Мы всё пройдем вместе.

      Они смотрят друг на друга, и каждый в предвкушении дальнейших действий. Акума ждёт, как Кир будет двигаться дальше, какую точку он зацепит на его теле, которая взбудоражит голову заставляя закусывать нижнюю губу, чтобы не застонать. Курсед же будет давить на эти чувствительные точки, заставляя того без стыда и совести начать мычать, запрокидывая голову назад, не говоря и слова — всё и так видно — он хочет, чтобы Кир не останавливался. И не будет, только вот понять бы ему с чего начать. Ведь взгляд теряется, когда видишь нетронутое никем тело, которое тает от твоих касаний и поцелуев, только глазами умоляя поцеловать ещё, погладить вот там и не останавливаться. Кир усмехается, одновременно оглядывая стол и замечая открытую бутылку вина, которую они даже не удосужились начать пить. Слишком быстро перешли к тому, что должно было остаться на вечер. Хватая бутылку за горлышко, Курсед отпивает от неё немного, после чего ставит обратно. Приближается к губам Серёжи, и целует, однако не углубляет, а раскрывает свои, что алая жидкость начала стекать по губам Акумы, переходя на подбородок, а после него ловко перебегая на шею и кадык.       Губы Серёжи были тусклее цвета вина, которое прямо сейчас стекает по нему, но оттенок довольно похожий, что это сразу замечает Кир. Только не упоминает, в мыслях лишь запоминает, наблюдая за картиной напротив него: как холодная жидкость соприкасается с теплым телом, мурашки по телу Серёжи пробегают почти незаметно. Сам он робко слизывает сладкий алкоголь с нижней губы, не решаясь стирать запястьем с подбородка. Вместо него этим займётся Курсед, очередной раз приближаясь к Акуме и языком слизывая вино, делая это одной линией, которая обрывается, а потом продолжается на шее. Серёжа голову запрокидывает назад, этим помогая убрать мокрую полоску, на что Кир с удовольствием делает это, оценивая на пробу как сам алкоголь, так и Серёжу. А ощущения и в правду необычные, что хочется ещё разлить вино на определённый участок кожи Акумы облизывая его, с каждой секундой пьянея всё больше, и чтобы действия от этого становились резче, неосознанней и неожиданней.       Рукой он берёт Серёжу за плечо, притягивает к себе и ещё крепче припадает к шее. Делает слабый укус, при этом слюнявя и засасывая этот участок нежной, бледной кожи. Губы Акумы размыкаются и с его рта вырывается протяжной стон, который очень влияет на Кира тем, что он начал делать всё чуточку сильнее; зубами сжимает и оттягивает к себе, при этом не убирая созданный вакуум. Серёжа одновременно расслабляется и руками за обе стороны от себя сильнее держится за стол. Ощущения от проделанных действий необычные: и приятные и нет. Несильная боль от зубов, которые покусывают тонкую кожу, и так же крыше сносное блаженство от осознания, что язык Курседа прямо сейчас на его шее. Губы смыкаются, изо рта теперь звучит только тихое мычание, пока Кир не отпускает шею, уже со своей лично сделанной отметкой. — Ахуеть, — слегка испугано говорил Кир, когда его взгляд спустился немного вниз. — Ты мне шею отгрыз? — Почти, — неловко улыбаясь, он снова подходит ближе. — Потом увидишь, — и поцеловал.       Длинные чёрные волосы он заправил за уши, задевая мочки и поглаживая скулы. Голова Акумы наклонилась в бок — на встречу ладоням, ласкающим его как котёнка. Тем временем Кир, сминая сладкие губы Серёжи, замечает, как тот охотно действует навстречу всему тому, что он делает с ним. А это же дало подсказку на то, что Акума уж очень сильно любит, когда гладят его шею и за ухом. И Кир давал ему это, ведь делать Серёже приятно в удовольствие: целовать, кусать, делать всё что угодно, чтобы его Акуме было приятно. Сплетаясь языками в неуклюжее сплетение, рукой он бесстыдно скользит тому под футболку прощупывая рёбра. От неожиданности Акума дёрнулся и сжался, однако спокойные действия Кира дали доверие, после которого он уже не хватался за края стола, а спокойно опёрся руками сзади себя, немного наклоняясь. А Киру это понравилось, ведь он мог ещё больше навалиться на него, смущая этим.       Ловкие пальцы очередной раз проскакивают под футболку и уже начинают прощупывать спину. И она оказалась ещё одной чувствительной зоной на теле Акумы, ведь когда Кир пробрался туда, он неожиданно выгнулся, легонько прикусывая губу Курседа. Указательный палец вырисовывал линию, которая начиналась от копчика, а обрывалась на середине спины, пока он резко не менял вектор обратно. Серёжа сам под влиянием этих касаний стал смелее, его правая рука легла на затылок Кира, и надавила на него, сильнее притягивая в поцелуй. Фаланги путались в волосах, чтобы ухватиться, но одновременно не сделать больно. Массажируя кожу головы, Серёжа видел как Кир расслабился, да и он сам заметил как такой массаж повлиял на него и мигом расслабил: как кота почесали за ушком либо погладили шею. Только вот не ожидал он, что фаланга указательного пальца на правой руке Серёжи, намотает его прядку чёрного либо красного цвета, заставляя отстраниться от поцелуя. Из-за этого они встретились взглядами, Курсед был в предвкушении зачем же его так нагло прервали, а Серёжа старался всё обдумать в мутном сознании: что делать дальше и как проявить инициативу.       И она проявилась с той стороны, с которой не ожидал даже Акума, когда пытался в спутанных мыслях сосредоточиться. Колено правой ноги, он не задумываясь просунул между ног Кира, и поднимая ногу, слегка коснулся паховой зоны, создавая слабое трение тем что проводил туда сюда. Вместе со всем этим, он ощущал, как там уже и так было твёрдо, а он лишь дразнил, проверяя Кира на прочность. Курсед и сам не этого ждал, что от удивления и резко ударенного в голову возбуждения, которое до этого он пытался игнорировать, он опёрся рукой об стол и опустил голову. Серёжа слабо улыбнулся, даже слегка испуганно. Свободную руку положил Киру на оголенное плечо, ведь растянутое худи спадало, показывая футболку с широким горлом, и вид на тонкую, выделяющуюся ключицу. Расстегнутая зипка на теле Акумы начинала спадать на предплечья и он оставался в своей серой футболке. Кир резко поднял голову и встретился с зелёными глазами Серёжи. Они не совсем понимали как правильно делать, каков будет следующий шаг, но оба понимали, что нужно действовать по их совместному желанию и ощущению. — Что чаще всего со мной представлял? — прямой вопрос от Кира выбил из колеи. Серёжа и представления не имеет, что ответить. — Мне обязательно отвечать? — Ну, желательно, — наклоняя голову в бок, Курсед тянется к тому и носом трётся о щёку.       Мягкая кожа на лице Серёжи, была в добавок ко всему гладкой, что её так и хотелось трогать и целовать. Но и ещё, она имела забавную функцию, заливаться краской по всей области за считанные секунды, а спрятать это очень тяжело, потому что такую красноту можно увидеть и за длинными, чёрными волосами, которые так наивно пытаются справиться с этой миссией. Прямо как сейчас, Акума не может понять насколько сильно он красный, только догадывается, когда щёки неожиданно сильно начинают теплеть и становятся чуть ли не горячими от прилива крови. Но кончиком носа, Курсед продолжает проводить непонятные линии, в ожидании ответа, пока его фантазия сама разбушевалась не на шутку. «Мягкая и гладкая кожа? А в его рту наверняка тепло и влажно» — только эта мимолётная мысль делает в штанах ситуацию хуже, что член ещё сильнее сжимает ткань нижнего белья. С транса и мыслей, из-за которых он замер, всматриваясь в одну точку на столе, его вывел голос над ухом, который так и шептал: — Как ты нежный со мной, — в его голосе слышалась дрожь, стеснение не давало развязаться языку по полной и Серёже это не нравилось, — но одновременно грубый. Трогаешь меня, ставишь засосы, входишь грубо, а поверх всего этого нежные поцелуи, объятия, ласки, — робкие фразы так и вылетали из губ с бордовым оттенком, но щёки были такими же красными, пока не появилась смелость, что цвет стал спадать. — Как ты говоришь, что мне делать, заставляешь даже. Потом инициатива на мне, я целую твою шею, — со своим монологом, он показывал всё на действиях, и уже сидя на столе ровно, Серёжа стал целовать его шею. — Шепчу тебе на ухо всякие пошлости, дразню и жду, когда ты наконец сорвешься и будешь делать со мной всё, что тебе угодно. — Ты уверен? — с дрожью в голосе от нетерпения вымолвил Кир, всё так же находясь в близи с лицом Серёжи, носом еле-еле касаясь, а боковым зрением всматриваясь в зрачки.       