Тария: Дети Мира

«Там было сыро, темно и тесно, но безопасно и даже немного уютно.

Бункер стал мне вторым домом, где я нашла себе новых друзей и новых врагов»

      Тысяча шестьсот километров бескрайней пустыни по левую сторону, тысяча шестьсот километров бескрайнего Средиземного Моря по правую. Это расстояние можно преодолеть за сутки, но тогда бы все спеклись внутри душного салона. Особенно тяжело было Авроре. Возраст давал о себе знать болью в груди и одышкой, которая на такой жаре была особенно мучительной. Приходилось останавливаться в каждом городке, чтобы пополнить запасы воды и дать двигателю немного остыть. Тяжело было даже Гуркхам, привыкшим в ледяным к горам Непала и влажным тропикам Индии. Одна только Рия чувствовала себя нормально. Пила немного, есть не хотелось, даже пота с виду не было, как будто она не сидит в душной машине, нагретой сорокаградусной жарой и палящим солнцем. Рия оправдывала это тем, что привыкла к жаре дома. Вот только остальные не особо в это верили, косо поглядывая. В конце концов, даже Авросу, как самому молодому из присутствующих, было нелегко, а Рии хоть бы что.       Один только Аджай решил сделать из этого шутку, обозвав Рию кактусом. На одной из остановок они разделились и сменили машину. Заехав в небольшой дворик, прикрытый чьим-то бельём на сушке, все вышли из грузовика и разбились на три группы. Рия вместе с семьёй выехала последней. Охранять их и вести машину осталась Иман.       Оставшаяся часть пути прошла легче: к вечеру второго дня всё остыло, и можно было открыть окно с любой стороны. Всё это время почти никто не разговаривал. Мама держалась за детей и иногда спрашивала, хорошо ли они себя чувствуют. Аврос немного пришёл в себя и, чтобы не скучать, смотрел в окно.       Этим занимался не только он: вид пустыни помогал Рие сосредоточиться и вспомнить что-то ещё из её сна. И у неё это получилось. Рия вспомнила его одежду, смуглую кожу, тёмные косы, пронзительный взгляд. Загадочный незнакомец получил рабочее название «Дядька байкер». Своим появлением он вызвал много вопросов, и главный из них — что о нём знают Иман и Имран? Лишь услышав о татуировке с тремя красными перьями они приготовились к побегу, что, по сути, и спасло всем жизнь.       Они что-то знали, но Рия не спешила задавать вопросы. Она решила дождаться, когда Иман сама поднимет эту тему.       В шесть вечера машина приехала в небольшой город, окружённый целыми садами из финиковых пальм. Неказистые песчаниковые дома контрастировали со свежеуложенной асфальтовой дорогой и линиями электропередач. На въезде в город Рия успела прочесть дорожный знак с названием города на латинице — Ваддан.       И никто бы и не обратил внимание на очередной городок-оазис посреди пустыни, если бы не огромный форт, стоявший на юге города прямо на искусственной насыпи. Его зубастые стены и бойницы, казалось, только вчера вырезали, пока сами стены блестели ярко-жёлтым, почти белым песчаником. Иман поехала именно туда. На подъезде к форту их остановила охрана в тёмно-коричневых банданах и зелёных повязках на руках. Рия, увидев в их руках вездесущий автомат Калашникова, невольно вспомнила фразу Аджая, которую тот бросил в пути: «Нет лучшего заклинания, чем выстрел из автомата. Нет лучшего магического снаряда, чем пуля калибра 7.62 миллиметра».       Их машину осмотрели полностью: проверили под днищем зеркалами, открыли багажник, салон, попросив всех выйти на время, обыскали, похлопав по бокам с плеч до ног, и только после этого позволили проехать.       Дорога вилась вокруг форта по спирали. С высоты было видно весь Ваддан, который теперь казался ещё меньше. Иман на этот счёт поделилась мыслью: «Этот город примечателен и хорош именно тем, что ничем не примечателен и не хорош».       За большими деревянными воротами с железным каркасом их ждал небольшой военный аванпост. Казарма, столовая, несколько десятков солдат на стенах и во дворе, радиовышка — больше ничего особенного.       — Всё, приехали.       Иман, выйдя первой, открыла остальным дверь.       Никто даже не обратил внимание на приезжих. Солдаты лишь изредка поглядывали с хмурым безразличием на незагорелых чужаков, давая понять, что здесь ни одно лишнее движение не остаётся незамеченным.       Они прошли в какое-то помещение внутри одной из стен, в конце которого их ждала ещё пара охранников и несколько лифтов с клетями вместо кабин. В одну из них все четверо и вошли. Иман дёрнула за рычаг, и клеть дёрнулась так, что Аврос с непривычки чуть не упал. Благо, держался за мать и сестру.       — Выглядит как бомбоубежище нацистов, ей богу. — Заворчала мама.       — А это безопасно — ехать на таком? — Спросила Рия у Иман по-английски.       — Вполне, — сказала Иман, стоя спиной к остальным, — Этот лифт, как и бункер, построили ещё итальянцы во время второй мировой. Выдержит ядерный удар, если нужно.       — Чё она говорит? — Спросила мама.       — Говорит, что ты угадала, — Рия улыбнулась.       Клеть остановилась, и Иман повела остальных дальше по коридору, в котором кипела жизнь: одни люди переходили из кабинета в кабинет, таская с собой папки с документами, пока другие сидели за компьютерами и мониторами, что-то обсуждая.       — Значит так, запоминайте: это наш мозговой центр. — Иман решила без предисловий начать экскурсию. — Тут сидят очень важные люди, занятые, так что беспокоить их не надо. Чем они занимаются, вас тоже не касается. — Внезапно, она повернула голову на Рию. — Тебя в частности.       Пришлось сделать несколько поворотов по коридорам прежде чем они оказались в ещё одном лифте, который спустился на этаж ниже.       — Здесь у нас жилой блок. Большую часть времени придётся ошиваться здесь. — Иман стукнула по одной из дверей, обшитой металлом. — Комната на четверых. Столовая дальше по коридору, три приёма пищи: завтрак, обед и ужин. Там же будет телевизор. Ещё где-то тут есть комната с теннисными столами, но её я не находила…       — Постой. — Вклинилась между словами мама. — Мы тут жить будем, что ли?       Рия перевела. Иман остановилась у одной из дверей и открыла её, убедившись, что эта комната свободна.       — Придётся.       — Что значит «придётся»? — Тут уже удивилась Рия. — Тут же, ну… Солдаты живут? Я ведь правильно поняла?       — Да, правильно. — Холодно ответила Иман. — Не волнуйтесь, здесь все живут семьями. Люди проверенные, приставать не будут.       Внутри комнаты были не очень-то и плохи: две двухъярусные кровати стояли вдоль стены, давая достаточно места не только для прохода, но и для целого стола с четырьмя деревянными стульями, кухонных шкафов, умывальника и полок, вырезанных прямо в стене. Было всё самое необходимое, и при этом бежевые стены и яркие белые лампы даже немного успокаивали, создавая впечатление свежего ремонта.       После того как Иман показала комнату, она провела подопечным экскурсию по всему уровню, показала столовую на полторы сотни человек, с деревянными табуретками и столами, обитыми металлом. Сейчас был как раз ужин, и вместе с тёмно-зелёными стенами и погрызенным бетоном довелось оценить кускус (на поверку оказавшийся пшеном) и пресный хлеб с финиковым мёдом.       Люди здесь были хмурые, уставшие, но при виде новичков доброжелательно уступили место и поделились чаем, разбавленным, без сахара, но от всего сердца. По крайней мере Рия чувствовала это, и мама с Авросом тоже.       — И сколько мы тут будем жить? — Спросила Рия между делом.       — Не знаю. — Иман явно была не рада это говорить. — Думаю, пока не станет безопаснее или пока твой отец не вернётся.       — А когда станет безопаснее?       Иман долго посмотрела на Рию, после чего продолжила есть.       — Когда война кончится.       Ответ был исчерпывающим. Они здесь на неопределённый срок. Что ж… приживутся.       Тем временем мама, видя, как Аврос тоскливо водит вилкой по тарелке, несильно толкнула его плечом.       — Чего грустишь, каштанчик?       — Телефон хочу.       Мама отложила свою вилку, на что Рия и Аврос даже напряглись, ожидая ругани. Однако, вместо этого мама положила сыну руку на голову и прижала к себе.       — Я тож хочу. Но мы не успели его взять, так что будем помирать со скуки вместе.       — Не хочу помирать. — Аврос посмотрел на маму.       — Я тоже. Ничего, что-нибудь сообразим.       Мама повернула голову к Рие.       — Кстати, вопрос-то важный. Спроси у Иман, чем тут детей развлекают.       Рия только успела открыть рот, как вдруг по столовой загудела музыка. Оркестр из типично восточных инструментов играл из старых динамиков, развешенных по всему бункеру. Люди все как один отложили вилки и ложки, глядя куда-то в потолок.       — Что это? — Спросила Рия.       — Отец включил микрофон. — Иман приложила палец к губам, предупреждая тоже захотевшую поговорить Аврору. — Слушаем.       Все замолчали, и только Рия, Аврора и Аврос иногда переглядывались, пытаясь понять тарабарщину, на которой разговаривал хриплый мужской голос. Если бы Иман не сказала, что это её отец, никто бы и не догадался, что у микрофона сейчас сам Хабир. В какой-то момент народ в столовой начал аплодировать, поднимать вверх кулаки, отдельные люди что-то одобрительно восклицали, пока в один момент голос не заговорил на чистом английском.

