Спорим?

— Феликс, ну тебе ещё долго?! Мы опоздаем в первый же день школы! — раздражённый голос Чана разнёсся по дому, гулко отразившись от стен узкого коридора. Ответа не последовало. Крис — старший из братьев — глубоко вздохнул и бросил взгляд на настенные часы. Стрелка уже почти добралась до восьми. Он ведь разбудил Феликса полчаса назад! Полчаса! За это время можно было бы не только собраться, но и дойти до школы пешком, несмотря на осенний утренний туман, окутавший улицы их нового города. Сегодня был важный день — их первый день в новой школе, и Чан хотел, чтобы всё прошло идеально. Он представлял, как зайдёт в класс, уверенно представится, как преподаватели отметят его пунктуальность. После переезда, после всей этой суматохи и бесконечных коробок, хотелось хотя бы немного стабильности. Хотелось начать с чистого листа. Но, похоже, Феликсу было всё равно. — Ну всё, ты меня достал! — Чан прищурился, сжимая кулаки. — Я считаю до трёх. Если ты не выйдешь — я войду. И тогда... — он запнулся, не придумав, чем закончить угрозу, — и будет плохо! Тишина. Лишь где-то за стеной тихо тикали часы и лениво жужжала кофемашина на кухне. — Феликс, раз!.. — голос его стал громче. — Феликс, два!.. Феликс, тр— Дверь распахнулась с неожиданной силой, и Чан замер на пороге. Перед ним — никакой паники, никакой спешки. Феликс лежал на кровати, свернувшись калачиком, как будто вокруг не существовало ни школы, ни тревог, ни самого рассерженного брата. Его волосы растрепались, тонкое одеяло сползло на пол, а на лице застыла выражение абсолютного покоя. Спит. — Феликс! Ты на приколе?! Нам уже надо выходить! Быстро вставай! — голос Чана звенел от раздражения. Из-под одеяла донеслось глухое ворчание. Феликс недовольно поморщился, подтянул одеяло повыше и, закутавшись в него, словно в спасительный кокон, пробормотал сонным голосом: — Ммм… Не ори мне на ухо и вообще… дай поспать. Чан застыл на секунду, недоверчиво моргнув. Потом его лицо медленно начало наливаться краской — от лёгкого розового до ярко-алого. Казалось, ещё чуть-чуть — и из его ушей действительно пойдёт пар. — Ах так? — процедил он сквозь зубы, и в его голосе прозвучала опасная нотка. Не давая брату ни единого шанса, Крис шагнул вперёд, крепко схватил Феликса за ноги и с силой дёрнул вниз. — Эй, стой! — не успел договорить Феликс, как с глухим стуком рухнул на пол. Воздух вырвался из его лёгких, а затылок неприятно встретился с краем кровати. — Ауч! — простонал он, потирая ушибленное место. — Ты что, дебил?! Больно же! Чан скрестил руки на груди и смерил брата взглядом, в котором смешались злость, удовлетворение и лёгкое торжество. — Поздравляю, ты наконец-то проснулся, — саркастично фыркнул он. Феликс приподнялся, глядя на брата снизу вверх. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка от подушки, а глаза щурились от яркого утреннего света, пробивавшегося сквозь жалюзи. — Сколько у нас времени до начала урока? — спросил он, всё ещё не до конца проснувшись, и зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть. — Пятнадцать минут! — бросил Чан, глядя на часы. — Блять, сколько?! — Феликс подскочил, будто его ударило током. Сонливость исчезла в ту же секунду, уступив место чистой панике. Он метался по комнате, натягивая одежду на ходу. Футболка не хотела попадать на голову, носки исчезали под кроватью, а шнурки путались, словно специально решили устроить саботаж. — Да ты издеваешься, — бурчал Чан, уже запихивая учебники в рюкзак брата. — Я же говорил тебе проснуться вовремя! Феликс лишь невнятно пробормотал что-то вроде «угу» и, схватив со стола тарелку с давно остывшим омлетом, съел его в два огромных укуса. Едва прожевал — и уже натягивал куртку. — Пошли! — крикнул Чан, захлопывая дверь. Через минуту они неслись по улице, громко стуча подошвами по мокрому асфальту. Утренний воздух был прохладным, острым, пах осенью и мокрой листвой. Где-то вдали гудел автобус, а над крышами домов уже поднималось бледное солнце. Феликс чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Он едва поспевал за братом, который летел вперёд, как комета. Когда они вбежали в здание школы, звонок уже давно отзвенел. Из-за приоткрытых дверей доносился приглушённый гул голосов — урок шёл уже минут десять. Оба были красными, как варёные раки, и дышали