Глаза Серёжи бегали по углам комнаты, всматриваясь в каждую деталь — весь в предвкушении, однако так же боится. Потому что у него раньше и до обычных объятий не заходило, а тут целые прелюдия, верно переходящие в полноценный секс. Он сглатывает, пытается расслабиться, снять красноту с щёк, которая уходит слишком медленно, а потом делает подставу возвращаясь обратно. Акума делает глубокий вдох и громко выдыхает, запрокидывает голову немного вверх, встречаясь глазами со светом ламп. Потом наклоняется назад, продолжая опираться руками сзади себя, чтобы отстраниться от Курседа и взглянуть в его глаза полноценно. А у того взгляд голодный, нетерпеливый, и видно как он пытается себя успокоить, сжимая край стола, до выпирающих сухожилий на кисти. И Серёжа это подмечает. Сам возбуждён не на шутку, а мысли как назло начинают просачиваться в голову давая представление происходящего. Как Кир будет трогать его, пальцы будут скользить с шеи по груди, доходя до паха, когда преградой будет только резинка штанов и бельё. Как Кир случайно, но и сладко выпустит из своих губ стон, когда будет трогать Серёжу, понимая, что хочет такого же внимания себе. Акума решает пока не расходиться с этими фантазиями, которые мучают член, поэтому и решает наконец ответить Киру: — Да.       Одно слово оборвало весь трос терпения со стороны Кира, который держался с последний сил. Одна фраза, дающая «добро» на все действия, которые он будет делать с Серёжей. Делать всё, что ему вздумается. От этого становится еще хуже, потому что не знаешь куда деться и как подойти, с чего начать? Но терпения и сил ждать уже нет, поэтому не церемонясь, его ладонь ложиться на член Серёжи и немного сжимает его. Кир наблюдает за выражением лица Акумы, которое стремительно резко изменилось: он закусил нижнюю губу и запрокинул голову назад, издавая слабое мычание. Отпуская губу от укуса зубов, Серёжа тяжело дыша, взглянул на то, что делает Кир. А тот только и делает, что мучает, поглаживая эту зону безымянным и средним пальцем, прощупывая длину и уровень возбуждения. А Акума сразу захныкал мучительно, не ожидал сам от себя такого, что сильнее заставило смутиться. У Кира глаза загорелись от такой реакции, ещё одно подтверждение фразе: «Делай со мной всё, что захочешь». Пальцем он нащупал головку, при касании которой, Серёжа вовсе заёрзал на месте. — Такой чувствительный мальчик? — с ноткой сарказма сказал Кир, видя всего Серёжу перед собой: настоящего и возбуждённого. — На тебя бы посмотрел, — совсем тихо прошептал Акума, опуская голову. — Успеешь, — улыбаясь, Кир приблизился к его шее уже с другой стороны, и улыбнувшись ещё сильнее, когда этого не видел он, то укусил самый красивый по его мнению участок, при этом зализывая языком, вновь делая вакуум.       На это Серёжа только подставлял свою шею навстречу приятным ощущениям. Да, зубы и вакуум на коже, который оставит яркую отметку не слишком приятный момент, но только тёплый язык на выделяющихся мышцах около плеч создавал целый шквал эмоций, а ощущение от зубов — слабая боль не была такой болезненной, скорее наоборот. Серёжа понял, что так же хочет поставить засос на шее Кира, на которой и так красовалась татуировка, уж слишком сильно привлекающая его внимание в повседневное время. А сейчас так тем более. Эти мысли заполнили голову и стали всё более навязчивыми, из-за чего когда Кир отстранился, вытирая рукавом худи свои губы, то Серёжа уже сам притянул его за край воротника к себе, припадая к шее губами. И как только сделал это, на мгновение растерялся, переживая, что у него не выйдет. Его губы медленно обхватили зону возле кадыка сбоку, и начали обсасывать, обильно обволакивая слюнями, при этом впиваясь зубами посильнее. Как только Серёжа услышал тихое: «Ай», тут же ослабил хватку, делая всё нежно и ласково. Из-за чего и засос вышел скорее сиреневым вперемешку с розовым и немного синим. — Голодный? — с улыбкой на лице прокомментировал это действие Кир, и когда Акума отстранился, то пальцами легонько коснулся кожи, ощущая след от зубов. — Сильный будет, — дал оценку он сразу, буквально измеряя длительность нахождения этой фиолетовой отметки в днях. — Я случайно, — смущаясь, Серёжа отодвинулся от Курседа. — Ты меня тоже не пожалел, — решил добавить, вспоминая про засосы и на своей шее. — Я случайно, — цитируя Акуму, Кир прильнул к его губам.       Языком скользил по верхней губе ловко перескакивая на нижнюю, ощущая след от зубов, когда Серёжа закусывал её в попытках заткнуть свой стон. И сильно закусил, что кажись сорвал кожицу и уже начинала сочиться кровь. На кончике языка ощущался слабый вкус металла, поэтому он облизывал убирая кровь, которая даже не успевала появляться, чтобы через несколько секунд неожиданно углубить поцелуй, пользуясь моментом расслабленных и полу раскрытых губ Серёжи. Акума сам наслаждался вкусом пухлых губ напротив, ведь где-то в далеке ещё существовал вкус вина на них. Либо же ему казалось, что на них остался вкус алкоголя — суть не важна. И когда наконец Кир резко вошёл языком в его рот, Серёжа пользуясь моментом, положил свою ладонь тому на пах и стал медленно поглаживать. Курсед замер, распахнул свои карие глаза, чтобы взглянуть на зелёные, которые только взглядом смотрели хитро. Не томя, ловкими движениями, пальцы Акумы были уже за резинкой штанов, осталось только одно препятствие — бельё. Но он даже не успел перетнуть его, как довольно быстро Кир отстранился, смотря вниз на его руку. Волосы легли ему на лицо, а Серёжины заправленные за уши начинали потихоньку спадать обратно. — Ты… — всё, что успело вырваться с губ Курседа, пока Акума не спрыгнул со стола, подходя вплотную. — Что? Снимай худи. — Может в спальню? — не следуя указанию, Кир не мог и пошевелиться из-за тёплой руки, которая касалась его члена через ткань. — А тут чего нет? — Серёжа убрал руку, и начал сам снимать его худи, но не до конца. — Снимай давай. — А раздень ты меня, — заигрывая, Кир начал проверять на прочность резкую раскрепощенность с его стороны. Словно другая личность в нём проснулась, и наблюдать за ней хочется подольше.       Ничего не отвечая, Серёжа просто послушался, начиная тянуть худи наверх. За ней зацепилась и футболка, что открыла вид на живот. Снимая худи полностью, Серёжа заметил как растянутый на футболке вырез спадал на левую сторону, открывая вид на засос поставленный Акумой, который стал более фиолетовым, чем изначально. Серёжа сразу глянул на него, запечатывая свой взгляд на пару секунд, а потом наконец кладя худи на кухонный стол, он потом вновь стал подходить к Киру сразу двигая его к стене. Так, можно сказать, Акума прижал его, и рука вновь полезла к резинке, и когда он засовывал туда ладонь, то сразу залез и в трусы, чувствуя твердый член. Из-за этого касания, Курсед открыл рот и громко простонал, сразу закусывая внутреннюю часть щеки, чтобы заглушить. Футболка уже расправилась обратно, а вот Акума помогая себе второй рукой, стал стягивать штаны вниз, при этом всячески пытаясь спрятать свой взгляд от его глаз, и на данный момент он был направлен вниз — на член, который выпирал и ему было очень тесно в белье. — Давай ты лучше сядешь на стул. — Давай лучше в спальню, — опять выдвигая своё предложение и резко снимая с себя штаны, Кир взял того за запястье и повёл в спальню, в которой всё и должно было происходить изначально. И как только они дошли, он открыл дверь и включил свет, то обернулся к нему со словами: — Куда мне сесть?

