Часть 27: По лезвию Сирата
13 марта 2025 г., 10:51
"Знаете, мы все умные, когда события уже произошли.
В тот момент я ещё не понимала, как всё удачно складывалось, пусть и не для меня".
Пёс смачно зевнул, после чего продолжил смотреть на Рию, неотрывно. — Привет… — Рия вжалась в подушку, ещё не соображая, что вообще происходит. — Ага, ты наконец-то проснулась. За собакой на столике сидела девчонка не сильно старше Рии, в розовом свитере с белой головой единорога, смотревшей вперёд своими бирюзовыми неживыми глазами. Даже «с бодуна» можно было увидеть явные азиатские черты, чуть более мягкие, как у японцев. Невольно проскочила ассоциация с Асами, но всё же чем-то эта особа отличалась. Возможно, чересчур прозорливым взглядом и слишком яркой для безэмоциональных японцев улыбкой? — Вы кто вообще?.. — Рия привстала, отползая спиной к стене. Девчонка спрыгнула со стола и погладила пса по спине левой рукой, протягивая правую Рие. — Садако Камуи. — Представилась. — Экзорцист, косплейщица, стример, и просто хороший человек. Мы уже знакомы. Помнишь: два года назад, Австралия, землетрясение? Вопросы застряли в голове, как в забитой рисом раковине. «При чём тут вообще Австралия… И что за… Ты?!» Посмотрев сначала на пса, а после на Камуи, Рия поняла, кто перед ней. И это вызывало вопросы. — Погоди, а как ты вышла из… Ну… — Она слегка подняла руку на собаку. — Инуки? — Камуи ткнула любимца в щечку. — Твоими стараниями, между прочим. Не знаю, что ты там сделала, но у меня снова появилось тело, и я смогла вернуться в него. — Потянулась не без удовольствия. — Надо признать: ходить на четвереньках гораздо удобнее, но я соскучилась по возможности носить нормальную одежду. Рия никогда не видела собак так близко. Разве что Джаггера в Сашином дворе, да и то за забором. Ей захотелось погладить под подбородком это плюшевое существо цвета недопечённого батона. Инуки отозвался на это, облизав Рие руку. — Ты ему нравишься. Это необычно, тем более для его породы. — Он выглядит довольно дружелюбным. — Рия посмотрела на Камуи с вопросом. — Вот именно, «выглядит». Впрочем, он мой фамильяр, так что если я к кому-то хорошо отношусь, то и он — тоже. Удивительно. Рия о фамильярах знала немного, но в её представлении это были существа, появляющиеся из воздуха и со вспышкой. Чаще всего это, конечно же, вороны или на худой конец кошки. А тут вот оно как… — Кстати, а как ты сюда вошла? — Задала Рия резонный вопрос. — Ну так… Открыто было. — Камуи пожала плечами. — А ещё я вызнала у этого вашего Имрана, что ты тоже здесь. Сейчас все завтракают. Если хочешь, можем пойти в столовую. Рия вяло закивала, потянувшись за вещами, висевшими на стуле, после чего остановилась. Камуи уже должна была догадаться, что кое-кому надо привести себя в порядок и выйти в люди. И вообще… А как так вышло, что совершенно не знакомый человек залез к ней в комнату, и сколько вообще она тут ждала, когда Рия проснётся? Она уставилась на Камуи, через силу раскрывая глаза пошире. — Что? — Камуи продолжала улыбаться. — Может ты, ну… уйдёшь? — А… Да, прости, я не спала трое суток и держусь последние часов двенадцать только за счёт адреналина и банок «Гориллы». — Словно для наглядности, Камуи на секунду застыла, глядя куда-то в сторону, после чего вышла в коридор вместе с собакой. — Извини за вторжение. Мне очень хотелось познакомиться лично, и… Чей-то женский голос перебил Камуи, после чего к ней подошла девушка, тоже азиатка с чёрными волосами, только заметно выше, в деловых чёрных брюках и белой не приталенной рубашкой. Они перекинулись парой фраз, причём на повышенных тонах, после чего Рия наконец осталась одна. День обещал быть интересным. Есть что-то бодрящее в том, чтобы задаваться вопросами с самого утра. Сначала слова Иоскехи и Йеля, внезапное умение телепортироваться безо всяких переходов, теперь вот вламывающиеся в комнату собаки и шаманки… Надо разбираться. Накинув на себя вещи потеплее, Рия уже хотела было выйти в коридор, но её остановила одна мысль: а что если попробовать телепортироваться сейчас, скажем, в столовую? Ей скоро пятнадцать, способности обязаны себя проявить в полной мере. Кроме того, даже если ничего не произойдёт, то