Тария: Дети Мира

«Удивительно, но эту ночь я помню плохо. Возможно, из-за того, что не хочу вспоминать её в деталях, ведь именно с неё всё и началось»

      Индийский океан, нефтяная платформа «Сура». Когда-то используемая для добычи нефти на индонезийском шельфе, ныне она стала дозорным пунктом австралийского флота, с которого ведётся наблюдение за передвижениями кораблей синтетиков и их возможными передвижениями на ближайших островах. Радиолокационные установки, системы ПВО и ПРО — эта вышка как никогда стала дорогой и в денежном отношении, и в стратегическом.       — Ох, Господи, Кайл! — Охранник схватился за сердце. — Прекрати подкрадываться так всё время! До инфаркта доведёшь!       — Это не моя проблема, что ты концентрацию теряешь. — Флегматично ответил Кайл, поправляя ремень на военных штанах. — Ты так точно что-нибудь пропустишь.       — Ага, щас. Я под кофе слышу, как муха в соседнем кабинете шастает, не то что вижу всё вокруг. У меня только с тобой такая проблема!       Кайл закатил глаза.       — Как всегда я виноват…       — А знаешь что? — Коллега развернулся на стуле прямо к Кайлу. — Я правда удивляюсь тому, как ты всё время тихо подходишь. Тебя в принципе народ пугается от неожиданности, ты не задумывался?       Кайл пожал плечами.       — Не знаю, я вроде нормальный.       Он невольно поднял глаза на мониторы видеонаблюдения и внезапно прищурился, резко указав на что-то пальцем.       — Смотри, что это?       На мониторе камеры, смотревшей на одну из опор нефтеплатформы, забулькала вода, и из неё начали всплывать чёрные людские силуэты с оружием на спинах.       — Ох, твою мать…       Охранник хотел было нажать на кнопку тревоги, но тут же упал замертво. Кайл прострелил ему голову, а после сделал ещё два контрольных выстрела в сердце. Было слышно лишь щелчки затвора, так что даже если бы рядом с комнатой кто-то находился, то он бы не понял, что только что произошло.       Кайл приблизился к пульту и положил на одну из клавиатур ладонь. Она осыпалась, покрывая кнопки серой пылью, которая тут же просочилась в каждую микросхему и нажимной контакт.       Мониторы отключились, и через несколько секунд выключился свет на всей платформе.

***

      Старенькая тойота «Аурион» выжимала из себя последние силы. Асами ехала без сна уже пятнадцать часов подряд, стараясь следить за побитой временем и отсутствием обслуживания дорогой. На заднем сидении тихо сопели Йоширо с Мичико, державшиеся за ручки даже во сне.       Наконец-то показался знак, указывающий направление на Канберру. Оставалось всего каких-то пятьдесят километров, и Асами достала телефон, молча радуясь, что здесь ловит сеть.       Она набрала номер Таруса, который тот оставил на экстренный случай. Гудки, гудки, гудки…       — Чёрт.       Кто бы сомневался, что этот нелюдимый идиот не возьмёт трубку. Значит, нужно вызванивать кого-то ещё, кто точно знает, где найти Таруса.       Думать долго не пришлось. На ум сразу пришёл их общий знакомый. Номер Саймона Асами знала наизусть, потому что всякий врач обязан знать номер своего министра здравоохранения.       — Алло…       — Саймон? Это Мацубара звонит. Ты сейчас занят?       — Асами?! Господи Иисусе, пять утра…       — Послушай, мне срочно нужно, чтобы ты меня встретил. Я уже в двадцати минутах от вашего города.       — Чего? Какой ещё город? — Саймон начинал уже раздражаться. — Ты, может, объяснишь, что происходит?!       — Не могу. За мной может быть хвост, и я без понятия, следят ли они за моими звонками.       — Кто «они»?! Твою мать, Асами, ты пьяная, что ли?       — Просто. Встреть. Меня. Я большего от тебя не прошу. Встретимся у здания парламента. Мне нужен человек, который проведёт меня к Тарусу.       — Тарус сейчас не в Австралии, он… он дома, да!       — Очень плохо, потому что ему стоит знать, что меня попытались убить сраные синтетики! — Асами не сдержалась. — Ты знаешь, где его этот портал?!       — Не ори, бога ради! Да, я могу его вызвать, но… стоп, синтетики в городе? Гонишь.       — Правда. Чистейшая.       Асами бросила трубку и потёрла глаза, борясь с усталостью. В зеркале салона она увидела, как сын открыл глаза.       — Всё хорошо, мама?       — Да, Йоши. — Асами кое-как натянула улыбку и успокоила голос. — Разбуди Мичико, мы уже скоро приедем.       Пришлось пройти несколько КПП, но в конце концов они въехали в город. Канберра — один из немногих городов Австралии, который всё ещё был достаточно ухожен, чтобы не напоминать об окружившем людей со всех сторон апокалипсисе.       Вместе с этим пришлось позвонить Саймону ещё несколько раз, чтобы соориентироваться в малознакомом городе, но в конце концов Асами удалось выехать на нужную дорогу, чтобы оказаться у пропускного пункта, где её остановили. Ещё каких-то пятнадцать минут звонков, и Саймон уже тут как тут, заспанный, неумытый, но зато в деловом костюме и со своим портфелем, чтоб его!       