***

      Придерживая Кира за локти, Серёжа начал вести того к кровати так, что он не видел сзади себя ничего. Усадил на мягкий матрас, и наклоняясь к нему одновременно опираясь ладонями о его колени, он смазано поцеловал в уголок губ повторяя так пару раз. Языком провёл по его губе и слабо укусил. Коснулся своим кончиком носа к его, и кивнул непонятно кому: себе или ему. Однако после этого кивка, Серёжа касаясь краёв его футболки, потянул её наверх, начиная снимать. Кир не говоря и слова, помог снять. Серёжа медля стал спускаться на колени, продолжая держаться за ноги Курседа, который неожиданно сильно смутился. Акума сам не понимал, как сейчас он делает всё смело не думая делать и шага назад — всё равно уже слишком поздно. Кладя локоть на колено Кира, он лёг на свою руку, смотря тому прямо в глаза. А карий взгляд так и намекал на то, как удивлён сейчас Курсед. Он не понимает, что делать, поэтому и смотрит только непонимающе на чёрную макушку, которая слишком напористо смотрит на его серое бельё, вернее на член под этим бельём. Левая ладонь всё это время лежащая на колене, резко переместилась прямо на член, что заставило Кира замереть на месте и даже затаить дыхание.       Серёжа улыбнулся и немного сжал проводя вверх. Губы Курседа только широко раскрылись в немом стоне, пока Серёжа думал: как можно ещё поиздеваться над ним. Пальцы поползли к резинке и стали спускать трусы вниз. Поднимая голову со своего локтя и помогая второй рукой, он намекнул тому, что нужно немного привстать. Так Кир и сделал, сам помог снять и быстрее перейти к делу. Только вот облом, Серёжа не думал спешить и прямо сейчас доставить удовольствие Киру: нужно ведь помучать, узнать слабые точки — раскрепоститься ещё сильнее, принося помимо этих сладких мучений, ещё сверх сносное наслаждение. Поэтому, когда стоячий член не сжимала ткань нижнего белья, Серёжа пододвигая голову на встречу, высунул язык и облизнул головку, с которой сочился предэякулят. Кир запрокинул голову назад и промычал, вместе со всем заёрзал на месте от желания, которое не давало адекватно соображать. Просто взглянув на Акуму, у него уже мысли, как бы надавить тому на голову сжимая волосы и заставляя брать глубже. Как в его рту будет влажно и тепло, что захочется толкаться ещё сильнее — прямо до рвотного рефлекса, когда Акуме будет тяжело дышать и он будет похлопывать по бедру, чтобы Кир прекратил. И всё же, пока не может позволить себе такую наглость. Ему самому нужно понять, что же задумал Серёжа. И понаблюдать, как он пытается делать всё ловко, без капли стеснения, нарабатывая навыки и пробуя новые движения. А наблюдать за этим будет мучительно сладко, и Курсед даже не уверен, что сможет сдержаться и не начать скулить в просьбе взять глубже. Потому что догадывается, что Акума скорее всего будет испытывать того на прочность.       Зелёные глаза высматривают каждые мимолётные движения Кира, от ласк и желания большего. Он жадно смотрит на Серёжу, сидящего на коленях, который сам не может усидеть на месте, и его свободная рука так и скользит к своим штанам, желая хотя бы коснутся к своему члену. Это так необходимо, возбуждение затмевает разум, что ты не в состоянии адекватно соображать. Сидеть на коленях перед Киром, когда раньше это было только в фантазиях — очень возбуждает и хочется большего. Однако рука, которая так желала оказаться в собственном белье, только стала заползать внутрь, как Кир прервал его, наклоняясь и забирая ладонь. Их пальцы соприкоснулись и сейчас это ощущалось особенно нежно, чем когда либо. Не говорили, но понимали всё. Курсед своей ладонью, которой и взял его руку, стал перебирать пальцы, и выделяя средний с безымянным поцеловал их. На это действия, глаза Серёжи стремительно расширились и он уже не совсем понимал, что делает Кир. Его веки были прикрыты, зрачки всматривались в бледную кожу на кисти и на пальцы, которые выглядели особенно невинно. Было заметно, как они немного дрожали от волнения, и сам Акума это заметил, что фаланги мигом согнулись, и сама ладонь пыталась закрыться в кулак. Однако Кир не дал, вновь выпрямляя нужные пальцы, он накрыл их своими пухлыми губами вместе с языком.       В удивлении губы Акумы раскрылись, а рука непроизвольно потянулась назад. Он сильно смутился и не знал, как правильно реагировать, но Кир ладонь держал крепко, и языком проводил между пальцев, чтобы они полностью были в слюне. Обходил каждую фалангу, особенно задерживаясь на третьих фалангах двух пальцев, целуя их и заталкивая себе в рот. И как только они были полностью мокрыми, Кир отпустил руку со словами: — Теперь можешь коснуться себя.       Тот раскраснелся ещё сильнее, смотря на свою руку, пальцы которой были мокрыми и переливались на свету, пока Серёжа не решался опустить её на то место. Она оставалась на уровне нижней части лица Кира, и лишь понемногу опускалась, как и сам Серёжа, решивший не стоять на коленах, а сидеть на них. Кир смотрит резко, врезается в него взглядом всегда наполненным любопытством и искренними любовными чувствами, которые, не вырываясь наружу, скапливаются в радужке и чёрном зрачке. А Акума всё видит, просто среагировать не способен на это. Посмотреть так же жадно, хитро, намекая на то, что он будет сейчас делать. Это бесит и нравится одновременно. Этот взгляд Курседа заставляет уводить свои глаза, чтобы не встречаться ими не создавая неловкости. Но их тёмно-карий цвет, который притягивает к себе, создаёт желание взглянуть на них ещё раз хотя бы на мгновение. — Чего молчишь? — наклоняя голову в сторону, Кир смотрит на Акуму. Его рука уже полностью легла на собственную ногу, а влажные пальцы ждали своего часа. — Не бойся, я знаю, что ты хочешь, — делая прямой намёк на желание Серёжи поласкать себя, он улыбнулся дополнительно кивая, будто помогая ему не стесняясь сделать то, что он хочет.       Всё так же смущённо, Акума слегка поднимается со своих ног и приспускает штаны вместе с бельём только правой рукой, которая до этого держала член Кира, а потом держалась за его колено. Левая ладонь отсутствовала в этом, доставляя дискомфорт в этом процессе. Но как только он справился, стоящий член так и просил, чтобы слюна Кира на его пальцах, прямо сейчас оказалась на и так влажной головке, которой уж сильно не терпится. Поэтому не медля и не поднимая голову на Курседа, он раздвигая пальцы, провёл между ними член. Послышалось тихое мычание, которое становилось всё громче, когда Акума доходил до середины, а потом до низа. Кира данная картина забавляла и самого возбуждала только сильнее, что он не сдержавшись стал трогать и себя, повторяя все движениями Серёжи. Точно так же между пальцев размазывая по члену слюну Серёжи и природную смазку, наблюдая за дрожащими коленками, и тем как он пытался держать себя в руках. — Нравится? — спросил Кир, только вместо ответа, Серёжа ещё сильнее простонал, когда собственные пальцы стали вести вверх. Курседа такой ответ не устроил, поэтому опять наклоняясь к нему, он взял Серёжу за подбородок и заставил посмотреть в свои глаза и наконец ответить: — Ну же, нравится? — Угу, — совсем тихо произнёс и кивнул, поёрзав на месте. Но в планах то у Серёжи было сделать другое, поэтому отпуская головку своего члена и натягивая бельё со штанами обратно, он убрал руку Кира со своего лица и пододвинулся ближе, уже полностью переключая внимание на половой орган Курседа, который умолял о внимании, также как и он сам, который глаза жмурил от накрывающего возбуждения.       Кир всё понял, поэтому замер в предвкушении, мучаясь от мыслей, как его головка наконец окажется в теплом, влажном рту вместе с языком, который будет ласкать уретру. От этого его пальцы будут сжимать одеяло до побеления, а в глазах всё помутнеет. Не сможет он сдерживать звуки наслаждения, поэтому тихие, а моментами громкие, хриплые стоны будут вырываться с пухлых губ, которые разойдутся по всей комнате, ударяясь об углы. Серёжа сам это представляет, что хочется приступить быстрее и понаблюдать за Киром, который раскроется перед ним в новом облике. И не теряет времени зря, что сжимает длину посередине, и приближается лицом, немного пуская воздуха на влажную головку. Зелёными глазами смотрит внимательно, и всё же страх в них есть и уходить никуда не собирался. Сделать Киру приятно очень хочется, но и сделать что-то не так страшно. Движения робкие, не уверенные, но с явным энтузиазмом, который виден сразу. Высунув язык, Серёжа кончиком лижет головку по кругу, а потом задерживается ровно по серединке, оставляя там приличное количество слюны, которое он сразу пальцами начинает размазывать по всему члену.       Сладкий, протяжной стон мигом прозвучал между губ Кира. И сдержать его он не в силах, потому что не выходит держать фокус на многих вещах. Смотрит на Серёжу, который в удивлении взглянул на него от громкой реакции, однако в этих глазах загорелась искра интереса: как ещё он будет реагировать на его язык, на своём члене? Двигаясь ближе, руки уже переместились на внутреннею часть бёдер вместе с влажными поцелуями, которые не планировали задерживаться на одном месте надолго. Мягкая, бледная кожа привлекает, что хочется оставить слабые укусы, будто бы пробуя её. Серёжа решил так и сделать, что отстраняясь ближе к колену, притулился щекой, а потом поворачиваясь укусил сразу же зализывая языком. Даже не посмотрев на реакцию, уже через пару секунд его губы блуждали по нижней части живота, проводя линии пальцами, а потом вовсе с нижней части члена дорожкой проходили к концу, который он накрыл губами. Глянул на Кира снизу вверх, замечая новую реакцию в лице. И это только на вид новая, непонятная реакция, которая путает голову в переживании, что что-то не то. А у Курседа всё иначе: видеть Акуму у себя между ног, стоящего на коленях и взявшего его член в свой рот — очень возбуждает. Как напрягаются скулы, рот раскрывается шире, чтобы не задеть зубами. Ртом делает вакуум, что щёки уходят внутрь, и в голове сразу мысли, что когда Серёжа начнет брать глубже, то он сумеет соприкоснутся с внутренней части щёк, а желание сделать прямо сейчас, превращается в навязчивую мысль. — Я сделал что-то не так? — промолвил Серёжа, когда отстранился, перекладывая руки на свои ноги, в попытках унять неловкость. — Всё хорошо, — своими пальцами, Кир заправил его чёрные пряди за одно ухо. — Просто продолжи, — они быстро проскользнули на линию челюсти, что Курсед мог спокойно приблизить его к своему члену, прося повторить все действия.       