Только ветер

Очередной учебный день начинается с того, что хмурый Хэйдзо ловит Кадзуху за руку в холле университета и оттаскивает в сторону. Он недоверчиво осматривается, ныряет за колонну и почти заговорщически шепчет: — Я напал на след. Ещё не успевший проснуться Каэдэхара — они со Скарой допоздна обсуждали всякую ерунду — протирает глаза и озадаченно морщится. — Какой ещё след? — Ка-адзуха-а! — хватает его за плечи друг и трясёт, причём ровно в тысячу раз энергичнее, чем хотелось бы, — просыпайся! Я про Янь Фэй! — Так, — зевает парень, — всё ещё не понимаю. — Помнишь, — как-то загадочно говорит Хэйдзо, — мы гуляли? И она выглядела как-то не так… Мы оба это заметили вообще-то! Ох. Точно. — Помню, — кивает Кадзуха, и от мысли, что Сиканоин мог действительно узнать, в чём причина поведения Янь Фэй, окончательно пробуждается. Да уж, чужие тайны бодрят лучше любого кофе. — В общем, кажется, у неё кто-то есть… — Кто? — тупо и на автомате переспрашивает Каэдэхара. — Пока не знаю, — Хэйдзо делает акцент на слове «пока», и это напрягает. Очень сильно напрягает. Поэтому во время обеденного перерыва Кадзуха находит Янь Фэй. Она сидит в кафетерии с любимым клубничным латте и огромным сборником очередных юридических терминов. — Время пришло. — И тебе привет, — удивлённо поднимает голову девушка. — Время для чего? — Либо бежать на другой конец Тейвата, либо признаваться. — Кадзуха, всё в порядке.? — Хэйдзо начал рыть и уже очень близок. Я же говорил тебе! — Так, — Янь Фэй захлопывает книгу, — ты можешь нормально объяснить, что случилось? Каэдэхара вздыхает. — Он уже понял, что у тебя кто-то есть. Не пройдёт и пары дней, как он раскопает, кем этот кто-то является. Расскажи ему сама. Глаза девушки округляются от ужаса. — Нет… — Да. Да, Янь Фэй. — Я не могу… Ты хоть представляешь, что он устроит? — Представляю. Знаю его не хуже тебя, — Кадзуха кивает. — Скажи ему то же, что и мне. — Что именно? — Что она увольняется. Янь Фэй закрывает лицо руками и шумно вздыхает. — Эй, — парень осторожно тянёт её запястья на себя и приобнимает, — это же Хэйдзо. Наш Хэйдзо. Просто поговори с ним. Конечно, он лукавит. Уж не им ли знать лучше остальных, что Хэйдзо, каким бы хорошим другом ни был, ещё и такой же хороший профессионал. А он, если вы забыли, потенциальный криминалист. И в такие моменты всё личное в нём уступает именно этой его стороне. Однажды на первом курсе Хэйдзо взялся расследовать, кто курит в туалете на втором этаже… У него ушло не больше недели. Каким-то образом детектив Сиканоин сначала определил, какие сигареты предпочитает нарушитель, потом сопоставил с регулярными посетителями курилки. Затем проследил: когда объект купил новую пачку, сколько раз выходил в курилку, сколько сигарет выкурил, сколько у него стрельнули. Посчитал, сколько должно было остаться, и засёк, когда пачка закончилась. Исходя из всех его наблюдений, в пачке должно было остаться не менее шести сигарет (это уже с погрешностью в одну-две штуки). После Хэйдзо провёл «очную ставку» — зашёл пару раз в туалет до и после подозреваемого и принюхался. Накурено. В конце концов, убедившись в своей правоте и железных доказательствах, он поймал парнишку за руку. Это оказался старшекурсник, совершенно не ожидавший от «первака» такой наглости. А наглый и упёртый Сиканоин Хэйдзо приволок нарушителя прямо к ректору вместе с целой папкой улик и собственноручно составленных протоколов. Чжун Ли, мягко говоря, был в шоке. Но с тех пор за Хэйдзо закрепилась репутация настоящего ищейки. И вот теперь эта ищейка напала на след, а значит, погоня неизбежна. Единственный способ смягчить его реакцию — чистосердечное признание. И они оба это знают — и Кадзуха, и Янь Фэй.

