Мы всё пройдем вместе.

      Бордовая помада, позаимствованная у знакомой, прямо сейчас лежит на столе. Листы бумаги также лежат на столе, сложенные аккуратно в стопку. А Серёжа сидит за столом на стуле, глядя в маленькое зеркало, уже представляя себя с этой помадой. — Ебать, — кратко комментирует он и наконец решается взять эту вещицу в руки.       В голове лишь представления как он будет выглядеть с ней, и один главный вопрос: «Зачем я это делаю?». По словам доброй женщины, которая не стала допрашивать его зачем ему столь яркая помада, она просто добавила, что она матовая, засыхает минут 5, а оттереть её практически невозможно.       Но другого варианта нет, ему нужна была именно красная, именно бордовая. Особые ассоциации вызывает этот оттенок: страстные, бурные. Трепетные, яркие. Романтические чувства, так же, как и алые розы в прохладный, летний вечер растущие во дворах домов.       Внутренний романтик сегодня агрессивен внутри Акумы. Он слишком тонет в этих чувствах, в жажде быть рядом с человеком обожания и целовать сейчас его, а не ебучие листы бумаги, чтобы потом вырезать следы от своих губ. Но это чисто физически невозможно. Расстояние — огромная преграда тактильным ощущениям, создающая дикое желание. И фантазии только и сводятся к тому, как он наконец поцелует его и ощутит эти сладкие, пухлые губы.       Не такие как у него. Серёжа уверен, что делал бы Кир эти следы от помады, вышло бы более эффектно. Ведь его пухлые, мягкие губы идеально касались гладкой поверхности оставляя ровный, изящный, буквально идеальный след. Возможно, ему удастся уговорить Кира купить недорогую помаду, которая будет уже легко стираться, чтобы он такие следы по оставлял на его щеках, шее, подбородке, губах, — везде. Хотя можно и стойкой, чтобы оно было подольше. Такое и стирать совершенно не будет хотеться, только люди могут не совсем понять. Однако разве общество имеет право оценивать и судить любовь? Даже если такую открытую, не совсем понятную, странную для старшего поколения — похуй.       Уже открыв помаду и рассматривая кисточку, на которой эта багровая красивая текстура, он решает проверить как она будет выглядеть на бумаге. Совсем немного мажет на край листа и убеждается в том, что это именно то, что нужно. Возвращаясь к зеркалу, Серёже тяжело решиться коснуться кисточкой своих губ. Не то, что боится если его кто-то увидит — нет. Страшно от того, что Кир его засмеёт, а возможно нагло порвёт. Сделав это, он порвёт и его сердце, которое настолько бурно реагирует на его сообщения, фотографии и любые действия, сделанные в интернете.       Тяжело вздохнув, он решается и плавно проводит по нижней губе. Лицо сразу меняет свой вид, а глаза начинают сильнее выделяться на фоне яркого цвета. Черные волосы хорошо сочетаются, особенно как они сейчас лежат: спутанные, взъерошенные и только что помытые, то есть — пушистые.       Улыбка сразу взбирается на лицо, так забавно от своего вида. До конца проводит линию, как понимает, что нагло вышел за край. Но также быстро, как и заметил — решает не обращать внимание, ведь как говорила знакомая: «Она стойкая, смывается тяжело», а точнее нужно быстрее все сделать и идти смывать. С верхней оказывается ещё труднее. Идиотская галочка, которую нужно аккуратно обойти и перейти на вторую половину. Окуная кисть в футляр, дабы она была больше смочена этой жидкостью, Серёжа проводит схожую линию, только с резким изгибом на второй губе, которая была меньше, чем нижняя. — Пиздец, блять, — говорит шепотом, быстро закрывая футляр и хватая в руки бумагу.       