Мы ведь команда Вольтрона...

...... Я пришёл со школы домой. Настроения, как обычно, не было. Папа сидел на кухне и… что? Я вернулся к дверному проёму и взглянул на отца. Он сидел за столом и смотрел в окно. Просто молча пялился куда-то вдаль и даже не моргал. Я окликнул его: — Пап? Что с тобой? Каждый раз, когда я приходил домой, после смерти мамы, отец всегда выглядел грустным и подавленным. Но чтобы вот так… Он боялся даже смотреть в сторону кухни, потому что она напомнила ему о смерти жены. Я понимаю его, но что с ним сегодня? — Пап, ты же не любишь на кухне сидеть? — Присядь, сынок. Я оробел, но всё же подошёл к столу и послушно сел напротив папы. Он некоторое время молчал, словно подбирал слова, а потом едва слышно заговорил: — Антон, ты знаешь… У нас в жизни произошла очень неприятная ситуация. Не стало моей жены и вашей с Олей матери. Это ужасно, но… Дело в том, что… — его взгляд судорожно метался по комнате, чтобы не потекли слёзы. — Ты у меня уже взрослый мальчик, правда ведь? Уже самостоятельный. В общем… Как бы сильно я за тебя не переживал, как бы сильно не… Не хотел этого делать, но мне всё-таки пришлось принять такое решение… относительно тебя. — И Оли? — спросил я, с надеждой, что, если что, не останусь без сестры. — Нет, сын. Только тебя. Блять… — Ближе к делу, пап. — Я решил, что… На время ты отправишься в интернат. Как только я осознал смысл сказанного, к горлу подошёл ком. Как же так…? Глаза тут же наполнились слезами. Я представил себя в этом ужасном месте. Эта противная еда, эти скрипучие кровати, эти мерзкие дети, которые уж точно будут меня презирать. Я заплакал. Блять, Рома… После представлений этого ужасного места, я сразу подумал о Роме. Что же будет с ним…? Как он будет здесь без меня… — Э-это шутка?.. — Нет, сынок. Прости меня. Оле нужна… — Куда? Куда я поеду? — перебил я отца. — В Москву, Антон. Что… Я даже представить боялся, как зол будет Рома, когда узнает, что я был в Москве… Мы с Ромой были у меня дома. Сидели и разговаривали обо всём, что на ум приходило. Рома внезапно сказал: — Слушай, Тох. А давай, когда вырастем, в Москву уедем, а? Будем жить там на радость себе. А про этот посёлок драный забудем. — Т-ты серьёзно? — Ну да, вполне. Почему бы и нет? Накопим денег да и уедем. Что такого-то? — Давай… Было бы здорово. — И я! И я с вами хочу, Тоша! — воскликнула Оля, стоявшая в дверном проёме. Она зашла к нам в комнату и села на кровать. Мы с Пятифановым переглянулись. — Чего? Что так смотрите? Раз уезжаете, то берите и меня с собой! И маму с папой! — А родителей Ромы? — спросил я. — И его родителей! Все вместе поедем) Мы втроём рассмеялись. Так беззаботно и легко… Жаль только, что до этого нам ещё далеко. Рома… Хотели мы все вместе уехать в Москву, а еду я один… Что может быть хуже?.. — Ладно, я тебя понял. — Отправляешься послезавтра. Завтра ещё в школу. Поедешь ты один. Сначала на поезде, а потом до самого интерната доедешь на транспорте каком-нибудь. На автобусе, уж наверное. Всё запомнил? На поезде два дня и примерно 5-6 часов. — Х-хорошо… — Понимаешь, сынок… Оля совсем малышка. Ей помощь нужна. Она очень скучает по матери. Даже мультики свои смотреть перестала. Я должен быть с ней рядом. А ты уже самостоятельный. Сам уж справиться можешь. Нет, не думай, что я не люблю тебя. Просто… — Я понял, отец. Ничего я вообще-то не понял… Как родной отец может отдать своего сына в интернат, вместо того, чтобы просто поговорить по душам, сходить к психологу, например? Я считал, что теперь никогда не смогу подумать плохо об отце, но, оказывается, ошибался… Я встал из-за стола и пошёл наверх. Решил проведать сестру. Она лежала на кровати и плакала, уткнувшись лицом в подушку. Я подошёл к ней и сел рядышком. — Оль, ты чего…? — Чего я? Ты что, забыл, Антон?! Помнишь, как ты обещал мне, что мы все вместе с Ромой и его семьёй поедем в Москву? А что теперь? Ты уезжаешь без нас! И Рома к нам больше не ходит… — Оль, ты даже не знаешь, куда именно я уезжаю в Москву… Это хуже смерти. — Нет! В Москве лучше, чем здесь! Уйди! Уйди из моей комнаты… Я не хочу тебя больше видеть… Сестрёнка плакала навзрыд. Ей было обидно… Я потерял всех. Абсолютно всех. Потерял любящего и понимающего отца, потерял Рому с Бяшей, потерял маму, потерял теперь и сестру… У меня теперь совсем. никого. нет. И кто-то всё ещё думает, что не всё потеряно? Я потерял даже самого себя и управление над собственной жизнью… Я ничтожество.