Бросив машину прямо у ступеней здания, Асами взяла своих близнецов и повела за собой с необходимым минимумом вещей.       — Рассказывай давай, что произошло. — Саймон на всякий случай говорил тихо, чтобы даже охрана не слышала.       — На меня напали в Аделаиде. Трое, все переодеты были в военную форму. Я не смогла почуять их, а когда кое-как отбилась, порубив им конечности, то обнаружила, что у них ни черта не кровь.       Саймон отошёл в сторону, с опаской глядя на Асами.       — Успокойся, мы шестнадцать часов сюда добирались. Уже бы превратились давно.       — И то верно, но я на всякий случай буду держать расстояние.       Они вошли в здание и прошли ещё один пункт досмотра.       — Но как это возможно? Мы бы обнаружили следы заражения, да и внешность у синтетиков слишком заметная.       — Они выглядели как люди. Цвет кожи, текстура, ткань на одеждах — всё как у людей. К тому же… похоже, что они не были заразными, а иначе бы вы уже давно знали, что у меня дома что-то случилось.       — Твою мать… постой, так ведь получается, что таких «диверсантов» может быть сколько угодно!       — Вот поэтому я и приехала сюда. Ты и Тарус — единственные, кому я могу доверять. Кроме того…       Асами перебил странный хлопок и неяркая вспышка со стороны улицы. Окна второго этажа, по которому они шли, выходили как раз на город.       — Что это ещё за… Ё-моё.       — Что там, Саймон?       — Это же мой район…       Хлопок оказался настоящим взрывом. Судя по столбу дыма и огня, достаточно мощный, чтобы разнести целый этаж в многоквартирном доме. Тут же прогремел ещё один, и ещё, и ещё.       — Поспешим.       Оставшийся путь до кабинета Таруса они пробежали. Саймон отпёр дверь ключом и стал судорожно искать кнопку.       — Где же… Где-то здесь…       Вдруг из коридора раздалось несколько выстрелов. Асами выглянула, заметив одного из охранников, который без предупреждения выстрелил в её сторону из дробовика. Шрапнель продырявила дверной косяк, но не попала. Зато это явно напугало детей.       — Срочно жми! Сюда кто-то ломится!       — Всё, нашёл!       Стена с декоративным камином опустилась, и перед ними появился портал.       — Так даже лучше. — Асами достала из кармана брюк ручку. — Саймон, прячься, за нами пришёл ещё один!       — Уходи. Оставь это мне.       Он вдруг положил руку на её плечо, доставая из портфеля пистолет странной формы, больше похожий на детскую поделку из металлических палочек и батарейки, где узнавалась только рукоять, прикреплённая изолентой к раме.       Асами задавать вопросов не стала, тут же уходя прочь через портал.       Саймон ждать своей смерти тоже не стал. Он вжался в стену у двери, выставив пистолет перед собой. Всё отчётливее слышалась тяжёлая поступь нападавшего, и момент предельной концентрации Саймон начал думать.       «Было один или два выстрела, не больше… Он не перезаряжался, вроде…»       Больше времени думать не было, ведь армейские сапоги перестали стучать. Прошло секунд пять, прежде чем послышался щелчок затвора и… подача новой дроби?       «Это шанс!»       Саймон выскочил и тут же потерял равновесие в ногах, упав в коридор на плечо. После громкого выстрела правую ногу пронзила жгучая боль. На секунду показалось, будто от неё оторвали кусок живьём.       Он выронил очки, перестал отчётливо видеть ублюдка, который его подстрелил, но пистолет из рук не выпал. Гонимый подскочившим адреналином, Саймон вслепую навёл на силуэт солдата шоковый пистолет и нажал на крючок.       Вспышка, хлопок, полопались лампочки. Силуэт выронил дробовик и посыпался прямо на глазах, как фигура из песка. Попал.       Саймон сбивчиво задышал, ведь мгновенное осознание победы начало успокаивать разум, одновременно заставляя чувствовать боль, растекавшуюся по ноге. Стало слишком тепло, слишком больно, чтобы не закричать не подготовленному к таким ранениям человеку. Саймон взвыл, покатились слёзы, но сил ещё хватало, чтобы отползти к стене и сесть.       Он не видел, насколько всё плохо, только примерно понимал, что ему разорвало часть бедра. Кровь не хлестала, но обильно сочилась. Кроме того, нога не могла нормально пошевелиться, а значит задета кость.       Саймон пытался отдышаться, прийти в себя, ведь где-то на задворках плачущего сознания он понимал, что нужно срочно оказать себе помощь. Почти полминуты драгоценного времени были потрачены лишь на то, чтобы собраться с силами и сорвать с себя рукав рубашки, чтобы ею пережать бедро, а после прижать кулаком пах.       — Помогите! — Захлёбываясь слезами позвал Саймон. — Кто-нибудь!