хотя бы можно вычеркнуть ещё одну возможную способность из списка потенциальных. Ясновиденье, снохождение и магические шарики души выглядели несерьёзно для седовласой, так что стоило ожидать чего-то ещё. — Ну ладно. — Рия встала посреди комнаты и на всякий случай потрясла руками и ногами, разминаясь. Закрыв глаза, она как обычно сосредоточилась, в этот раз на видах старых зелёных стен, поцарапанного бетона и хмурых лицах, макающих безвкусный хлеб в финиковый мёд. И тут она остановилась. Хотелось матернуться. Ещё бы чуть-чуть, и она вызвала Чёрного Человека. Не во сне же этим занимается! Путать реальность и сон — плохой знак. Рия выдохнула, предложив самой себе отложить эксперименты в долгий ящик. Мало ли что там наплели эти духи-трикстеры. Оно того не стоит, по крайней мере сейчас. «И всё же… Что Йель имел в виду?» Рия застала домашних на пути в столовую. Оказывается, все уже давно позавтракали, и мама несла поднос с ещё тёплой едой к дочери в их комнату. Было решено вернуться в столовую, чтобы не задыхаться в тесноте. — Спасибо большое. — Рия не чувствовала голода, но поднос приняла. — Извини, я могла бы и сама сходить. — Да расслабься, Господи. — Мама махнула рукой, садясь за стол. — Мне и так делать нечего, а двигать жиры надо. Мне уже не двадцать, организм лени не простит. — А что такое жиры? — Авросу тоже было нечем заняться, так что он ходил за мамой повсюду. — Это такая штука жёлтая у тебя под кожей и на животике. — Мама несильно ущипнула сына за живот. — Ай! — Смотри, ты тоже жирненький. — Она приобняла Авроса сзади и прижала к себе. — Неправда! Я хороший! Мама засмеялась. Рие показалось это необычным. Не в целом, но именно сейчас, особенно если учесть всю эту давящую атмосферу и… Вообще всё. Странно это, но нельзя сказать, что это не радует. — Ты сегодня такая весёлая. — Сказала Рия между делом. — Так заметно? — Мама вскинула бровь, сидя у стола боком. — Значит, я хорошо справляюсь. — С чем? — Храбрюсь просто, Рия. — Мама вздохнула, постукивая пальцами по столу. — Если вести себя, как дохлая какашка, то это не очень хорошо скажется на настроении и воспитании детей. Ну и… Не знаю, может, меня радует, что Аврос по моим стопам идёт. В девять взял в руки гитару, в шестнадцать начнёт прятать сигареты, а в двадцать два, того и гляди, медиумом станет. — Второе разве хорошо? — Нет, не очень. Но я хотя бы знаю, каково это. Легче будет понимать, что с этим делать. — А-а-а… И что с этим делать? — Раскурить по одной, сказать, что ты, парень, дебил, и запах сигарет от мужика не в моде уже лет как тридцать. Рия посмеялась. — А что тогда в моде? — Сейчас? Понятия не имею. Но когда мне было шестнадцать, в моду пошли эти пластиковые парососки, как их там… подики, вот! Их ещё электронными сигаретами называли, хотя там от этих «сигарет» одно название. — Я, кажется, не видела такого. — Не обращала внимание просто. Их и сейчас сосут везде, уверена. — А я видел! — Аврос хотел участвовать в разговоре. — На улице у лифтов мужик такой держал… — Ну вот, о чём речь. Мама уже только и делала, что важно и эстетично сидела боком, глядя куда-то в сторону и поглаживая сын по голове, так что Рия воспользовалась моментом, чтобы доесть завтрак, как вдруг мама задала вопрос. — Видела уже эту троицу с собакой? Помнишь пса, который нас выручил, когда… Ну, когда вся эта хрень с Истоком началась? — Погоди… троица? — Ну да, две азиатки и какой-то рослый мулат кучерявый. Они пришли сегодня утром, шуму подняли, а самая мелкая из них так и вовсе подошла ко мне и что-то сказать пыталась, но я её так и не поняла. А ещё… Так, стой, так ты видела кого-то из них? — Да. Одна из них, Камуи, к нам в комнату зашла и меня разбудила. — Вот же сучка малолетняя… Мама хотела сказать что-то ещё, но осеклась на половине фразы, увидев, как в столовую зашла та самая «азиатка повыше», что увела Камуи от комнаты Рии недавно. Увидев, что столовая не пустует, та быстро зашагала к Рие. — Если сейчас опять со всякой хренью приставать начнёт — буду драться. — Мама для уверенности сжала правый кулак. Больше шутка, конечно, но на всякий случай Рия подвинулась, чтобы её не зацепило чьим-нибудь замахом. Тем не менее, когда