Ладони дрожат, почему-то страшно. В голове вместо белого полотна — Кир. Думает, что уже окончательно сошёл с ума, но от своей идеи не отходит. Целует здесь, потом там и ещё рядом между двумя поцелуями. На этом помада уже не отпечатывалась, только еле-еле по краям. Глядит в зеркало, а понимает, что оттенок на губах остался. Не такой яркий как сама помада, однако остался и виден хорошо. Хочется материться на всю комнату, не думал ведь, что всё произойдет так быстро. Но решает не обращать внимания и сделать все заново, ведь таких следов ему хочется сделать десяток. Сделал бы больше, но только уже на самом Кире. Даже без помады. Просто хочется целовать, до безумия и неминуемой жажды. Акума не успокоится, не сможет утихомирить свой внутренний пыл, пока не исполнит это в действиях.       Закусывая губу от этих мыслей, он мотает головой по сторонам, возвращаясь к своему подарку. И тут все сначала. Опять выходит за край, опять целует и с презрением смотрит на эти не совсем ровные поцелуи, но ничего сделать не в состоянии. Родился с такой формой, её никак не изменить кроме пластических операций и увеличения. Но увеличивать дорого, родители не поймут, и в школе в принципе тоже. Сейчас лето, можно будет скинуть что они резко решили увеличиться в 17 лет, но навряд ли поверят и только засмеют, называя пидором. Доля правды в этом имеется, бесспорно, однако никто об этой правде узнать не должен. Пока он учиться в школе — точно. Но снова же, родители не лучше подумают, осудят и точно не захотят делать такой вклад во внешности сына. А говорить правду о своём парне, личной жизни, Серёжа точно не готов. По крайней мере сейчас. — Наконец-то всё. — На выдохе говорит Акума, наблюдая на этот чуть измятый лист, испачканный смазанной помадой. — В какой-то мере эстетично.       Немедля он берёт ножницы, купленные в канцелярском магазине ещё в классе пятом, и начинает вырезать своё творение. Немного резко, но он все силы из себя выдавливает чтобы было аккуратно. И в конце концов выходит. Любуется, гордится собой, но, когда страхи возвращаются, появляется желание выкинуть это всё в мусорное ведро и забыть, что он хоть когда-то брался за этот максимально идиотский подарок. А он ведь и мягкую игрушку хотел подарить. Она уже купленная лежит на кровати, — на немного позаимствовал и спит с ней, всё равно отправлять подарок не завтра, можно и поспать.       Так смешно смотреть на свой подарок, который максимально детский и неуклюжий. Киру ведь 18, черт возьми 18 лет, будет 19, а он дарит мягкую игрушку? Зарываясь пальцами в свои волосы, он снова задается вопросом: «Точно дарить?». А внутри голос не прекращая, буквально кричит: «Да». И понимает, что сопротивляться не будет. Какие бы эмоциональные качели по поводу подарка ни были, он всё равно подарит и будет судорожно ждать сообщения, голосовое или же видео. А что в этом видео будет — вопрос. Засмеет, осудит, либо одобрит и умилиться? Страхи указывают на первое и второе, и никак не хотят позволить Серёже подумать, что Киру понравится.       Вырезав первую пару, он, психуя от своих мыслей встает со стула и идёт на балкон, выхватывая с кармана кофты пачку дешёвых сигарет. Ветер начинает проходиться по голым рукам и щиколоткам. Хоть и лето, но ночь была прохладной и пропускала по его телу неприятные мурашки. Достаёт сигарету и берёт зажигалку, которая лежит рядом на стуле. Зажигает и втягивает этот едкий дым, который приносит уже удовольствие, а не максимальное отвращение как при первой пробе.       Решает очередной раз похвастаться Киру, как он эстетично выглядит, как замечает полную луну. Внутренний романтик не покинул его разум, поэтому и выдает в переписке: — Луна сегодня красивая, не так ли?