***

На следующий день я вновь пошёл в школу. Мечтал я теперь уже не о Ромке, а о том, чтобы меня убили. Просто остановите эти мучения. Я больше не вывожу. Хоть на меня и все смотрели, никто не решался подойти и пожалеть, спросить, что случилось. Я выглядел таким жалким… Но на одной из перемен ко мне всё-таки подошла Полина. Хоть она и всё ещё немного не понимала, почему я тогда ушёл от неё, да и в принципе почему не общаюсь с ней, её как-никак волновало моё состояние. А к ней я отношусь более менее лояльно, по сравнению с тем, как я отношусь к другим своим одноклассникам. — Тош… Я сяду? — Д-да… Садись. Я подвинулся на соседний стул, так как обычно сидел на двух сразу. Морозова села рядом со мной и обеспокоенно посмотрела прямо мне в глаза. — Расскажи мне, что у тебя случилось. Ты всё время ходишь такой печальный. Её голос был таким… спокойным. С Полиной я чувствовал себя в некой безопасности. — Долгая история… — выдавил я из себя. — Да ну! Время до урока ещё есть. Рассказывай! Я вздохнул, а потом беспечно начал: — С Ромкой и Бяшей давно уже не общаемся… Я очень скучаю. Особенно по Роме. Но вот так сложились обстоятельства, что пришлось… Разминуться. И в прямом смысле тоже. Завтра у меня поезд. Отец отправляет меня в интернат на время. Всё из-за того, что моей мамы не стало… Папа решил, что младшей сестре помощь больше нужна, чем мне, но он даже не догадывается, что я, в отличие от неё, каждую ночь плачу. — Ого… Столько всего плохого произошло… Мне очень жаль, Антон. Я тебе соболезную. — Спасибо… — А уезжаешь куда? — В Москву. Морозова смотрела на меня с небольшим удивлением, а потом обняла меня. — Спасибо, что открылся мне. Я думаю, мы можем остаться друзьями? — Да. Точно. Я отвечал как-то сухо, но внутри был безумно рад. Мне было приятно, что хоть кто-то понимает меня.

***

Поздний вечер того же дня. Я сижу возле окна и смотрю на улицу. Оля с папой спят. Тишина. Я засмотрелся куда-то вдаль, а когда моргнул, то заметил Алису, что стояла прямо под моим окном. Во мне проснулась животная ярость. Хотелось просто придушить эту конченую плутовку, которая испортила мне всю жизнь! Я быстро оделся и незаметно вышел на улицу. Лиса была на том же месте. Я медленно подошёл к ней. Слёзы струились по моим щекам, и я выглядел как озлобленный волк, который вот-вот накинется на свою жертву. Сильно сжал кулаки, дабы не вмазать этой… Алисе. Но прежде, чем я успел открыть рот, лиса пробормотала: — Ну привет, Антон. — Т-ты… — я был готов закричать и кинуться на неё, но сдержался. — На самом деле вовсе не нужна мне была эта Катя. Глупенькая она. Как и ты, кстати. Да вот только Катя мне очень помогла. Слухи нужные распускала. За тобой следила. Она мне ещё во многом будет нужна, а так совершенно бестолковая девчонка, которую легко напугать или… запугать. — Алиса звонко рассмеялась. — З-зачем…? Зачем тебе это надо было, а?! — Ха-ха-ха. Чтоб жизнь малиной не казалась. Ибо нечего. Размечтался, Петров. Думал, жизнь на сказку похожа? Я не сдержался и закричал: — Ты… Дура! Втёрлась ко мне в доверие… Да я… Да я тебя ненавижу, слышишь?! Ты у меня всё забрала! Ничего не оставила! Никого не пощадила! Да как же я… — я захлёбывался слезами, пытаясь нормально сформулировать свои мысли, что смешались в один комок ненависти. — Ты не оставила мне выбора! Ты знала обо всём, и это всё ты подстроила! Я бы всё равно поехал в интернат и лишился бы всего, даже если бы не послушал тебя и не бросил Рому! — Конечно. Как бы я иначе смогла лишить тебя всего? Глупенький мальчик. Я уж было бросился на неё, но вдруг что-то массивное откинуло меня назад. Я упал на снег и запрокинул голову. Передо мной стояла уже не та Алиса… Это была словно не лиса, а волк в лисьей шкуре. Такой чёрный и пугающий до дрожи… Но нет. За спиной Алисы стоял уже настоящий волк. А также медведь и сова… Они были такими же чёрными и мерзкими, словно порталы в другое измерение, из которых сочится какая-то загробная жизнь. Я перепугался не на шутку и захотел встать, но эти чудовища окружили меня со всех сторон. — Раз-два, прилети сова! Глаза разбегались, и я не знал, на кого мне смотреть, ведь каждый из них мог напасть на меня в любой момент. — Три-четыре-пять, время поиграть! Хотелось просто провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать их злобное рычание и смех… — Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь да семь, съем тебя, съем! Мне казалось, что они сейчас и вправду съедят меня заживо… — Восемь-восемь, бьём копытом оземь! Я весь сжался, как комочек шерсти, только бы эти твари меня не тронули. Я боялся просто встать и убежать. Мало ли догонят и уж точно съедят, а так у меня хоть был шанс выжить, ведь они могли просто пощадить меня, что вряд ли, но я всё же не оставлял надежд. Ну или же нас бы заметил мой папа, на что я больше всего надеялся… — Для медведя, для лисы — зайчик, кушать принеси!