***

— ЧТО?! Голос Хэйдзо громом разносится по тихому уголку парка. Он переводит взгляд с Янь Фэй на Кадзуху, потом обратно — и так несколько раз. Наконец, делает глубокий вдох и повторяет свой вопрос. — Что ты блять сейчас сказала?! — Что я встречаюсь с Е Лань, — как можно спокойнее говорит девушка. Каэдэхара осторожно сжимает её ладонь в знак поддержки. — И ты это знал, да? — Да, — кивает парень. — Пиздец. Что ж, могло быть и хуже. — И как давно? — Что? — Как давно ты, — Хэйдзо указывает на Кадзуху, — знаешь, а ты… Архонты, вы серьёзно? Это безумие какое-то, Янь Фэй! Он плюхается на скамейку, ерошит волосы и откидывается на спинку. — Вы с ума сошли? — Хэйдзо… — Это же может обернуться скандалом. — Да, но… — А будь она мужчиной, её бы вообще вышвырнуть могли за домогательства! — Да послушай уже, — Кадзуха легонько пинает его по ноге и выводит вперёд подругу. — Она увольняется. — Чего? — Это последний семестр. С января будет работать с Цисин. — Небось ты поспособствовал? — Хэйдзо недовольно смотрит на Кадзуху. — Нет. Даже не думал. — Это решение Е Лань. Нин Гуан давно звала её обратно, сейчас она согласилась. Потому что она тоже не дура, Хэйдзо, и прекрасно понимает, чем чреваты наши с ней отношения. — Как вы вообще.? Архонты, это же бред! Я думал, ты это не всерьёз, что она тебе нравится! Вы с ума посходили! — Хэйдзо, да почему ты злишься?! — не выдерживает Янь Фэй. — Почему нельзя просто за меня порадоваться? — Чему радоваться? Она старше тебя лет на семь, у неё сомнительная репутация, а ещё она пока что твой преподаватель, это же джекпот! И если об этом узнает кто-нибудь… Ты это понимаешь? Такое случается редко — чтобы Янь Фэй и Хэйдзо ругались. Обычно Сиканоин препирается, чаще всего — с Кадзухой. Янь Фэй в их трио всегда является мягкой, сдерживающей силой. А теперь… — И это будут мои проблемы, ясно? Ты не можешь поддержать меня, потому что переживаешь? Я тоже переживаю. И за тебя, и за Кадзуху! Но я не пытаюсь за вас что-то решать и не собираюсь злиться на вас за ваши решения, Хэйдзо! Ты мой друг, почему ты не можешь просто… Просто… — девушка, не выдержав собственной тирады, начинает плакать, — просто пожелать мне счастья? Кадзуха замирает. Он не хочет влезать, не хочет разнимать их сейчас. Если не дать им выговориться, эта обида засядет где-то глубоко в груди и будет тянуть вниз их дружбу. Иногда всем нужно выпустить пар. Главное, чтобы они не переборщили… Хэйдзо не спешит с ответом. Он смотрит на Янь Фэй, и по его лицу сложно понять, что именно он чувствует и о чём думает. Наконец, он делает два шага вперёд и крепко обнимает девушку. — Я очень люблю тебя, Фэй-Фэй, — говорит он, — и очень за тебя беспокоюсь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и, возможно, перегибаю палку временами. Твоё счастье, — Сиканоин отстраняется, держа её за плечи, — отличается от моего представления, но это твоя жизнь. И я всегда на твоей стороне. Даже когда злюсь и ругаюсь. Прости, — он закусывает нижнюю губу, — если ты этого не чувствуешь. — Я знаю, Хэйдзо. Просто мне хотелось бы увидеть другую реакцию, понимаешь? — Янь Фэй говорит очень тихо. — Вы для меня как братья, и я хочу делиться с вами тем, что важно… — Наверное, поэтому я так и отреагировал, — виновато тупит взгляд парень, — ты мне как сестра, пусть и типа старшая, но я несу за тебя ответственность и не хочу, чтобы кто-то тебя обидел. Прос… — Рад, что вы поговорили, — Кадзуха улыбается и присоединяется к их объятиям. — А ты… Предатель, — бурчит Сиканоин. — Да с чего э… — О, не волнуйтесь, я придумала вам наказание. Одно на двоих. Глаза Янь Фэй почти по-садистски блестят.