***

      Тарус всё ещё не до конца понимал, что происходит. Его разбудил Хрыч, крича что-то про чужих в доме, и кроме как надеть тёплые трико и тапки он не успел ничего, после пересёкшись с Асами на пороге своего дома.       Но как только она сказала, что синтетики пытаются взять здание парламента, он проснулся. Сказав Авроре только «Береги детей», он побежал к порталу вместе с Асами. Ладони зажглись на автомате, вокруг внезапно стало так жарко, что свежее одеяло снега превратилось вместе с землёй в болото.       Тарус даже ничего не спросил, а сразу рванул в портал. Он чуть ли не влетел в свой собственный стол, тут же заметив в коридоре истекающего кровью Саймона.       — Господи… Сай! Сай, проснись!       Он не отвечал. Бледный и холодный, Саймон уже не двигался вовсе.       — Саймон! — Тарус обернулся на вошедшую Асами. — Помоги ему! Он живой ещё?!       Целительница села рядом, и ей хватило одного лишь касания у его шеи, чтобы понять, насколько всё плохо.       — Пульса нет, но дух тело не покинул… Берегись!       Они и не заметили рядом горку нанитов, которая уже начала восстанавливаться к их приходу. Если бы Асами не предупредила, то Таруса бы успело коснуться подобие руки, выросшей из подвижной массы. Волна огня оттолкнула желеобразный сгусток, одновременно сжигая и ковёр, и пол, и занавески вокруг. Дальше Таруса нельзя было остановить: от жара вокруг поднялся ветер.       — Где они? — Прорычал Тарус.       — Они маскируются под наших! — Асами уже не могла смотреть на него, не закрывая лицо рукой. — Иди! Я Саймоном займусь!       Твари посмели ударить таким подлым образом. Таруса уже нельзя было остановить: от его поступи плавилась гранитная плитка пола, обгорала любая ткань, выбивались окна, давая ещё больше кислорода пожару. Пусть всё здание ляжет, но он выловит каждую синтетическую тварь и разложит её на молекулы.       Он видел их через стены, чувствуя разницу в температуре, точно змея. Тела синтетиков были всего на пару градусов теплее окружающего воздуха. Их фатальной ошибкой было собираться в группы.       Тарус ударил в бетон пола кулаками, вызывая направленный взрыв, который превратил стоявших ниже солдат в пасту. Дальше дело техники: сжечь дотла, чтобы ни одной наномашины не осталось.       Коридор вёл в фойе, где завязалась перестрелка. Синтетиков было всего трое, но это не помешало им заставить залечь с десяток бойцов, не готовых сражаться с тем, что не берёт никакая пуля. Похоже, что эта тройка должна была прикрыть тех, кто пошёл за Тарусом и подстрелил Саймона. Умно, слишком умно.       Времени обходить не было. Как только Тарус открыл двери, двое сразу начали стрелять по нему. Пули сталкивались с его высокотемпературным полем и плавились, впитываясь в белый ослепляющий силуэт.       — Лови подарок, мразота! — Вдруг прокричал один из синтетиков, отрывая свою руку.       Он бросил её в Таруса, и та, оказавшись всего в метре от его лица, взорвалась серебристой пылью, заражая воздух нанитами. Свою цель этот взрыв бы никак не задел, но вот тех, кто находился в помещении — вполне. Преимущество Таруса сыграло против его же людей.       Едва успев понять, что произошло, он собрал в руке поток плазмы, похожий на автоген, и подбежал к синтетику, расплавив одним взмахом. То же самое случилось и со вторым, находившимся неподалёку.       А вот с третьим, который находился на лестнице на второй этаж фойе, не получилось даже пересечься взглядами. Он рассыпался сам, взорвавшись так же, как и рука его напарника.       Выстрелы прекратились, сидевшие за контрольной рамой и колоннами солдаты начали выглядывать, пытаясь понять, что сейчас произошло. Стоило им только завидеть осыпающуюся на пол серую пыль, как на их лицах тут же отпечаталась паника. Они начали отходить к стенам, а один даже потянулся за ручкой двери.       — Стоять! На месте! — Рявкнул Тарус. — Кто посмеет сбежать — лично прикончу!       Но его не послушали. Как только один открыл дверь, так остальные сразу и рванули на улицу, крича остальным, что в здании заражение.       