Тария: Дети Мира

«У каждого человека существует событие, которое меняет его жизнь раз и навсегда.

Меня и Винсента объединяло то, что мы оба стали теми, кто мы есть, из-за наших отцов.

Мы оба расплачивались за их грехи».

      — Нет, ещё не нашёл. — Марко уже смотрел на Рию исподлобья. — Уходи, я тебя позову.       — Я тут подумала… Может, надо как-то упростить это сообщение? — Рия сама чувствовала себя виноватой, спрашивая у Марко о Саше в четвёртый раз за день. — Что если «bell» этот — на самом деле колокольчик или типа того?       — Рия, пожалуйста, отвали. Я делаю всё, что могу, но это послание может означать всё, что угодно. Наши шифровки менялись каждую неделю, и у этого «bell» может быть две сотни значений! Я перебираю каждое и сверяюсь с информацией. Мне не нужна помощь, тем более от тебя.       — Ладно… Ладно, я поняла.       Она хотела было уйти, но ей вдруг пришла идея.       — Может я попробую…       — Богом клянусь, Рия, я сейчас в тебя что-нибудь брошу. — Он говорил медленно и чётко, сдерживая раздражение. — Пожалуйста, уходи. Ты привлекаешь лишнее внимание.       — Хорошо.       Опять это гадкое чувство беспомощности. Марко так и давал понять, что Рия здесь бесполезна и только мешает, чем обижал и заставлял нервничать ещё больше. Да, она знала, что мало чем поможет, но всё же!       «Злобный задрот» — Невольно проскочило в голове.       Дело уже близилось к отбою. Рия не могла найти себе места с самого утра, мечась от мыслей о Саше к странному знакомому чувству тревоги, которое повторилось из-за Винсента. Где-то она уже видела эти молнии. Невооружённым взглядом от обычной и не отличишь, но иногда стоит довериться не только зрению.       Рия в том числе верила своему чутью. Дома, особенно в мае или летом, грозы бывали достаточно часто, и, в отличие от Авроса, Рия их не боялась. Эти раскаты и вспышки, рассекавшие даже эфир, очаровывали. Но только не эта молния, она была другой. И её она видела, причём относительно недавно.       «Последняя гроза была в сентябре, два года назад. Я Авросу ещё форт из подушек сделала… Нет, гроза как гроза, не страшно было. Стоп!»       Рия даже остановилась в коридоре, наконец сообразив.       «Что-то разбило наш защитный купол молниями! И похожие такие… Но разве Винсент не говорил, что он сам пережидал в убежище эпидемию? А если соврал? Тогда о чём он ещё не сказал?»       Догадка была слишком складной, чтобы отбросить её. Да, доказательств нет, но их можно достать, в теории.       Рия застала домашних в комнате. Аврос с удивительным старанием пытался удержать в руках гитару и ставить пальцы на струны так, как показала мама. Впрочем, пару раз ей пришлось самостоятельно переставлять его пальцы.       — Давай сначала, и не спеши.       — В-тра-ве си-дел куз… не…       — Петь не обязательно, если что. Просто играй, текст я и так знаю.       — А мне удобно!       — Хорошо, только играй давай.       Мама встала со стула, Аврос перестал играть, ожидая, что ему скажут что-то ещё.       — Чё остановился? Играй-играй.       — Рия! Смотри как могу!       Дёрганье одной и той же струны, но на разный лад — не верх музыкального искусства, но Рия все равно удивилась, как Аврос ловко занимается этим, особенно если учесть, что ещё позавчера он гитару впервые держал в руках.       — То ли я должна была поступать на училку, то ли включать вместо колыбельной «Нирвану» не было такой уж ошибкой.       — Ты про те странные песни, которые ты на ноутбуке включала, когда он был маленьким?       — Угу. Ну а что: если на обложке альбома младенец — значит это для детей.       — Пред-ставь-те се-бе… Мама, а что дальше играть?       — Сейчас вспомню, погоди. — Мама тут же подошла, чтобы подсказать, куда и когда ставить пальцы, какой интервал соблюдать.       Рия не смела их прерывать, даже не обиделась, что мама так быстро забыла про их разговор. Давненько она не видела, чтобы мама так суетилась вокруг брата. Да, она и раньше от него не отходила, любила всеми силами, но теперь не нужно видеть душу, чтобы разглядеть искру в глазах, которой раньше не было. Рия не знала, что это, но понимала, что это хорошо.       Она залезла на свою кровать, готовясь ко сну.       — Ты уже спать? — Спросила мама, заметив.       — Нет, я пока послушаю, полежу.       — Хорошо. Мы всё равно скоро заканчиваем.       — А может ещё чуть-чуть? — Попросил Аврос.       — Аврос, хорош! Уже час играем!       — Ну чуть-чуть!       — Ловлю на слове, ещё десять минут.       Весь день Рия была на нервах, но до приторного умиляющая сцена играющего Авроса привнесла немного покоя. А ещё Рия вспомнила, чья это гитара, и забыла про обиду на Марко. Пусть ищет, пусть работает, не ей же одной всё это расхлёбывать.       По крайней мере так она себя пыталась убедить. Спустя четверть часа мама всё-таки уговорила Авроса подождать до завтра и лечь спать. В последний раз младшего так упрашивали только когда он залез на дерево в шесть лет и боялся спрыгнуть.       Уложив Авроса спать, мама встала и оперлась руками о край кровати Рии.       — Ну что? — Мама ожидающе посмотрела дочери в глаза.       — Что «Ну что?»       — Опять где-то шариться будешь?       Либо её тревога была скрыта за десятками лет опыта и взрослой толстокожести, либо она смирилась с тем, что в её семье нормально спят только те, у кого нет седых волос. Рия кивнула, на что ей ответили неотрывным взглядом и вздохом.       — А если я тебе запрещу? Всё равно же пойдёшь, правда?       Рия отвела взгляд, задумавшись.       Не хотелось подводить маму и обижать её, но это всяко будет лучше, чем солгать. Она снова кивнула, и снова услышала смиренный, и даже в чём-то безразличный вздох.       — Я кое-что про сны тоже знаю. Может, помочь тебе как-нибудь?       Рия покачала головой.       — Не надо. В этот раз по идее ничего не случится.       — Что хоть планируешь? Или секрет?       — Нет. — Рия устроилась поудобнее и придвинулась ближе. — Хочу поговорить с духами индейцев. Они могут подсказать, что за дядька ко мне во снах приходит. Он… Только не ругайся, но он меня молнией ударил, и я от этого так проснулась сегодня.       — А зачем? — Удивилась. — Дебил, что ли?       — Разбудить меня хотел, чтобы меня не нашли люди Годхоума. Я… Я понимаю, так надо было, но меня что-то его молнии беспокоят. Не нравятся они мне.       — Он электрокинетик?       — Угу, кажется. А ещё у него татуировка индейская. — Рия отвернулась, готовясь ко сну. — В общем, буду искать духов, пообщаюсь.       Мама закивала и Рие, и своим мыслям.       — Звучит безопасно. Духи, конечно, чуток взбалмошные, но сами нападать не станут. Можно совет? Ищи духов среди народа Навахо. Их больше всего, а если найдёшь одного духа, то, считай, найдёшь всех. Они между собой связаны и могут по всем Штатам прыгать туда-сюда. — Мама щёлкнула пальцами. — Точно. Ищи городок Бланка, там рядом пик Бланка — святая гора Навахо.       — А откуда ты всё это знаешь? — Рия даже развернулась слегка.       — Я же училась на медиума, забыла? Или я тебе не рассказывала?       — Не-а, не рассказывала.       — Оу…       — Ага.       — Ну, не важно, теперь ты знаешь. Всё, ложись. Если что я на подхвате.       Рия улыбнулась, пусть мама уже и не видела, потому что сама ложилась в постель.       — Спасибо, мам. Ты очень крутая.       — Ага, спокойной ночи.       Марко рассказывал что-то про пик Бланка. Быть может, стоит действительно туда наведаться? Рия воспользовалась телефоном с информацией, который ей выдал Марко, и нашла не только фотографии, но и местоположение на карте. Пришлось повозиться, но Рия разобралась с управлением и нашла нужное, постаралась запомнить.       «Ну… Поехали».       Безжизненная полупустыня, покрытая желтоватой травой, гнущаяся от холода и вечно блуждающего ветра, словно Бог, творя это место, не придумал ничего, либо у него закончились украшения в виде деревьев и холмов. И среди этой полупустыни огромная гора с несколькими пиками, покрытыми снегом. Сейчас зима, да и уже время позднее. Наверняка у них там снег и холод, и всё остальное…       Засыпать в одном месте, чтобы проснуться в другом — уже рефлекс. Рия почти не удивилась, когда теплая постель сменилась безоблачным пейзажем заката с высоты четырёх тысяч метров над уровнем моря. Завеса света отступала перед чёрным махровым одеялом звёзд. Острые пики гор напомнили Рие шляпы садовых гномов, только более мистические и пугающие. Отсюда было видно ближайший городок, в котором уже включили едва заметное городское освещение.       