Серёжа тает от теплых рук, слушая и делая всё, что попросят. Открыл рот, немного высовывая язык, и взял головку поглубже, засовывая её себе за щёку, что Кир мог это увидеть снаружи. Оттягивает её, обсасывая посильнее, чтобы слюны было хорошее количество, и смотрит на него своими глазами, которые в таком положении смотрели прямо в душу, оставляя тепло и там. Высовывает и смотрит на влажный член, думая, что сделать ещё. Языком от низа до верха проводит, оставляя всю выделившуюся слюну на уретре. Целует её, так же как чуть ниже, и вновь заглатывает его, только уже до середины, понимая, что даже это даётся ему с трудом. В уголках глаз начинает собираться влага, а Кир от накрывающего с головой наслаждения, слабо стонет, что это больше напоминает выдохи, и перекладывает ладонь ему на голову. Акума держится около пяти секунд, после чего руки обратно на колени Кира перекладывает, выпуская его член и сразу же захватывая воздух.       Сглатывает, продолжая дышать ртом и смотреть на Курседа, который с восхищением смотрит в ответ, поглаживая по макушке. Киру хочется снять его чёрную зипку, чтобы он остался лишь в одной лёгкой футболке, которую совсем скоро он также снимет, не оставляя без внимания. Пробраться к его бледному, худому телу хочется очень сильно, но и прерывать такое наслаждение, прервать Серёжу, сидящего на коленях перед ним, который тянется к его члену, чтобы попытаться взять ещё глубже, совсем не хочется. А Серёжа смотрит на член жадно, с желанием и похотливыми не озвученными мыслями, которые создаёт его фантазия. И он только смущается под таким пристальным взглядом сверху, который бегает по всему его телу, пытаясь за что-то зацепиться. Но цепляется только за зелёные глаза и мокрый высунутый язык, на котором скопилась слюна. Акума тянется очередной раз облизывая головку и открывая шире рот, до ноющих ощущений в челюсти. И не проходит пяти секунд, он начинает брать член глубже, задевая нёбо, а высунутым языком, он смачивает обратную сторону члена по длине, планируя запихивать себе всё глубже, игнорируя рвотный рефлекс.       Кир воздухом давится от новизны ощущений, которые вязким комом собираются внизу живота. А члену будто бы мало, хочется, чтобы его трогали везде и сразу, на что Курсед не сдерживаясь начинает надавливать Акуме на голову, толкаясь глубже, куда, казалось бы, он уже не мог пробраться. Челюсть у Серёжи ноет, рвотный рефлекс становится игнорировать всё труднее, а на глазах начинают наворачиваться слёзы, которые спокойно скатываются по щекам. Он наклонился ближе к лобку, глаза поднимает на Кира, который с закрытыми выпускает изо рта немые стоны, и еле слышные выдохи. Серёжа понимает, что терпеть так долго он не в силах, что проходит ещё пара секунд, как он ударяет того по внутренней части бедра, давая понять, что тому больно. — Прости, — с быстрыми короткими вдохами говорил Кир, смотря на Акуму, у которого с губ стекала слюна, а сам он жадно хватал воздух, смотря помутнённым взглядом на член.       Вытирая слюну вперемешку с предэякулятом со своих губ, Серёжа взглянул на пальцы, на которых осталось всё это. Мозг начинал воспринимать всё слишком странно, возбуждение било в голову, каждое действие было слишком пошлым и возбуждающим. Его член ныл он желания, чтобы и его потрогали, однако понимал, что не время. Надеялся, что Кир уделит ему такое же внимание, как он ему, но сейчас нужно возвращаться к тому, что начал. Раздвигая пальцы, Акума наблюдал за появившейся ниточкой, которая вот-вот оборвётся, после чего решил оборваться её самостоятельно с помощью своего языка. Особенно мокрыми были указательный, средний и безымянные пальцы, которые он облизнул, убирая слизкую субстанцию со своей руки. Но когда она оказалась в его рту, он не спешил глотать, а собрав всё на языке, вновь приблизился к Киру, оставляя с помощью кончика языка всё на головке, с которой уже всё начало стекать по всей длине.       Дальше в действия пошла его правая ладонь, которая стала растирать всё по члену, одновременно интенсивно надрачивая. У Курседа коленки стали дрожать, а Акума решил покрыть поцелуями лобок, ловко переходя на внутреннею часть бедра. Язык проходил по коже, перемещаясь по бедру, лобку и самому члену, касаясь как головки, так и самого низа, с которого он вновь переходил на бедро. Ладонь продолжала выполнять действия «вверх-вниз», а Серёжа стал целовать головку, на которую он одновременно начинал совсем слабо дуть. Сжимая член покрепче, Акума совсем медленно стал водить, затрагивая головку и верхнюю часть члена. Курседа эти действия стали сводить с ума, он заёрзал, стал сбито дышать, а когда Серёжа, вновь раскрывал свой рот шире до болезненных ощущений, чтобы взять член в рот, и даже уже взял, начиная тереть головку об шершавое нёбо, Кир неожиданно прервал его. Переложил ладонь с макушки на шею, аккуратно отстраняя и внимательно смотря в зелёные глаза. — Я кончу, если ты возьмёшь его глубоко по горло. Это будет лишним, я ведь тобой ещё не наигрался. — Ты выдержишь столько-то ещё ждать, чтобы кончить наконец? — непонимающе спросил Серёжа, даже слегка испугано, сам не понимая от чего. — Ради того, что задумал — да. — Точно? — Да, — сказал Кир, наклоняясь к Акуме и его самого притягивая к себе за шею.       Держал не грубо, почти что невесомо, вкладывая в свои касания всю нежность, которая в нём только была. Смотрит на немного приоткрытые влажные губы, из них выходят тёплые выдохи, пока Акума поддаваясь рукам на его теле, наклонил голову вбок запрокидывая назад, для более чёткого видения лица Кира. Глаза у Курседа кажутся вовсе черными из-за тени собственных волос, они поглощают Серёжу, отвести взгляд тяжело, и всё же у него выходит на пару секунд перевести на его губы, немного поджатые, но как только он их расслабляет, они становятся влажными от собственного языка и слюны. Зелёные глаза загорелись, и сразу переместились на карий взгляд: сосредоточенный на каждой детали и движении Акумы. Серёжа непроизвольно сглатывает и тянется назад, чтобы сесть на свои ноги, только не дают, а тянут, сильнее придерживая за шею и целуют, настойчиво заталкивая язык внутрь.       Поддаваясь его влажным губам на своих, Акума тянется навстречу, желая не прекращать этот мягкий поцелуй, а внести в него и свою лепту. Языком трётся об его, сжимает своими губами пухлые напротив, и желает уже больше принимать участия в этом. Только не дают, Серёжа вовсе не ожидал, что Кир неожиданно уберёт руку с его шеи, а присоединив свою вторую, возьмёт его за предплечья, начиная поднимать на ноги. Для этого Киру пришлось самому встать, чтобы более бережно касаться тела Серёжи через надоедливые ткани одежды. Не хотя, Курсед всё-таки отрывается от губ, и улыбается, уже когда поднял того на ноги, внимательно смотря на потерянного Серёжу. Правая ладонь ловко перескакивает с предплечья на ключицу, задевая верхнюю часть зип-худи, чтобы снять левый рукав. То же самое делает и с правым рукавом, только уже помогая левой ладонью, совсем аккуратно придерживаясь за воротник.       Серёжа, помогая стал поддевать ткань на рукавах, чтобы снять быстрее. Кир не был слишком довольный этим, ему хотелось делать всё самому. Поэтому, совсем тихо возле мочки уха, он прошептал: «Не нужно, я сам», что заставило Акуму замереть на месте. Он улыбнулся этому сам не понимая, что его позабавило. В голову сразу стали лезть догадки: скорее всего такая покорность, верно, переплетающаяся с озвученными фантазиями Серёжи, как он будет слушаться его.

«Как ты говоришь, что мне делать, заставляешь даже»

      А дальше просьбы быть нежным и грубым вперемешку. Но насколько грубым? Сделать больно не хочется, совершенно не хочется, даже страшно. В голове уйма вопросов, по поводу того, что ему можно сделать и насколько сильно нужно быть грубым. Однако, с чего начать, как спросить, составить вопрос, не сдавая все его планы, по тому, как он будет приносить Серёже удовольствие. Будет стараться так же хорошо, как и Акума, когда старался раскрыть рот шире и заталкивать член всё глубже, не жалея себя — всё, чтобы сделать приятно. Так же и Кир, ведь изначально он планировал полностью держать инициативу на себе, расцеловывая каждый участок хрупкого тела напротив. Скользить пальцами по телу, затрагивая эрогенные зоны, что будет вынуждать Серёжу выгибаться на встречу Киру, который нависнет сверху с хитрой улыбкой. Но всё пошло не по плану, не ожидал такой резкой инициативы от Серёжи. В переписке все смелые в своих высказываниях и похотливых фантазиях, и всё же ещё сидя на кухонном столе, Акума был очень стеснительным и робким. Всё шло так, как Курсед и думал, он будет брать всю активность на себе. Только когда возбуждение Акумы дошло пика, и он увидел реакцию Курседа на его одно, такое же робкое действие коленом, в нём из неоткуда появилась храбрость и искра интереса в глазах. Как будет реагировать Кир на все действия Серёжи, и как он сам сможет справиться с этой задачей, которую ранее представлял только в своей голове.       