Этот день проклят с самых первых секунд. Тарус зверел с каждой секундой, осознавая масштаб происходящего. Если синтетики смогли внедриться сюда, то что им могло бы помешать оказаться на военных базах или в других городах?       После случившегося новых стычек с синтетиками не было. Дом парламента был оцеплён, а в фойе, где произошло заражение, закрыли доступ за считанные минуты. Когда пришло время собирать весь госаппарат, очевидно, не досчитались как минимум половины министров и командующих. Тарусу удалось только дозвониться до Адмирала Вастано, который передал ещё более неутешительную весть: «Фронт прорван, ведём бой близ северо-западной акватории материка. Есть вероятность, что они смогут высадиться на берег».       Помимо этого пришлось соорудить карантинную зону, чтобы собрать всех возможных заражённых. Если хоть один из них подхватил серое поветрие, то это может стать приговором для остальных. Вся Канберра встала на уши: из-за взрывов начались пожары, при этом продолжались поиски новых диверсантов.       О подобных терактах сообщили в Мельбурне, Брисбене, Аделаиде и Сиднее. Всего за каких-то пару часов человечество парализовало и в тактическом, и в психологическом отношении, но даже в такой ситуации удалось скоординироваться. Как минимум теперь все были в курсе происходящего и могли что-то предпринять.

***

      Двойняшки с седыми прядями, не говорящие на русском от слова совсем — явно не то, что они ожидали увидеть посреди ночи в своём доме. Они вообще не ожидали ничего от этой ночи.       Асами не успела даже назвать их имена, только оставила, не прощаясь. Мальчик и девочка, как две капли воды похожие (единственный способ отличить их — волосы, которые у девочки были до плеч), бледные, но не альбиносы, с непривычно широкими для японцев глазами. Вся семья смотрела на них с недоумением, в особенности мама, которая уже начала предчувствовать, насколько тесно будет в доме с четырьмя детьми.       Не нужно видеть душу насквозь, чтобы понять: близнецам было страшно. Они держались за руки, чуть ли не вжавшись спинами в дверь веранды. Они не плакали, не говорили, не шевелились даже, только глядели на хозяев дома поочерёдно.       Рия держала Авроса рядом с собой за плечо, при этом поглядывая на мать. Они стоят тут уже секунд десять, молча, но за столь короткое время мамину душу охватило что-то нехорошее. Краски её души начали темнеть и сворачиваться под сердцем, где, обычно, скручивает от гнева, тревоги или обиды.       — Заведите их в дом. — Сухо поручила мама. — Я пойду посмотрю, есть ли у нас на них одеяла.       Рия только кивнула и отпустила Авроса, решаясь первой заговорить с детьми.       — Привет, мой английский очень плохой, но я только одна его знаю. — Про себя Рия уже стыдилась своего акцента. — Как ваше имя?       Близнецы наконец разжали руки и вдруг поклонились по очереди.       — Мичико. — Первой ответила девочка.       — Йоширо. — Вторым ответил мальчик.       — Рия.       Она протянула руку в ответ, но на неё посмотрели с непониманием. Рия тут же убрала её, чувствуя ещё большую неловкость.       — Это Аврос. Он мой брат. Та женщина — моя мама Аврора, понимаете?       Дети закивали. Судя по их душам, в них прибавилось немного смелости.       — Вы хотите что-нибудь? Поесть, попить?       Они покачали головой. Йоширо снял свой рюкзачок и открыл его, показывая, что там что-то есть, но Рия лишь смогла неловко улыбнуться.       — Прости, я не вижу то, что не живое.       — Ой, простите. — Йоширо вдруг снова поклонился.       — Всё в порядке. Не нужно извиняться.       Неосознанно Рия положила руку на плечо мальчика, но он, чуть ли не отдёргивая плечо, вдруг отошёл.       — Что такое? Я что-то сделала не так?       — Это impolite. — Последнее слово, сказанное Мичико, Рия не поняла. — Не надо трогать, так нельзя. Мы вас не знаем.       В защиту брата Мичико даже встала между ним и Рией. Похоже, сильнее уже и не напортачить!       — Простите, я не хотела…       Рия встала и, неловко потирая ладонь, отошла от детей, жестом приглашая войти в прихожую. Мичико повела брата за собой, не забыв зачем-то поклониться перед Авросом, который смотрел на происходящее со всем своим детским недоумением. Когда близнецы начали разуваться, он лишь спросил, почему они разговаривают так странно, что ни слова понять нельзя было. Ответ Рии прояснил ситуацию не слишком сильно, ведь Аврос всегда считал, что все люди на свете разговаривают одинаково. Он так и ходил вокруг них, держа расстояние, как волчонок вокруг добычи.       