так тяжело, будто пробежали марафон. Они ввалились в класс, распахнув дверь с громким стуком. — Опаздываете, так ещё и врываетесь без стука? — раздался гневный голос учителя. Мужчина средних лет, в строгом пиджаке, стоял у доски и смотрел на них так, будто перед ним не два подростка, а катастрофа мирового масштаба. — Простите… — пробормотал Крис, по привычке взяв вину на себя и опустив взгляд. Учитель тяжело вздохнул, будто сдерживая раздражение. — Садитесь. На свободные места. Продолжим урок. Чан кивнул, быстро окинул класс взглядом и, не теряя времени, уселся за вторую парту — рядом с симпатичной девушкой с каштановыми волосами. Уже через минуту они что-то оживлённо обсуждали вполголоса, и девушка смеялась, прикрывая рот ладонью. Чан, как всегда, умел расположить к себе людей. Феликс только тихо вздохнул. Он надеялся, что брат сядет с ним — хотя бы в первый день, пока всё новое и непривычное. Но, похоже, Чан был слишком занят, чтобы замечать это. Слегка опустив плечи, Феликс поплёлся к самой последней парте у окна. Сумка глухо шлёпнулась на пол, стул заскрипел. За окном ветер гонял жёлтые листья, и весь мир будто жил своей жизнью — спокойной и далёкой от его внутреннего беспорядка. Он достал телефон, привычным движением включил экран. Мир за стеклом смартфона казался безопаснее — там не нужно было знакомиться, улыбаться или притворяться уверенным. Социализация никогда не была его сильной стороной. Проще просто спрятаться за экран и сделать вид, что ничего вокруг не существует. Учитель, тяжело вздохнув, снова повернулся к доске и продолжил объяснение темы. Класс постепенно успокаивался, ученики вновь принялись что-то записывать. Но не прошло и минуты, как дверь снова с грохотом распахнулась. Гулко разнёсшийся по классу звук заставил всех вздрогнуть. Несколько учеников едва не уронили ручки, кто-то тихо прыснул от неожиданности. Учитель, сжав мел в руке, обернулся с выражением чистого раздражения. — Да что же за день сегодня такой?! — сдавленно выдохнул он, массируя переносицу. — Кто опять опаздыва… Он не договорил. Слова застряли в горле. На пороге стоял высокий парень — худощавый, с чуть растрёпанными тёмными волосами, падающими на глаза. На лице — самодовольная ухмылка, от которой веяло какой-то уверенной наглостью. Казалось, ему было абсолютно всё равно на то, что о нём подумают. Он стоял прямо, чуть наклонив голову, будто проверяя, осмелится ли кто-то сказать ему хоть слово. В классе стало тихо. Даже воздух словно застыл. — Ах… это вы, Хван Хёнджин, — учитель мгновенно изменился в лице. Раздражение исчезло, голос стал мягче, почти уважительным. — Простите. Садитесь. Парень коротко кивнул, будто позволял это разрешение, и, не говоря ни слова, прошёл вглубь класса. Его шаги звучали глухо, уверенно. Он шёл так, словно это был не обычный кабинет, а сцена, на которой он появлялся по заранее отрепетированному сценарию. Феликс поднял взгляд от телефона, заинтересовавшись. Его взгляд на мгновение встретился с глазами новенького — и в груди будто кольнуло. Что-то в этом парне притягивало внимание: то ли уверенность, граничащая с дерзостью, то ли то, как он даже не извинился за опоздание и при этом не вызвал ни одной претензии. Он выглядел так, будто мир принадлежал ему. А все остальные — просто случайные зрители в его спектакле. Чан, слегка морщась от неожиданности, наклонился к девушке, с которой только что разговаривал, и тихо прошептал: — Кто этот Хёнджин? Почему учитель так с ним разговаривает? Девушка слегка приподняла брови, будто удивляясь, что Чан мог об этом не знать. Её глаза блеснули любопытством, а губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Его мама — директор нашей школы, а папа — один из самых успешных бизнесменов страны, — тихо ответила она, словно раскрывая маленький секрет. Чан слегка приподнял голову и провел взглядом по Хёнджину, который уверенно сидел за партой, скрестив руки на столе, будто ему действительно принадлежал весь класс. — Ого… — выдохнул он, не скрывая удивления. — Ты разве не слышал о нём? — с интересом спросила девушка, заметив его реакцию. — Мы с братом и мамой всего три недели назад переехали сюда из Австралии, — пояснил Чан, чувствуя лёгкое смущение. — О самой Корее я ещё мало что знаю, а о ваших бизнесменах тем более. — Оу, так ты