Тария: Дети Мира

«Технологии спасают нас от самых разных вещей: от воспаления лёгких и до одиночества,

но я никогда не смирюсь с тем, что прогресс требует жертв.

Не требует, и никогда не требовал. Это отговорка для лентяев и садистов,

прикрывающих свои наклонности под личиной прогресса»

      Даже несмотря на то, что глаза привыкли к темноте, разглядеть окружение не представлялось возможным. Рия спросонья чуть не сотворила светящийся шарик, чтобы увидеть себя в зеркале, но вовремя опомнилась и нащупала на столе телефон Авроса. Там всё ещё хватало заряда, чтобы включить фонарик и посветить им в зеркало.       Да, успела заплакать глаза, пока шастала по комнате в поисках таблеток, которые ей дал Марко на всякий случай. Нужно было утереть слёзы, а иначе всё может передаться и в сон. Справившись с этим, Рия достала из карманов джинс блистер с маленькими белыми таблетками. С обратной стороны повторялось в несколько рядов название — зопиклон.

      «Папа, это ведь я…»

      «Кто «я»?! Я тебя не знаю, и если ты сейчас же не ответишь, кто ты, я тебя заживо спалю!»

      Он был как будто не в себе. Угрожал Рие, своей любимой дочери, и гнал её из дома, приняв за чужака, проникшего в сон без разрешения.

      Кинув одну таблетку в рот и запив её водой из бутылки, Рия начала глубоко дышать, чтобы успокоиться.

      Когда она спряталась от отца, зажёгшего свои руки в знак предупреждения, то обнаружила, что лес, со стороны которого она пришла в эту часть папиного разума, горел красно-чёрным пламенем. Из него в панике летели птицы, бежали животные, снося декорации сна своим телом.

      Рия никогда не видела лесного пожара, но даже так она догадалась, что пламя, сжигающие кроны сосен, не может тянуться до самых небес и нависать над миром так, словно он — один большой купол. Ещё и этот цвет, до боли знакомый, прямо как у той старушки у дороги. Неужели горел не лес?

      Зопиклон подействовал быстро, и Рия, ложась обратно в кровать, сосредоточилась на мыслях о красивом кабинете, двух креслах и камине с той самой надписью про огонь. Поначалу это не удавалось, но отвлекающий разум препарат сделал своё дело, дав Рие сил на ещё один прыжок.

      Она должна была сделать хоть что-то. Да, это всего лишь сон, но вдруг её силы остановят этот ужас?

      Собравшись с силами, Рия представила, как её пальцы невидимыми путами управляют высотой огня. Впервые в жизни она испытала такое напряжение, словно на неё упал шкаф с книгами, который нельзя отпустить, но и нет сил его поднять обратно. Отпустив, Рия увидела, что языки красно-чёрного зарева, будто злясь, стали гореть ещё яростнее.

      — Что-то ты не слишком спешишь на встречу. — Послышалось замечание.       Рия огляделась и обнаружила себя в кабинете. В этот раз её кресло стояло напротив кресла Винсента, а между ними был удобно расположен кофейный стол с миской конфет в блестящих фантиках пастельных цветов.       Она молчала чуть дольше, чем необходимо, чтобы не выдать свои переживания.       — Всё в порядке? — Спросил Винсент, меняя местами запрокинутые на столик ноги. — Ты какая-то напуганная.       — Нет… Нет, всё в порядке. — Рия оперлась о колени локтями и помассировала переносицу. — Сон плохой приснился.       — Кого-то ещё навещала кроме меня?       Она резко подняла взгляд на собеседника.       — Как вы…       — Ты посреди ночи входишь в мой сон, вся на нервах. Вряд ли ты просто спала.       Рия выдохнула, уже привыкая к неудачным попыткам что-то скрыть от Винсента. Впрочем, кое-что она ещё может умолчать.       — Да, вы правы. Навестить кое-кого решила.       — И кого же, если не секрет?       Рия подняла голову и посмотрела Винсенту прямо в глаза. Он не воспринимал всерьёз её переживания.       — Не «если». Это секрет.       — Извини. — Смягчал Винсент. — Не хочешь рассказывать — не рассказывай.