И он увидел всё это в полной красе, удовлетворяя свои маленькие желания. Пришло время удовлетворять мелкие желания Курседу, который уже сверху вниз оглядывает ключицы из-за широкого горла у футболки, и руки. Прикоснуться хочется ко всему и сразу, но спешить не стоит. Он тянет Серёжу на кровать за запястье, садит на мягкий матрас, где ранее сидел он, только это вышло немного резко, что, не удержавшись Серёжа наклонился назад, придерживаясь руками. Коленом Кир сразу преградил путь с одной стороны, ставя его слева от Акумы, дабы нависнуть над ним. Серёжа под давлением наклоняется ещё сильнее назад, и опирается уже не с помощью ладоней, а локтями, это помогает смотреть на Кира лучше, вглядываясь в выражение лица и в глаза, в которых он вновь пытается прочитать мысли. — Подвинься дальше, пожалуйста, — попросил Кир.       Молча не решаясь спросить, что у него в голове, Акума послушался, только для этого пришлось сесть на кровать ровно, а уже потом двигаться назад. Мягкий матрас, покрытый простынёй и одеялом, на котором он сидел, прогибался под руками, когда он двигался назад. Голова опущена вниз, взглядом он следит за тем, насколько дальше ему стоит сесть, чтобы не переборщить. И слышит, когда нужно было остановиться: — Стой, — быстро сказал он, и уже стал левым коленом по правую сторону от Акумы, преграждая путь уже с обеих сторон. Ноги Серёжи находятся между ногами Кира, а через мгновенье он оказывается прижатым и руками, который опираясь по бокам. Акуме пришлось практически лечь, но локти продолжали держать его в состоянии «полу лёжа».       Волосы стали спадать на лицо Серёжи, из-за этого он прикрыл глаза, и помогая самому Киру, чтобы видеть лучше — заправил за ухо сначала правую сторону, а потом левую. Курсед улыбнулся, приближаясь ближе к губам, и останавливаясь за несколько миллиметров от них. Дышит на них, которые медленно раскрываются, опаливая горячим дыханием в ответ. При взгляде на них Кир замечает, что тот самый бордовый оттенок, который по словам Серёжи никак не мог смыться с его губ — пропал, и они стали просто розоватыми. А от многочисленных терзаний стали пухлее и сочнее, что хочется их поцеловать незамедлительно. Помогая держаться себе на весу с помощью левой руки, он правую тянет к лицу Серёжи, губу задевает и оттягивает её вниз, раскрывая его рот шире. Он видит нижний ряд ровных зубов и язык, к которому хочет прикоснуться своим. — У тебя цвет с губ стёрся, — сказал Курсед, только немного расстроенно. — А расстроенный чего? — Тебе так шло. — Ясно, — дуться собрался уже Акума, презрительно вглядываясь в глаза Кира. — Тебе со своими тоже очень хорошо, да с любыми хорошо. А ты сможешь накрасить их как-то ещё раз? — неловко улыбнувшись, Кир, выпрямился и стал поправлять свои волосы, заправляя их за уши. — Я подумаю. — Надеюсь, это означает да, — быстро реагируя, Кир вновь навис над Акумой, только уже в наглую поцеловал, углубляя поцелуй и надавливая на его, чтобы он лёг на спину, не упираясь руками сзади себя.       Серёже не оставалось ничего, кроме того, как сдаться. Лежать головой на одеяле и на своих растрёпанных волосах, которые распластались по всем сторонам. Даже по его лицу, на что он пытался убрать их с глаз. Курсед помог, открывая в поцелуе глаза и лёгким движением руки смахивая надоедливую прядку. Серёжа не знал, куда деть свои руки, но они очень гармонично смотрелись сейчас на шее, плавно переходя на грудь, а потом на спину. Так он и сделал, видя и чувствуя, как Курседу нравились такие прикосновения. Под их действиями он становился напористее, но и одновременно ласковее. Своими пухлыми губами сжимал его, легонько покусывал и проводил по ним языком. Серёжа старался не отставать и как только удавалась возможность, он сразу же ластился языком к языку Кира. И губы не обделял вниманием, пытаясь легонько укусить и притянуть к себе, хотя бы на немного забрать инициативу. Только вот Курсед не давал, ему приносило удовольствие делать всё самому. Но если у Акумы не выходит с инициативой в поцелуе, он старался восполнить это в тактильных ощущениях, поглаживая шею и плечи, временами их немного сминая, делая массаж. А это Курсед любил, что как только тот сжимал мышцы на плечах, он тихо мычал в поцелуй, одновременно замедляясь. Серёжа не пользовался этой возможностью, ведь мычание, которое звуком отбивалось на его губах — сбивало, и в принципе его устраивало и то, как он делает приятно даже не в поцелуе.       Как только Курсед приходил в себя после массажа плеч, он догонял свой ритм в поцелуе. Акума пальцы свои запускает в крашенные волосы, медленно массируя кожу головы, а Кир постепенно начинает отстранятся от губ, которые согласен целовать постоянно. На лице Курседа вырисовалась нежная улыбка, после чего он наклонился ниже к шее, расцеловывая и её. Целовал мокро, языком обходя сделанные засосы. Немного посасывал, опаливая горячим дыханием тонкую кожу, после чего она краснела. Акума глаза жмурит, голову назад запрокидывает и тянется на встречу к ласкам на его шее. Из рта вырываются тихие вздохи, Кир подмечает это, после чего останавливается, отстраняясь от Серёжи. Глаза у того затуманенные, как только Курсед отстранился, садясь на его колени, то он привстал на локтях, желая посмотреть на него. На глубокий взгляд, от которого мурашки по коже, на улыбку, которая делает намёки.       Слегка наглея, Кир, не предупреждая, кладёт руку на резинку штанов Акумы и начинает тянуть вниз. Серёжа среагировать не успел, да даже отойти от всех проделанных на нём ласк, как он стал проявляться резкую инициативу. Для помощи Серёже стоило приподнять бёдра, что он и сделал. Курседу пришлось сесть рядом на матрас, дабы было проще снимать с него одежду. Смущение накрыло через время, хоть он сейчас просто полуголый, а Кир вовсе без одежды, это смущало, и он не был готов резко открыть себя. Да и только пришло осознание, что Курсед полностью открыт перед ним и он может лицезреть его тело полностью. И пока тот стягивал с другого штаны, он мог понаблюдать за его анатомией и движениями. Как двигаются мышцы, сводятся скулы, худое бледное тело настоящее перед ним, а не на картинке во время видеочата. Татуировка на правой руке, цепляющая взгляд, как и тату на шее. Хочется разглядеть всё получше, подольше изучить его тело, но только от мыслей прерывает резкий, довольно бодрый голос: — А ну снимай футболку. — Что? — сначала до Серёжи не дошло, реакция была резкой, а щёки мигом загорелись очередной раз красным оттенком. — Снимай футболку, — повторился Кир, улыбаясь ярче.       Делать нечего, садясь на кровать, он послушно стал снимать. Заправленные волосы за уши, уже свободно лежали и путались на лице. Из-за воротника футболки они стали мешать глазам. Слышит какие-то движениям около него, из-за этого начинает снимать быстрее, а как только снял и открыл глаза, его резко целуют в ключицу, начиная спускаться ниже. Обходил грудь короткими поцелуями, на окончание задерживаясь на левом соске. Его он полностью накрыл губами и сдавливая лишь ними не присоединяя зубы, стал оттягивать на себя. Серёжа, не сдерживаясь довольно громко застонал, на что Кир остановился ненадолго, вглядываясь в выражение лица, следя за тем, чтобы он не сделал больно. Но через пару секунд стало ясно, что стон был исключительно от наслаждения, и это даёт добро на то, чтобы Курсед продолжил. Языком вокруг ореолы обходил и задерживает на самом соске, выделяя обильное количество слюны. Делает одновременно напористо, ведь следя за Акумой понял, что интенсивность ему приносит особое удовольствие.       Серёжа руку неосознанно кладёт тому на затылок и надавливает ближе к своей груди. Шею в сторону наклоняет, а расфокусированным взглядом вглядывается в Кира, который смотрит на него сверху вниз, понимая, как долго ему хотелось оказаться в таком положении. Серёжа вновь пальцы в его волосы пускает, а Кир перескакивает с одного соска на другой, повторяя всё то же самое, вслушивается в стоны уже потише. Обычные прелюдия вызывают такую бурю эмоций и громкие стоны, а что будет когда они перейдут к самому процессу? Напоследок задевая сосок кончиком языка, Кир отстранился, перекладывая ладонь на руку Серёжи, лежащую на его затылке. Перекладывает её скользящими действиями с затылка на его шею, а другой рукой поддевает резинку уже нижнего белья. Тот глаза шире распахивает, не зная, как реагировать. Стесняется, на что руку с шеи Курседа вовсе убирает, а ставит сзади себя, чтобы опираться на неё. — Будет приятно, — только и говорит Кир, перед тем как резко потянуть штаны с трусами вниз.       Ткань одежды с трудом из-за давления на нее сверху, но всё-таки поддаётся и уже в районе коленей начинает сама спадать с ног. Только Курседа не это волнует, он смотрит как Серёжа глаза отводит, и ноги к себе прижимает, не зная куда деться. Вроде бы и настойчиво готов смотреть на Кира, готовясь к тому, что тот подготовил. Готов не показывать стеснения, робости и ждать, как он будет доставлять наслаждения, помогая ему в этом. И со всем этим одновременно всё то, что он бы мог игнорировать показывая настойчивую уверенность и желания лишь в одних зрачках глаз, ярко показывается на всём лице, не думая и уходить. Инициатива срывавшая ему голову около пяти минут назад — исчезла так же резко, как и появилась. На лице Акумы только слабая, неловкая улыбка, которая сразу же уходит, под пристальным взглядом Курседа. Тот молчит и говорить не хочет, всё и так видно в его действиях и тому подтверждения не нужно. Держится за его колени и начинает раздвигать ноги, после того как штаны с бельем стали лежать около кровати. Серёжа сам не поддаётся всем действиям, а только даёт всё делать за него. Кир и не против, ему любопытно, как он будет показывать, что он ощущает. Ещё внутри выгрызает интерес, как он так резко меняется с инициатора, в невинного, загнанного в угол?       