австралиец? — удивлённо переспросила она, с интересом склонив голову набок. — А по-корейски говоришь очень хорошо. — Не совсем, — слегка улыбнулся Чан, почесав затылок. — Мои родители корейцы, а мы с братом просто родились в Австралии. И я свободно разговариваю и на английском, и на корейском. Он заметил, как взгляд девушки становится всё более заинтересованным, и почувствовал лёгкое тепло на щеках. — Так если его отец такой успешный бизнесмен, почему тогда его мама работает директором школы? — осторожно спросил он. — Могла бы вообще не работать. — Не знаю… — девушка пожала плечами, её плечи слегка дрогнули в лёгком жесте. — Может, детей любит или что-то вроде этого. Чан кивнул, обдумывая её слова, и вновь украдкой взглянул на Хёнджина. Парень казался спокойным, уверенным в себе, словно находился вне привычных правил и ожиданий остальных. Чан понял, что с ним придётся быть осторожным — и одновременно он почувствовал странное любопытство. Тем временем Хёнджин медленно и уверенно направился к последней парте. Его шаги звучали тихо, но каждый казался выверенным и преднамеренным. Он сел рядом с Феликсом, который был так увлечён экраном телефона, что сначала даже не заметил приближения нового соседа. Когда Феликс наконец оторвал взгляд, их глаза встретились. Хёнджин смотрел на него спокойно, почти не моргая, с лёгким, чуть колючим интересом, словно изучая непослушного зверька. Его тёмные, почти чёрные глаза мерцали под светом лампы, а едва заметная ухмылка на пухлых губах придавала лицу одновременно уверенный и загадочный вид. Волосы, собранные в небрежный хвостик, создавали ощущение небрежного стиля, который каким-то образом смотрелся идеально. Дорогая брендовоя одежда подчёркивала его статус, не давая сомнений в том, что он привык получать всё, чего захочет. — Ой, да не засматривайся так, смущаешь уже, — с лёгкой ухмылкой сказал Хёнджин, его голос был тихим, но с оттенком вызова. Феликс лишь фыркнул, поджав губы, и пробормотал: — Было бы на что. И вообще, чего это ты тут расселся? Хёнджин слегка нахмурился, явно удивлённый дерзостью парня. «Да он вообще знает, кто я такой?» — мелькнуло у него в голове. Обычно люди так не смели разговаривать с ним. Он привык, что мир подчиняется его правилам, а этот белобрысый пацан, похоже, игнорировал все законы «очереди и статуса». — Сижу где хочу. Если что-то не устраивает — пересядь, — ответил Хёнджин спокойно, но в его взгляде уже читалась лёгкая угроза. Феликс не растерялся. Он наклонился вперёд, гордо подняв подбородок, глаза блеснули вызовом: — Я сел сюда первым, и если меня что-то не устроит, то пересядешь ты. И вообще-то здесь занято. На следующем уроке сюда сядет мой брат. Он указал на Чана, который всё ещё оживлённо разговаривал с соседкой. Хёнджин на секунду замер, слегка откинув голову назад. Он явно не ожидал такой дерзости. Открыв рот, он приготовился отпарировать что-то колкое, но в этот момент прозвенел звонок на перемену. Феликс, не теряя ни секунды, вскочил и поспешил к брату: — Чанни, пожалуйста, сядь со мной, я не хочу сидеть с этим… Хёнджикичаном, или как его там, — умолял он почти со слезами в голосе. Чан покачал головой, слегка сжав губы, и серьёзно произнёс: — Феликс, тебе уже не два годика. Перестань. Я не могу вечно ходить с тобой. Да и вообще, тебе пора научиться общаться с людьми и пересилить свой противный характер. Феликс посмотрел на брата с укоризной, губы поджаты, глаза чуть на мокром месте, и обиженно крикнул: — Сам ты противный! Он развернулся и молча вернулся на своё место. Хёнджин, наблюдавший за всей сценой с лёгкой улыбкой, скрестил руки на парте и усмехнулся: — Как я вижу, твой братик не спешит сюда садиться, так что я, пожалуй, останусь. Его взгляд вновь остановился на Феликсе, и в нём мелькнул тонкий вызов, который обещал, что это только начало их маленькой войны. День тянулся ужасно долго, словно каждое мгновение растягивалось до бесконечности. Учителя поочередно появлялись в классе, заученно читая свои лекции, совершенно не заботясь о том, слушает ли кто-то или нет. Их девиз, казалось, был предельно прост: «Это нужно вам, а не нам». Каждое занятие сливалось с предыдущим в скучную серую массу, а ученики зевали всё чаще, ощущая, как усталость словно липкий туман окутывает их с головы до ног. Феликс пытался