— Такая красивая, что можно умереть

— Ты как?

      Вместо ответа Акума присылает видео голосовое, иначе кружок в телеграмме, где курит, но освещения с комнаты и света луны было вполне достаточно, чтобы было видно его бардовые губы, вышедшие за край. Смеется в голосовом делая тягу и отправляет. Прекрасно знает, что Кир будет его ругать за курение, но это в какой-то мере приятно. Таким образом он чувствует себя нужным и важным. И понимает, что это неправильно, но поделать что-то с этим не может. Иначе чувствует холод и безразличие от Кира. В интернете он проходил тест на тип привязанности, показало, что тревожный, наверняка это и ответ такому поведению.

— Ты нахрена губы красным намазал?

— Узнаешь позже

— И снова куришь, заебал

— Ты лёгкие угробишь

— Мне так легче жить

— Нужно бросать

— Знаю       Мигом осознает, что нужно было попробовать её оттереть, а не огорчаться тому, что она полностью не слезла с губ на бумагу. Проводя ладонью по губам, он видит, что на ладони ничего нет. Недовольно кладёт телефон в карман, делает последнюю тягу и скидывает бычок вниз. Быстро направляется в ванную, ладонью прикрывая рот, потому что, если встретит родителей, а они увидят его красные губы — будет много и очень много вопросов, которые ему точно сейчас не нужны.       Уже в ванной, он смотрит в зеркало уже при нормальном освещении и понимает, что это хуже, чем он видел у себя в комнате и на камере телефона. Казалось, что даже на бумаге отпечатки не такие яркие, как у него губы. Смачивая ладонь теплой водой и, начинает тереть их, а руки даже не думают краснеть. — Блять, я буду с ней всю жизнь?       Выдавливает из дозатора мыло и начинает уже мылом. Дело продвинулось, руки уже начинали краснеть и в раковину скатывалась розовая пена. Губы начинали обретать свой родной оттенок, но этот слащавый бардовый не планировал так легко и просто сдаваться. Он потратил минут 15, пытался мочалкой для душа терзать свои губы, но это не давало желанного результата.       Из-за таких издевательств они начали напухать, что он ощутил себя в полной мере Киром. Такие пухлые и мягкие, правда помотанные жизнью, с сорванной кожицей, однако выглядели очень эффектно.       Осматривает ванную пытаясь найти какое-то средство, которое поможет, как видит какой-то пузырёк, на котором написано: «Мицеллярная вода». Что-то непонятное, но прочитав обратную сторону он понял, что это самая настоящая находка. Наливает себе на руку и проводит по губам, начиная с силой надавливать. И вот чудо, оно помогает намного лучше, чем мыло с водой, но все равно не также хорошо. Казалось, что выходом будет только терпеть такой эффект, а родным сказать, что они просто обветрились, и все же какое обветрились, когда на улице лето? В итоге приходит к выводу, что нужно проснувшись пройти мимо матери и уйти на улицу, прогуляться, и так пару дней подряд, чтобы наверняка.        Дальше пытаться бессмысленно, он потратил на это минут 20 и слабый пигмент всё равно остался на них. Серёжа не думает, что если он проведет ещё минут 20, то оно смоется. Спокойно выходит, на всякий случай всё равно прикрывая губы и бежит в свою комнату закрываясь на замок — то же на всякий случай.