Рия же чувствовала слабость, свою, других, слабость без отца в этом доме. Всё так внезапно, так тяжело и… неопределённо, снова. Не ясно, куда ушёл папа, почему мать так вдруг отреагировала на детей, да и что плохого в том, чтобы кого-то коснуться? Снова это чувство беспомощности, неумения, незнания. С другой стороны ей единственной удалось с ними полноценно поговорить.       Близнецам выделили место для сна в зале между комнатой Рии и кабинетом отца. Рия смогла их разговорить, и стало известно, что именно произошло. Так они узнали, что кто-то попытался похитить этих близнецов, напал на их мать, но она отбилась, хоть после этого и пришлось бежать.       Вместе с этим понемногу начало складываться впечатление о Мичико и Йоширо как о личностях. Первая явно выполняла роль «старшей» сестры, отвечая на все расспросы, да и говорила она громче, чем Йоширо, держалась смелее. Это даже как-то роднило её с Рией, в отличии от Авроса, который сразу же заинтересовался общением с ровесником. Преодолев замешательство, он тут же начал показывать свои игрушки, любимые книжки и показывать дом. В какой-то момент пришлось даже вмешаться Мичико, которая потянула брата спать, потому что они оба очень устали. Сложнее всего было успокоить расстроившегося Авроса, ведь он только-только раззадорился, уже предвкушая появление первых друзей в своей жизни.       И, тем не менее, Рия уже знала, как его успокоить. Она пообещала ему, что завтра они вчетвером пойдут лепить снеговика. Надежда на это помогла Авросу уснуть.       Всё это время мама оставалась несколько безучастной. Она дала еды, подготовила постели на диванах для близнецов, сложила их одежду, но в остальном была на удивление холодна, избегая общения с гостями.       Рия пошла к матери в комнату, чтобы отчитаться. Та лежала в кровати лицом в стену, почему-то обнимая себя, но явно не спала.       — Все уснули.       — Угу, спасибо. — Она ответила едва слышно. — Как они там?       — Вроде в порядке, наверное. — Рия пожала плечами. — Им, похоже, сильно досталось в… где-то там.       Мама кивнула.       — Спасибо, что присмотрела за ними. Ты меня очень выручила. Иди спать, завтра будем дальше думать, чем их занять.       Рия кивнула в ответ, но уходить не стала. Она хотела собраться с силами, чтобы помочь ещё одному человеку. Единственное, что останавливало Рию, так это страх не справиться с тем, что она может услышать, ведь если маме плохо, то это что-то серьёзное, а с серьёзным Рия ещё не справлялась.       — Тебе плохо, мам?       Она ей не ответила. Только вихрь в душе закрутился сильнее.       — Мам?       — Да не по себе как-то… от этих детей. — Выпалила на выдохе мама. — Подкидыши какие-то. Не люблю подкидышей.       Это звучало бы довольно обидно по отношению к близнецам, но мамин голос как-то не соответствовал сказанному. Она явно кривила душой.       Рия села на край кровати и хотела было положить руку маме на плечо, но в последний момент передумала.       — А если между нами, девочками? — Почему-то от этого захотелось улыбнуться.       Мама снова обернулась, долго посмотрела на дочь, а после развернулась полностью в её сторону. Почему-то сейчас мама казалась будто меньше, находясь в этой полусогнутой позе.       — У них седые пряди, Рия. Им явно чёрной краской закрасили волосы, но оставили по пряди красоты ради. — Мама вдруг хмыкнула с кривой усмешкой. — Смешная рифма получилась… Я это, кстати, не сразу заметила. До этого меня что-то другое в них напрягло. Может, завтра пойму, кто знает…       — Погоди, а что плохого в седой… постой.       Кажется, Рия подсознательно начала догадываться, в чём проблема, и мама в ответ на озадаченное выражение лица дочери снова усмехнулась.       — Тарус говорил, что в мире «седых» осталось всего четверо: двое мужчин и двое женщин. Одна из них — ты, а вторая — Асами. Помнишь её? Она приходила к нам, когда ты заболела и в больницу угодила.       — Угу. Вы потом упоминали её пару раз.       — Да. В общем… — Мама вдруг засмеялась неловко. — Нет, это бред какой-то. Я просто всё время ревновала Таруса к ней, а тут вдруг дети нарисовались, которые волосами и на него, и на неё похожи. Сама понимаешь, что можно ожидать в такой ситуации.       — То, что Мичико и Йоширо мне могут быть… братом и сестрой?       — Ага, это если избегать матерных слов, которыми называют мужей, у которых дети от разных женщин одновременно.       — Я немного не понимаю, о чём ты…       Мама махнула рукой.       — Забей, я себя накрутила просто. — Вздохнула. — В общем, и без папы тоже тяжко. Опять куда-то сорвался мир спасать, а мне сиди и жди вместе с тобой.       Какое-то время они обе молчали, думая о своём. Мама явно пыталась преуменьшить свои переживания, но получалось не слишком хорошо.       — Вдруг с ним что-то случится? — Она посмотрела Рие в глаза. — Я даже не узнаю об этом и не смогу прийти на помощь. Я тебе ведь говорила, почему я не могу пройти через портал?       Рия покачала головой.       — Нет? — Мама склонила голову. — Как это?! Во прокол… Ну хорошо, хоть сейчас объясню. В общем, эти порталы были построены по заказу одной ведьмы. Лариса Георгиевна была моей наставницей, даже жизнь мне спасла от неудачного «отката».       Последнее несколько удивило Рию, но вопросов задавать она не стала. Обычно «откатами» в таком контексте называют проклятия, обращённые против отправителя. Неужели мама когда-то занималась таким?       — Так вот, она была тёткой скупой до жопы. Взамен на помощь мне я ей обязана была помогать по делам и дому. Я-то против не была, но факт есть факт. И вот, она, чтобы спокойно путешествовать к своим коллегам из разных стран, начала строить эти проходы. Только вот она решила сделать всё по старинке и забабахала порталы по технологии душевной реструктуризации… да, точно, это так и называется.       — И в чём соль?       — А в том, Рия, — мама поднялась, чтобы опереться спиной об изголовье кровати, — что для создания прохода порталу нужно колоссальное количество духовной энергии. Он высасывает её из входящего и как бы собирает из неё проход через сверхпространство — тоже вся такая из себя загадочная штука, не шарю в ней, да и не суть… Во-от, и я, грубо говоря, малодушная слишком для этого. Портал просто высосет из меня душу, и на выходе получится, пуньк, трупик.       К концу этой фразы мама уже сидела, поджав колени к груди и обнимая их. Эта поза, непривычно детская и закрытая для такого, казалось, сильного человека, как мама, была несвойственна, но почему-то это как будто сближало её с Рией.       — Вы с Тарусом достаточно крепкие, чтобы пережить проход, но, как видишь, он даже тебя не пускает, всё боится за нас и держит тут, принимая удар на себя.       Рия придвинулась поближе, садясь так же, как мама.       — Понимаю. Я с детства хотела на мир посмотреть, а как насмотрелась, так теперь из дома выходить боюсь.       — Там правда всё настолько плохо?       — Угу.       Внезапно рука мамы поднырнула Рие под спину, и в ответ Рия положила голову маме на плечо.       — Но это ведь неправильно, понимаешь?       — Угу.       — Люди столько всякого говна пережили, даже друг друга поубивать пытаются тыщу лет, а всё не выходит.       — Угу.       — Я не верю, что всё будет и дальше так, как есть сейчас.       — Папа найдёт решение, я думаю.       Мама вздохнула.       — Да, найдёт.       И наступило молчание. Они так и сидели, опираясь друг на друга. Рия улыбалась про себя, чувствуя, что сделала нечто правильное. Оказывается, иногда так приятно выслушать кого-нибудь и помочь ему успокоиться вместо того, чтобы жаловаться самой. Она видела краем глаза, как медленно и спокойно перетекали духовные краски матери, пока в конце концов не замедлились до такой степени, что движение едва ли можно было уловить: уснула прямо так, полулёжа-полусидя.       Рия не стала её будить, лишь сама заснула, отдавшись случайному порыву зарыться носом в мамины волосы — столь родной и, казалось, с рождения знакомый запах.       И от усталости Рия совсем забыла о предупреждении Саши.