***

— В общем, как-то так… Пойдёшь? — У меня есть выбор? — Скарамучча закатывает глаза, но не отодвигается. — Ну… Есть, но нет. — Я так и думал. И зачем это нужно? — Я хочу познакомить тебя со своими друзьями… — Мы уже знакомы, — прерывает он Кадзуху, — с Хэйдзо особенно. — Скара. Это важно для меня, потому что они мои лучшие друзья, а ты — мой парень. Я хочу, чтобы вы поладили. — Если я убью Хэйдзо, ты сядешь как подельник, — вздыхает Скарамучча и тянется к губам Кадзухи в знак того, что этот разговор завершён. Он целует мягко, нежно, осторожно пробираясь пальцами к затылку и распуская светлые волосы. Другая ладонь ложится на грудь парня, словно прощупывает сердцебиение, и Каэдэхара готов поклясться, что в этот момент его сердце начинает колотиться с бешеной силой. — Тебе настолько нравятся мои волосы? — спрашивает он, когда они валяются на кровати Скары с раскрасневшимися щеками и переводят дыхание. — Они красивые, — пожимает плечами Скарамучча и переворачивается на живот, вновь намереваясь поцеловать, но лишь легонько чмокает парня в нос. — А ещё мягкие, их приятно трогать. Кадзуха жмурится, чувствуя порхающих в животе бабочек. Никто не говорил ему, что у него красивые волосы. Что он сам красивый — да. Но по частям… Скара часто бросает случайные комплименты деталям его внешности, будто в этом нет ничего такого. Будто он говорит абсолютно обыденные вещи. Впрочем, для него это, кажется, действительно просто констатация факта, а для Кадзухи… — Эй, ты чего покраснел? — парень ухмыляется и неожиданно кусает за мочку уха. — Вон, даже уши в цвет прядей. Он легонько прикусывает снова, спускается чуть ниже и оставляет на шее влажный поцелуй. — Ты тоже красивый, Скара. Особенно глаза, — шумно вздохнув, выдаёт Каэдэхара. Скарамучча застывает, и Кадзуха чувствует, как его мышцы напрягаются — он снова ожидает подвоха. Но подвоха нет. — Знаешь, синий цвет всегда ассоциировался со спокойствием и свежестью… — задумчиво продолжает парень. — Спокойствием, — саркастически вторит Скара. — А ещё мне нравятся твои клыки, они так классно выпирают, — вдруг замечает Кадзуха и расплывается в абсолютно дурацкой улыбке. — Клыки? — Да, тебе идёт. Правда, кусаешься больно… Ай! — в подтверждение его слов, Скарамучча кусает его в плечо. — Ну хватит, лучше поце… Не дав ему договорить, Скара целует — увлечённо, страстно и мокро. И, разумеется, не сдерживается и оставляет крохотный укус на губе.