***

      Первым делом, как только он оторвал свою голову от подушки и длительного, сладкого сна, длившегося около 14 часов, он смотрит в камеру телефона, чтобы осмотреть состояние своих губ. Они уже не были пухлыми, но красный цвет никуда не убежал. В слабой панике тяжело вздыхает, как слышит, что маме позвонили на телефон и она сразу ответила, начав что-то эмоционально рассказывать. Идеальная возможность уйти с дома без вопросов. Подрывается впервые за долгое время не смотря в телефон, одевает первую попавшуюся одежду и маску на лицо. Смотрит в зеркало, волосы нуждались в расческе, но всё равно он решает не обращать внимание и пойти так.       В зале мама его сначала не замечает, только приметила, когда он обутый доставал наушники. — Ты куда? — Гулять, — коротко, не желая комментировать куда и с кем ответил Серёжа. — С кем? — Да сам прогуляюсь, может встречу кого то, не знаю, как пойдет. — Ну звони если что, — обеспокоенно говорит женщина с мягкой улыбкой, продолжая говорить по телефону. — Да-да, Ир…       На это Акума её уже не слышал. Сухой, бессмысленный диалог, утро было бы чуть лучше, если его не было. Тяжело вздыхая, он, натягивает маску на нос и идёт куда глаза глядят. Сначала спускается с лестничной площадки, а потом выходит во двор, где никого не было. Погода не из лучших, срывался дождь и было ощущение что он вот-вот пойдет и Серёже придётся натягивать на свою пушистую голову капюшон. Дома сидеть не хочется, каким бы интровертом он ни был, сегодня есть желание побыть на улице.       Но на самом деле, внутри него бушует адская надежда увидеть Кира. Какая наивность, как он может его увидеть, когда между ними сотни километров? Как он лишь из-за его мыслей окажется в его городе, будет также беззаботно разгуливать на улице не подозревая, что его парень пытается найти его в прохожих. За всеми, у кого есть хотя бы намек на красный цвет в волосах — он пялится на того, пока он не поворачивается профилем и ложные надежды рассеиваются — ведь это не Кир.       Если видит у кого-то похожий стиль на Курседа, он сразу пытается разглядеть лицо, чтобы убедиться, что это он. Но никогда не убеждался. Всегда это была иллюзия, игра фантазии, которая слишком бурно разыгралась в его хрупком сердце, которое мигом трескается, когда он не видит его.       Нужно разгрузиться после таких мыслей. Только пройдя пару метров от подъезда, он сует руку в карман доставая пачку сигарет, в которых, кстати, осталось всего 2 штуки. Материться про себя, понимая, что снова придётся выискивать жертву среди прохожих, которому будет не жалко купить подростку сигареты, чтобы угробить свои лёгкие. Кир бы ругался и точно не купил. Начал читать лекцию, что это вредно. Хотя сам убивает собственную печень литрами вина. Но ему всегда было без разницы на себя. Так же, как и прохожим на Акуму, и некоторые с радостью согласятся пойти на такой грех, наблюдая как лёгкие молодого парня постепенно чернеют. Может у них имеется сверхспособность видеть лёгкие других насквозь? Интересно, они бы рассказали ему как обстоят дела с его? Насколько все плохо, либо он не успел себя довести до критичной точки?       Чтобы сделать очередную тягу и ощущать едкий дым, который очередной раз изучает каждый участок лёгких, словно не замечая, что он уже был там, и только после этого выходит наружу маленькими облачками, ему нужно снимать маску и одевать обратно. Вот оно желанное умиротворение и спокойствие, только одного человека не хватает, и кажется, что после этого Серёжа станет самым счастливым на свете. Хотя не кажется, а так и будет. Но только это ещё совсем не скоро. Это томительное ожидание сидит внутри, не давая покоя. Сколько ещё ждать? Когда он сумеет ощутить эти долгожданные объятья, которые снятся ему каждую ночь. Когда? «Когда?» — задаёт он сам себе сотни раз, но ответа до сих пор ждёт, и только в ожидании сообщений от Кира, что он едет.       Прекрасная возможность после такой резкой тоски сделать ещё одну тягу, в попытках забыться в дыму хоть на пару мгновений. И обратить внимание на свой путь и куда он шёл. Оглядываясь по сторонам, заметил, что находиться на детской площадке, и чтобы выйти в центр его района, нужно свернуть на право, потом прямо и налево. И решает идти в центр, потому что сигареты сами не купятся. Роясь в карманах, находит как раз на пачку, и на радостях ускоряет шаг. Нет желания долго находиться там, где много людей и сборище таких же подростков как он. Акума точно сумеет обратить на себя внимание среди этих людей, услышать насмешки либо же просто косые взгляды из-за маски и длинных, черных волос.       