хоть как-то удерживать внимание, но мысли постоянно уносили его куда-то далеко — то к окну, где солнце лениво скользило по крышам соседних домов, то в собственные мечты, где он представлял себя в совершенно другом мире, а то снова к телефону, словно тот мог спасти его от скуки и монотонности. Однако в какой-то момент он заметил, что ощущает на себе странный взгляд. Сначала он думал, что это случайно, но вскоре понял: кто-то наблюдает за ним. Этот взгляд был одновременно заинтригованным и оценивающим, с оттенком непрошеного вызова. Феликс не мог понять, что именно в нём настораживает — и тем сильнее это его тревожило. Наконец, после бесконечных уроков, прозвенел последний звонок. Феликс, словно с цепи сорвавшись, вылетел из класса, не оборачиваясь. Чан остался с несколькими друзьями, разговаривая и договариваясь о совместных планах на вечер. Феликсу было всё равно — пусть брат идёт домой с кем хочет. Дома он сразу же завалился в кровать, мысленно решив, что сегодня заслуживает долгожданного отдыха. Вчерашняя бессонная ночь, а также суматошное утро, когда Крис буквально выталкивал его из кровати, оставили свои следы. Сейчас единственное, о чём он мог думать — это немного сна и спокойствия. Но как только он устроился, из прихожей послышались шаги. Мама вернулась с работы, её голос был тёплым и бодрым: — Приветик, мальчики, я дома! Как первый день в новой школе? Чан, который уже был в гостиной с телефоном в руках, ответил с улыбкой: — Отлично! Мама окинула взглядом комнату: — А где Феликс? — Опять спит, наверное, — пробормотал Чан, не отрываясь от экрана. Мама вздохнула, усталость на лице виднелась отчётливо. — И почему я не удивлена? — сказала она, заходя в комнату. — Феликс! Ну же, вставай! Пойдём, поможешь мне приготовить твои любимые брауни? Слово «брауни» сработало как магия. Сон словно испарился. Феликс вскочил с кровати, глаза широко раскрылись, а лицо озарилось сиянием, которое говорило яснее слов: если речь шла о брауни, всё остальное подождёт. — Бегу! — выкрикнул он с полной решимостью, словно забыл о всей усталости и трудностях дня.

***

Дни тянулись медленно, словно вода сквозь пальцы — неуловимо и бессмысленно. Для Феликса каждый новый день был почти зеркальным отражением предыдущего: одинаковые лица, одинаковые стены, одинаковая тишина, нарушаемая лишь гулкими шагами по коридорам школы. Чан, напротив, казалось, растворился в этом мире, легко и быстро находя друзей, обретая новые связи, словно Корея была создана для него. И чем ярче сиял Чан, тем сильнее ощущал Феликс свою невидимость. Любое попытка завести разговор с ним оборачивалась катастрофой: он отвечал невнятно, нервно хихикал в самые неподходящие моменты или — хуже того — мог послать собеседника куда подальше без малейшего сожаления. Его поведение отталкивало, словно невидимая стена, которую он возводил вокруг себя. И, как ни странно, ему это нравилось: легче быть чужим для всех, чем снова рисковать доверять. В Австралии у него был один единственный человек, который знал, каким он был на самом деле. С ними связывала давняя детская дружба: их матери дружили, и они пошли в одну школу. Этот человек был терпелив, понимал, что за маской раздражительности и цинизма скрывается кто-то другой — кто-то, кто боится быть уязвимым. Но после переезда они так ни разу и не написали друг другу. Феликс ловил себя на мысли, которую боялся произнести вслух: была ли их дружба настоящей? Или всё это было лишь давней привычкой и чувством долга? Размышления прервал звонок, как сигнал к концу ещё одного дня, растянувшегося до бесконечности. Феликс нехотя поднялся, подтянул капюшон и вышел на улицу, где дождь лил стеной, смывая остатки серого света, оставшегося от заката. Мама утром предупреждала его взять зонт — но прислушиваться к кому-либо? Для Феликса это было почти подвигом. Он постоял у дверей школы, наблюдая, как потоки воды стекают с крыши, образуя у тротуара глубокие лужи. Холодные капли барабанили по стеклу. Вдохнув влажный воздух, Феликс уже собрался шагнуть под дождь, промокнуть до нитки, почавкать по лужам… Но внезапно почувствовал чью-то руку на своём плече и резко развернулся. — Воу, спокойно! Чего такой дёрганый? Феликс резко моргнул, стараясь сфокусироваться. Перед ним стоял высокий парень с чёрными волосами, собранными