Курсед вновь наклоняется ближе к низу живота, скользя всё ниже поцелуями. Обнажённый член: твёрдый, налитый кровью так и просится, чтобы его потрогали. На лице Серёжи написано, как ему хочется дойти до пика, изливаясь себе или Киру на руку. Но сам Кир тянет, задерживаясь на животе, обходя напряжённые мышцы, и медленно спускается на лобок. Как только спустился туда, то Акума сразу же ощутил, как вязкий узел стал становится туже. Новые ощущения нравились, приносили крыше сносное блаженство, но только этим не обошлось. В наглую схватить Курседа за волосы создавая ему нужное направление и заставляя брать член в свой рот он не мог. Это слишком смущает, да и он не совсем понимает, что тот планирует. Остаётся только ждать, смотря умоляющим взглядом, который то смотрит Киру на глаза, перебегая на губы, то вообще уходит в даль комнаты. Курсед, сидящий между ног Акумы, всё прекрасно видит, читая эмоции и даже мысли в его голове. Знает, что тот хочет сделать, только из-за смущения сжимается, боясь раскрепоститься, как было совсем недавно. От этого Кир облизывает свою нижнюю губу и наклоняется ещё ниже к самому члену, вернее его головке, с которой сочится предэякулят, а как только спустился ниже, то взгляд у Серёжи заиграл новыми красками.       Правой рукой он проводит по внутренней части бедра вверх, перебираясь на лобок, а потом ниже затрагивая мошонку, останавливается на самом окончании члена — тем самым придерживая его. Серёжа внимательно осматривает каждое движение, что Кир сумел подметить, как смущение стало медленно отпускать его. Это его улыбнуло на пару секунд, пока он не переключился на то, что планировал сделать. Не медля, он сразу же начинает заталкивать себе член глубже в рот. Раскрывает его по шире, челюсть сразу же становится ещё выразительнее, с тем учётом, что у Кира от природы выразительная линия челюсти. Язык высовывает затрагивая обратную сторону всей длины Акумы, и проверяет себя насколько глубоко он сможет это сделать. С самого начала ощущается дискомфорт, челюсть начинает побаливать, но это можно игнорировать, что Кир и делает. Полностью посмотреть на Серёжу из-за собственного положения и спадающих прядей волос из-за ушей, он не может, лишь немного видит тянущуюся к нему руку. Ожидал, что возможно ему надавят на затылок принуждая брать глубже — точно так же, как он сделал ему, и всё же, этого не случилось. Акума лишь совсем невинно, с раскрытыми губами и немыми стонами, заправил чёрную сторону волос за ухо, оставляя только красную свободно лежать на лице.       После этого, он вынул из своего рта его член, осматривая Акуму. Что в нём изменилось после этого, и что он сейчас чувствует? Не сделал ли он случаем больно? А у того на лице видно, как взгляд вовсе потерялся в пространстве, веки моментами опускались, но он заставлял себя их раскрыть. С рта выходили только выдохи, а стоны он пытался скрыть и не выпускать наружу. А Киру бы очень хотелось их услышать, ведь тот раз, когда он услышал, ему очень понравился. Хотелось больше, и для этого он готов сделать что угодно. Давая себе десять секунд на отдых тем, что он осматривал Серёжу, и после этого, заправляя уже красную сторону волос за ухо — опускается и старается взять ещё глубже. Неосознанно рука Акумы легла на его макушку, и как только он осознал, что сделал, то сразу убрал её. И как только убрал, то Кир промычал, намекая, чтобы тот вернул. И послушался, пальцами цепляясь за пряди волос, выпуская совершенно тихий, короткий стон. Языком Курсед обходит головку члена по кругу, задерживаясь на уретре, а потом снова заталкивая его себе глубже, пытаясь не замечать рвотный рефлекс, который всё портит.       Раскрыть рот шире, чтобы иметь возможность взять член до упора — выходит с трудом. Пытается не зацепить зубами и ощущает, как во рту скапливается слюна, сразу же цепляясь за член и оставаясь на нём. Решает на пару секунд отдохнуть, чтобы вдохнуть воздуха и продолжить дальше. После этого запихивать его себе стало чуточку проще, а переводя глаза в сторону, Кир заметил как свободная рука Серёжи сжимала одеяло с силой, что удивило его. И пока взгляд отвлёкся, Кира неожиданно надавили сверху, заставляя не отвлекаться и сосредоточиться. Акума смотрит напористо, он буквально пропитан возбуждением и желанием дойти до пика, что сам не замечает, что делает то, что в обычном состоянии не посмел сделать. Курседу нравится такая раскрепощенность, только одновременно она дала понять его возможности, и то, как он взял, сейчас приносит боль и дискомфорт. Понимает, что не хватает совсем немного, но и терпеть не в силах. Делает то же самое, что делал Серёжа — легонько хлопает по бедру, намекая, чтобы перестал. — Прости, — сразу же извинился Серёжа, наблюдая как у того ниточки слюны тянутся от его губ до члена, а потом обрываются, как только тот выпрямился. — Как ты так со стеснительного мальчика, становишься наглым и хитрым? — напрямую спросил Кир с любопытством и отдышкой смотря на Серёжу, а точнее на глаза которые скрываются под волосами. Взгляд полузакрытый, а ртом он хватает воздух, после всех ощущений, однако после услышанных слов губы сжались, а глаза округлились. — Ну ладно, можешь не отвечать. — А как тебе больше нравится?.. — робко поинтересовался Акума, не зная куда себя деть. — Что нравится? — Ну когда я более открытый или стеснительный? — А, — до Кира дошло, он видел как Серёже неловко всё это говорить и после того, как он подметил это в нём, то даже не знал, сможет ли Акума теперь быть вновь наглым и напористым. Киру всё-таки понравилось, — Мне и так и так нравится, будь собой и не скрывай свои желания и чувства, — с улыбкой уже сказал Курсед, поправляя волосы. — Я рад, — подметил Серёжа, снова взглянув на Кира, который же не планирует уводить взгляд с него. — А каким я тебе нравлюсь? — Ну смущённого я тебя не видел ещё, — Акума пытался вспомнить, когда он мог увидеть Кира смущённым. — Хотя, — и всё-таки вспомнил, — ты очень смущаешься обычным объятиям и поцелуям от меня. Когда пристаешь ко мне и всё переходит в более серьёзное, ты сам серьёзен и почти не смущаешься. Но когда в повседневное время тебя неожиданно обнять или поцеловать в щёку, — Серёжа кивал своим словам, вспоминая моменты, которые были подтверждением. — Когда я на улице тебя обнял, ты так за смущался. А когда в щёку поцеловал за пачку сигарет? Мы хоть сегодня первый день, когда наконец увидели друг друга и можем показывать тактильность, но это уже заметно, — ничего не говоря, Серёжа выпрямляется и тянется к Киру, чтобы поцеловать в щёку, проверяя свои слова на действительность. — Я надеялся, что это не будет так заметно, — опуская голову после поцелуя, он старался не показывать слабую красноту на своих щеках, пока Серёжа голову его не поднял улыбаясь и такой же красный. — Мы как два лоха красные. — Сука, — Курсед вырвался на смех, счастливыми глазами смотря на Акуму. — Ты мне тоже нравишься любым, главное, чтобы это ты был. Но, думаю в сексе, когда ты напористый и грубоватый, мне больше по душе. А в повседневной жизни будь нежным.       Не зная что ответить, Кир понял, что ответит на его слова действиями. Ладонь вновь переместилась на член, сжимая его по середине и медленно ведя вниз, по собственной слюне, которая осталась на нём. Акума не ожидал этого, что с него прямиком вырвался громкий стон, который дал некий сигнал Киру, чтобы он продолжал. Потому что заканчивать на мастурбации и минете он не планирует. Как ни крути, побывать внутри Серёжи хочется очень сильно, а мысли об этом только мучают член, которому так не терпится дойти до разрядки и наконец кончить. Курсед знал, что этот момент когда нибудь да и произойдёт, и также понимал, что смазки потребуется много, так же и желательно презерватив. Думать об правилах защищённого секса в такой момент очень тяжело, когда хочется быстрее помочь кончить как Серёже, так и ему самому. Использовать ту же слюну и быстрее начать подготавливать Акуму к своему проникновению, однако одновременно понимает, что такой момент портить лишней торопливостью не стоит. Когда они дома, на кровати — всё как положено, и раз так, нужно доводить это дело до конца. Отпуская член Серёжи, Кир встает с постели и уходит в прихожую к сумкам и чемодану, чтобы достать ту самую смазку и презервативы. Акума ничего не подозревая, только удивлено посмотрел тому в след, не успевая и слова произнести, а тем более задать вопрос.       Вернулся он быстро, держа в руках всё то, что понадобиться. Да и Серёжа догадался, как только увидел упаковку презервативов и бутылку смазки. Кир сосредоточен, откладывает пока упаковку с контрацептивами, а переключается на смазку. Она холодная, не совсем приятна будет тёплому, практически горячему телу, но поделать нечего. Открывая её, Кир сначала на свои пальцы выдавливает её, а потом такое же количество и на лобок Акумы, который немного дёрнулся от этого. Курсед между пальцами её ведёт, растирает по фалангам, и тянется вниз, куда он собственно будет и входить. Только хочет вставить первый палец, как понимает, что смазки слишком мало, поэтому уже не на руку, а прямо на анус выдавливает, наблюдая за тем, как она начинает растекаться и падать прямо на одеяло. Но на это ему совершенно по барабану; мельком глянув на Серёжу, он видит, как тот факт, что она холодная, доставляет тому не совсем приятные ощущения. И всё же, согревается она быстро, да и сам фокус своего внимания он полностью переключает на Кира, который пальцами робко вокруг дырочки проводит, удостоверяясь в том, что уже всего достаточно.       Продолжая самостоятельно согревать смазку на коже Серёжи своими руками, Кир пока внимание своё переключает на лобок, на который он так же выдавил её. Она была на водной основе, скользила очень хорошо, а выдавил он для того, чтобы трогать член, принося удовольствие было проще из-за скольжения. Акума и сам это понял, и пальцами обходил вокруг, затрагивая нижнюю часть и понемногу поднимаясь вверх, пока Курсед делал всё уверено. И как только убедился, что всю смазку по члену размазал, вновь переключается на дырочку и ещё немного добавляя на свои пальцы жидкости, понимает что пора. Перед этим смотрит на Серёжу, замечая испуг и страх в его глазах, который он никак не способен скрыть в данную минуту. Курсед наклоняясь к его лицу, аккуратно целует в губы, продолжая глядеть в глаза. Смотрит внимательно, только взглядом давая уверенность, что всё будет хорошо. — Это будет сильно больно?.. — совсем неловко спрашивает, боясь лишний раз дёрнутся. — Я постараюсь сделать так, чтобы было не больно, — отвечает Кир и кивает своим словам.       