Рия огляделась по сторонам. Для святого места здесь довольно мало… всего. Никаких святилищ, следов, каких-нибудь теней или духов, только равноудалённые друг от друга цветные флажки, оставленные альпинистами.       — Эй! Здесь есть кто-нибудь?! — Рия позвала по-английски.       Эха не было. Довольно странно, особенно если учесть, что в таких местах оно должно быть особенно сильным.       — Меня зовут Рия! Я тут духов ищу! Вы здесь?!       — Ха-а-а-у-у! — Вдруг разошлось эхом по горам.       Рия оглянулась, увидев на ближайшей вершине человека в гавайской рубашке и шортах в красно-зелёных тонах. Он размахивал руками, привлекая внимание.       — Девочка слышит меня?!       — Да! — Отозвалась Рия. — Слышу вас!       — Девочка прыгнет сюда! — Мужчина потянулся к какому-то ящику в снегу и достал из него тёмно-коричневую бутылку. — Здесь пиво!       — Нет, спасибо!       Рия опасливо глянула на склон и долину, разделявшую их, и вдруг поняла, что незнакомец видит её в астральном теле. Стало быть, смысла скрывать свои способности нет. Закрыв глаза, Рия представила, что находится рядом с этим мужчиной. Сработало.       — У-у, быстро ты, однако. — Мужчина отхлебнул из бутылки. — Даже крыльями не махнула.       Его слегка морщинистое лицо цвета глины из-за ярко выраженных скул выглядело так, будто гончар, который лепил его, не закончил своё творение, не сгладил все неровности и оставил как есть. Ещё и эта рубашка, солнечные очки, ящик пива и… шезлонг?!       — Хау, девочка. — Мужчина протянул Рие руку. — Чего одна тут делает? Никогда тут таких не видел.       Рия, чуть «тормозя», пожала руку, почувствовав сильную крепость в ладони на вид уже близкого к пожилому возрасту человека.       — Приятно познакомиться. Я Рия, ищу тут духов каких-нибудь. Хочу кое-что спросить у них.       Мужчина развернулся и плюхнулся на шезлонг, который тут же просел наполовину в снег.       — А зачем девочке духи? — Спросил он, приподнимая солнечные очки. — Сама вроде со всем справиться может.       — Я хочу понять, кому может принадлежать татуировка с тремя кровавыми перьями на… Ну тут, вот. — Рия постучала пальцем по своему запястью. Мужчина присмотрелся к руке Рии, с прищуром.       — Но там ничего нет.       — Да не у меня! А у человека, которого я ищу!       — Ну так покажи человеку ладонь этого незнакомца, и я, может, узнаю.       — Так вы всё-таки дух?!       Мужчина отхлебнул из бутылки.       — Возможно. — Ответил он опасливо. — А возможно он больной на голову псих, который сидит в снегу при температуре минус тридцать, считает звёзды и бредит, видя белую девочку в летнем платье и с мотыльковыми крыльями.       — Крылья? — Рия оглянулась, закономерно ничего не найдя. — У меня нет никаких крыльев!       — А у меня нет ящика с бесконечным запасом пива и газировки. — Мужчина потянулся, засовывая руку в лёд и бутылки по плечо. — А хотя нет! Есть!       В подтверждение своих слов он достал из ящика банку «колы» и бросил её Рие в руки.       — Девочке ли не знать, что не всё можно увидеть глазами. — Посмотрел мужчина с укоризной и снова выпил. — Стыдно.       Рия, держа в руках холодную банку, растерялась. Это такая игра, или дух перед ней испытывает её?       — А что ещё вы видите? — Вдруг захотелось спросить.       — Много чего, на самом деле. Например человек видит, что количество звёзд на небе уменьшается, что мир наш замер в ожидании чего-то большого, и что девочка зачем-то мне лжёт.       — Что вы имеете в виду? Я вроде не лгала…       — Девочка не назвала своё настоящее имя.       — Вообще-то я…       — Хотя ладно, человек тоже не назвал, надо это исправить. — Мужчина привстал в шезлонге и снова протянул Рие руку. — Иоскеха, к услугам девочки. Иоскеха живёт со своим братом Тавискароном. Если девочка увидит Иоскеха в зимней куртке и шерстяных перчатках, то это не Исокеха, а Тавискарон. Но девочка может не волноваться: до конца зимы Тавискарон не появится.       — Э-э-э… Хорошо, я запомню. — Рия неловко улыбнулась и снова пожала ему руку. — А имя я своё говорила — Рия.       — Девочка опять врёт.       — Нет.       — Да. — Иоскеха допил бутылку и положил её в ящик.       — Нет, серьёзно. Это моё имя.       — Нет. — Иоскеха открыл крышку и сделал новый глоток.       — Это не смешно.       — А я по-твоему смеюсь?       — Да! Вы вот прямо сейчас заговорили нормально! Вы просто издеваетесь! Я всю жизнь прожила со своим именем и назвала его вам!       — Девочка-волк Лобо всю жизнь жила с волками, а от этого девочкой быть не перестала, хотя она думала, что она — волк.       — Что?.. О ком вы вообще?       — Неважно. Раз уж девочка так уверена в своей правоте, то пусть. Всё равно её сияние видно даже в безлунную ночь, не потеряется из виду. И без истинного имени найти можно.       Так вот о чём он… Но разве истинное имя людям не дают их родители? Значит, она должна была назвать своё полное имя.       — Тария. Я вспомнила: меня зовут Тария.       — Ложь.       — Нет. — Рия самодовольно сложила руки на груди. — Меня так мама с папой назвали.       — Будешь дальше врать — перестану с тобой разговаривать. — Иоскеха продолжил пить. — Давай лучше сменим тему.       — А как вы вообще отличаете, когда я говорю правду, а когда — нет?       — Никак. А вот истинное имя Иоскеха распознавать умеет. Твоя аура должна отзываться на твоё имя. Иоскеха этого не увидел.       — Хотите сказать, что меня не зовут ни Рия, ни Тария?       — Иоскеха рискнёт предположить, что именно так девочку и зовут близкие. Но это не её имя. Это как… — Иоскеха вытянул вперёд ладонь и покрутил ею перед собой. — Ага! Как отпечатки пальцев! У каждого свой неповторимый рисунок! Иоскеха умный, он знает.       Рия тяжело вздохнула, пытаясь успеть за быстроречным духом, и помассировала веки.       — Хорошо, в таком случае я не знаю, как меня зовут. Вас это не расстроит?       — Не-а, Иоскеху вообще ничего не печалит. Иоскеха не печалится от того, на что не может повлиять, и не печалится от того, на что может повлиять, потому что если ему что-то не нравится, он это меняет. — Иоскеха сделал большой глоток пива. — Как-то так.       Рия присела на снегу, чувствуя лишь его мягкость и колкость снежинок. Это будет долгий разговор.       — Что до просьбы девочки… Опишет пусть поподробнее, а то вдруг татуировка эта — не более чем позерство, а незнакомец — не связан с нами более чем никак.       — Ну… У него на запястье нарисовано три окровавленных пера, как у орла, а ещё он такой же тёмный, как вы. Ну, и молнии метать умеет.       Иоскеха отложил бутылку в снег и сложил руки в замок.       — Девочка продолжает.       — Я знаю, что его, скорее всего, зовут Винсент. Он прячет своё лицо и приходит ко мне во снах. А ещё он убил одного человека, которого я знала.       — Хороший был человек?       — Наверное. У неё дети хорошие.       — Мыслит девочка правильно. Дети — кривое, но зеркало родителей. Стало быть, хочешь узнать имя обидчика?       — Нет, просто хочу знать, кто он такой.       — Врёшь.       — Ну хорошо, я не уверена, что ему можно доверять.       Иоскеха хитро улыбнулся и покачал указательным пальцем правой руки.       — Правда-правда. Доверяй, но проверяй. Дух закинул одну ногу на другую и поднял очки. Рия продолжила.       — В общем, этот человек спас меня и мою семью. На нас хотели напасть солдаты «Годхоума», а он предупредил нас об опасности.       — О-о-о, Годхоум частенько сюда захаживает. — Закивал Иоскеха. — Приходят сюда со своими приборами и думают, что Иоскеха и его брата так легко найти. Ха! Всё равно что перьями бить медведя! Но это ладно, девочка продолжает.       — Да продолжать нечего… Мне подсказали, что такие татуировки, как у того человека, делают только индейцы.       — Да, девочка верно услышала. Вот только неверно у этого человека татуировка сделана. Красные перья получают только те воины, что были ранены в бою. А твой незнакомец уже убил кого-то, так что ему надо набить на запястье перо с красной точкой.       — Может, он не знает об этом? — Напросился у Рии закономерный вопрос.       — Если не знает, то не индеец он никакой. — Нахмурился Иоскеха. — Но надо заметить, что коли он набил себе такое, то что-то его тянет к миру и символам народов земли и полей.       Внезапно, со спины на Рию подул сильный ветер, да такой, что вокруг поднялась снежная пыль. Рия оглянулась, увидев над собой гигантского ворона, который повис над ними, повернув голову одним глазом прямо к Рие. Иоскеха только раздражённо закрылся рукой.       — Йе-ель, неужто в океанах кончилась рыба, и сам Великий Ворон решил послушать досужие сплетни?       — Я всё слышу и всё вижу, ленивый дух весны. — Непривычно глубокий и бархатный голос раздавался в голове. — И моему слуху любопытно, что это за заезжие мотыльки у нас прилетают с Земель Белых Людей.       — Может, вы перестанете махать крыльями?! — Рие холодно от пыли не было, но вот разглядеть собеседников получалось с трудом. — Я попробую всё объяснить!       — О-о-о, тогда я слушаю. — Ворон сложил крылья прямо в полёте и плюхнулся на снег позади Рии. — Рассказывай, только быстро, пока я сытый.       Рия повторила ворону всю историю заново, и тот в ответ почесал клювом у себя под левым крылом.       — Молниеносец с тату… Нет, мне такой не знаком. Последний такой умер полвека назад. Он был духом Белых Людей.       — Дух Белых Людей? — Переспросила Рия, догадываясь. — Что вы имеете в виду?       — Вы называете их богами, мотылёк. Он явился на северные земли племени гуронов и завёл тихую мирную жизнь с женщиной из народа рек и лесов. У меня от его духа перья дыбом вставали. Это точно как-то связано.       — А где эти «земли племени гуронов»? — Спросила она.       — Где-то тыщ пять миль отсюда. — Махнул рукой Иоскеха. — На северо-восток, где начинаются холодные земли Канады.       — Вы можете меня туда отнести, если можно? — Рия в первую очередь обратилась к Йелю.       — Просить всякий может, мотылёк. — Ворон прищурился и наклонился к собеседнице. — А что я получу взамен? В конце концов, почему бы тебе, белой чужачке, не воспользоваться этими дурно пахнущими железными птицами, что отравляют воздух?       — Они алюминиевые, Йель. — Поправил Иоскеха.       — Какая разница? Всё одно металл.       — А что вы хотите? — Задала встречный вопрос Рия. — Я не знаю, что предложить.       — Хм-м… Смелое заявление для столь юного создания. — Ворон поднял правую лапку и сжал её несколько раз, будто пытаясь что-то схватить. — Это подкупает. Но у меня большие аппетиты. Хочу вселиться в твою душу. Она такая яркая, молодая, вкусная…       — Девочке надо знать, что у Йеля аппетиты ещё большие, чем он говорит.       — Я согласна.       — А? — Иоскеха даже снял очки.       — Вот так быстро? — Йель склонил голову набок. — В чём подвох, мотылёк?       — Я «съела» весь эфир места силы, где жила когда-то. — Рия хотела сказать слово «поглотила», но не знала, как оно будет произноситься по-английски. — Я переживу.       Отчего-то хотелось верить, что всё получится. В конце концов, Рие столько раз говорили, что она особенная из-за своего отца, что её сила гораздо выше прочих. А учитывая, что Йель, раз уж он такой голодный, не сожрал Рию до сих пор, то вряд ли собирается делать это вообще, либо не может.       — Что ж, мотылёк, тем лучше для меня. — Йель протянул лапку. — Я показываю тебе, где жил этот молниеносец, а ты даёшь мне вселиться в свою душу.       — На один час. — Рия знала, что важно уточнять все условия договора с духами. — Не больше.       — Идёт.       — Я буду видеть всё, что ты делаешь.       — Ну… Хорошо.       — И если мне что-то не понравится — я тебя изгоню.       — Твоя радость, что я очень хочу есть. Согласен.       Стоило Рие начать кивать, как ворон уже растворился в чёрный дым, который на пару секунд ослепил её, после чего рассеялся. Рия хотела оглянуться на Иоскеху, но не смогла пошевелиться.       «Что? Уже?!»       «Именно, девочка. Или ты ждала, что я, аки демон из религии белых людей, буду ломать тебе кости? Я аккуратный, в отличие от них»       Было более чем неприятно чувствовать себя запертой внутри собственного тела, как будто ты застрял в тесной коробке, из которой ни выбраться, ни даже пошевелить пальцем.       «И что теперь? Ищем молниеносца?» — Спросила Рия.       «Подожди секунду, я хочу кое-что проверить»       Правая рука Рии поднялась и, щёлкнув пальцами, вызвала из ниоткуда тучу, которая начала лить где-то у подножья горы.       «Ух ты! А что ещё может твой дух?!»       «Я… Я не знала, что так умею…»       «А если мы так попробуем…»       «Стой! Куда?!»       Снег под ногами испарился, заставив тело упасть в глубину горы. Секунду спустя выпрямленное в напряжении тело выскочило из снега в метрах двадцати от того места, где сейчас сидел Иоскеха.       — Ты это видел, дух-лентяй? — Спросил Йель голосом Рии.       — Да. — Иоскеха многозначительно поднял бутылку вверх. — Класс!       — Меня так и переполняет энергия! Я как будто вернулся в эпоху легенд! — Воодушевлённо посмотрел на не свои руки Йель. — Это очень приятно. Завидуешь, что не вселился первый?       — Не очень. Я больше по взрослым девочкам.       «Может, мы уже пойдём!» — Рия чуть напряглась, представляя, будто снова надевает на себя своё тело, чтобы взять контроль. — «Или мне выгнать тебя?»       «Хорошо-хорошо! Уже взлетаем… Ах да, крыльев нет»       «Тогда, может, сделаешь эту штуку с прыжком? Ну, как сейчас сделал»       «Это делаю не я, а твоё тело. Разве ты этого не умеешь?»       Рия начала всерьёз задумываться, не подшучивает ли над ней дух, пытаясь сбить с толку.       «Нет, я не умею»       «Значит теперь умеешь!»       Йель резко сорвался с горы и, едва коснувшись ногами снега у склона, провалился в него, чтобы через несколько секунд выпрыгнуть из земли в другом месте, не разбрасывая ни песчинки грунта и сосновых иголок.       — Давно я не прыгал на три тысячи километров вперёд так легко! Словно больную рыбу в штиль ловить!       Йель оглянулся по сторонам, показывая Рие местность. Здесь царила почти что кромешная тьма: солнце в этой точке земного шара зашло давно. Кроме сосен, пихт и кустарников на едва заметном расстоянии виднелся какой-то бревенчатый двухэтажный дом с выбитыми окнами и расколотым кирпичным дымоходом. Выглядело это всё довольно жутко и воображение так и просило вставить сюда какого-нибудь призрака или прячущегося в тенях Чёрного Человека. Он бы тут подошёл как нельзя кстати. Вдруг вспомнился родной дом. По сути, сейчас он в таком же запустении, только там уж точно теперь никого нет. И Хрычика тоже… Интересно, как он там?       «Здесь как-то… одиноко» — Заметила Рия.       — В последний раз, когда я тут был, здесь жили люди. — Йель деловито погрёб ногой землю. — Двое точно: молниеносец и его супруга.       «Может, в доме что-то найдётся?»       — Определённо. — Йель развернулся на одной ноге и пошёл к дому, согнувшись, как старик или как птица. — Даже если там чего-то нет, но это «что-то» там когда-то было, то мы его найдём!       «Как?» — Спросила Рия.       — Войдя в твой дух, я лишился крыльев, перьев и лап, но не лишился глаз, ибо они и есть наши души. — Йель выпрямился. — Да, именно так. А глаза мои явно получше твоих будут: я могу видеть прошлое!       «А вот это интересно!» — Подумалось невольно, что естественно услышал и Йель.       — Я очень интересная и многогранная личность! Если хочешь, могу ещё рассказать. Как-то раз я захотел украсть Солнце…       «Стоп. Пожалуйста, не отвлекайся»       Йель замолчал и пожал плечами, после чего пошёл к дому. Внутри уже не осталось ничего от прежних владельцев. Кроме обломков и сквозняка в глаза разве что бросились необычно пышные заросли чертополоха, которые цвели вопреки погоде. На уме начали вертеться давно забытые факты из ботанического справочника, который Рия просила почитать от скуки. Половину слов она не знала, но всё равно было интересно. Впрочем, здесь и сейчас ничего путного не вспомнилось.       — Что мы ищем, мотылёк? — Йель сорвал один из бутонов, вертя его в пальцах.       «Начинай смотреть в прошлое. Может, я что-то смогу увидеть»       Глаза застило неяркой разноцветной пеленой, которая, собираясь в образы и формы, вскоре стала маленьким окном, форточкой, через которую Рия начала видеть время, движущееся назад в тысячи раз быстрее обычного. Только на периферии зрения всё ещё было видно тёмные развалины, коими дом и являлся сейчас. Лисица заботливо возвращает в кроличью нору свою жертву, в то время как раны на спине ушастого заживают, стоит лисе отпустить его. Росомаха ловкими махами собирает ветки разбитого гнезда воробьёв, возвращает обратно яйца, и вместе с тем объедки обоев приклеиваются к голым стенам, загоняя мох, плесень и траву обратно в зачаточное состояние. Чужие люди приходят с инструментами и возвращают украденную мебель и технику. Совсем скоро дом стал походить на обитаемый. Внутри него ютился бродяга, который после сложил вещи и ушёл задом-наперёд куда-то в лес. И вот, несколько странных вспышек, взрывов искр посреди ночи, а за ними при свете дня стояли четверо: высокий, мускулистый блондин с жёсткой щетиной, одетый в шкуру медведя, словно герой сказки, ростом под два метра, невольно напоминавший Рие отца, и заметно ниже него женщина с двумя пышными тёмными косами, в тунике с индейским орнаментом и землистым оттенком кожи, как у Иоскехи, и, конечно, их дети с волосами цвета старости и мудрости — седые. Оба младенцы, один в крепких руках отца, второй — в нежных объятиях матери.       