в небрежный хвост. В одной руке он держал зонт, другой — всё ещё касался плеча Феликса. Это был Хёнджин. — А, это ты… — Феликс помрачнел. — Чего хотел? Голос его звучал отстранённо и холодно, словно между ними уже проложилась невидимая стена. Хёнджин чуть нахмурился, но быстро взял себя в руки. — Думаю, первое впечатление обо мне у тебя было так себе… — Он вздохнул. — Прости, я тогда был не в настроении. Феликс недоверчиво прищурился. — И? — И… — Хёнджин взглянул на серое небо, откуда крупными каплями лил дождь. — Ты без зонта. А я мог бы тебя проводить. Если хочешь. Он сам удивился своим словам. С чего вдруг он, Хван Хёнджин, предлагает помощь этому колючему, вечно недовольному парню? Феликс отпрянул, словно его ударило током. — Эм… Что? Нет, спасибо. Мне не нужна помощь. Сказав это, он развернулся и уверенным шагом двинулся вперёд. Всё должно было выглядеть эффектно: вот он, гордый одиночка, уходит, не нуждаясь ни в ком… Но судьба распорядилась иначе. Не сделав и пары шагов, Феликс поскользнулся и с громким всплеском рухнул прямо в лужу. Холодная вода моментально пропитала одежду, пробираясь под рубашку ледяными струйками. На мгновение наступила тишина. А потом — раскатистый смех Хёнджина. Он буквально задыхался, согнувшись пополам, одной рукой держась за зонт, другой вытирая выступившие от смеха слёзы. Феликс злобно сверкнул глазами. — Да чтоб тебя… Но прежде чем он успел встать, Хёнджин уже протянул ему руку. Феликс хотел отказаться, но всё же ухватился за неё, и вскоре уже стоял на ногах, мокрый, дрожащий, ощущая, как холод пробирается до костей. Хёнджин, всё ещё ухмыляясь, снял с себя пальто и, прежде чем Феликс успел что-то сказать, накинул ему на плечи. Феликс замер. — Что ты… — Просто молчи, — неожиданно мягко сказал Хёнджин. — С-спасибо... — Ух ты, ты даже знаешь такие слова, — усмехнулся Хван. Он улыбнулся так искренне, так тепло, что Феликс сдержался, чтобы не вякнуть что-нибудь колкое в ответ. — Так что, может, я всё же тебя провожу? Феликс лишь молча кивнул. Хёнджин снова улыбнулся — широко, по-доброму, словно они были старыми друзьями. И пока они шли под одним зонтом, разговаривая о всяких пустяках, это действительно стало напоминать дружескую прогулку. Они обсуждали школу, мимоходом касались каких-то фильмов, даже пошутили пару раз. Разговор был ни о чём, но в этом и была его странная лёгкость. Впервые за долгое время Феликс чувствовал себя… Нормально? Комфортно? — Ну, вот и пришли, — сказал он, остановившись у ворот своего дома. На секунду замешкался, а потом, прежде чем мозг успел обработать, что он делает, ляпнул: — Не хочешь зайти? На чашку чая. У нас ещё есть мамины брауни… Как только слова сорвались с губ, Феликс внутренне замер. Что я только что сказал? Да что со мной не так?! Хёнджин удивлённо приподнял брови, но потом мягко покачал головой. — Прости, но мне уже нужно домой. Феликс почему-то почувствовал разочарование. Но тут Хёнджин, словно прочитав его мысли, добавил: — Кстати, ты будешь завтра на вечеринке у Джисона? — На вечеринке?.. Ну, вообще-то, я не против пойти… Феликс сам себя не узнавал. Что я несу?! Хёнджин одобрительно кивнул: — Окей! Тогда завтра увидимся. И снова та самая улыбка. Та, от которой что-то внутри Феликса неприятно сжималось и одновременно тёпло разворачивалось. Войдя во двор Ликс остановился. Нет, так не пойдёт. Надо сказать что ничего не получится и на завтра есть планы. Быстрым шагом Феликс вышел обратно. На удивление, Хван все ещё стоял за воротами и будто не собирался уходить. — Чего стоишь? — спросил Ликс. — Сам же сказал что домой надо. Хёнджин усмехнулся. — Надо. Жду когда за мной водитель приедет, — объяснил он. — А ты почему вернулся? — Я? Я просто хотел… Хотел… Блять, да че ты там хотел? Рожай скорее! — сам на себя разозлился Феликс. К его дому подъехала чёрная BMW с тонированными окнами. — Это за мной, — сказал Хван. — Говори быстрее. — Забей, до завтра, — лишь выдохнул Ликс. Когда Хёнджин уехал, Феликс зашёл в дом, поужинал, сел за уроки… но мысли о нём никуда не уходили. Почему он ему помог? Почему эта дурацкая улыбка лишает его способности отталкивать? Хотя может это и к лучшему… Почему он вспоминает, как капли дождя стекали по тёмным прядям Хёнджина? Феликс резко мотнул головой. О боже… О чём я вообще думаю?!