Проходит пара секунд, и Кир наконец входит одним пальцем, беспокоясь о состоянии Серёжи под ним. Больно делать не хочется, только прекрасно понимает, что в первый раз сделать этот процесс полностью безболезненным не выйдет. В его силах только уменьшить боль и отвлекать прелюдиями и прочими ласками. Серёжа изменился в лице, только не ясно, что в нём он показывает. А ощущения у того впрямь странные, не то, чтобы больно, но и не скажешь, что приятно. Странное, новое ощущение, а Кир дальше входит, толкаясь то в право, то в лево. Это выдалось уже не особо приятным, что брови сузились к центру, а губы поджались. Курсед подметил всё про себя, с особой осторожностью подготавливая второй палец, который спустя пару секунд вошёл внутрь, раздвигая стенки. Реакция на лице совсем не изменилась, на что Кир продолжал двигаться дальше, пока лицо Серёжи резко изменилось в совсем удивлённое и немного потерянное. Курсед и сам удивился, вопросительно глядя на Акуму, который как только пальцы внутри него шевельнулись, сразу же томно промычал, раскрывая губы и слегка облизывая их. Кир всё понял, только лишь чтобы убедиться, ещё раз толкнулся внутрь, проходя по тому месту, что вызвало у Серёжи особую волну эмоций и ощущений, и всё повторилось, только стон уже выдался более громким, который просил продолжать. — Тут приятно? — спросил Кир, двигаясь и надавливая на ту точку снова, а Серёжа ответить не может, только смотрит удивлённо, испытывая новые ощущения.       Пытается понять, запомнить эти чувства, забывая ответить на вопрос Кира, который уже не так волновался, понимая, что делает всё правильно. На двух пальцах останавливаться рано, но и третьему пока не место здесь. Раздвигая свои пальцы как ножницы, Кир начинает растягивать его изнутри, уже видя на лице Серёжи, как это больно. Тот вновь закрыл глаза, сморщился от боли, с силой прикусывая свою нижнюю губу, дабы отвлечься. Курсед старается не спешить, а делать всё плавно, надавливая то сверху, то снизу, а потом вовсе круговыми движениями повторяет ножницы, раскрывая их не полностью, а совсем немного, пытаясь сделать так, чтобы Серёжа привыкал. Отвлекая его, Кир переключился на его ключицу, поцелуями перебегая на шею, которую полностью расцеловывает. Приближаясь к мочке уха, Курсед шепчет совсем тихо, что скоро будет приятно, и возвращается к той самой точке, при которой уже Серёжа над ухом Кира громко простонал, сминая в руке одеяло. Делать Акуме приятно, приносит Киру особое удовольствие, особенно понимая, что он полностью в его руках. Это завлекает продолжать, и вновь повторяя ножницы, Кир подметил, что Серёжа уже практически не реагирует, а только мычит что-то в своё запястье, которым он пытался скрыть поток звуков, показывающих как ему хорошо. Курсед видит, как тот смущается от того, как не может сдерживаться, и самостоятельно начинает двигать бёдрами навстречу пальцам. После этих движений, Кир стал подготавливать третий палец — указательный. Он так же был в смазке, и через пару движений, стал входить внутрь, возвращая прежний дискомфорт.       Кир ощущает, как его пальцы сжимают внутренние стенки. Сам Серёжа сжимается, не может полностью расслабиться и довериться, чтобы избежать боли, которую он сейчас испытывает. Курсед пытается сделать всё возможное, чтобы тот расслабился, однако Акума стал ёрзать на кровати и было видно, как его скулы стали выразительнее, а зубы сжимались до скрежета. Понял, что третий палец лучше пока что полностью не всовывать, поэтому оставляя средний и безымянный внутри, указательный потихоньку входил и выходил, задевая простату, чтобы воспринимался внутри он проще. Это помогло, Серёжа немного расслабился, и продолжил хныкать, в просьбах больше трогать ту точку, не прекращая. И ещё спустя пару секунд в попытках растянуть Серёжу избавляя его от боли, во время проникновения, Кир понял, что уже достаточно. Взгляд перебегает на пачку презервативов, а потом и на лицо Серёжи. Высовывая пальцы, Кир видит, что дырочка начинает медленно сжиматься, а собственный член так и хочет побыстрее оказаться там. Поэтому и тянется к пачке презервативов, пока Акума не прерывает его, кладя свою ладонь первым на контрацептивы. — Могу я одеть? — тихо спросил Серёжа, смотря Киру в глаза, а потом и уводя их в сторону. — Если хочешь, тогда можно, — слегка флиртуя ответил Курсед, возвращая руку обратно и ожидая, что будет делать Серёжа.       Выпрямляясь, он тянет упаковку к себе и трясущимися руками начинает распаковывать, а потом уже помогая зубами, начинает раскрывать сам презерватив. Он был весь в смазке, слизкий, и по правде говоря Акума в первый раз держал его в руках, ведь случаи, где бы понадобились презервативы у него не возникали. Смотрит на Кира, который в полном ожидании, с неизменным интересом во взгляде смотрит на Серёжу и на его дальнейшие действия. Понимает, что тот немного растерялся, но всё равно продолжает, ведь наслышан как нужно надевать правильно, так же как определить правильную сторону. Высматривая в какие бока выгнуты края презерватива, он убеждается что всё правильно, и двигаясь к Киру ближе, аккуратно берёт в ладонь член. Придерживает, кладя на головку слизкий контрацептив, начиная понемногу раскатывать его по всей длине, при этом лаская его, что у Кира с губ вырвался слабый стон. Доходя до конца, Серёжа поглаживая головку этим лучше распрямляя презерватив, полностью убрал руки, вытирая о свои колени, ведь они были в смазке. Кир смотрит за ним внимательно, понимая, что хочет, дабы Акума ещё потрогал его, но сейчас нужно сделать совсем другое, что, как ни крути, хочется сильнее.       Двигаясь к Серёже, дабы удобнее устроиться между его ног и приготовить к повторному проникновению, только уже не пальцами, а членом, Кир посмотрел на него обеспокоенным взглядом. Он опять весь сжался, со страхом наблюдая за всем, что делает Курсед, и готовясь к тем чувствам, которые он испытал пару минут назад. Кир даже не знает как помочь, и как успокоить, лишь прелюдиями, которые смогут отвлечь и затуманить мышление, что тот и среагировать не успеет, как он будет уже внутри него. А потом и боль мигом развеется, принося исключительно приятные чувства. Решает, чтобы Акуме было не так уж неприятно, добавить ещё смазки, поэтому и тянется к бутылке, открывая её и выдавливая что на член, что на дырочку Серёжи. Она уже успела немного согреться и не была такой холодной, когда Кир принёс её с сумки стоящей на полу в прихожей. Смазка начала растекаться с головки по длине, помогая своей рукой, Кир начал растирать её, двигаясь ещё ближе к Акуме, который опирался локтями сзади себя. Предвкушение смешивается со страхом, Курсед всё прекрасно видит, снова стараясь сделать всё, чтобы убрать боль. — Готов? — спрашивает, и видит зелёные глаза, которые только взглядом и слабым кивком говорят: «Да».       Придерживая член по середине, Курсед толкается внутрь Акумы медленно, не спеша, ожидая чтобы тот полностью привыкал к нему внутри себя. Серёжа резко сжался, закрыл глаза и прижал губы, прикусывая их. Наклоняясь к нему, Кир остановился именно на груди, обхватывая губами сосок, лаская его языком в разные стороны. Это действие должно было переключить его внимание на другое и расслабить, чтобы входить Киру было легче, да и Серёже не так больно. Акума и впрямь среагировал резко: простонал, что скрыть не вышло, а стон был громким, потому что Кир не стоял на месте, а продолжал понемногу двигаться вперёд. Курседу нравилась такая реакция, и ему хотелось бы слышать это почаще. Сладкие, протяжные мычание показывающие как тому приятно, делали приятно и Киру, который продолжал понемногу двигаться вперёд. Ощущения Серёжи отображаются прямо на лице: смешанные, не совсем понятные, но моментами видно как он начинает расслабляться и раскрывает губы то в немом стоне, то в громком, когда Кир удачно попадает на простату. Акума чувствует как его стенки начинают растягиваться, из-за первого раза это доставляет много дискомфорта. Первые ощущения, первый секс, но как ни крути, у Кира выходило переключать внимание и хорошо двигаться по чувствительной точке. Медленно ощущение резкой растянутости и жжения начинало пропадать, что заставляло Серёжу издавать звуки погромче от члена внутри него.       Курсед опирается по обе стороны от Серёжи, отстраняется от его груди, вглядываясь в лицо, в глаза, которые не в состоянии сфокусироваться на чём-то, начинают закрываться. Акума уже не в состоянии опираться сзади себя на локтях, просто падает назад на матрас, и прикусывает запястье своей руки, закрывая лицо. Кир удивился, но продолжал понемногу входить, сам закрывая глаза от наслаждения. Его член сжимают стенки Серёжи и они сами то сжимаются, то расслабляются, что приносит дополнительные чувства внизу, да и кончить хочется быстрее. Он смотрит на Акуму, наклоняется ещё сильнее и просит убрать со своего лица руку. Серёжа удивлённый такой просьбе слушается, и сразу после этого его страстно целуют, углубляя поцелуй, прикасаясь языком к его. В желании сцепиться языками с ним, Курсед не терпеливо начинает перенимать все действия на себя, и через несколько секунд и Серёжа начинает действовать, более менее осознавая, что ему нужно сейчас делать. Член, на который сейчас никто не обращает внимания так и хочет, чтобы его потрогали, Акума вспоминает об этом, но из-за толчков внутри себя, внимание рассеивается, и времени уделить мастурбации не хватает.       