незнакомка подошла к столу, она поставила руки по швам и поклонилась, чуть ли не касаясь лбом столешницы. — Рия-сан. — Обращения на английском было почти не слышно. — Простите меня и мою подругу за ваше беспокойство сегодня утром. Мне очень жаль, что вас разбудили. Неловкое молчание, продлившееся секунд пять, прервал Аврос. — А что она сказала? — Кое-кто просто решил, что у него всё-таки совесть есть. — Не увидев на лице сына ни капли понимания, мама пояснила. — Она извиняется. Рия улыбнулась, пусть и ситуация её смутила. Не такое уж это и «беспокойство», чтобы из-за него кланяться, тем более когда это делает человек старше тебя лет на пять минимум. — Всё в порядке. Вам не обязательно просить у меня прощения. — Да, я понимаю, извините. — Девушка поднялась и не то кивнула, не то снова поклонилась. — Но я должна была это сделать. — Ну хорошо, если вы так хотите… — И да, простите, что не представилась. Меня зовут Судзуме Ватанабэ. Я тоже седовласая, как и вы. Училась у Мацубара-сэнсэй, занимаюсь… Занимаюсь тем, что не даю своим товарищам попасть в руки «Годхоума». — Может, она за стол сядет? — Вдруг перебила мама. — Мне уже шея болит на неё смотреть. — А ты разве понимаешь, что она говорит? — Удивилась Рия. — Ни слова не поняла, но тебя-то Тарус не просто так учил. Переводи. Кое-как удалось уговорить Судзуме присесть и адекватно представиться. Рие было интересно познакомиться поближе с загадочной троицей, которую она до этого видела только через виденье. К счастью, интерес был взаимным. Судзуме казалась очень сдержанной, спокойной и уравновешенной, словно противовес для угорелой Камуи, которая с первых секунд знакомства не скрывает свою натуру. Оттого было приятнее слушать её. — Мы долго скрывались от Годхоума, особенно после того, как нашу наставницу попытались убить. Последние несколько месяцев мы занимались её… лечением, и только сейчас решились присоединиться к вам. — А Мичико и Йоширо с вами сейчас? Судзуме нерешительно улыбнулась и кивнула. — Да, мы присматриваем за ними, пока наставница Мацубара восстанавливается. Но лучше сейчас их не беспокоить: у нас были трудные дни в последнее время. — Я заметила. В столовой было не так светло, чтобы разглядеть лицо Судзуме в деталях, но даже при таком освещении были видны её синяки под глазами. — В последнее время от них нигде не спрятаться. Камеры, дроны, телефоны — даже в интернет толком не зайти, не оставив следов. Ещё и этот гад из теней… — Слушайте, я, конечно, мало что знаю, — после перевода Рии мама решила дать комментарий, — но когда я была помоложе, никаких слежек от Годхоума не было. Это же как они так умудрились посадить под колпак почти весь мир? Немного подумав, Рия решила перевести вопрос так: «Откуда у Годхоума такие возможности? Раньше такого не было». — Мы и сами не знаем. — Пожала плечами Судзуме. — Как будто во время эпидемии, когда Годхоумом правили синтетики, что-то произошло, и весь мир начал подыгрывать им. Разве что в России и Китае чуть безопаснее: там годхоумовцы действуют скрытно и с ними пытаются бороться. Но их агентов слишком много. — А почему вы раньше не пришли сюда? — Рия догадывалась «почему», но задать вопрос всё равно хотелось. — Здесь гораздо безопаснее. — У нас не осталось выбора. Глаз Аллаха — последний вариант из возможных. Судзуме оглянулась на ближайшую камеру наблюдения, после чего сложила руки на столе и чуть опустила голову, говоря потише. — Просто спрашиваю: вы здесь по своей воле? — Да, наверное… — Рия оглянулась на маму и Авроса, переводя и вопрос, и ответ. — Говори за себя, Рия. — Вздохнула мама. — У нас-то особо выбор не стоял. — Как будто он у меня был. Мама молча вскинула бровь, улыбаясь. Так и читалось: «Выводы делай сама». — Ладно, нам тоже некуда идти. — Ответила Рия Судзуме. — Я сюда попала, потому что мне сказали, что моя семья здесь, но я нашла только маму с братом. — Лучше, чем ничего. — Сочувствующе кивнула Судзуме, и после недолгой паузы продолжила. — Знаете… Мы не знаем никого здесь, а доверять близнецам Хабира не хотим. Можно мы как-нибудь придём к вам, чтобы… Ну, пообщаться? — Что вы имеете в виду? — Мне просто неловко прямо сказать, что мы с Камуи и Хуаном ищем