Wake me up, por favor.

Спустя 2 недели. Бабушка, вместо приветствий и сопливых объятий, практически с аэропорта потащила меня к знакомому гинекологу, который болезненно вставлял в меня инструменты и смотрел исподлобья. Ноги слегка пошатывались, но я упорно сжимала кулаки, чтобы не двинуть мерзкому мужику и не послать все нахуй. Ради мамы, ради мамы, ради мамы. - Ну, ты все еще не совсем шлюха, поздравляю, - выплюнула она, бросая исписанный кривым почерком листочек в мусорку. Оставалась пара дней до дня Х. В детстве я мечтала, что в день моих восемнадцати лет я сделаю что-нибудь невероятное. Например, прыгну с парашютом или полечу на острова и буду танцевать на огромном фестивале с друзьями. Невероятное, тем не менее, есть, но не в том смысле. И это доводило мою тревогу до края. Мне было больно смотреть на Манджиро, а ему на меня еще больнее. Все вылетало из моих рук, стоило мне расслабить челюсть, как она звонко стучала, заставляя всех на меня коситься. Доракен, не понимающий что с нами, лишь неловко похлопывал по плечу, не спрашивая ни о чем. Знал, что я только улыбнусь подрагивающими губами. Дома было не лучше. После нашего последнего разговора Ран изменился. Я часто чувствовала его взгляд из под ресниц, полный вины. Казалось, пару раз он даже пытался что-то сказать, но резко замолкал, пристыженно кашляя в кулак. Риндо, кажется, даже смотреть на меня перестал, словно на прокаженную. Атмосфера была такая, словно мое восемнадцатилетие будет последним и все вокруг вместо торта несут гроб, полный окурков, которыми я уже до краев заполнила баночку в подъезде. За день до, почти сойдя с ума от навязчивых мыслей, я осталась у Манджиро. Мы молчали, прислонившись лбом друг к другу. Страх, как всегда, подчинялся Майки и отступал, давая место мимолетной и оттого тоже болезненной теплоте. Все это сдавливало мои легкие, но плакать не получалось. Мне хотелось казаться смелее, хотелось, чтобы Сано знал, что все будет хорошо. Чтобы хотя бы он один так думал, большего и не надо. Я не могу просить. Он шептал, чтобы завтра я осталась рядом с ним. А я обещала, зная, что скорее всего предам его. Тихо говорила, что пойду к бабушке и пошлю все к черту. Майки не видел в какое мясо я искусала свои губы. Но ночью, думая, что я сплю, он прижался ко мне и я чувствовала, что тонкую футболку пропитывают его слезы. Закусив руку так, что на утро остались следы, я беззвучно взвыла, позволяя тревоге взорваться, разрывая меня на кусочки. Я трусливо сбежала, когда, перестав дрожать, непобедимый Майки уснул. Я бежала, выдыхая пар и ледяной воздух царапал тело. В одной чертовой пижаме я влетела на лестничную клетку и разбудила мою abuela*, заставив ее, раздраженно хлопнув дверью, впустить меня. Ее лицо, много лет переносящее уколы ботокса, безэмоциональной маской уставилось на меня, лишь глаза горели привычным презрением. Была бы она когда-то другой? Не могу вспомнить. - Ты почему в такой холод в пижаме разгуливаешь? Если думаешь, что завтра заболеешь и ничего не будет, то зря надеешься. Сдавленно хихикнула, впервые позволяя себе такую беспечность. - Тебя же только это волнует, да? Ее губа дергается, словно в попытке улыбнуться. - Дерзишь. Хорошо, могу понять, что тебе тревожно. Может понять. Может понять? Что-то новое. Но этот маленький внезапный приступ понимания не должен уничтожить мою мысль. Попытку. - Есть человек, который дорог мне. Поэтому я хочу знать, что будет завтра. Мне.. мне все равно, что со мной будет.. Не успеваю договорить. Голова дергается и щеку болезненно