***

— Что?! Ты… ты сегодня идёшь куда? — мама застыла с чашкой чая в руках, глядя на сына так, будто он только что заявил, что собирается переселиться на Марс. — Феликс, ты не заболел? Феликс тяжело вздохнул, прикрыв лицо руками. — Мам… пожалуйста… Не начинай. Просто помоги мне выбрать, что надеть, — пробормотал он, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Хмм… — мама прищурилась, явно наслаждаясь моментом. — Не знаю… Может, лучше Чана с Рюджин попросишь? А то я сейчас одену тебя как в девяностых, — рассмеялась она, хитро блеснув глазами. Феликс закатил глаза. — Ладно… — пробурчал он, уже представляя, как Чан будет ржать с него целый день. С тяжёлым вздохом он поднялся на второй этаж, направляясь в комнату брата. Дверь была прикрыта, но не заперта, так что он просто толкнул её, начиная фразу: — Слушай, Чан, это прозвучит странно, но ты не мог бы… Феликс замер. Комната, мягкий свет настольной лампы, приглушённая музыка… Чан сидел на кровати. Рядом с ним — Рюджин. Они целовались. Феликс моргнул. Несколько секунд в комнате висела гробовая тишина. — Твою мать, Феликс! — взорвался Крис, мгновенно отстраняясь от девушки. Его лицо стало цвета помидора. — Тебя стучать не учили?! Феликс всё ещё стоял как вкопанный, глядя то на одного, то на другую. — Я… эээ… ладно… — пробормотал он, отступая к двери. Рюджин только хихикнула, поднимаясь с кровати. — Думаю, я выйду на минутку… Пока вы тут поговорите. Она подмигнула Чану и с лёгкой улыбкой вышла из комнаты, оставляя двух братьев наедине. Феликс нервно почесал затылок. Чёрт… Ну и ситуация. — Прости, Феликс… Я хотел тебе сказать, но… просто ещё не успел, — его лицо пылало красным. Феликс прищурился, сжав губы в тонкую линию. — Да ладно, мне всё равно, — пожал он плечами, стараясь выглядеть как можно равнодушнее. — Просто… не ожидал. Он скрестил руки на груди, как будто пытался защититься от неловкости момента. — Так… — Крис приподнял бровь. — Ты что-то хотел? — А? А, да, — Феликс поспешно отвёл взгляд. — Короче… У нашего одноклассника, Джисона… Это же твой друг, да? Так вот, у него сегодня вечеринка, и я хотел бы пойти… На секунду повисла тишина. А затем Чан громко, театрально выдохнул: — Что?! Ты? На вечеринку? Он так ошарашенно посмотрел на брата, что Феликс моментально пожалел, что вообще открыл рот. — Рюджин, ты это слышала?! — воскликнул Чан, оборачиваясь к двери. — Феликс тоже сегодня на вечеринку идёт! Из-за угла раздался тихий смех, а потом появилась Рюджин, скрестив руки на груди. — О, правда? — она хитро улыбнулась. — Это будет весело! Феликс закатил глаза. — Да что все так удивляются… — Так о чём ты хотел меня попросить? — спросил Чан, всё ещё не до конца веря в происходящее. Феликс вздохнул, внутренне готовясь к лавине подколов. — Ну, короче… — он понизил голос. — Только не смейся. Чан заинтересованно прищурился. — Я… эээ… не знаю, что надеть, — выдохнул младший, чувствуя, как лицо предательски краснеет. Чан моргнул. А потом разразился таким громким хохотом, что Феликс всерьёз задумался, не уйти ли обратно в свою комнату и не отменить ли этот дурацкий поход на вечеринку. — О, конечно, мы тебе поможем! Да, Чанни? — с энтузиазмом воскликнула Рюджин, явно радуясь возможности наконец-то подружиться с младшим братом своего парня. — Ага, — ухмыльнулся Чан, потирая руки. — Сейчас сделаем из тебя звезду! Феликс сглотнул. Ну всё. Это конец. Спустя полчаса мучений перед зеркалом он стоял в полупрозрачной чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, которые Рюджин категорически запретила застёгивать, аргументируя это тем, что «так образ выглядит эффектнее». Феликс нервно оглядел себя. Открытые ключицы, тонкая ткань, подчёркивающая его силуэт… Ну класс, теперь я точно не смогу расслабиться. А низ… — Чёрные джинсы? — с надеждой уточнил он. — Чёрные джинсы, — кивнула Рюджин. — Я не могу в этом пойти, — когда был одет, пробормотал он, чувствуя, как уши начинают гореть. — Конечно, можешь! — отрезала Рюджин, приглаживая