друзей. Сейчас не на кого положиться. Рия едва догадалась, что Судзуме, в общем-то, не ищет друзей в прямом смысле, а просто тех, кто находится в той же ситуации, что и они. Вместе выносить неудобства проще. Или у неё есть какая-то идея? Рия сначала спросила у матери и брата. — Будем дружить с их компашкой? — А давай, у меня всё равно друзей нет. — Мама усмехнулась, пусть и с толикой грусти. — Аврос? — А что я? — До этого сидевший с опущенной головой братец будто не слушал совсем. — Ты что, в телефон играл? — Ну, да. — Он поднял руку с телефоном. — А что-то случилось? — Забей, он за любой движ, кроме голодовки. — Мама положила левую руку на плечо сыну. — Правда, каштанчик? — Не знаю, о чём вы говорили, но да. — Обожаю этого парня. Поговорив ещё немного, все разошлись по своим делам. Мама ушла на прогулку на поверхность вместе с Авросом, а Рия, узнав про возвращение Мичико и Йоширо, всё думала о том, чтобы встретиться с ними. В конце концов… они же её единокровные брат и сестра. Это казалось чем-то странным, непривычным. Рие даже было стыдно за то, что она почти не вспоминала о них с того момента, как вернулась в этот мир. Не хотелось ждать. Отыскав Судзуме до того, как та пошла отсыпаться, Рия упросила её показать, где отдыхают двойняшки. Нехотя, но всё же её провели в комнату, точно такую же, как их собственная, за тем исключением, что на полу был постелен матрас для пятого — того парня со звериными конечностями, которые сейчас были нормальными, если не обращать внимание на угловатые цветные татуировки в виде ацтекского орнамента, опоясывавшего все руки до плеч. — Только не шумите слишком сильно, Рия. Они только улеглись. — А ты чего не ложишься? — Шёпотом спросила Рия. Та пожала плечами. — Перенервничала, наверное. Ответить было нечего. Сейчас неспокойно никому, и лучше эту тему не развивать. Рия, подобравшись к двухэтажной кровати Мичико и Йоширо, посмотрела на первую с нескрываемой радостью. Они почти не изменились, разве что чуть вытянулись спустя два года. Может, они и были знакомы всего пару дней, но что-то тянуло Рию к ним: желание заботиться, оберегать, равно как и Авроса. Им наверняка тоже пришлось тяжело. — Как у них дела? — Спросила Рия, когда Судзуме села рядом. — Хорошо, по крайней мере для детей, у которых мама чуть не погибла. Они, кстати, говорили о вас. — И что же? — Что они скучают. А ещё то, что вы спасли их и всех нас. Не знаете, что это значит? — Долго рассказывать. Рия бы и дальше сидела рядом, дожидаясь, когда двойняшки проснутся, но её тоже ждали дела. Тем более, они ещё встретятся скоро. Куда спешить? — Спасибо. — Вдруг сказала Рия, посмотрев на Судзуме. — За что? Пожала плечами. — За то, что вы у них есть. На этом и разошлись. Новичкам нужно было отдохнуть и срочно, так что Рия ушла к себе. Всё равно заняться пока нечем. Мама с Авросом были на поверхности. Три часа в день им разрешалось гулять, чтобы не отвыкнуть от солнца и поддерживать здоровье. Рия хотела переодеться у себя, чтобы пойти за ними следом, но зацепилась взглядом за криво постеленное покрывало на кровати Авроса. — Свинка косматая. Когда он научится… И тут она нашла что-то ещё. На кровати лежал синий телефон с каким-то желтым стикером на экране. Рия взяла его и прочла фразу: «Посмотри меня». «Не помню чтобы у Авроса был такой…» Любопытство оказалось сильнее прочих чувств, и Рия включила экран. Здесь даже не было экрана блокировки, так что поставленная на паузу видеозапись показалась сразу. Всего-то надо нажать на треугольник в центре… Рия оглянулась на дверь, после чего заперла её и включила видео.***