***

      Он, меж тем, времени не терял. Саша собирался написать одному из своих друзей, чтобы тот предупредил остальных о Джерри.       Беспокоиться за Рию не было смысла сейчас, ведь все возможные сценарии в голове уже просчитаны, и ни в одном из них Саша не будет полезен или не придёт вовремя. Куда больше его беспокоили новости о Джерри, ибо этот непредсказуемый псих всё-таки кое в чём был постоянен: он держит своё слово, всегда.       Можно сказать, что это и его преимущество, и его слабое место. Правда, ещё ни разу жертвам Джерри не удавалось обернуть это против него. Всякий раз, когда он предупреждает свою цель о визите, он приходит, неминуемо. Это можно было легко объяснить: с его силой и властью тех, на кого он работает, можно выследить любого человека или синтетика, а после и прийти к нему домой. Было даже предположение, что Джерри делает это ровно в тот момент, когда у жертвы уже нет шансов на побег, когда уже известно, как добраться до неё и поймать.       Основания так полагать появились после пропажи Филипе Феррейра. Он был основателем их группы калькуляторов, изобретателем шахматного шифра, благодаря которому они до сих пор не раскрыли себя. До того, как на калькуляторов началась охота, Филиппе жил в Бразилии и вёл свой канал, посвящённый теме скрытых в нанитах способностей. Он быстро набрал достаточную аудиторию, да и в целом смог привлечь внимание таких же, как он — сверхразумных синтетиков.       Вот только это стало роковой ошибкой. В какой-то момент его друзья начали пропадать один за другим, и, что страннее всего, об их пропажах не писали ни в каких газетах, не говорили в новостях, а в интернете посты об этом просто не распространялись из-за «ошибок» в алгоритмах.       У синтетиков, по идее, не может быть предчувствия, но иначе это назвать нельзя было. Филиппе быстро сочинил код и начал активно собирать остальных калькуляторов, которые могли с ним связаться. Вместе они скооперировались и начали разбираться в том, что происходит. Однако, к тому моменту охотник сам вышел на добычу. Джерри отправил низкокачественное и испорченное программами видеосообщение, в котором предупредил Ферейра, и он решил задействовать все свои силы, чтобы хотя бы попытаться отбиться.       Филиппе запустил прямую трансляцию, которую безостановочно вёл семь дней подряд, надеясь, что общественность заметит случившееся и начнёт действовать. Он смог вместе с Сашей и остальными восстановить видеопослание, но это тоже оказалось ошибкой. Стоило только отправить высококачественную рожу Джерри в интернет, как тут же случилась поломка, трансляция накрылась, а те несколько калькуляторов, что были в тот момент в сети, перестали выходить на связь уже через сутки.       Очередь в ту ночь дошла и до Филиппе. Его последним сообщением было: «Чёрно-красный фургон, группа «Тампер». До сих пор не удалось понять, о чём говорил Филиппе, но по крайней мере удалось понять, насколько опасен их противник. Это заставило остальных калькуляторов объединиться против общей угрозы.       И сейчас наступил момент, которого они так долго ждали. Джерри снова объявился, и велика вероятность, что это не очередная ловушка для калькуляторов, а его первая ошибка, которая обязана стоить ему жизни.       Радуясь тому, что сейчас не идёт снег, Саша открыл их сайт и запустил турнирную комнату с паролем. Если кто-то из его друзей сейчас в сети, то он сможет ввести пароль и сыграть, что значит начать разговор.

Молчание Бурят. Против… Jearl Pam.