Подходя к центру, Серёжа начинает выискивать подходящую персону, которая беззаботно чего-то ждёт либо смотрит в телефон. У него уже практически выработалась чуйка, к кому стоит подходить, а к кому нет. Глядит на первого мужика. Видно, что бухой, но весёлый. Ждёт кого-то, в его руках бутылка самого дешёвого пива, и он немного шатается. К нему подходить не вариант, будет просить как минимум 1/3 пачки, если не половину. Переводя взгляд к одной из машине, увидел милую женщину, с высоким хвостом и в деловом костюме. Видно сразу, что она не станет покупать какому-то подростку сигареты, а только осуждающе глянет, мигом прекращая быть милой и доброй.       Засовывая руку в карман, он решает рискнуть и подойти к какому-то парню, который чего-то выжидает и пялиться в телефон. Вроде бы выглядит старше 18, хотя и не скажешь, что сильно. Есть огромный шанс что это будет кто-то с его школы, но парень не похож на того, кого он видел раньше. На голове чёрный капюшон, одежда мешковатая. Видно, чёрные волосы и сам по себе рост высокий. Немедля, он тушит бычок об асфальт и кидает в ближайшую мусорку, и идёт на встречу к его миссии. — Извините, могли бы вы купить мне пачку сигарет? — который раз неловко спрашивать, постоянно подходит к кому-то и позориться. Когда уже 18? — М? — недовольно промычал парень, но взглянув, просто кивнул. — Спасибо, тройку, вот эти за 56 если не ошибаюсь. — Протягивая купюру и показывая почти закончившуюся пачку сигарет, незнакомец только выхватил её с рук и направился внутрь магазина.       Осталось лишь томительное ожидание. Оглядывая всех вокруг, он просто мечтает побыстрее уйти отсюда. Куча народа, а сегодня и выходной день, возле продуктовых масса очередей и орущих людей, которые пытаются узнать цены либо наоборот жалуются, что они слишком велики для ягод, у которых почти настал сезон. Ещё и шёл слабый дождь, люди пораскрывали зонты и быстро расходятся по домам или машинам. — Мог и не говорить фирму, я прекрасно знаю какие ты куришь, — этот голос над самим ухом заставил дёрнуться, но именно в этот момент шестерёнки в голове закрутились, а голос оказался столь знакомым, что он мигом узнал его владельца. Только не мог поверить, поэтому обернулся дабы убедиться. — Чего рот раскрыл и молчишь? — спросил Кир, тихо смеясь с Акумы, который, кажется, потерял дар речи и был не в состоянии связать и пары слов. — Ты как здесь, — через каждое слово была пауза около 5 секунд, а глаза становились всё круглее от шока. — К тебе приехал, — с самодовольной улыбкой произнес он и только поднял нос выше к небу, гордясь своим поступком. — Пиздишь? — недоверчиво смотрел Серёжа на Кира, который растерялся от такого вопроса. — Честно, чего мне пиздеть. — А почему тогда не сказал? — Ну а как бы иначе сюрприз вышел? — А если бы я не подошёл к тебе? Что ты вообще здесь делал? — вопросы лились сами по себе, ему казалось, что тот обманывает его и приехал вовсе не к нему, а чтобы не выдать себя, нагло врёт тому в лицо. — Да я должен был завтра тебе сказать, типа, выходи я под подъездом, но вышло сейчас. А тут стою, потому что есть хочу, денег на карте нет жду пока кент деньги перешлёт, — печально взглянул на телефон как резко глаза расширились и он продолжил: — О, переслал. — Я в ахуе. Я жду твоего приезда думая, что это никакой магией не возможно исполнить наяву, а ты уже здесь как день. Или больше? — Ты ждал меня? — Да! — обозлённо скорее из-за некой обиды говорил Акума громче и чётче, для него абсолютно без различен сюрприз и неожиданность. Нужно было как только он был у него в городе строчить миллион сообщений, дабы Серёжа проснулся от такого безумного наплыва, с раздражением взглянув телефон, а тут какая радостная новость! — Ты об этом очень редко говорил, мне казалось, тебе было похуй, — чуть неловко сказал Кир и направился к входу в магазин. — Пойдем. — Мне никогда не было похуй, — растеряно оправдывался тот. — Ну ты об этом редко говоришь, а я неожиданно приезжаю и тут опа, а меня никто не ждёт, и я вообще нахуй не сдался иду нахуй. — Так написал бы, чтобы убедиться! — Ну а сюрприз? — Да какой нахуй сюрприз, я щас в ахуе что ты передо мной! — шепотом, но с акцентами высказывался Акума. — Да и если мне было бы похуй, то