Темная комната без окон освещалась одной лишь настольной лампой. Друг напротив друга сидели мужчина и женщина, оба чернокожие, связанные по рукам и ногам. У женщины был закрыт рот тряпкой. В комнате находился ещё один человек. Он сидел на тёмной стороне комнаты, закинув ноги на стол. Он что-то говорил, но Рия не могла разобрать ни одной фразы, догадываясь, что это арабская речь. Приглядевшись, она увидела револьвер в правой руке пленника, приклеенный на изоленту так, чтобы указательный палец лежал на спусковом крючке и был направлен на женщину. Кроме того, от запястья тянулся проводок, заканчивавшийся в странной квадратной коробочке с ручкой, как у старых кофемолок. Третий потянулся рукой к пачке чипсов, лежавшей на столе рядом с коробочкой и взял немного, после чего продолжил говорить с мужчиной. Тот дёргался, пытался порвать изоленту и верёвку, но был привязан так крепко, что даже стул не мог сдвинуть. Неизвестный потянулся за коробочкой, и только сейчас Рия смогла узнать в нём Имрана. Тот, взяв коробочку, начал крутить на ней ручку, и пленный закричал от боли, невольно щёлкнув спуск револьвера. Выстрела не произошло. Женщина, сидевшая напротив, зажмурилась от испуга, но после закачала головой, умоляя взглядом не делать этого больше. Рия убавила звук на телефоне, с испугу оглядевшись на дверь. Похоже, никто не услышал. Если эта запись попала к ней, то она должна её досмотреть, хотя уже было понятно, что ей не стоило этого делать. «Я знала, что они жестоки, но чтобы настолько… За что так с этими людьми?!» Так продолжалось ещё какое-то время. Сначала мужчина получил удар током за молчание, а после за то, что начал кричать на Имрана. В обоих случаях вместе с ударом тока срабатывал спуск револьвера, но выстрела не было. Если там есть хотя бы один патрон, то он полетит прямо в живот пленницы напротив. Мужчина крикнул что-то ещё Имрану, но в этот раз он не стал крутить машинку и пускать ток. Вместо этого он достал ручку и бумагу, после чего что-то записал. Он улыбался, причём до того доброжелательно, что стало тошно. Как будто сам Джерри надел бороду. Сложив листок и передав его кому-то за дверью комнаты, Имран встал из-за стола и снял изоленту с руки пленника. Забрав у того револьвер, он достал из кармана патроны и начал заряжать барабан. А дальше только выстрел в голову: сначала женщине, а после — мужчине. Экран потемнел, оставив текст: «Их звали Табиса и Джума. Они были простыми информаторами. Это твоя вина, Рия Макаренко». Видео закончилось, вернувшись на начальный кадр. Рия закрыла его, перейдя в галерею, где похожих видео из той же комнаты было с десяток. Неужели… «При чём здесь я вообще?!» Тошнило. Она догадывалась, но не хотела признаваться себе, а иначе бы стало плохо прямо здесь. Она всего лишь передала папку с данными. Откуда ей было знать, что с ними так поступят?! А ведь она даже не спросила тогда у Имрана, что будет с людьми из того списка, когда их найдут. Неужели она такая же безразличная тварь, как и остальные здесь? Она боялась включать следующие записи, но ей нужно было это сделать. Вдруг хоть кто-то уцелел? Рия сдалась на первом же видео. Имран вместе с ещё двумя солдатами окунал какого-то человека лицом в бочку с водой, и его судьба была не завидна: в конце записи его тоже застрелили. Первое, что хотелось сделать, так это убежать, срочно взять маму и Авроса с собой и рвануть отсюда. И тут постучали. — Рия, ты там? — Вдруг позвал Марко за дверью. Она чуть не выронила телефон, и, опомнившись, выключила его, засунув под подушку. — Да! — Я могу войти? Это срочно. — Д-да… Конечно! Быстро взять себя в руки. Лучше вообще никому об этом не рассказывать, даже Марко! Тот вошёл, после чего закрыл за собой дверь и улыбнулся. — Я нашёл его. Я знаю, где Саша. Одна новость за другой, эмоциональные качели дали оборот — и Рия сама невольно улыбнулась от нарастающей радости. — Как?! — Ты была права: Саша имел в виду слово «колокол». Я предположил, что цифры в сообщении — это даты, а количество слов «колокол» — количество колоколов, которые звонят. Посмотрел в интернете: только в одном месте в мире пять колоколов звонят двадцать пятого декабря вместо четырёх в обычное время. Марко показал со своего телефона фотографию большого куполообразного здания, возвышающегося над полукруглым двором с двумя галереями, обнимающими его с двух сторон. — Собор Святого Петра, Ватикан. — Ты знаешь, где это? — Не подумав, спросила Рия. — Хорошая новость: я знаю, где это, как и любой человек с доступом в интернет и старше шести лет. Плохая… Это крепость. Даже если мы каким-то образом узнаем, где они держат Сашу, я не знаю, как мы туда пролезем. Камеры, дроны, распознавание лиц с использованием инфракрасных сенсоров, подключение к «Оракулу», как и в любой европейской стране сейчас. Твою мать, да одни КП-шники чего стоят! Знаешь, кто они такие? — Я после «дронов» не поняла ничего. — Не важно. Даже если мы каким-то чудом обойдём всё это, нас выловят CohorsPontificis– отряд охраны Папы Римского. Они явно не слышали заповедь «не убивай» и видят всё, что происходит внутри Ватикана. — Марко снова оглянулся на дверь и заговорил ещё тише. — Поговаривают, что даже Хабиру не удалось пробиться через них, когда он готовил покушение на тогдашнего папу Бенедикта фиг-знает-какого-по-счёту-там.