«Также я хотел бы поприветствовать наших новых друзей из Беларуси. Они прошли долгий путь, чтобы оказаться здесь. Их жизни имеют не менее важную ценность, чем наши с вами, братья и сёстры. Пророк Мухаммад — да благословит его Аллах и приветствует — сказал: «Кто уверовал в Аллаха и Судный День, тот пусть будет щедр к гостю своему».

      Люди дружно закивали, поглядывая на Иман и её гостей.

«Так что будем щедры и будем добры к ним. Я лично ручаюсь за их поведение и пребывание здесь».

      Хабир снова перешёл на арабский. От такого приветствия стало даже как-то неловко. После случившегося лишнее внимание казалось чем-то опасным, даже если тебя защищают десятки метров земли, бетона и стали. Рия спросила между делом, о чём говорит Хабир остальным. Как оказалось, отец Иман вещал о победах их бойцов на территории врага. Формулировка была именно такой — пространной и не конкретной. Уточнять никто не стал. Как объяснила Иман, подобные сообщения будут выходить каждое утро и каждый вечер в одно и то же время — восемь часов. Маму эта новость не очень обрадовала.       После ужина все разошлись по комнатам. Однако, вскоре Рию попросили выйти обратно. Иман объяснила это тем, что им нужно обсудить произошедшее в особняке. Мама не хотела отпускать Рию одну, но Иман настояла, пообещав, что они скоро вернутся.       Оставшись наедине в лифте, больше похожем на клетку, через проволоку которой виднелся расцарапанный временем бетон, Рия не выдержала молчания и задала уже давно терзавший вопрос.       — Ты ведь знаешь, кто это был — человек с перьями на руке?       Иман не ответила, даже не повернулась к собеседнице. Её отрешённый взгляд в стену говорил сам за себя: ни слова не скажет.       — Има-ан!       — На все вопросы отвечу, когда придём.       Лифт тряхнуло в момент остановки. Двери открылись, ведя в огромное складское помещение, вдоль и поперёк которого тянулись сборные стеллажи с закрытыми деревянными и металлическими ящиками. В полутьме было трудно разглядеть надписи, но Рия распознала на некоторых из них странный знак: круг, из которого выходило три пары не то скобок, не то плавных рожек. От его вида почему-то стало не по себе.       — Где мы? — Спросила она из интереса.       — Это секретная информация.       — Тогда почему ты меня сюда привела?       Вдоль стеллажей тянулись белые линии, нарисованные мелом. Они тянулись всё время прямо, пересекая местами проходы между рядами. Около одного из таких пересечений Иман и остановилась, после чего вдруг протянула руку в пустоту, как будто хватаясь за ручку от двери.       Щелчок.       — Уж точно не для того, чтобы показывать ящики.       Из пустого пространства показалась невидимая дверь, за ручку которой и потянула Иман. За ней находилась совершенно не невидимая комната с большим столом, к которому был прикручен пульт с сотнями кнопок, тумблеров и регуляторов, которыми управлял никто иной как сам Имран. Слева от входа, впритык к пульту, стояла небольшая кабинка с пластиковыми окнами и стенами, где, сидя у большого подвесного микрофона, что-то говорил знакомый Рие старик с мутными зрачками.       Увидев вошедших, Имран поднял руку, а после приложил палец к губам. Иман молча кивнула ему и провела Рию внутрь помещения, запирая за собой дверь. Много чего хотелось спросить: что это за магия с невидимыми комнатами, к чему такие «заначки» в бункере, и вообще, каким образом Хабир со своей катарактой читает без проблем текст с листа? Однако, вряд ли кто-то собирался на них отвечать. Кроме того, заботливое, улыбчивое лицо старика в белой кандуре и клетчатом платке как-то само невольно притягивало к себе внимание. Из кабинки не было слышно, что говорил Хабир, но его жесты, переменчивое выражение лица и поза так и говорили, что он вещает о чём-то очень важном. Знать бы ещё, о чём.       Когда Хабир закончил разговаривать, он посмотрел на сына и поднял левую руку вместе с большим пальцем. Имран снял наушники и что-то нажал на пульте, после чего подошёл ко входу кабинки и открыл дверь, помогая отцу выйти. Хабир шёл медленно, тяжело, но это нисколько не делало его слабым в глазах Рии. Словно некая аура была в этом человеке. Что-то сильное и внушающее уважение, граничащее с трепетом.       — Готов поклясться, что с момента нашей последней встречи ты подросла. — С шуточным удивлением заметил Хабир. — Иман, вы чем её кормили?       — Это вопрос к её матери. — Ответила без энтузиазма Иман. — Она запретила нам готовить для неё и детей.       — Да уж… Эта женщина защищает своих детей со всех сторон. Медведица!       Старик, доковыляв до стула рядом с пультом, сел на него и потёр колени.       — Ну, дальше я сам. — Он кивнул своим детям. — Можете идти.       Рия невольно напряглась, но возражать не стала. В конце концов, это ведь просто старик.       «Крупный дядька… Хотя на вид добрый»       Когда дверь закрылась, Хабир снял с головы свой платок.       — Садись, — старик кивнул на кожаный диван с другой стороны комнаты, — поговорим наконец, познакомимся хоть.       Рия послушалась и устроилась на диване, всё ещё держа спину и сидя с краю.       — Так мы же уже знакомились, разве нет? — Спросила она.       — Да разве это знакомство? — Хабир махнул рукой. — Загрузил тебя работой быстрее, чем представился как следует. Спасибо, кстати, за информацию насчёт Асами. Очень полезно было узнать, что она ещё жива.       — Это было несложно…       — Не скромничай. Твой талант, конечно, не уникальный, но он у тебя от природы отточен до совершенства. Пользуйся и гордись им. Как, кстати, доехали?       Он задавал много вопросов: о дороге, о самочувствии, о том, комфортно ли им сейчас в их комнате или нет. Хабир, похоже, очень трепетно относился к вопросу комфорта своих подопечных. И так, вопрос за вопросом, Хабир понемногу располагал к себе. Похоже, ему было приятнее говорить обо всём и ни о чём, чем переходить сразу к сути. Или, быть может, в этом и заключался смысл разговора?       — Я ведь почему тебя достаю этими вопросами: работа у меня такая — с людьми общаться. Я с юности работал на радио. — Он говорил об этом с удовольствием, прямо-таки сиял. — Сначала в Тегеране, потом в Багдаде, даже в США бакалавриат на радиоинженера почти закончил.       — А бакалавриат — это кто?       — Не столь важно. — Хабир отмахнулся. — Тем более моё образование устарело. Я теперь совершенно другими вещами занимаюсь.       — Управляете людьми?       Рия сказала это, не подумав. Она хотела сказать «руководить», но на ум пришло только слово «управлять».       Хабир вскинул бровь в немом вопросе, заставляя Рию почувствовать себя неловко. Однако, в следующий момент он кивнул и улыбнулся.       — Зришь в корень, но неправильно оцениваешь. Я не управляю людьми. Я даю им силы и мотивацию вершить их судьбу самостоятельно. Они слушают то, что я говорю, и выполняют мои приказы, но лишь потому, что сами так хотят.       На секунду отведя взгляд, Хабир будто о чём-то задумался, а после задал вопрос.       — А ты? Ты следуешь чьим-то приказам или верна только себе?       Рия посмотрела в потолок, всерьёз задумавшись.       «Ну и вопрос… Я вроде и сама пришла сюда, а вроде и послушалась Иман. Да и вообще, я маму с папой слушаюсь. Почему я вообще должна на это отвечать? Сюда можно притянуть что угодно»       Вместо ответа Рия задала встречный вопрос.       — А почему спрашиваете?       Хабир на секунду уставился куда-то в пустоту, а после махнул рукой снова.       — Да так, дежурный вопрос.       Он повернулся к столу и, поискав ладонью наушники, надел один из них.       — Ладно, довольно болтовни. Я хотел тебе кое-что показать.       Хабир указал пальцем на правый край стола, где вместо пульта стоял монитор, но без клавиатуры и мыши. Рия встала с дивана и подошла к компьютеру. На его рабочем столе была загружена с виду старая фотография какой-то парочки в лёгкой одежде на фоне голубого моря. Рию привлекла в первую очередь внешность женщины, её узкий подбородок, чёрные как ночь волосы и крупный, но удивительно сочетающийся с остальными чертами лица нос.       — Нравится? — Хабир улыбнулся, глядя на монитор. — Это мы в двухтысячном отдыхали на Каспийском море. Отпуск был так хорош, что домой Хатуна вернулась уже с животом.       — Красивая. — Негромко, но искренне ответила Рия.       — Да. Жаль, что дети мою внешность переняли. Зато характер… Сильная женщина, мой главный союзник.       Хотелось сказать ещё что-нибудь, но слова не приходили на ум. В конце концов, всё сведётся к тому факту, что этой женщины уже нет на свете. И двойня говорила о ней, и Хабир… Она и вправду была важна для них.       — Ну да ладно. — Хабир опять отмахнулся. — У меня вся жизнь ушла на то, чтобы предаваться воспоминаниям. Взгляни лучше на это.       — Ой!       Рия дёрнулась, увидев, как на мониторе сама по себе появилась слегка размытая фотография человека в кожаном пальто и чёрной балаклаве на всю голову. Камера снимала его издалека, посреди какого-то леса, и несмотря на высокое качество разглядеть всё в мельчайших деталях не представлялось возможным.       — Эта фотография была сделана три месяца назад. Ближе снять этого человека невозможно: вокруг него сгорает всё звуко- и видеозаписывающее оборудование.       Рия всматривалась в фотографию, находя некоторое сходство с её новым знакомым.       — Это ведь он с тобой выходил на контакт два дня назад? — Хабир решил спросить сразу. — Описание одежды так точно совпадает.       — Да, похож. — Рия кивнула.       — Ты уверена? — Мягко, но настойчиво спросил Хабир.       — Ну… На восемьдесят процентов.       — Неплохая цифра для начала. Как бы то ни было…       Хабир встал, опираясь левой рукой о стол. Рия хотела была ему помочь, но тот жестом остановил её.       — …человек на фотографии неоднократно сталкивался с моими детьми в открытом бою, равно как и с сотрудниками Годхоума. Кроме того, именно он «убил» доктора Мацубара, если её вообще возможно убить. Удалось выжить только её ученикам. Их ты уже видела, насколько мне известно.       Рия кивнула.       — Хорошо. Мы поддерживаем с ними связь уже какое-то время, но они не могут присоединиться к нам, хотя никто не мешает это сделать. — Хабир пожал плечами и уселся на диван. — Что ж, их право. Но вот уж чьи дела нас интересуют, так это его. — Старик указал на фотографию. — Каковы бы ни были намерения этого человека, нам следует быть с ним осторожным. Есть вероятность, что именно он — убийца седовласых. Если это так, то на его счету как минимум четыре жертвы, включая Асами. Она была нашим союзником.       — А кто ещё погиб?       — Ты не знаешь этих людей: Джейкоб Кинг, Эрик Лалу… Знаешь таких? Нет? А они, между прочим, состояли с твоим отцом на службе Годхоума. Это их всех и объединяет. Я желаю выйти с этим человеком на контакт, поскольку наши интересы могут совпадать. Тем более нам не помешает столь сильный маг в нашей организации. В противном случае надо хотя бы понять, какие цели он преследует и стоит ли нам опасаться его дальше.       — И здесь мой ход? — Рия догадалась, к чему ведёт Хабир.       Тот улыбнулся и медленно закивал.       — Умная девочка. Мне нужно, чтобы ты пообщалась с ним и выяснила про него как можно больше. Взамен я обещаю обеспечить вашей семье полную неприкосновенность и безопасность.       Рия едва сдержала порыв скривить лицо от того, насколько нелеп ым казалось это слово сейчас. Хабир заметил смену настроения.       — Что-то не так?       — Вы уже обещали это моей маме и моему брату.       Хабир слегка нахмурился, но кивнул.       — Ты права. После произошедшего в особняке я не в праве такое говорить.       Похоже, старик обдумывал, что бы ещё такого предложить, но Рия пошла на опережение.       — Помогите мне найти папу и ещё одного человека.       — Кого именно?       — Сашу Горецкого. Он мой… Очень близкий друг.       — А-а-а… Тот парнишка из отряда Марко Бениньи. — Хабир хитро улыбнулся. — Слышал, он тебе помог одолеть Джерри в его сне.       Рия сложила руки на груди.       — Вы знаете всё, что я рассказала Иман и Имрану. — Это звучало как констатация факта. — Зачем спрашивать?       — Чувствую в твоём голосе упрёк. Разве отец не имеет права спрашивать у детей, как дела у их друзей?       Рия не нашлась с ответом.       — Вот-вот.       Они ещё говорили какое-то время. Хабир поделился информацией о последнем местонахождении Таруса, которое по времени и месту совпадало с новостью о взрыве машины Дерека Мэйсона — Марсель, Франция. После этого след обрывается. На Сашу же информации у Хабира не было. Он посоветовал Рие обратиться к одному из его агентов в мозговом центре — тому самому Марко Бениньи. Он же и должен помочь с поисками информации касательно «Дядьки байкера».       После этого Хабир попрощался и провёл Рию к выходу. Напоследок он пожелал удачи и подсказал Рие, как его найти в случае чего: «Протяни руку, поверни несуществующую ручку, и дверь сама откроется».       