Рия поняла: она нашла то, что искала.       «Как давно это было?» — Спросила она у Йеля.       — Сорок лет назад, возможно сорок пять. Точнее сказать не могу: за последние двести лет я потерял точное чувство времени.       Да, всё сходится. Один из этих детей — наверняка Винсент. Рия хотела было прислушаться к разговорам воркующих друг с другом супругов, но обнаружила, что ничего от них не слышит. Что ж, логично: глаза не видят звуков.       — У меня свербит в зубах от приторности этой картины. — Вдруг пожаловался Йель. — Как подсказывает мне опыт, чем больше в семье идиллия, тем грустнее их конец. Я такое даже в кино видел!       «Не надо дальше мотать в прошлое. Оставь тут»       — Да там не на что смотреть больше. Ещё раньше здесь была только голая поляна.       Они делили вместе быт, трудились. Отец семейства уехал на своём пикапе, похоже, в ближайший городок, а мать осталась наедине с малышами. Они были очень похожи, пусть и, если приглядеться, можно было найти различия. До самой ночи только дети, только мать.       Когда уже было затемно, а дети спали, женщина тревожно смотрела в окно, пока наконец к дому не подъехала его машина и ещё несколько. Они были похожего вида, похожей одежды, что и женщина, и у всех было оружие: винтовки, револьверы, дробовики. Они, похоже, не желали зла этому дому, ведь стоило одному из них зайти в дом, как женщина тут же бросилась что-то расспрашивать. Что бы тот ни сказал, это сделало ей больно. Но даже несмотря на слёзы, она отдала своих детей одной из сородичей, а сама взялась за ружьё. Их было двенадцать против тридцати. Вокруг дома собралось несколько полицейских машин, вертолёт, фургон спецназа и много офицеров в куртках с аббревиатурой «FBI». Ждали всего пару минут, после чего начали биться стёкла, разрываться пули, осколки, сверкали огненные вспышки из рук одного из магов среди защитников, и каждую секунду кто-то внутри или снаружи дома погибал во имя ничего. Когда бойня кончилась, в дом вошли. Один из нападавших тут же рванул в детскую, но, к счастью или увы, никого не нашёл. Йель вернул зрение в реальность ровно в этот момент.       — Так вот оно что…       «Ты о чём? Ты знаешь, что здесь случилось?»       — «Бугимэн» случился. — Даже ворону-трикстеру было невесело. — Белые люди из своего недоплемени ФБР полсотни лет назад похищали детей с особыми дарами, чтобы сделать их своими воинами или просто похитить их из укромных мест, лесов, гор, чтобы утащить в свои каменные джунгли, в «цивилизацию», которая воняет дымом, мочой и горящей водой. Операция у них такая, видите ли.       «Но зачем…»       — Был бы я человеком, я бы тебе ответил. Но, к счастью, я всего лишь дух-творец, шутник и похититель Солнца.       Рия чувствовала, что если даст слабину, то её снова настигнет если не истерика, то очень болезненный плач. И пусть астральное тело сейчас принадлежало иному существу, не стоило сомневаться: Йель внутри не останется после такого.       Впрочем, он всё равно покинул Рию, неловко прыгая в заросли чертополоха — травы, что растёт на месте чужого горя и смерти. Теперь-то она поняла, откуда его здесь столько.       — Погоди, ты куда? — Спросила Рия.       — Ты сама сказала: час — не более. — Ворон начал клювом вынимать бутоны чертополоха, прилипшие к перьям. — Если изволишь продлить наш договор — я не против, но на этот раз условия диктую я.       — Нет… Тогда не надо.       «Нужно найти эту женщину, что забрала детей. Может, Марко что-то раскопает про «Бугимена» и вообще»       — А жаль! Я бы ещё много чего мог тебе показать. И напитаться твоей энергией, конечно же…       — Кстати, я почти не чувствую усталости. — Рия немного вымученно улыбнулась, но скорее из-за эмоций. — Не очень-то и много ты энергии поглотил.       — При всём моём аппетите даже мне неподвластно испить океан без горизонта. — Пожал плечами Йель. — А я, между прочим, пытался!       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, я как-то задался вопросом, почему я обязан ловить рыбу в воде, если проще высушить океан и собрать всю рыбу сразу…       — Нет, я не об этом.       Ворон вдруг застыл и, повернув голову, пристально посмотрел на Рию правым глазом.       — А-а-а, так мотылёк не знает… Ну что ж, то-то ты до сих пор своего имени Иоскехе не назвала. Вот что: я тебе ничего не скажу.       — Ай! Да ладно!       — Мне интересно, как себя будет вести медведь, думающий, что он — муравей. Станет ли он ненавидеть себя за то, что не может пролезть в муравейник, не разрушив его? И что будет, когда он поймёт, что разрушать муравейники — очень весело…       Рия и хотела бы закатить глаза, или, может, упросить Йеля наконец говорить нормально и честно, но увиденное не давало покоя, и она просто махнула рукой на духа.       — Можешь уходить. Сама как-нибудь справлюсь!       — О-о-о, я в этом не сомневаюсь. — Йель, словно попугай, закивал головой, после чего просочился телом через дверной проём и, расправив крылья, напоследок добавил: — Мир стал похож на одного большого шатуна. Интересно, раскачаешь ты его ещё сильнее или нет.       И исчез, не оставив после себя ничего, даже пера, как это обычно бывает в фильмах или книгах.       Рия вышла на разбитое крыльцо и присела, чтобы собраться с духом. Она нашла то, что искала, но какой ценой. Эти люди, эта семья… За что с ними так? И куда пропал отец? Куда пропали дети? Чем больше Рия задавала вопросов, тем больше болезненных ответов она получала. Неужели мир, настолько большой, вместе с тем настолько же жесток? Как в нём вообще можно жить, зная, что где-то далеко кого-то убили, покалечили, измучили, или делают это прямо сейчас? Ещё и эти намёки от Иоскехи и Йеля. Она что-то упускает, что-то важное, но, естественно, никто не хочет ничего объяснять. Да и зачем? Кому вообще она сдалась кроме родителей? Сашу не нашла, отца не нашла, чуть не потеряла мать и брата! Ходит бог знает где и чёрт знает чем занимается… Мысли роились в голове, желая вырваться наружу, чтобы каждую из них услышали, утешили и успокоили. Но Рия не могла: некому ей помочь, да и кричать в лесу не вариант. Она должна вынести это сама, выкрутиться, выкарабкаться — что угодно, лишь бы не потерять всё снова. Но если она не сможет? Мама так и останется с Авросом одна…       «Нет, хватит! Прекрати! Соплями обмазалась и сидит! Стыдоба!»       Она пыталась перебить свои мысли, не дать им съесть разум. Дошло до того, что руки сами схватились за волосы и начали несильно, но тянуть их вниз, чтобы выплеснуть куда-то желание ударить себя.       «Папа защищал меня годами! Мама таскала меня, инвалида, на своей шее вместе с братом! Я не должна себя жалеть! Уже пожалелась, блин…»       Кажется, это начало действовать. Стыд охладил чувства, помог забыть на время о трагедии этого дома, и Рия, пользуясь просветом концентрации, собрала мысли в кучу. Завтра она всё расскажет Марко, Иман и Имран. Да и вдруг Саша найдётся. Тогда уж точно всё было не зря!       Было ещё темно, но Рия не собиралась больше шастать по миру. Ей нужно поспать, нужно подготовиться, быть готовой завтра, послезавтра и вообще всегда.       Да, пора вернуться, вот только… А как? Дороги она не знает, да и по самым смелым прикидкам до тела как минимум десять тысяч километров, а то и больше.       «Как там Йель это делал… А может просто представить и очень захотеть?»       Рия зажмурилась, представляя в деталях свою комнату в бункере, спящую мать, Авроса, бежевые стены. Всё стало понятно, когда вместо ветра Рия услышала тихий гул воздуха в вентиляции. Йель не соврал, она и вправду может перемещаться просто так! Даже без напряжения!       Это немного успокоило. По крайней мере хватило, чтобы Рия от переживаний не проснулась в тот же момент, как вернулась в тело. Она осталась в сонном царстве, пусть и ненадолго.       Сновидений, впрочем, не было. Рию разбудили странные шлепки по полу, как будто кто-то очень маленький прошёлся босиком быстрым шагом. Открыв глаза, Рия увидела рядом с постелью, практически перед лицом, собачью морду с пухлыми щёчками, густым оранжевым мехом и… самурайским шлемом?