Так что у нас… — Я поняла, что тебе нравятся солдаты Папы. — Отрезала Рия. — А нам что с этим делать? — Так я и говорю об этом! — Шикнул на неё Марко. — Сами мы ничего не сделаем. Нужна помощь Двойни или самого Хабира, чтобы как минимум добраться до Ватикана, а внутри ещё и спецы по маскировке, кто-нибудь с полиморфом желательно. Про технику я вообще молчу. А ещё на всякий случай медики требуются, ибо Бог знает в каком состоянии Саша будет. Это уже команда из пяти человек минимум. Разговор прервал громкий стук в дверь, да так, что и Рия, и Марко подскочили. — Рия, нужно поговорить. Это была Иман. Рия замерла, думая, как ей поступить. Вот уж с кем точно не хотелось сегодня говорить! — Рия, я знаю, что ты тут. У меня срочное дело, нужно поговорить. Махнув Марко, чтобы тот спрятался у угла между шкафом и кухонной раковиной, Рия открыла дверь. — Ты что, спала, что ли? — Спросила она с удивлённой ухмылкой. — Нет, просто… В темноте люблю сидеть. Пытаюсь починить своё «внутреннее зрение». — Странно, конечно, но дело твоё. Иман, опираясь локтем о косяк двери, заглянула внутрь. — Отец хочет поговорить с тобой. Это ненадолго. Небольшая беседа. Несмотря на улыбку, Рия по глазам видела, что разговор будет гораздо серьёзнее, чем кажется. — Мы что-то сделали не то? — Нет-нет, всё как раз наоборот. Пойдём, я по дороге объясню. Выбора не было. Радовало только то, что телефон с записями остался под подушкой, а не у Рии в кармане. — Хорошо. Впрочем, Иман не объяснила ровным счётом ничего. Рия боялась её расспрашивать, и вообще теперь боялась её, ведь если именно Имран пытал тех агентов Годхоума, то и Иман должна была всё это видеть и знать. Как после такого она может спокойно идти и даже слегка улыбаться? Ситуация была похожа в самом деле на сон. Эти стены перестали казаться такими надёжными, как раньше, ведь Рия невольно задумывалась, что станет с ней, если вдруг она решит сменить сторону или пойти против всех и сразу. Ну уж нет, это было ошибкой! Зря они вообще сюда сунулись! Марко же так и остался там, не выдав себя. Оно и к лучшему. Сама Рия повторила вместе с Иман тот же маршрут, что и в их первый день пребывания в бункере. Спустившись на этаж со складом странных ящиков, они прошли к пустому проходу под стеллажами и открыли невидимую дверь. Однако, вместо студии звукозаписи они оказались в просторной, свежей гостиной в ближневосточном стиле с видом на море и город близ него. Яркий солнечный свет отражался от стен из белого камня, почти что ослепляя. Хабир сидел в кресле, стоявшем боком к открытому балкону, из которого дул приятный летний ветерок. Рия не сразу вспомнила, что сейчас, вообще-то, зима, причём самая середина. — Ас-Салам-у-Алейкум, Рия. — Хабир сидел в длинной белой рубахе до пола и странной шапочке с длинным отрезом белой ткани сзади, как у богатых шейхов. — Я рад, что ты пришла так скоро. — Здравствуйте. — Рия чувствовала себя некомфортно, несмотря на умиротворённый вид старика. — Присаживайся. — Хабир указал на противоположный диван. — Нам надо кое-что обсудить, пока Иман сделает нам чай. — Да, отец, всё будет. И, не задавая лишних вопросов, удалилась, снова оставляя Хабира наедине с ещё не привыкшей обратно к свету Рие. — Где мы? — Спросила она, пытаясь рассмотреть окружение получше. — В Могадишо. Один из проходов, который ведёт к бункеру в Ваддане, в том числе находится здесь. Люблю сюда выходить, когда соскучусь по солнцу. Хабир посмотрел прямо на Рию покрытыми пеленой глазами и, облокотившись левой рукой о край дивана, вдруг перестал улыбаться. — Я хотел бы растянуть беседу на подольше, чтобы это не было похоже на допрос, но, как я вижу, ты уже что-то знаешь. — Что