Рия не знала, что и думать. Её снова втягивают в шпионские игры, и при этом отказаться от них нельзя: маму с Авросом никуда сейчас не спрячешь, да и как иначе найти отца и Сашу? Она завязла по уши и понимала это. Даже проскочила мысль, не был ли отказ от предложения Джерри ошибкой. Рию провёл в комнату всё это время ожидавший на складе Имран. Он ничего не спрашивал, практически не говорил, только уже перед входом в её жилую комнату попросил не беспокоить Хабира по мелочам.       Хотя, звучало это больше как приказ.       Вернувшись, Рия застала мать с гитарой в руках. Она натягивала на ней струны, закручивая колки на голове грифа. Понадобилось пару секунд, чтобы задаться вопросом, откуда здесь вообще гитара.       — О, ты уже пришла. — Мама слабо улыбнулась, отложив инструмент. — Как все прошло?       Рия опустила взгляд.       — Меня опять припахали. Буду искать информацию про одного человека. В этот раз пообещали, что отца с Сашей найдут.       Мама сникла в ответ.       — Хотя бы под пули лезть не нужно?       — Нет, и стрелять — тоже.       Мама закивала, после чего подвинула гитару и кивнула на кровать.       — А я тут знакомства заводить начала. Ну, точнее как…       — Пришёл дядя какой-то с длинными волосами, как у девочки. — Перебил Аврос, улыбаясь.       — Да, патлатый такой, в синем бомбере и чёрных шортах. Сказал, что знает нас и будет помогать, если что-то понадобится. — Мама покосилась на гитару. — Ну, и оставил, видимо, падарунак в знак приветствия. По-русски, кстати, неплохо говорил. Я так думаю он португалец, испанец или, не знаю, француз: акцент у него смешной.       Рия решила сказать наугад.       — Его случайно не Марко зовут?       Мама нахмурилась.       — Ты его знаешь?       — Мне как раз надо с ним поговорить. Он вроде как с Сашей был знаком, ещё до «помилования».       — М-м, вот оно как. — Мама сама себе закивала. — Тогда сходи к нему, поговори. Не то чтобы я была экстрасенсом, но мне он показался хорошим парнем.       Она снова взяла гитару и продолжила накручивать струны.       — Ну, или послушаешь, как я Авроса играть учу.       — Мне очень нравится, кстати. — Младшему прямо-таки не сиделось. — Звук прикольный!       — Не прикольный! Аврос, блин, никто не играет на расстроенной гитаре!       Аврос поник, реагируя на повышенный тон.       — А мне нравится…       — Может, пусть поиграет сам, привыкнет к инструменту. — Рия пошла на компромисс и глянула на Авроса. — Он же не поломает её, правда?       — Нет, обещаю.       — Честно?       — Честно-честно.       Мама закатила глаза, но всё-таки отдала гитару сыну.       — Ладно, играй. Только сильно по струнам не бей, а то у нас других нет.       Аврос снова оживился, кладя не впору большой инструмент на колени так, что выемка для ноги оказалась аккурат между колен — именно так, как это не нужно делать.       — Та боже ж ты мой. — Выдохнула беззлобно мать, поправляя гитару так, чтобы она удобно лежала.       Аврос противиться этому не стал.       — Ладно, пойду схожу к этому Марко. — Рия встала с кровати, отряхивая одежду. — Я постараюсь быстро. — Она подошла к Авросу и взяла его за руку на секунду. — Не скучайте тут, хорошо?       Аврос кивнул.       Пришлось немного поплутать по коридорам, чтобы попасть в мозговой центр. Дело близилось к ночи, так что внутри почти никого не было. В небольшом помещении с болотно-зелёными стенами, обставленном под офис, за одним из дальних компьютеров сидела черноволосая женщина с вьющимися чёрными локонами, лоснящимися от неухоженности. Приглядевшись, Рия сразу отметила не слишком приятную наружность её лица: острые скулы, мешки под глазами и не в меру крупный подбородок.       — Простите, я тут одного человека ищу. — Рия сразу обратилась на английском.       Некрасивая женщина кивнула в ответ.       — Его зовут Марко. Мне сказали, что он должен быть где-то здесь.       Внезапно, женщина улыбнулась, откидываясь в офисном кресле.       — Рия Макаренко, четырнадцать лет, — голос её оказался непривычно низким и знакомым, — рост метр семьдесят четыре, тонкие черты лица, волосы седые… Размер груди — второй. Теперь понятно, чего Саша так о тебе переживал.       