Отстраняясь от поцелуя, толчки внутрь становились всё напористее и сильнее, это было уж слишком приятно, а осознание что ты делаешь приятно и Серёже, приносило двойное блаженство. Акума стонет, их скрывать ему даётся с трудом, да и сам Курсед не в состоянии делать всё молча. Томные выдохи и протяжные мычание было невозможно сдерживать, что при каждом движении, когда он оказывался глубже и его член практически полностью был внутри Акумы, он закусывая губу постанывал, слыша как ему отвечают тем же. Оголенное тело напротив выглядит уж слишком невинно, только засосы на шее давали ему некой опошлённости, которая очень нравилась Киру. Хотелось оставить ещё парочку засосов, возможно на спине. Делая ещё пару толчков внутрь, еле сдерживаясь чтобы не закатить глаза от удовольствия, Кир принимает решение вынимать член из ануса Серёжи. А Акума не сдерживался, закрывал глаза и раскрывал губы, хотя вернее у него просто не выходило сдерживаться. Щёки продолжали держать на себе розоватый оттенок, это умиляло и возбуждало сильнее одновременно. Наконец выходя из Серёжи, Кир смотрит него и видит потерянность после того, как он ещё сам не смог отойти от всех ощущений. Курсед ощущает то же самое, пытаясь сконцентрироваться на другом. — Хочешь поменять позу? — интересуется Кир, хотя в его голове он уже услышал положительный ответ. — Можно, — ответ был положительным, но чего-то определённого в нём видно не было. Кир не понял, правда ли тот хочет или же нет. — Точно? — Да, — опять согласился, но на этот раз добавил: — только какую?.. — Раком? — ответил Кир, видя как смущение на лице Серёжи стало ярче. — Не смущайся так, я уверен выглядеть ты будешь отлично.       Помогая себе руками перевернуться спиной вверх, Акума держал локтями туловище, а ноги сгибая в колени, сразу начал немного раздвигать, при этом стараясь стоять на матрасе более менее уверенно, выгибая спину, дабы Киру было удобнее. Картина напротив вынуждала собственный член изнывать от желания опять оказаться внутри Серёжи, да и сдерживаться было трудно. Дополнительная смазка не требовалась, её было достаточно на презервативе и внутри Серёжи для очередного проникновения, которое должно выйти более лёгким и менее болезненным. Поправляя презерватив и двигаясь к Серёже, Кир приставил головку члена к дырочке и немного начал надавливать внутрь. И правда, на этот раз входить было проще, у Акумы жжения практически не было, ведь он был ещё растянутым и не прошло так уж и много времени когда в него вошли в первый раз. Курсед вставлял уверенно и двигался вперёд, дабы войти полностью. Затрагивая простату, Серёжа выгнулся сильнее, и Кир заметил, как он сжал ладонью одеяло, опуская голову вниз. — Всё хорошо? — обеспокоенно решил спросил Курсед, хотя догадывался, что это всё от того, как ему приятно. — Да, — не в состоянии полностью выговорить столь простое слово, это вышло с заиканием, одновременно со стоном, который буквально невольно вырвался с его губ.       Ничего не говоря, Кир двигается дальше, продолжая проходить по чувствительной точке, которая требует большего внимания. Серёжа хрипло стонет, и сам двигается навстречу члену, давая понять, что хочет, дабы Кир делал толчки чаще и грубее. А тот и не против, постепенно начинает набирать скорость, что их тела начали создавать глухие шлепки, которые возбуждали воображение и создавали эйфорию для ушей, которые помимо этого продолжали слышать стоны что от Акумы, что от Курседа. Кир наклоняется, чуть ли не ложась на спину Серёжи, и целует выпирающуюся лопатку. Проходится по оголенной спине переходя на позвоночник, ощущая позвонки на шейной отделе позвоночника, которые видны из-за того, как выгнулся Серёжа навстречу Киру. Акуме нравится ощущать поцелуи на спине, они приятные, мягкие, а вместе с членом внутри ощущаются совершенно по другому, как и любое действие в сторону его тела от Кира, которому в удовольствие делать всё это. Простые поцелуи стали влажными, а потом подключился язык, который скользил между верхними позвонками, но не долго. Всё-таки Кир начал всё это потому, что хотел оставить на этой невинной, хрупкой спине пару засосов, которые скрасят её, добавляя пошлости.       Приближаясь к шее, он спускается к правому плечу и двигаясь немного вниз к лопатке — останавливается, не успевая дойти к выпирающей кости. Через пару мгновений целует, перед этим делая несколько грубых толчков, из-за которых Акума не сдерживаясь вновь простонал, поворачиваясь назад, пытаясь увидеть, что делает Курсед. Но не успевает повернуться, как его кожу кусают, повторяя уже столь знакомый вакуум и язык, который блуждает по тому участку кожи, делая засос более мокрым. Зубы пытаются схватиться за кожу посильнее, но это не шея, схватиться за неё труднее, и держаться помогает только вакуум. Серёжа замер в предвкушении, что же случиться дальше. Укус на его коже, который становился только сильнее, не был уж слишком приятным по ощущениям, но очередное понимание, что это делает с ним Курсед — уже скрашивало ситуацию, и неприятные чувства мигом забывались. Руки Кира, которые придерживались за ягодицы, чтобы было удобнее делать толчки, переместились на его талию и гладили, переходя на рёбра. Через пару секунд Кир отстранился, высматривая, что получилось, и след не был слишком выделяющимся, что он не был уверен, что засос останется. Это расстроило, и тем не менее ему хотелось попробовать ещё.       Уже на левой стороне ближе к шее, он остановился на плече, где, как ему показалось, выглядеть будет очень красиво. Наклонился к тому месту, обводя языком по кругу, как бы подготавливая себе место для засоса, моментами переводя взгляд на Серёжу, который смотрит краем глаза, пока не закроет глаза при очередном грубом толчке. Курсед улыбнулся этому и принялся повторять всё, что он уже делал снова. Укусил не жалея, продолжая двигаться внутри Акумы, чувствуя, что совсем скоро он может кончить. Пытается сконцентрироваться на другом, на том как он сделает ярко бордовую отметку на плече Серёжи, но вязкое чувство внизу живота приближающегося организма перенимало всё внимание на себя. То как член обхватывает Серёжа изнутри, как он сам делает тому приятно, приближает оргазм всё быстрее. Делая засос около полуминуты, Кир наконец выпрямляется, перемещает вновь руки на ягодицы Серёжи и толчки становятся всё более грубыми. У Акумы стоны становятся всё более хриплыми и немыми, старается прокашляться, но не совсем выходит, он сам чувствует, что вот-вот закончит. Делая движения внутри Серёжи помедленнее, Курсед спрашивает у того: — Ты когда кончишь? — Уже скоро, — еле-еле ответил тому Акума, поворачиваясь к Киру, который так же смятенно смотрит на него в ответ.       Кир решает тому помочь, ведь как он понял, Акума даже не прикасался к собственному члену, рассчитывая на оргазм лишь стимуляцией простаты. Поэтому вновь опираясь о его спину, как бы ложась на неё, он одну руку убирает с ягодицы Серёжи на член, который уже долго хотел, чтобы к нему прикоснулись. Акума мигом среагировал, что глаза его округлились, а губы раскрылись в немом полу стоне полу крике и желании, дабы тот не останавливался и продолжал его трогать. Такими темпами он кончит за минуту, не в силах сдерживать оргазм. Лаская пальцами головку, Акума стал закатывать глаза, а ладонями опять сжимать одеяло до побеления костяшек, дабы не быть слишком громким. Кир видит, как реагирует на эти прикосновения Серёжа, как ему нравится, и как он желает, чтобы тот не прекращал. Это видно уже по тому, как Акума продолжает насаживаться на член Кира, и сильнее стал выгибаться, как только он коснулся члена, про который казалось бы забыли. Курсед сам на пределе, но хочет, чтобы кончил первым Серёжа.       Рука начинает интенсивнее ласкать головку члена Акумы, при этом переходя на всю длину. Движения становятся более резкими и сильными, он сжимает его в своей руке, стараясь толкаться во внутренние стенки сильнее и грубее. Понимает, вот-вот и он кончит, да и Серёжа меняется в лице, будто оргазм совсем на подходе. Кир немного выпрямляется, но так, дабы мог дотягиваться до его члена и продолжать делать всё, чтобы тот наконец смог излиться ему в руку. Придерживаясь за левую сторону ягодицы, Кир совсем слабо, но шлёпает, делая ещё несколько резких толчков, после которых ощущает и видит, как Серёжа упал на свои руки закрывая лицо, но продолжая стоять на коленях. Слышит как он громко простонал, а сам ощутил теплую, вязкую жидкость, которой становиться только больше между его пальцев и на ладони. Ещё пара толчков, только которые были уже медленнее и глубже, как Курсед сам кончает с протяжным, громким мычанием, которое переходит в стон, который он не в состоянии заглушить — слишком уж хорошо. — Я… — только сказал Акума, с попытками поднять голову и подняться самому, как Кир сказал: — Лежи, — у самого одышка, и как только он сказал это, то вышел из ануса Серёжи, стягивая рукой, которая была в сперме презерватив и слезая с кровати, чтобы выкинуть его в мусорку. — А я сейчас вернусь.       С этой фразой, Кир на самом деле вышел со спальни и наверняка пошёл искать мусорное ведро, да и руку помыть. Акума же, оставаясь в комнате, уже не стоял раком, а просто лёг на кровать, начиная замерзать без одежды. Хотел бы укрыться, но сейчас ему с трудом удалось адекватно лечь на кровать, как спят обычные люди. После такого оргазма всё давалось с трудом и для начала ему желательно успокоиться, сконцентрироваться на чём-то другом. Хотя, это практически невозможно. Перед глазами только все моменты, которые происходили на протяжении этого часа, возможно больше, а возможно меньше. Волосы были слегка влажными возле лба и в наглую мешались глазам, но самому Серёже это не особо доставляло дискомфорта. Слыша шаги Курседа, который возвращался в комнату, он нашёл силы приподняться на руках сзади себя, и увидел как Кир улыбается и смотрит на него. Явно планирует тоже лечь, и подходя к кровати, говорит: — Холодно же, укрывайся одеялом.