      «Отлично, Марко не спит».       Саша, играя за белых, начал с дебюта испанской партии, выдвинув пешку на е4, коня на f3 и слона на b5. После дебюта пришлось хорошенько побороться за центр, но в конце концов Саше удалось отыграть преимущество и взять ферзя своего соперника и две ладьи. До эндшпиля дело даже не дошло, как Саша уже поставил мат. Всё это длилось не дольше минуты, ведь они играли на скорость. Впрочем, эта игра — всего лишь шифр, полностью продуманный и расписанный до мельчайших деталей.       «У меня есть важная информация. Не могу назвать источник, но она важна. Ты должен сообщить остальным».       «О чём речь?»       Ситуация несколько отличалась от той, которую они предполагали, так что для объяснения пришлось перейти на резервный язык и писать во внутриигровом чате. Молчание Бурят 02:43: Knife. Convention: knowledge, place, time not found, prima and octave. Jearl Pam 02:43: Salty crayon? Молчание Бурят 02:44: Thomas. Radio from sarafan. Jearl Pam 02:44: Barbarian… Молчание Бурят 02:44: Deus ex machina? Jearl Pam 02:44: Thomas. Swan, pike and crayfish.       «Джерри приближается. Перейду на неконвенциональный язык: Я знаю место, но не знаю точно, когда. Возможно завтра, максимум через неделю».       «Он отправил тебе послание?»       «Нет. У меня другой источник».       «Любопытно…»       «Кто-нибудь из вас может прийти мне на помощь?»       «Нет, сейчас мы все заняты».       Они начали новую партию. В этот раз Марко играл за белых, а Саша за чёрных. Их быстрая партия закончилась победой Саши снова.       «Нам удалось скопировать часть способностей Джерри. Нужно немного времени, чтобы переписать их под наш код. Дай нам сутки, а после мы отправим его тебе. Мы слишком далеко. Ты сам по себе, пока что».       Кто бы сомневался. Один из неочевидных недостатков друзей с большими мозгами заключается в том, что они куда реже рискуют своей шкурой. Впрочем, Саша их понимал. Он бы сам так поступил, окажись на его месте кто-то другой.       Они завершили игру, не прощаясь. Прощаться после таких новостей считалось плохой приметой. Может, они и машины в сути своей, но человеческая нерациональность им была не чужда.       Саша закрыл ноутбук и спустился с вышки, тут же начав думать о том, как ему хотелось спать. Нужно было любым способом замаскировать свои мысли, ведь под ногами бесконечное число наномашин, соединённых вместе. Стоит только задуматься о Джерри при контакте с ними, как тут же от одной наномашины к другой пойдёт сигнал, преодолевающий горы, моря и океаны. Весь мир стал одним большим телефонным кабелем, и этого почти никто не заметил.       Несмотря на опасность ситуации, Саша не боялся своей смерти. В конечном счёте его душа уже много лет как отдыхает в лучшем из миров. Мать рассказывала, что они вдвоём заразились, когда она была на пятом месяце беременности. С момента, как начинает биться сердце, зарождается и душа, так что когда-то, хоть и ненадолго, но Саша жил.       Теперь же остаётся только функционировать. Он считал себя машиной, способной самостоятельно выбирать свою цель. В этом даже была какая-то ирония: по сути человек — тоже машина, только в качестве проводов и гидравлических шлангов у него выступают нервы и кровеносные сосуды.       Подобными философскими мыслями Саша помогал себе отвлечься, и это работало. К тому моменту, как перед глазами показалась знакомая зелёная калитка из рабицы, беспокойство за друзей и Рию немного унялось.       Обходя одноэтажный дом из белого облицовочного кирпича, Саша начал красться, заметая следы на снегу. Перед входом в дом стоял вольер с Джагером — огромной нестриженой немецкой овчаркой, которая уже услышала хозяина и скрип его кроссовок на снегу. Джагер хотел было начать лаять по сторожевой привычке, но Саша остановил его. <Команда: тишина, Джагер, это я> <Почему тишина? Охота? > <Тишина, Джагер, не спрашивать>       С другой стороны, быть синтетиком удобно: можно общаться с животными, как самый настоящий друид. В ответ на приказ Джаггер лишь заскулил в непонимании, но негромко, чтобы хозяина не выдавать. Скрипнула дверь, скрипнул деревянный порог, скрипнул пол — всё скрипит, как обычно. Благо, мать от таких звуков не просыпалась. После двух смен в школе и работы с документами она вырубилась намертво, хоть это и не мешало ей просыпаться всякий раз, как лает Джагер.       Отца дома не было: ночная смена в больнице. Что забавно, вокруг этой больницы вертелась вся их семейная жизнь. Там мать с отцом познакомились, там родился Саша, там они все и заразились во время эпидемии…       Удалось проскочить в свою комнату, ступая на мягкие половики. Большое окно и всё время поднятые жалюзи позволяли освещать помещение одним лишь лунным светом. Саша завалился на свою двухэтажную кровать, низ которой был завешен одеялом, создавая ощущение эдакого убежища. Раньше он спал наверху, но как только старший брат переехал, вся эта территория досталась ему одному. Убедившись, что никто за ним не наблюдает, Саша посмотрел на свою правую руку. <Команда: Реконфигурация: Оплавитель>       Рука будто растаяла миллиардами крохотных насекомых, пересобираясь во что-то совсем иное, небезопасное, с когтями вдоль тонкого ствола, напоминая своим видом изощрённый блендер.