вы имеете в виду? — Рия упёрлась руками в диван и сидела прямо на его краю, будто готовясь встать в любой момент и уйти. — Ты же ведь знаешь, что я вижу будущее, так? Рия кивнула, хотя вспомнила об этих слухах только сейчас. — Это хорошо, а иначе бы мой следующий вопрос застал тебя врасплох. Так или иначе… Он снова улыбнулся, сложив ладони вместе. — Скажи, ты ведь планируешь уехать из бункера в ближайшее время? Рия не знала, что ответить. После того, что она увидела, что может грозить её семье, она естественно хочет свалить отсюда, но это всё были лишь хаотичные мысли напуганного подростка, но явно никакой не «план». — Н-нет. А с чего вы взяли? — Можешь не лгать, я знаю, что тебе хочется уйти отсюда. Я это предвидел, и предвидел последствия, которые могут случиться из-за этого. Прежде, чем я задам тебе один вопрос, я хочу объяснить, что происходит. Хабир прокашлялся, на что выглянула Иман, стоявшая в соседней комнате. Хабир что-то сказал ей, после чего та продолжила заниматься чаем. — Видишь ли, я обнаружил странную закономерность в будущем. Как бы я ни планировал события, как бы я ни принимал решения, почему-то после твоего ухода из Ваддана нас ожидает ракетный удар, который похоронит всех, кто находится в бункере примерно за три минуты. После этого на город будет совершена атака сил морских котиков США, флот которых сейчас игриво поглядывает на нас из Средиземного Моря. Почему-то именно твой уход отсюда служит для них сигналом, что пора наносить удар. А до тех пор, пока ты остаёшься здесь, они не предпринимают никаких попыток штурма. Несмотря на тему разговора, Иман молча подала чай и отцу, и Рие. — Я даже не стану задавать вопрос, как так вышло, ибо я не знаю и не могу понять, как они следят за тобой. Меня больше волнует, почему ты так устремишься прочь из нашего убежища. Может, тебе кто-то угрожает? Или мы что-то сделали не так? И что на такое ответить?! Рия только-только узнала очередную тайну этой семейки и их организации, даже осмыслить это толком не успела, а её уже, считай, поймали. Лучше бы дар предвиденья выпал ей, а не Хабиру… Рия была готова разозлиться из-за несправедливости ситуации. Почему всё так сложно?! Зачем она посмотрела это видео вообще?! И зачем сюда припёрлась?! Хотя, на последний вопрос она знала ответ. Всё ради мамы, ради брата, чтобы быть рядом. Но была ли у них возможность пойти своим путём? Куда-нибудь ещё, где нет ни террористов-изуверов, ни всевидящих психопатов в дорогих костюмах? Похоже, что не было. И это злило больше всего. Она так и уставилась на Хабира, не зная, что именно ему ответить. Идей было много, одна хуже предыдущей. И раз уж выбирать из разных зол, то пусть будет то, в котором ей станет легче. — Может, всё потому, что вы — убийцы? Я видела, что вы сделали с теми людьми из Годхоума. — С которыми из? — Хабир не изменился в лице. — Мы со многими людьми Годхоума делаем всякое. — Похоже, она говорит про информаторов, которых мы поймали вчера. — Предположила Иман, садясь на диван рядом с отцом. — Стало быть, у нас завелась крыса. — Давай пока без предположений. — Мягко попросил Хабир. — Скажи, Рия, как ты узнала об этом? — Я вам не скажу. — Достойный ответ. Ты смелая, но не совсем понимаешь, куда направить свою агрессию. — Ей просто нужно напомнить, что она не в том положении, чтобы от чего-то отказываться. — Нет, Иман, мы не станем опускаться до угроз подросткам. — Хабир повысил голос, непривычно громко. — Не пока я руковожу, понятно? — Прости, отец… — То-то же. Лучше вот, попей чаю. — Хабир снова посмотрел на Рию. — Что до тебя… Мне жаль, что так вышло. Ты слишком юна, чтобы смотреть на такие вещи. Кто бы ни показал тебе эти записи, он хочет сбить тебя с толку, скорее всего завербовать, чтобы ты подставила нас или начала сотрудничать с Годхоумом. — Я не буду этого делать. — Рия вжала пальцы в обивку дивана. — Но я не стану вам больше помогать. Я сделала это один раз, и из-за меня погибли люди «Что я делаю…» Рия сама не понимала, как так быстро перешла из страха к гневу. Быть может, из-за того, что её загнали в угол? Она склонялась к тому, что просто действует наобум, по глупости, за что потом будет очень сильно корить