ему волосы и доводя причёску до идеала. Когда процесс «преображения» был завершён, Феликс снова посмотрел в зеркало… и не узнал себя. — Слушай, да ты у нас прям красавец! — восхищённо улыбнулась мама, заглянув в комнату. — Ну, не такой, конечно, как я, — важно добавил Чан, — но тоже ничего так. Феликс фыркнул и закатил глаза. — Ладно, мам, мы поехали! — Повеселитесь! Люблю вас! — крикнула она им вслед, пока они выходили за дверь. Феликс вздохнул. Ну, теперь назад дороги точно нет. Когда они подъехали, Ли не сразу поверил своим глазам. — Это что… дворец? — пробормотал он, разглядывая огромный особняк, переливающийся огнями в темноте. Джисон, похоже, жил не просто хорошо. Он жил очень хорошо. — Ну, у его родителей сеть ресторанов по всему городу, — усмехнулся Чан, выходя из машины. — Они, конечно, никогда бы не одобрили вечеринку в их доме… — Но их тут нет, — хихикнула Рюджин, продолжая мысль. Как выяснилось, родители Джисона уехали в командировку на пару дней, оставив сыну полный контроль над особняком. Конечно, будь они здесь, никакой вечеринки бы не случилось… но Джисон нашёл выход — просто заплатил всем уборщицам, чтобы они молчали. Карманные деньги, конечно, творят чудеса. Когда они вошли в дом, Феликс мгновенно почувствовал себя не в своей тарелке. Музыка била по ушам, люди смеялись, разговаривали, кто-то уже вовсю танцевал. Чан с Рюджин сразу ушли к своим друзьям, а Феликс остался стоять у входа, начиная всерьёз жалеть, что вообще согласился прийти. Зря. Зря. Зря. Он чувствовал, как нарастает паника. О да, такие моменты бывали у него часто. Он стиснул зубы, пытаясь успокоиться, но тут вдруг кто-то буквально врезался в него, чуть не опрокинув коктейль прямо на его рубашку. — Эй! Осторожнее нельзя?! — раздражённо нахмурился Ли, отшатываясь назад. — Прости, случайно, — ответил парень, чуть растерянно оглядев его. — Ты… Феликс, да? Феликс сузил глаза. — Да… Мы знакомы? — спросил он, сам не понимая смысла своего вопроса. Он же ни с кем не знакомился. Он вообще ни с кем не общается. Парень удивлённо вскинул брови. — Я Минхо. Мы вообще-то одноклассники, — в его голосе прозвучала лёгкая обида. Феликс замер. — А… — он судорожно перебирал в голове имена и лица, но, разумеется, никаких «Минхо» там не находилось. — Прости, вспомнил, — солгал он, стараясь выглядеть как можно убедительнее. На самом деле, из своего класса он знал только Рюджин, Хёнджина… ну и Джисона, потому что сейчас находился у него дома. Минхо скептически прищурился, будто сразу понял, что Феликс врёт. Чёрт. Ну и начало вечеринки. — Я вижу, ты себе места не находишь, — заметил Минхо, наклоняясь ближе, чтобы Феликс мог его расслышать сквозь громкую музыку. Феликс молча кивнул. — Я тоже будто не в своей тарелке, — продолжил тот. — По вечеринкам обычно не хожу, но мой двоюродный брат Чанбин буквально затащил меня сюда. Говорит: «Отдохни в выходной день, а не втыкай в свои занудные книги». Феликс слегка приподнял бровь. — Ты, значит, любитель почитать? — Ну… — Минхо почесал затылок. — Это не значит, что я заучка! Просто в свободное время мне легче уйти в книги. Феликс мысленно закатил глаза. Боже, у него что, словесный понос? Но вслух он лишь коротко ответил: — Понятно. Похоже, у нас много общего. Я тоже по вечеринкам не хожу и, если честно, вообще ни с кем не общаюсь. Глаза Минхо тут же загорелись. — О, правда? Тогда пошли, познакомлю тебя со своими друзьями и братом! — Подожди, я не… — начал Феликс, но не успел договорить, потому что Минхо уже крепко схватил его за запястье и буквально тащил сквозь толпу. Феликс едва успевал переставлять ноги, пытаясь не споткнуться, пока Минхо лавировал между людьми, указывая на кого-то рукой. — Итак, Феликс, знакомься! — радостно объявил он, когда они наконец остановились. — Это мой брат Чанбин, а вот мои друзья – Чонин и Сынмин. Ли поднял взгляд и встретился с тремя совершенно разными, но одинаково любопытными взглядами. — Ребята, это Феликс, мой новый друг! Феликс едва не поперхнулся