***

— Так, ну… Это Янь Фэй, она аспирантка на юридическом, это Хэйдзо, ну ты в курсе… — Скарамучча коротко кивает, исподлобья сверля взглядом Хэйдзо. — А это Скара, мой… — Ой, да знаем мы, кто он твой, — морщится Сиканоин и подходит ближе. — Привет. — Привет, — снова кивает Скара. Янь Фэй, чувствуя напряжение, втискивается между ними и без лишних слов обнимает парня. — Я очень рада наконец-то с тобой нормально познакомиться! Добро пожаловать в нашу компанию. Друзья Кадзухи, — Хэйдзо фыркает и закатывает глаза, — и наши друзья. А на этого, — девушка снижает тон и заговорщически смотрит в сторону недовольного друга, — не обращай внимания, он не такой придурок, каким хочет казаться. Скарамучча слегка улыбается. Что ж, думает Кадзуха, Янь Фэй всегда отличалась умением находить общий язык с людьми. Удивительно, но к сердцу Скары ей удаётся найти ключик так быстро, что Каэдэхара чувствует себя почти уязвлённым. — Так, значит, ты у Нахиды учишься? Вау, это мощно. Я, конечно, не технарь, но знаю, что она очень строго отбирает себе студентов. Видимо, ты чем-то её покорил! — девушка подмигивает и делает глоток кофе. — Ну… Я просто в качестве проекта для вступительных создал чертёж для огромного пилотируемого робота, — Скарамучча усмехается. Он затягивается сигаретой и, когда Кадзуха поворачивается к нему, украдкой показывает большой палец. Ладно, хотя бы с одним другом у него сложилось. — Да ладно?! Ну, тогда совершенно неудивительно, что она тебя взяла. — Почему? Хэйдзо, идущий рядом с Кадзухой, с кислой миной вздыхает: — И за что мне это… — Потому что она любит неординарных личностей. Да и если ты сделал такое, значит, мозгов тебе не занимать. Они идут парами — совершенно неожиданными — по унылой серой аллее, и Кадзуха, наблюдая за Хэйдзо и краем уха слушая беседу Янь Фэй со своим парнем, погружается в размышления о том, как вообще странно устроена жизнь. Ещё чуть больше полугода назад в этом парке они тоже гуляли вчетвером — только другим составом, — и обсуждали планы на будущее. Кажется, будто это было очень и очень давно, в каком-то удивительном сне. И этот сон лопнул, как яркий мыльный пузырь, а теперь… Теперь Кадзуха дышит полной грудью, впуская в лёгкие холодный воздух, и чувствует себя живым. Однажды его школьный приятель сказал: «Боль позволяет мне почувствовать себя по-настоящему живым, в отличие от радости». И лишь сейчас, спустя много лет, Каэдэхара, пожалуй, понял эти слова. — Ма-альчики, вы чего такие угрюмые? — Янь Фэй обнимает их обоих со спины и чуть виснет. — Я не угрюмый, — бурчит Сиканоин и получает самый сестринский подзатыльник из всех возможных. Пока подруга занята воспитательными беседами, Кадзуха тормозит и останавливает Скару. — Эй, всё хорошо? — Да, она… Очень милая? Даже огрызаться не хочется, — парень неловко смеётся. — Мне кажется, она за этот час вытянула из меня больше информации, чем ты за несколько месяцев. — Вот, значит, как… — Шучу. Ты всё равно знаешь больше, — Скарамучча приближается, чтобы их носы касались друг друга. — Не ревнуй, — и осторожно целует в щёку. Не то чтобы Кадзуха ревнует. Во всяком случае, это не та ревность, которую можно испытывать, когда твой парень мило общается с красивой девушкой. Просто у него самого ушло так много времени на то, чтобы расколоть скорлупу и добраться до ранимой души Скары, а тут… Поэтому, скорее для себя, чтобы напомнить, что это его парень, Кадзуха уворачивается и подставляет губы. — Эй, голубки, тут же дети могут быть! — прикрикивает Хэйдзо, после чего слышится приглушённое «Ай!» и перебранка. — Он всё ещё придурок, — отстраняясь, хмурится Скарамучча. — Бывает, да, — Кадзуха кивает. — Но я надеюсь, что вы всё-таки поладите. Отлупленный Янь Фэй, Хэйдзо понуро стоит у перекрёстка, ожидая их. — Я подумал, может… Зайдём в кофейню? Поиграем в настолки там, поговорим, — неуверенно предлагает он. — Отличная идея! — Янь Фэй хлопает его по плечу, и Сиканоин почти вздрагивает. Забавно. — Я за, — Кадзуха поворачивается к Скаре, но тот лишь пожимает плечами. На языке Скарамуччи это вроде означает «Я не против, но выражать явное согласие не буду, потому что я крутой». Ну, это вольный перевод. В кафе сегодня совсем нет народу — погода не располагает выходить из дома. Но это, возможно, и к лучшему: если вдруг случится драка из-за монополии или уно, больше шансов разрулить ситуацию мирно. В том, что драка потенциально возможна, Каэдэхара почему-то вообще не сомневается. — И какого хера она с ним так мило болтает… — Что не так? — Каэдэхара оборачивается и наблюдает идиллическую картину: Янь Фэй во всём розовом, похожая на нежную зефирку, снимает свой очаровательный берет и клетчатое пальто, а затем садится рядом со Скарамуччей, облачённым во всё чёрное и оверсайз, и увлечённо о чём-то щебечет, а тот в свою очередь с пониманием кивает и что-то отвечает. — Повод задуматься… — В смысле? — А так ли хорошо мы знаем нашу Янь Фэй… — задумчиво щурится Сиканоин и получает тычок в бок. — Ау! — Не забывай, что из нас троих только у тебя проблемы со Скарамуччей. — Значит, вот так, да? Кадзуха лишь хмыкает. Хэйдзо пихает его, и они оба смеются. И, кажется, пугают официанта. Ладно, Сиканоин не совсем безнадёжен. Да и Скара, если так подумать, тоже. В конце концов, он же как-то выдерживает Чайльда? — Да что ж такое! — в гневе бьёт по столу Хэйдзо, получая от Янь Фэй очередную карточку с красноречивым «+4». — Это несправедливо, Скарамучче ты не подкидывала их! — Это тебе за вредность, — хихикает девушка и звонко ударяет ладонью по ладони Скары. — Это заговор! — возмущается парень, но все остальные лишь заливаются хохотом. — Вы сговорились все! — Да ладно тебе, не бурчи, теперь ты должен мне желание. Янь Фэй потягивает через трубочку клубничный милкшейк и загадочно улыбается. Возможно, думает Кадзуха, она задумывала эту игру ради конкретного желания. Не зря же она так много времени проводит с Е Лань?