      В конце концов она собралась с силами и решила, что если не может это одолеть — значит попробует остановить. Ладони согнулись куполом вместе с пальцами, как у пианистов, и подняв их, Рия вообразила, что пламя — не пламя, но вода, огромное замедленное цунами, не спеша сносившее всё, что было воспоминаниями папы… Даже не так — им самим. Ладони сжались, и пламя замерло, покрываясь ломанными и хаотичными узорами, словно весь пожар превратился в древний ледник, похожий на камень гиацинта. Этот цвет ей не нравился. Она уже где-то такое видела… Но где? Отзывалось в памяти не только зрение, но и шестое чувство. Знакомый холод, знакомая агрессивность, знакомый страх.

      — Итак… Может, отменим встречу, раз у тебя сейчас проблемы? — Заметив, что пауза затянулась, спросил Винсент.       — Нет. — Твердо ответила Рия. — У меня есть вопросы. Может быть, вы знаете что-нибудь.       — Что-нибудь да знаю. — Пожал плечами собеседник. — Осталось поставить эти самые вопросы.       После недолгой паузы Рия кивнула сама себе и продолжила.       — Вы когда-нибудь видели пламя, пожирающее воспоминания и душу?       Винсент лишь изогнул бровь в немом вопросе.       — Красно-чёрное, тёмная аура… Не знаю, от неё так и веет холодом и…       — Вирус Скорби. — Винсент явно не сомневался в своём ответе. — Проклятие невиданной силы, которое поедает нас одного за другим. Разве ты не слышала об этом?       — Слышала. Я видела одну бабушку, которая заразилась этой штукой.       — Дай угадаю: она не реагировала на оклики и бормотала себе что-то под нос?       Рия закивала.       — Да! Я подошла к ней, а когда дотронулась…       — Стоп!       Винсент убрал ноги со стола и начал смотреть на Рию слегка исподлобья.       — Ты её трогала?       — Ну, да, а что?       Он переменился в мгновение ока: сложил руки в замок, склонился вперёд и смотрел, как волк на добычу или врага.       — Как давно?       — Где-то… Месяц назад, наверное. — Рия поняла, что Винсент сейчас может что-то выкинуть, и поспешила объяснить. — Но я вылечила её! Она пришла в себя и вернулась домой. — Улыбнулась. — Ещё и огурцов дала поесть бесплатно.       Он отклонился назад, чуть приподняв голову, как бы оценивая и Рию, и сказанное. На неё так и смотрели секунд пять, прежде чем продолжить.       — И как ты её вылечила?       — Ну… Я коснулась её, а потом меня как будто ударило молнией. После этого бабушка пришла в себя.       — Вот так просто?       — Да! Я, правда, не знаю, как у меня получилось…       — Иронично, особенно если вспомнить, что за эти девять лет не было ни одного случая исцеления от этого проклятия.       Рия удивилась. Да, Иман и Имран говорили о том, что Вирус Скорби очень опасен, но вроде как не уточняли, что он неизлечим.       «Выходит, только я могу папу спасти…»       — И что мне тогда делать? Мне показалось, что я остановила проклятие, но убрать его не получилось.       — Придётся надеяться, что оно не начнёт прогрессировать дальше. Надеюсь, твой друг, которому не повезло, находится в безопасном месте.       — Я хотела бы это выяснить. — Она на секунду задумалась, уловив хорошую идею. — Знаю! Я ведь попала не просто в сон, а в воспоминания! Через них можно найти место, куда он мог бы приехать…       — Это вряд ли. Вирус Скорби в первую очередь сжирает самые поздние воспоминания.       И тут стало понятно, почему он её не узнал. Выходит, забвение дошло до событий четырнадцатилетней давности?       — А разве их нельзя восстановить? Ну, как обычно у людей с этой… как её…       — Амнезией?       — Да! Разве у людей с амнезией память не возвращается обратно?       — Иногда возвращается, а иногда — нет. — Пожал плечами Винсент. — Что касается Вируса Скорби, то здесь данных нет. Ещё никто не выздоравливал.       Он не был рад этой теме, хмурился, то и дело поглядывал куда-то в сторону. Неужели его самого коснулась эта зараза?       Опёршись о подлокотники кресла, он встал и протянул Рие руку.       — Вставай, есть идея.       — Какая? — Рия не спешила брать ладонь в ответ.       — Предлагаю совместить твои планы на экскурсию и узнать чуть побольше о Вирусе Скорби.       А ладонь, видимо, нужна для правильного переноса в другое место. На такое Рия согласна. Подав руку, она тут же почувствовала, как их перенесло из кабинета куда-то в совсем другое место. Теперь вокруг бетонные края какой-то крыши, сильный ветер и звёзды. Перемещение прошло так ровно и быстро, будто кто-то переключил канал по телевизору.       — Где мы? — Спросила Рия просто чтобы разбавить тишину. — Погодите, а почему я вас вижу?       — А разве не должна? — Винсент вскинул брови, отпуская ладонь Рии.       — Ну… Я всегда думала, что астральные тела не видят друг друга!       — Но меня-то ты видишь. Следовательно, это возможно.       Рия даже не могла представить, каким мастерством обладает человек, стоящий перед ней, раз умеет создавать видимое астральное тело, сохраняя свой облик. На это должна уйти вся жизнь, да и то не факт. В голове проскочила мысль, которую нужно было озвучить.       — Я тут подумала… Вы случайно не один из выживших?       — Так заметно? Ну, да. Мне повезло найти убежище со всем необходимым, куда не могли проникнуть наномашины. Было много свободного времени на всё, что я хотел.       Винсент подошёл к ближайшему бетонному краю и взобрался на него.       — Когда проводишь в почти одиночестве так много времени, начинаешь по-другому смотреть на жизнь и на вещи.       — «Почти»?       — Долгая история. — Винсент кивнул на пейзаж внизу. — Оцени лучше это.       Рия залезла на край следом, увидев настоящее чудо — дитя двух противоположностей, города и леса.       Крыши высотных зданий, словно дорогой сервиз блестевших стеклом, сплошь были засажены деревьями и травой. Некоторые сады на этих высотках были такими буйными, что свисали побегами с крыш, пытаясь объять неживых прямоугольных великанов. На некоторых крышах стояли мини-парки с кипарисом, тополем, розовыми кустами и газоном, а на некоторых, особенно поодаль, где стояли жилые многоэтажки, растительность свисала почти отовсюду, закрывая кипенно-белые стены. А незанятые участки балконов вместе с тем были уложены странными темно-синими панелями с белыми точками.       Удивительно, что в ночной тьме Рие пришла мысль о Незнайке в Солнечном Городе. Быть может, этому поспособствовало зарево белых городских фонарей и цветных вывесок офисов разных компаний?       — Как тебе? — Не без удовольствия спросил Винсент.       — Как будто попала на другую планету…       — Да, это другой мир. Пять миллионов жизней под нашими ногами держат этот город на плаву двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю и…       — …триста шестьдесят пять дней в году. — Рия закончила вместе с ним.       — Именно так. И все эти люди работают во благо, пусть так и не кажется на первый взгляд. — Ему явно нравилось, когда его слушают. — Но да ладно, посмотрели и хватит. Ты ведь не за этим пришла, верно?       — Да, спасибо, что напомнили…       Рие было трудно признаться, что прямо сейчас ей нужно успокоиться и собраться с мыслями, и что вид ни на что не похожего до этого города оказался как нельзя кстати. Тем не менее, нужно идти дальше.       Они сошли с крыши вниз по лестнице, которая тянулась через весь небоскрёб. Судя по цифрам на каждом этаже, таковых здесь аж сорок четыре.       — А куда мы идём? — Спросила Рия.       — Мы находимся в одном из датацентров города, который обслуживает интернет-коммуникации и локальную корпоративную сеть. Считай — большой архив, с которым мне периодически приходится работать.       — То есть это как библиотека?       — Ну… Почти. Так или иначе, здесь есть один экспериментальный образец искусственного интеллекта, который пока не запущен в массовое производство, но уже готов. Если о Вирусе Скорби есть информация, то он о ней знает наверняка.       — А разве мне здесь можно находиться? — Рия начала сомневаться.       — Нет, совершенно нельзя, но разве нас кто-то обнаружит? Годхоум при всей своей крутости в отношении магических технологий до сих пор уязвим к таким «визитёрам» как мы с тобой. Воспринимай это как… белую хакерскую атаку.       — Что, простите?       — Неважно. Мы почти на месте.       Спустившись на тридцать девятый этаж, Винсент открыл дверь и услужливо пропустил Рию вперёд. Датацентр представлял собой огромную комнату, занимавшую весь этаж. Двухметровые шкафы-мейнфреймы плотно расположились друг к другу, тихо гудя сотнями тысяч жестких дисков и сияя миллионами лампочек. Рия и вообразить не могла, что будущее, которое она представляла, читая фантастику почти столетней давности, уже здесь.       — Нам до конца коридора, не останавливайся.       И, как оказалось, конец у этого леса пластиковых шкафов всё-таки был — стеклянная стена с видом на один из проспектов. Рия не поняла, куда идти дальше, как вдруг Винсент указал идти прямо.       — В смысле «прямо» сюда? — Рия указала направо. — Или туда? — Налево.       — Прямо, Рия.       Для наглядности Винсент не сбавил ход и прошёл сквозь окно, исчезая.       «Потайная комната за окном… Оригинально!»       Там была не комната. Пройдя через окно, Рия увидела истинный масштаб датацентра. Огромный, под пятьдесят метров высотой зал, пронизанный сотнями красных труб, из открытых участков которых виднелись компьютерные схемы и полупрозрачные золотистые провода, словно нервы, торчащие из плоти и сосудов огромного существа. В самом центре этого лабиринта, где каждый сантиметр материи стоит дороже, чем может заработать обычный человек за всю свою жизнь, стоял на железных опорах чёрный металлический куб четыре на четыре метра с железной дверью, запертой на кодовый замок.       — Добро пожаловать в сердце «Оракула». — Торжественно произнёс Винсент, раскинув руки. — Первого и единственного претендента на звание настоящего искусственного интеллекта.       — Оу… Да! Я слышала об этом!       — Ещё бы не слышала. Это — один из самых амбициозных проектов Годхоума сразу после строительства самого города. Сто тридцать миллиардов долларов в одном зале. Дороже только МКС. К слову, тот «Оракул», о котором ты слышала — версия с урезанным функционалом. Полную не каждый сервер выдержит.       — А почему здесь нет людей?       — Ну… четыре часа ночи, так-то. Все спят.       — А-а… Точно.       Они прошли дальше, поближе к кубу, рядом с которым удобно расположился офисный стол с компьютером и несколькими мониторами. Их провода тянулись к кубу, пропадая в его стенах.       — Вот, пришли. Это терминал взаимодействия с Оракулом. Он работает круглосуточно. Даже больше: как только мы вошли, — Винсент указал на микрофон, стоявший перед основным монитором, — он начал слушать нас.       Учтиво отодвинув офисное кресло, Винсент предложил Рие сесть. Она не отказалась, пусть ей и стало неловко.       — Так… Мне просто говорить сюда?       — Да. Оракул будет отвечать тебе текстом на вот этом мониторе. — Винсент указал на чёрный экран с мигающей чёрной «палочкой» в верхнем левом углу экрана.       Рия наклонилась к стойке с микрофоном, похожим на большую чёрную капсулу, как в маминой аптечке, и заговорила.       — М-м-м… привет, Оракул?       Ещё до того, как Рия закончила говорить, палочка на экране «убежала» в правую сторону, уступая тексту из белых букв.       «Здравствуйте. Ваш голос мне не знаком. Как мне вас называть?»       — Рия. Рия… нет, просто Рия.       «Приятно познакомиться, Рия. Поскольку вы незарегистрированный пользователь, я могу предоставить вам информацию не выше нулевого уровня допуска. Скажем, я легко найду для вас информацию, находящуюся в открытом доступе в сети интернет, а также ознакомительную информацию о компании «Годхоум». Позади вас я слышал знакомый голос. Быть может, он даст разрешение на повышенный допуск?»       — Допуск уровня три разрешаю. — Винсент тоже читал ответы Оракула. — Код доступа: жёлтый минус тринадцать.       «Доступ разрешён. Перечень доступных вам данных и функций слишком обширен, чтобы перечислить его в удобном для вас виде. Давайте поступим так: вы задаёте мне вопрос — я отвечаю в соответствии с уровнем допуска»       — Иногда он переходит с официального регистра на разговорный. Это нормально. — Поделился Винсент. — Мы стараемся «очеловечить» Оракула, чтобы с ним было комфортно общаться. Тест Тьюринга, всё такое…       «Стоит отметить, что тест Тьюринга я прошёл. В соответствии с этим, меня уже можно считать «человечным», и я горжусь этим»       Даже если бы Рие это объяснили на русском, она бы всё равно не поняла, о чём речь. Из всего потока слов до неё дошло только «доступ предоставлен» и «вы задаёте мне вопрос — я отвечаю».       «Вот вроде на английском разговаривают, и буквы латиницей, а ничего не понимаю, господи…»       — Хорошо, я поняла. В общем… Оракул, расскажи, пожалуйста, про лекарство от Вируса Скорби.       Оракул «подумал» на секунду дольше, чем обычно. После этого на экране кроме текста появилось много фотографий и диаграмм как бы встроенных между абзацами. Впрочем, основная информация уместилась в одно предложение.       «На данный момент лекарства от Вируса Скорби как такового нет. Вопреки расхожему мнению, Вирус Скорби не является ни заболеванием, ни проклятием. Исходя из архивных данных и сохранившихся логов синтетиков можно сказать, что Вирус Скорби — это проекция неизвестной сущности, аура, которую оно источает. Есть основания полагать, что источник Вируса находится не в материальном мире, поскольку первые зарегистрированные заражённые, китцуне Янохана и Асами Мацубара, были участниками инцидента на военной базе Маркус Крик, в результате которого в материальный мир прорвались опасные сущности, схожие по поведению и внешним характеристикам на существ, напавших на город Лосхайм в тысяча девятьсот сорок четвёртом году во время Арденской Наступательной Операции».       — Много воды, Оракул. — Не дочитывая вмешался Винсент. — Есть хотя бы теоретические методы борьбы с Вирусом? Или, быть может, кто-то исцелился от него сам?       Рия вопросительно посмотрела на Винсента, не радуясь тому, что весь текст и фотографии стёрло в самый интересный момент. На экране начал появляться новый текст.       «Есть один задокументированный случай. Нулевой пациент, кицуне Янохана, исцелилась от Вируса с помощью духовного путешествия в её разум. Вышеупомянутая доктор Мацубара смогла проникнуть в повреждённый разум Яноханы и поглотить Вирус, переманив его на себя, после чего исторгла его в материальный мир, где Вирус, не найдя носителя, начал агрессивно разъедать часть напольного покрытия в квартире доктора Мацубара, после чего исчез. Однако, это не может соответствовать действительности, поскольку Вирус остаётся на любых поверхностях, стоит их коснуться заражённому, а не исчезает. Кроме того, метод слишком сложен в исполнении, и в условиях массовой эпидемии неэффективен».       Это всё не то. Рия и сама уже поняла, что с Вирусом можно бороться внутри разума больного, но как его остановить? Перебирая варианты в голове, Рия и не обратила внимание, как и кому она задала вопрос.       — А ты что думаешь об этом, Оракул? Есть идеи?       «Я смоделировал три возможных варианта массового спасения людей от Вируса Скорби: первый заключается в традиционном методе поиска источника и его устранении. Предположительно источником Вируса является некая сущность из подпространства. Второй вариант: люди могли бы создать свой Вирус Радости (название сгенерировано согласно принципу антонимии), антагонистический Скорби по своей природе. Однако, это требует значительных затрат энергии, а также знания многих неизвестных в данный момент переменных. Третий вариант самый оптимальный, но негуманный: изолировать или убить всех заражённых, а места их захоронений превратить в выжженную пустыню, не давая шанса Вирусу распространиться дальше».       — Просто на будущее: Оракул не предпринимает никаких действий самостоятельно без нашего разрешения. — Винсент явно обратил внимание на последний пункт. — Так что «Терминатора» не будет.       — Рада слышать… — Рие это было не интересно от слова совсем. — Оракул, а что если я скажу, что второй сценарий уже можно осуществить?       «Что вы имеете в виду? Нужное количество энергии и данных о Вирусе Скорби уже найдено?»       — Нет, просто… Я могу… Ну, как это сказать…       «Ваш акцент схож с акцентом славянской языковой группы. Я могу общаться с вами на русском, белорусском, сербском, украинском и болгарском, если пожелаете»       — О! — Рия переключилась на русский, не задумываясь. — Да! Пожалуйста, говори по-русски!       «Как скажете. Вернёмся к сути»       — В общем, я могу, кажется, убирать Вирус из людей или типа того…       Она постаралась вкратце пересказать историю с бабулькой у дороги, и, кажется, искусственный интеллект её понял.       «Очень похоже на то, что вы, Рия, воспроизводите нейтрализующую Вирус энергию. Скажите, вы в последнее время сталкивались с неизвестными потусторонними или космическими сущностями?»       — А-а-а-их несколько, я думаю. Сначала я видела…       Рия оглянулась на Винсента. Стоит ли при нём говорить о контакте с Чёрным Человеком? Они же вроде как в одной конторе работают!       «Ай, чёрт с ним, всё равно небось знает».       — …я видела Чёрного Человека, а ещё я разговаривала несколько раз со странной безликой женщиной. У неё ещё крылья как у мотылька или бабочки.       «Описание первой сущности мне неизвестно, но второй — да. Уточняющий вопрос: эта женщина источала золотой свет и бродила среди песков, оставляя траву под своими следами?»       — Да. Да, точно.       «В таком случае вы повстречали Утешительницу. Эта сущность относительно прочих считается самой молодой на данный момент среди всех зарегистрированных. Первые её упоминания были получены два года назад, почти сразу после «Помилования», когда огромное количество вернувшихся с того света людей начали говорить о некой юной деве, которая предупредила их ещё в Раю, что, цитата: «Скоро начнётся великий исход обратно в реальный мир». С тех пор Утешительница приходит к разным людям во снах. Видевшие её люди обнимались с ней, ассоциируя её с собственными матерями и отцами, что давало им облегчение и ярко выраженный, клинически доказанный успокаивающий эффект»       На пару секунд текст перестал появляться.       «Было обнаружено совпадение. Сравнив данные переписи населения и данные ВОЗ за прошедший год я обнаружил, что среди зарегистрированных больных Вирусом Скорби нет ни одного члена церкви Утешительницы»       Кое-что закрыло все остальные аргументы, пусть и было сказано мимоходом. Первые упоминания Утешительницы были два года назад. Значит, её появление вполне могло случиться из-за Помилования, как и всё остальное. Она как-то связана с произошедшим. Быть может, в этом кроется разгадка её имени, о котором она так упорно спрашивала?       — Интересная информация, Оракул. — Винсент говорил с компьютером по-английски как ни в чём ни бывало. — Твои логические выводы поражают своей простотой и точностью.       «Спасибо, Винсент. Я рад тому, что могу исправно работать»       «Винсент?! Значит, это не псевдоним…»       Очередное открытие едва не выпрыгнуло из головы через эмоции, но Рия не подала виду. Если даже Оракул называет Винсента — Винсентом, значит он не солгал. Останется найти фамилию, и всё, незнакомец уже знакомец!       Однако, вместе с этим Рию насторожило то, что Винсент, похоже, знает и русский язык в том числе. Тогда зачем было говорить по-английски?       Надо всё обдумать и дать себе время на отдых. Даже находясь вне физического тела можно поехать крышей, если себя не беречь.       — В таком случае составь список сотрудников, которые открыто исповедуют «Утешение» или как там его…       «Займётесь их исследованием?»       — Да, ты правильно понял. Направь полученный список доктору Меркофу и мою заметку: надо проверить этих людей на предмет иммунитета к Вирусу Скорби.       «Уже сделано»       Просто ради личного успокоения Рия кое-что уточнила.       — Исследовать? Что вы имеете в виду?       — Я не знаю, это не моя область. Но предположу, что верующих опросят, соберут личные данные, сделают какую-нибудь… Оракул, напомни, как эта процедура называется, когда изучают активность долей мозга?       «Электроэнцефалография»       — Именно. Если найдутся добровольцы, то сто процентов будут проводить клинические испытания. Не стану скрывать: лично я бы намеренно заразил их Вирусом, чтобы проверить, как он реагирует внутри подопытных.       — А это безопасно?       Винсент сложил руки на груди и холодно посмотрел Рие в глаза.       — А ты как думаешь?       — Нет…       — Правильно думаешь. Я вообще считаю, что прогресс невозможен без риска, и если можно пожертвовать одним человеком ради миллиардов, то это надо сделать.       Рия была не согласна. Разве чужая смерть — решение? Страшно даже представить, что испытывает тот человек, которому будет не дано увидеть результаты своего самопожертвования. С другой стороны, разве Рия не сделала то же самое, бросившись к Истоку? Эта мысль немного остудила пыл.       — Думаю, с Вирусом пока разобрались. — Продолжил Винсент. — Ты можешь спросить ещё что-нибудь у Оракула, если хочешь. Но только один вопрос: скоро утренняя смена придёт, нас могут заметить.       А вот этим стоит воспользоваться. Вот только… что спросить? Кто сейчас стоит позади Рии? Винсент сразу всё поймёт. Где папа? Вряд ли Оракул его найдёт, если даже она не смогла. А может…       — Оракул, ты знаешь, где находится Александр Горецкий?       Секунда, две, пять, а белая полоска так и не двинулась, оставляя весь текст выше неизменным.       — Кто такой Александр Горецкий? — Поинтересовался Винсент.       — Мой знакомый. — Рия сама не заметила, как пробубнила это.       Десять, двенадцать, а Оракул молчал.       — Оракул, ты меня слышишь? — Рия села поближе к микрофону.       — Он должен. Погоди… Да быть не может, чтобы он завис!       Текст на экране мгновенно стёрся, после чего начал появляться новый.       «Bell, bell, bell, bell, twelve, twenty four. Bell, bell, bell, bell, bell, twelve, twenty five. Bell, bell, bell, bell, twelve, twenty four. Bell, bell, bell, bell, bell, twelve, twenty five. Bell, bell, bell, bell, twelve, twenty four. Bell, bell, bell, bell, bell, twelve, twenty five. Bell, bell, bell, bell, twelve, twenty four. Bell, bell, bell, bell, bell, twelve, twenty five…»       Один и тот же текст печатался сверху вниз с такой скоростью, что вскоре превратился в скачущую картинку, как на старом телевизоре. Где-то она уже слышала эти слова, но где?       — Не может быть, чтобы его что-то взломало. — Винсент отошёл от компьютера, оглядываясь по сторонам. — Похоже на дудос-атаку!       — Дудо… что?!       — Кто-то пытается перегрузить систему! Слышишь, как кулеры гудят?       Рия не обратила внимание на то, что трубы с электроникой вдруг засвистели от воздуха, прогоняемого через их внутренности.       А текст всё лился и лился, пока не замер.       «Bell, bell, bell, bell, twelve, twenty four. Bell, bell, bell, bell, bell, twelve, twenty five. Рия, я здесь!»       И монитор погас. Свет во всём комплексе моргнул лишь на секунду, но этого хватило, чтобы Винсент резко схватил Рию за руку и развернул к себе.       — Ай! Что вы делаете?!       — Бужу тебя.       Он поднял правую руку, меж пальцев которой начали прыгать бело-фиолетовые молнии. Рия быстро поняла, что он делает.       — Не надо!       — Увидимся позже, прости.       Нестерпимая ломота заставила Рию выгнуться и сжать руки. Всё погрузилось во тьму, и только удар головой о стену отвлёк от мгновения адской боли, пробившей тело от головы через сердце и до пяток.       Мир перевернулся раза два, прежде чем Рия не услышала перепуганный голос матери. Кровь прилила к вискам и застучала набатом, пытаясь вырваться из черепа. Слёзы пошли сами собой.       — Ты чего?!       — Ай… Голова…       — Иди сюда. — Мама протянула руки, чтобы помочь Рие спуститься с кровати. — Что опять случилось?       Посадив Рию на первый ярус кровати, мама и Аврос вместе успокаивали её. Как оказалось, Рия ударилась головой о стенку, когда проснулась, но никакого сотрясения не получила, хотя лёд на всякий случай приложили. После такого ни о каких походах к духам и речи идти не может. Мама сказала об этом прямо и запретила Рие куда-либо соваться. Та сама уже боялась засыпать: за последнюю неделю она ещё ни разу не спала, не влезая в чью-нибудь голову.       Маме пришлось сторожить Рию следующие несколько часов, чтобы дать выспаться и в случае чего разбудить. Впрочем, толком не выспался никто кроме Авроса, который всё ещё дрых.       — Как ты? — Спросила мама, открывая дверь в коридор, чтобы впустить немного света.       — Никак.       Рия пыталась найти у себя признаки сотрясения или шока, но к удивлению не почувствовала ничего. Удар током запомнился во всех деталях, но не более, словно это давнее воспоминание, а не произошедшее вот только что. Это немного настораживало, и Рия не спешила вставать.       Мама пристально посмотрела на дочь, будто что-то выискивая у неё на лице.       — Слушай, ты сказала, что ударилась головой, так?       — Угу.       — Я в темноте не видела, но вроде как нащупала шишку. А теперь её нет.       Рия посмотрела на маму.       — В смысле?       — В прямом. Лоб чистый, как жопа младенца.       Усталость, напряжение и удивление в глазах матери говорили о том, что ей это не очень-то и нравится.       — А вдруг за ночь прошло? — Рия слабо усмехнулась. — Рассосался там или…       — Ты бахнулась о бетонную стену лбом. У тебя должны были остаться кровоподтёки или синяк.       Рия коснулась лба и, ничего не нащупав, встала с кровати, чтобы посмотреться в зеркало. Ни заплаканных глаз, ни мешков, ни синяка — ничего, только непонимающий взгляд по ту сторону отражения.       — Как на собаке…       — И даже лучше. — Мама встала рядом, тоже глядя в зеркало. — Не то чтобы я знала наверняка, но у меня мама врачом работала. Она бы сказала, что у тебя есть подозрение на экстрарегенерацию.       — Что это?       — Это когда царапины заживают за секунды, раны — за минуты, конечности — за часы.       — А почему «подозрение»? Это же вроде как круто…       — Это значит, что ты будешь жрать как танк — за троих. Надо бы это как-то проверить.       Рия немного помолчала, прежде чем ответить.       — Давай позже, ладно? Мне срочно надо поговорить с остальными.       — Опять это твоё задание?       — Угу.       Мама кивнула, после чего пропустила Рию, дав ей уйти из комнаты.       Уже через полчаса в том же кабинете помимо Рии собрались Иман, Имран и Марко. Двойня не особо оценила информацию про Вирус Скорби, отнеслась к ней даже как-то холодно, но вот новости об Оракуле их заинтересовали больше. Хотя о причастности Саши к делу и новый факт об имени Винсента Рия пока говорить не спешила.       — Так значит это правда был сбой. — Вдруг заключил Имран.       — Что вы имеете в виду? — Рия удивилась его реакции.       — Сегодня ночью произошёл масштабный сбой в сети Оракула. Всего на минуту, — Имран усмехнулся, — но этого хватило, чтобы у Годхоума акции упали на десять процентов. Народ перепугался и сразу деньги свои отозвал.       — Вот только их индекс выровнялся на бирже уже полчаса назад как. — Возразил Марко. — Пердёж в лужу и то страшнее был бы.       — Тем не менее, Оракул позиционируется как надежная система, не способная сбоить. — Иман сложила руки на груди, как бы повторяя за братом, который вместе с этим положил одну ногу на стол. — Теперь народ в этом сомневается.       — Шаг за шагом, но Годхоум сдаёт. — Имран кивнул. — И этого пока что достаточно. Жаль, конечно, что тебе, — он посмотрел на Рию, — не удалось найти ничего о Винсенте. Но ты всё равно принесла пользу, молодец.       — Спасибо…       — Если это всё, то можешь идти отдыхать. Задача остаётся всё той же: нужно выяснить, кто наш благотворитель и какие цели точно преследует.       — Да, это всё.       Похоже, что двойня куда-то спешила, так что они, не прощаясь, ушли из кабинета по своим делам. Рия воспользовалась этим, чтобы задержать взгляд на Марко. Тот заметил, но ничего не сказал.       Вскоре они разошлись, чтобы встретиться в другом месте. Рия пришла к Марко на рабочее место в мозговой центр. Тот молча отъехал от компьютера, явно ожидая продолжение разговора.       — Я узнала кое-что ещё. Это насчёт Саши.       Марко выглянул в коридор между столами, каждый из которых был огорожен пластиковыми стенками, как в настоящем офисе. Сейчас никто их не подслушает.       — Говори.       Рия постаралась восстановить события в мельчайших подробностях, но их было так много, что она то и дело упускала детали. Однако, последняя фраза Оракула запомнилась так, словно прозвучала только что.       — Я и раньше слышала что-то подобное. Эти серые штуки в особняке — куклы — всё говорили: Bell, bell, bell, bell, twelve, twenty four. А потом то же самое, только в конце…       — Twelve, twenty five. — Вдруг закончил Марко, медленно откидываясь в кресле.       — Как… А как ты понял?       — Я видел это сообщение. За последние две недели я его находил, наверное, раз пятнадцать. Оно попадается в логах некоторых программ, в кодах страниц сайтов Годхоума. Один раз я даже находил его в электронной почте: сообщение было написано белыми буквами на белом фоне, типа невидимое послание. Сначала я думал, что это какой-то мусорный код, баг, может быть. — Марко вперил взгляд в потолок. — Теперь всё меняется…       — Как думаешь, что это?       — Послание, однозначно. И раз уж оно среагировало на твой вопрос о Саше, то наверняка связано с ним.       Обдумав что-то пару секунд, Марко опустил взгляд на Рию, не опуская при этом головы.       — Вот что: пока иди занимайся своими делами, а я постараюсь расшифровать это сообщение. Если его каким-то образом послал Саша, то только я и смогу его разгадать.       — Ты думаешь, что это он?       — Не думаю, а знаю. Дай мне немного времени.       Марко будто подменили: он стал таким же хмурым, сосредоточенным и даже немного жутким, прямо как Саша. В такие моменты приходилось только молчать и смотреть, или лучше вовсе делать вид, что тебя тут нет. Придётся успокоиться и ничего с этим не делать.       «Что ж, если ради Саши… Да, так будет лучше»