраняться от Пятифанова, то сделаю больно больше себе, чем ему. Но и допустить, чтобы наши родители об этом узнали, я уж точно не мог. Моя мама категорически против этого, так же, как и родители Ромы. А скрыть наши отношения попросту не выйдет, ведь отныне Катины глаза и уши в каждом углу. Я вообще не знал что делать и был в полном замешательстве. Раньше Алиса казалась мне такой доброй, харизматичной. А сейчас в моих глазах она была подлой плутовкой.

***

На часах уже где-то около двух часов ночи. Я всё никак не мог заснуть, обдумывая слова Алисы. Это было тяжело… На улице было тихо. Никто не шумел, снег с крыши или деревьев не падал, и никакая назойливая сова, подружка Алисы, не летала за окном у моей младшей сестры. Спокойствие… Как вдруг с первого этажа доносится едва слышный стук в дверь. Я не на шутку перепугался…