Это было настолько бестактно и неожиданно, что Рия на секунду «зависла». Хотелось сразу задать несколько вопросов, большая часть из которых вышли бы из уст претензиями.       — Я вас знаю?       — Похоже, что да. — Женщина бодро протянула руку. — Марко Бениньи, к вашим услугам.       — Оу… Я вас за другого человека приняла. — Рия нехотя, но пожала руку.       — И за кого же?       — За женщину. Очень некрасивую женщину.       Марко расхохотался и хлопнул в ладоши.       — Молодец, за словом в карман не лезешь. Думаю, мы подружимся. — Парень, всё ещё улыбаясь, уткнулся в монитор, что-то печатая на клавиатуре. — Только в следующий раз не подкалывай так, ладно? Это больная тема.       — Ваши слова тоже были не очень приятны…       — Согласен и каюсь. Но, думаю, раз уж мы квиты, можно и к делу перейти. — Марко кивнул на один из офисных стульев. — Возьми, присядь. Ты ведь не обмениваться гадостями сюда пришла.       С этим спорить Рия не стала, но нелестное мнение об этом человеке она уже составила. Марко в свою очередь не показывал никакой враждебности. Он крутился на стуле вокруг своей оси то в одну сторону, то в другую.       — Мне написали, что ты будешь вместе со мной копать под одного человечка. Вся информация, которую я знаю, знаешь и ты, так что в данный момент нам нет смысла это обсуждать. — Всё это Марко проговорил очень быстро, после чего набрал воздуха. — Мо-ожет быть у тебя есть другие вопросы? Сейчас уже ночь, так что у меня свободное время. Можем болтать о чём угодно.       Марко вёл себя так, будто у него уже заранее готовы ответы на все вопросы. Этим он напомнил ещё одного худого любителя посидеть за компьютером.       «Неужели они все такие тощие и бестактные?»       — Ты спишь вообще? — Вдруг вырвалось.       — В среднем два с половиной часа в сутки. Это мне со времён бытия синтетиком подарок достался. Обычно я разбиваю это время на заходы по пятнадцать минут каждые два часа. И да, заранее отвечаю: меня всё устраивает, и я чувствую себя просто прекрасно.       Половину слов в этом потоке Рия не поняла, но суть уловила. Ей не слишком верилось в его слова.       — Ладно… А зачем ты маме гитару подарил? Как ты узнал вообще, что это её инструмент?       — У каждого в этом мире есть информационный след. У твоей матери редкое имя, так что я быстро нашёл её аккаунт в «сонифае» и парочку старых публикаций на сайте какой-то музыкальной школы. Оттуда узнал про гитару. — Марко гордо закинул ноги на стол. — Проще только Пентагон взломать… А ещё мне надо было куда-то сбагрить мою гитару. Места в комнате не так много, знаешь ли.       Рия даже не знала, что и сказать. С одной стороны, этот парень очень щедр для незнакомца, а с другой он создавал впечатление человека, способного достать из тебя все твои секреты.       — Кстати, а можно мы по-русски поговорим? Мама сказала, что ты знаешь его.       Марко нахмурился, принявшись что-то печатать.       — Кто тебе такое сказал? Я только по-английски говорю.       Он развернул к Рие монитор и указал на строчку, напечатанную в пустом документе на русском языке.       «У стен есть уши. Не надо рисковать»       — Ну хорошо, ещё если ты вдруг parla español, то я расцелую тебя на месте от радости. — Марко даже в лице не изменился, разворачивая монитор обратно к себе и печатая что-то снова.       — Не надо. — Рия со всей серьёзностью сложила руки на груди. — Я уже занята.       — Так значит вы с Александром…       — Да.       — И насколько всё далеко зашло? — Он лукаво улыбнулся.       — Достаточно. — Рия улыбнулась в ответ, полагая, что они болтают ради отвлечения внимания.       — Чёрт… А ведь он даже мне не рассказывал — лучшему другу!       Он снова развернул к ней монитор.       «Пока мы работаем на Хабира, мы в безопасности, но нужно быть осторожными. Его люди следят за каждым нашим шагом».       Рия на секунду задержалась с ответом, пытаясь одновременно играть непринуждённую беседу и осмыслять написанное. Марко в свою очередь продолжил печатать.       — Как вы с ним познакомились, кстати? — Рие это было интересно на самом деле.       — Мы играли в старкрафт в одной команде, проигрывали, и я в порыве эмоций назвал его мать зергоматкой. После этого мы выяснили отношения в бою один на один, и я с позором проиграл.       — Ты ведь имел в виду бой в игре, да? — Неловко переспросила она.       — Конечно, блин, в игре! Между нами были тысячи километров! Не стал же бы я ехать к нему ради такой мелочи.       — По-моему это не мелочь. Ты повёл себя как свинья.       Марко напечатал следующее сообщение.       «Я хотел тебя спросить об одной вещи, но лучше сделать это завтра. Мы поболтаем ещё немного, а потом я скажу, что мне надо работать».       — Я даже этого отрицать не буду. Я злобный и невоспитанный засранец, но знаешь, что меня отличает от миллионов таких же злобных и невоспитанных засранцев? Я счастлив быть злобным и невоспитанным засранцем.       — Я вижу ты очень любишь это выражение…       Марко склонился к Рие, переходя на громкий шёпот.       — Я его обожаю. — И отстранился. — В конце концов, я же калькулятор. У нас у всех либо отвратительный характер, либо не всё в порядке с головой. Взять даже нашего с тобой Сашу: скучный зануда без друзей. Я вообще удивлён, что у него девушка появилась!       — Он не скучный. — Возразила Рия. — А ещё он добрый и не говорит плохо о других.       — Ну, то есть моя полная противоположность? Чё-ёрт, а я-то думаю, что ж мы так легко с ним подружились!       Тут уже и Рия посмеялась. Пожалуй, в этой открытой бестактности была своя изюминка. Или, может, ей просто радостно, что с кем-то ещё можно обсудить Сашу? После громкого смешка Марко заметно посерьёзнел.       — Я с того самого дня его не видел… Мы не смогли ему помочь. До сих пор не могу себе этого простить.       — Он жив. Я виделась с ним недавно.       Марко посмотрел на Рию с недоверием.       — Где?       — Во сне. Я не знаю, где его держат, но знаю, что он всё ещё у Годхоума.       Марко взялся за подбородок, всерьёз задумываясь.       — Это многое меняет. Чёрт возьми, это меняет всё.       Он полностью переключил внимание на компьютер, и лишь на секунду повернулся к Рие.       — Прости, что так резко, но раз такое дело, то мне нужно работать. Я обязан найти этого парня. — Ухмыльнулся. — Думаю, ты тоже этого хочешь.       — Конечно. — Рия уловила нужную фразу. — Я всё равно собиралась уходить.       — Отлично, тогда до завтра. И да, кстати… Не забывай, нам нужно копать под нашего пернатого байкера. Если что-то узнаешь — ищи меня здесь.       Рия кивнула, после чего вышла из помещения.       Время странных разговоров подошло к концу. Впрочем, чутьё подсказывало, что это ложное утверждение. Пока Рия знала только одно: Марко можно доверять. Он помог Саше в тот день и спас её из рук Джерри, да и явно находится в таком же опасном положении, как и семья Макаренко, раз шифруется.       Аврос уже спал, в то время как мама дожидалась Рии. Только когда все оказались в сборе, она заперла комнату и улеглась, жалуясь на уж слишком сильную тишину вокруг. Рия долго думала, на каком человеке сосредоточиться, чтобы оказаться в его сне. Хотелось найти Сашу, попытаться отыскать отца, понадеявшись, что он сейчас тоже спит, но Рия всё же выбрала иное — того, кто мог бы дать наводку на обоих. В конце концов, вдруг этот человек на самом деле им не враг?       Сосредоточившись на воспоминаниях о татуированной руке и маске в виде черепа, Рия погрузилась в сон. Всё прошло так легко, что происходящее не казалось сном, скорее прыжком в другую реальность. В этот раз Рия очутилась в просторном зале, окружённом со всех сторон высокими книжными шкафами, полностью забитыми литературой. Единственная часть стены, не закрытая ими, была занята высоким камином с почерневшей от сажи решёткой. На арке над очагом была вырезана барельефом надпись:

«Brightest flame — brightest pain».

      Сама же Рия сидела в мягком бежевом массажном кресле, которое было повёрнуто полубоком к камину и к ещё одному креслу, в котором сидел он — до нелепости сильно неподходящий здешнему элегантному интерьеру и изящной черной ручке с золотыми узорами в своих пальцах, торчащих из дырявой митенки.       — Я уже начал бояться, что ты не покажешься больше. — Заметил тот спокойно. — Как доехали? Говорят, в Ливии сейчас рекордная жара.       — Мы в порядке. — Рия ответила первое, что пришло в голову.       — Это замечательно. — Незнакомец мастерски крутил ручку между пальцев. — Кстати, Хабир уже поручил тебе вытянуть из меня информацию? Или я пока опережаю события?