себя. — А-а… Я понял. — Хабир закивал. — Извини, что так вышло, ты не должна брать на себя такие грехи. К тому же, это ведь не твоими руками было сделано. — Он глянул на Иман. — Допросом же занимался Имран? — Да, отец. — Вот, это он сделал, не ты. Ты всего лишь выполнила просьбу одного человека, и, судя по твоей реакции, не знала, что будет. Тут нет твоей вины. Рия уставилась на Хабира, будто увидела совершенно другого человека, не того, кем этот старик хотел казаться. — Как вы можете так спокойно говорить об этом? Это же люди… — Я видел много людей, Рия, и много смертей. Со временем привыкаешь к тому, что кто-то умирает, тем более когда эти смерти идут во благо. Хабир встал, сердце ёкнуло на секунду, но это была ложная тревога. Старик подошёл к балкону, чтобы показать на город внизу. — Взять тот же Могадишо. Когда-то здесь царила анархия. Разного рода кланы боролись за власть между собой, раздирая несчастную Сомали на части. Без охраны туристам нельзя было выйти даже в магазин. Я… Я видел, как подростки с оружием убирали труп женщины, которую кто-то до этого изнасиловал и распял на крыше машины и поджёг. Ты знаешь, как пахнет горелый труп, Рия? К счастью, самую ужасную часть слов Хабира Рия не поняла, но на вопрос смогла ответить. — Нет. — Как обычное мясо на углях, типа кебаба или, как это у вас на севере называют, шашлык. От него может разыграться аппетит, если не знать, откуда пахнет. Хабир опёрся правой рукой о дверь балкона, выдыхая. — Я видел мальчика лет восьми-десяти, как твой брат. У него не было даже шлёпанцев, но уже был свой автомат калашникова. — Хабир тихо засмеялся. — Полностью заряженный, представляешь! На улице плюс сорок, асфальт плавится, а он босиком бегает с этим автоматом, как будто это игрушка! Только вдумайся! Я сначала не поверил, думал, что у меня от жары помутнение началось, но Иман тоже это видела, и Имран… Вспоминая об этом, старик, похоже, переживал так сильно, что в конце концов схватился за сердце. Иман тут же подскочила к нему, чтобы помочь сесть на диван. Рия сразу подумала об уловке, но, судя по болезненной гримасе Хабира, он не играл. — А потом я собрал людей, и мы ввели войска на территорию Сомали. — Отдышавшись, он продолжил. — Шаг за шагом, деревня за деревней, город за городом, мы очищали эту страну от грязи и тех, кто наживался на чужом горе. Мы расстреливали всех, кто пытался сопротивляться, всех, кто поднимал на нас оружие, кто пытался украсть гуманитарную помощь или спекулировал ею. За три года мы сделали то, чего не смогли ни американцы, ни европейцы, ни даже ООН вместе взятые. Мы принесли мир в эту страну, пожертвовав жизнями десятков тысяч человек ради миллионов. И то же самое мы сделали в Конго, Зимбабве, Нигерии, Судане… Целый континент смерти и насилия стал такой же нормальной частью света, как и прочие. Не без недостатков, конечно, но всё же. Рия понимала, к чему клонит Хабир. Нельзя добиться великих свершений без жертв, тем более, заслуживают ли жить те, кто сам убивает с особой жестокостью? Это можно понять. Но что именно совершили Табиса и Джума, чтобы с ними так поступать? И чем Хабир лучше, если позволяет совершать такое… Вот так просто можно посеять сомнение в собственных действиях. Рия всё ещё считала, что перед ней такие же звери, что и Джерри, но при этом понимала, что иначе, кажется, никак. Неужели в ней просто бурлит желание быть против системы, а не принципы или воспитание? — И здесь то же самое, Рия. Я пытаюсь защитить то, что у меня и моей семьи пытаются отобрать — свободу, право думать самому, что и как делать, право на самостоятельную жизнь для людей этой стране и многих других. И тут Рия определилась с выбором. Трудно было сформулировать это для Хабира на английском, но лично для себя она поняла это так: почему свобода Табисы и Джумы ниже, чем свобода и жизнь Хабира и его детей? Чем она хуже тех работников офиса в Тбилиси или Пьера? Ничем, пока не доказано обратное. — Я вас поняла. — Рия пыталась быть убедительной. — Вы правы, я должна остаться здесь, чтобы никто больше не погиб. — Рад, что ты это понимаешь. — Но больше я не стану вам помогать, ни в чём. Вы хотите сделать из меня живой щит — этого достаточно.