жжет. - Я же говорю - шлюха. Кого еще могла породить другая шлюха и ничтожество, предавшее своих людей? - Чего? - Я сделаю тебе подарок на твое совершеннолетие, так уж и быть. И она без слов уходит в темноту кухни, даже не включив свет. Закуривает тонкую сигарету, которая сразу заполоняет пространство едким ментоловым запахом. Огонек отражается в темных, уставших глазах и она взглядом буквально пригвождает меня к жесткому стулу. - Папка твой не хотел делать вино, как его родители и сбежал в Бразилию, где в вижах** зарождалась наркоторговля. Там он и пригодился. И все было хорошо - даже какую-то мелкую банду возглавил. Но, как оно и бывает, перешел дорогу не тем людям, за жизнь свою стало страшно и приполз на коленях к нашему клану. Мне нужно было одно - чтобы дочь была с нами, потому что пока поколение не сменится - так и сидеть мне, света белого не видеть. Потирает длинными пальцами виски, выдыхая и нервно прокручивает неизменное кольцо, которое носит на шее. - Ему не надо было многого делать.. может быть немного напугать ее, не больше. А в итоге они закрутили роман и все бросив, счастливые, улетели виноград выращивать. А мне что? Кольцо с лязганьем укатилось под стол, когда она резко порвала цепочку, уставившись на меня стеклянным взглядом. - А ко мне в итоге снова приползли на коленях, вымаливать прощение и решение всех проблем, потому что муженек оказался игроманом. А что из этого утырка могло вырасти? Поэтому его и не убили за все это, она должна была видеть, что происходит, если не слушаться семью. Менять семью на член. Последнее слово выплевывает, заставляя пепел угасающими угольками взлететь в воздух. - Когда ко мне приволокли тощую девчонку, дочь этой мерзкой шалавы - я думала, что из тебя ничего не выйдет. Не могу сказать, что я ошиблась, но я немного уважаю твою слепую преданность. Я - законченная эгоистка, а твоя мать еще хуже. В пальцах свербило. Хотелось ударить по столу, кричать, что она не смеет так говорить о маме. Мама слабая, но мама.. - Не сверкай так глазами, Бруно. Я не просто ядом брызгаю, хотя и люблю так делать. Я дала твоей матери выбор - или она следующая в клане или ты. Кого ты думаешь она выбрала? Или может быть ты думаешь, что она просто слабая женщина? Не давая мне ответить лишь сухо посмеивается и небрежно проводит рукой по моей голове, заставляя вздрогнуть. - Мама твоя - моя ученица, всего на один пояс ниже тебя. Но ей всегда было душно, всегда хотелось чего-то другого. Но даже вырвавшись на свободу, даже потеряв все и родив тебя - она выбрала себя, не дав тебе и шанса, малышка Бруно. Мое сердце уже давно ничего не трогает, но даже мне немного жаль. В глазах противно щипает и я застываю, вскочив со стула так, словно меня ударили наотмашь. Вранье, вранье, вранье. Не может.. - Можешь думать, что это вранье, если тебе так легче, это уже не мое дело. Моя совесть теперь чиста. На всякий случай.. не пытайся убежать или делать глупости, я не хочу ничего случайно сделать с Сано Манджиро. Имя резануло по ушам, заставляя ноги позорно затрястись. Черт. Прохладная рука сует листочек с адресом мне в руку, прощается и грубо подталкивает к двери. - Отвечая на твой вопрос - тебе надо сделать лишь то, что надо было и твоей маме когда-то. Стать одной из глав клана. Но из-за ее упрямства.. придется сделать кое-что еще. Ты же не дура, прекрасно понимаешь о чем я. За дверью ледяной ветер лизал ноги, но ужас был холоднее. Ужас полз по моему телу, сжирая все до костей. abuela* - бабушка (испан) вижа** - неблагополучные районы.