коктейлем, который успел прихватить по пути. Друг? Он открыл рот, собираясь возразить, но… закрыл его обратно. Зачем? Вдруг это его единственный шанс с кем-то подружиться? — Привет! Приятно познакомиться! Надеюсь, Минхо тебя ещё не заболтал, — весело улыбнулись Сынмин и Чонин. Феликс невольно усмехнулся. — Пока держусь, — бросил он короткий взгляд на Минхо, который лишь самодовольно улыбнулся. Чанбин, в отличие от остальных, смотрел на него с чуть большим интересом, но без той же добродушной теплоты. — Феликс? — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Интересное имя. Ты откуда? В его голосе не было особой неприязни, но и дружелюбия тоже. Скорее любопытство. — Я из Австралии, — ответил Феликс и автоматически улыбнулся. Тёплая, светлая, милая улыбка. Чанбин почувствовал, как у него побежали мурашки. — Правда? — тут же оживился Сынмин. — А как давно ты приехал? — А почему ты приехал? — добавил Чонин. — Ты тут временно или навсегда? — подключился Минхо. Феликс моргнул, ошеломлённый наплывом внимания. Раньше он всегда был на заднем плане. Тенью. К нему либо не подходили, либо он сам отталкивал людей, боясь, что они сделают это первыми. А теперь… Теперь все эти люди интересовались им, задавали вопросы, разговаривали с ним. Друзья. Друзья. Друзья! Ему хотелось прыгать на месте, раскинуть руки и просто закричать от радости. Но он лишь сглотнул, делая вид, что всё под контролем. — Я… — Ли хрипло прочистил горло. — Мы переехали недавно. По семейным причинам. — Надолго? — не унимался Минхо. Феликс встретился с его взглядом и вдруг понял — ему не хочется думать о том, что будет потом. Сейчас ему было хорошо. — Навсегда, — твёрдо ответил он и улыбнулся снова. Тем временем на вечеринку приехал Хёнджин. Он вошёл в дом, быстро кивнул паре знакомых, лениво обменялся приветствиями и начал оглядываться по сторонам. Где он? Мысли об этом парне не выходили у него из головы со вчерашнего дня, и он сам не понимал почему. Почему ему так важно было его увидеть? Почему его пальцы до сих пор помнили тепло хрупкого, дрожащего тела под пальто? Почему его раздражало, что Феликс так упрямо и нелепо пытался уйти под дождь, когда он мог просто… принять помощь? Почему ему вообще было до этого дело? Его взгляд выхватил знакомую фигуру. Феликс. Стоял в кругу каких-то ребят, с коктейлем в руке, вроде бы даже… улыбался. Хёнджин невольно ухмыльнулся. Но его улыбка тут же исчезла, когда он заметил Чанбина рядом с ним. Сжимая стакан чуть крепче, он почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Со Чанбин. Единственный человек, которого Хёнджин откровенно не переваривал. И дело было даже не в том, что они с детства цеплялись друг к другу по любому поводу. Не в том, что Чанбин умел его вывести из себя одним только взглядом. Просто сам факт того, что этот придурок сейчас торчал рядом с Феликсом, заставил Хвана развернуться и уйти в другую сторону. Он направился к Джисону, Чану, Рюджин и остальным, стараясь не думать, что его раздражает больше — Чанбин или тот факт, что Феликс с ним общается. Да что за чушь. Это не ревность. Это просто… — Хёнджин! Голос Джисона выдернул его из мыслей. — Что? — Правда или Действие? Играешь с нами? Хёнджин на секунду замер, потом пожав плечами, сел рядом. — Действие. Джисон лукаво ухмыльнулся. — Я бы задал тебе поцеловать какую-нибудь девушку, но… мы-то все знаем, что тебя они не интересуют. Кто-то захихикал. Хван напрягся. — Короче, видишь того парня? — Джисон кивнул в сторону толпы. Хёнджин проследил за его взглядом. И… Почувствовал, как сердце пропустило удар. Феликс. — Вижу. — голос Хёнджина был странно глухим. — Так вот, — усмехнулся Джисон, явно наслаждаясь ситуацией. — Подойди и поцелуй его. Воздух вдруг стал слишком тяжёлым. Хёнджин нахмурился. Почему именно он? Джисон что, заметил, что я смотрел? Нет, это глупо… — Ну что, слабо? — подначил кто-то из компании. — Или ты стесняешься? Хёнджин медленно выдохнул. Ерунда. Это всего лишь игра. Просто. Чёртова. Игра.