как бы ты себя вёл, если я тебя нахуй послал? — Ну а вдруг ты сейчас притворяешься, а на деле тебе похуй? Ты даже не обнял меня. — Мне кажется, я тебя буду обнимать дольше обычного, а для людей это воспримется странно. — Обращаешь внимание на окружающих? — взял Кир хлеб с прилавка и пошёл дальше, за самыми обычными продуктами чтобы не умереть с голода: хлеб, колбаса, сыр, яйца. — По крайней мере не хочу, чтобы меня считали пидором, — поправляя маску ответил Серёжа. — Ну ведь ты такой и есть, — улыбаясь отвечал он, беря в руки всё больше и больше продуктов, а когда в руках было мало место, он просто всунул Акуме хлеб и сыр, а сам пошёл дальше. — Слышь, ты вообще-то тоже. — А я этого и не скрываю. — Ну да, вылитый пидор с красной половиной волос и пухлыми губами, будто накаченными. — А за губы обидно, — подыгрывая он их сжал в виде утки, и они стали только больше. — На правду не обижаются, — ответил Серёжа с иронией, уже стоя на кассе и смотря как продавщица начала пробивать товары. — Пакет брать будете? — с осуждением взглянула на их обоих, на это Кир лишь кивнул, и начал оплачивать телефоном. — Эй, ты купил сигареты? — вспоминает Акума. — Нет, обойдешься. — Я ж сдохну, — больше испуганно ответил он, представляя, как его будет ломать от желания покурить. — Теперь я буду твоим никотином, — шёпотом над его ухом отвечает Кир.              Как только они сложили продукты в пакет, и вышли с магазина, то Кир первый заговорил: — Мне кажется она и так поняла, что мы пидоры. — Та похуй, — обиженно ответил Серёжа. — Да? Тогда поцелуй меня, — довольно улыбнулся и даже немного наклонился, чтобы тому было легче. — Ты еблан? — от неожиданности Серёжа попятился назад, и случайно столкнулся с той самой девушкой, у которой хотел просить купить сигареты: — Ой, извините. — Ну тебе ж похуй. — А сам? Кто старше, кто вообще хоть раз додумается взять на себя ответственность за первый шаг? — Пойдем ко мне домой? — с ноткой флирта в голосе спросил Кир. — Дома мы все смелые, чего не здесь? — Твою репутацию портить не хочу, пошли. — Хорошая отмазка. — Умею, — улыбаясь отреагировал Кир и начал идти в сторону, видно, где он жил.       Не сопротивляясь, Серёжа попросту пошёл за Киром. Хотелось побыстрее остаться с ним наедине. Возможно на самом деле обнять. Крепко, сжимая рёбра и показывая, что отпускать тот точно не намерен.       Они шли в совершенно противоположную сторону от дома Акумы, в более дорогие и многоэтажные дома. Кир шагал уверенно, время от времени поглядывая на того и снова продолжая идти. Диалог шёл сухо, неловко. Никто не представлял первую встречу именно так. А что было бы, если они встретились завтра утром, как хотел Кир? Он бы позвонил и сказал выходить, как бы это происходило? Что было бы?       Насколько крепкими объятия были бы завтра утром, после того как Серёжа только проснулся и словив мимолётную дереализацию, думает, что это сон и совсем скоро он проснётся один на своём разложенном диване? А поцелуй? Они бы сразу поцеловались, Кир бы сразу прильнул к его губам, или бы постеснялся, не выёбывался так сильно как сегодня, ведь тоже боялся показать свою ориентацию и любовь к своему полу? К бывшему лучшему другу.       Отходя от народа, и когда люди стали более редкими посетителями улицы, Акума не сдержался и налетел на него с объятиями. Притулился ухом к груди, и очень удивился такому учащённому пульсу. Также волнуется, но очень умело скрывает? «Вот же ж, ещё тот хитрый кот» — комментирует про себя Серёжа. — Ты чего?.. — удивлённо выдавил из себя Кир, голос слегка подрагивал, и было замечательно видно, как его маска слетела, и сейчас он был очень красным. — Почему ты не купил сигареты, — в умоляющем тоне говорил он, уже утыкаясь глазами в его плечо. — Ну нужно бросать, ты гробишь своё здоровье. — Да ты сам печень свою убиваешь ежедневно, а я лёгкие, все честно. — Мне можно, тебе нет. — Пиздец. Тебе тоже нельзя! — Ты меня обнял только из-за сигарет?.. — неловко спросил Кир, но в голове так отчётливо слышался страх услышать: «Да». Ведь ему так сильно хочется ощущать его руки на своей талии просто так, от сильной любви. — Нет конечно, люблю тебя, обнять своего парня нельзя? — Серёжа посмотрел Киру в глаза, не отпуская. — Да можно, просто… Неожиданно. — Ну так поцелуешь? — резко спросил Акума. — Дома. — наотрез ответил он. — Ясно всё с тобой, — отпуская Кира с объятий, он продолжил: — Ну, веди домой.