Ангелы и демоны

      — Чего же ты хочешь взамен?       — Частичку тебя.

***

      — Вас никто не заметил? — поинтересовалась Бордо, сидевши на скамье ротонды в одиночестве — все остальные заканчивали с приготовлением к празднику.       Мистер Бордо ещё не вернулся, потому было время подготовить речь для благосклонного ответа дедушки, чем Гела и занималась, пока ожидала в это же время появления мародёров.       Так же она надеялась на понимание Георгия из-за временных проблесков беспечности в сознании внуков, но при этом смиряясь на всякий случай с огреблением по шапке за учинение лишних проблем и большей опасности.       Сириус заметил её состояние «быть или не быть» в отношении их кончины, но лишь откинул волосы в усталости, давно решив «быть, да трупом всплыть», но с неизменной усмешкой, адресованной девушке, ответил:       — Заждалась?       На что услышал вялый ответ:       — Конечно, Блэк, сидела и на кофейной гуще гадала, когда же наконец вы объявитесь.       Затем перевела внимание на Люпина, встретившись взглядами. И красноречиво хмыкнула, заметив тёмные пятна, плясавшие над его головой. Под растерянность Ремуса перевела внимание на Петтигрю, ёжившегося от холода и мечтавшего вернуться домой.       — Зачем заставили тех, кому не угодно это приключение? — поинтересовалась, прежде чем лениво отправиться к точке сбора — лабиринту.       — С чего вдруг взяла, что не угодно? — спросил Блэк, глядя ей вслед. — Ты о Питти? Так он всегда так. Дрожит перед переменами, — весело подмигнул чертыхнувшемуся другу.       — Я не виноват, что у меня есть хоть какое-то чувство самосохранения, — негодующе ему прошипел.       — Ну-ну, малыш Питти, когда трусость превратилась в инстинкт самосохранения? — подколол его Поттер, не желавший обидеть.       Питер поджал губы, сокрыв эмоцию и промолчав.       Бордо, отметив давление, оказываемое на Петтигрю, проговорила:       — Джеймс, твой юмор иногда может показаться злой шуткой, нарочным оскорблением, потому, если хочешь сохранить дружбу, либо обсуди с другом, что это всего лишь юмор, либо молчи. Либо останешься ни с чем.       Питер удивлённо посмотрел ей вслед, тихо благодарный за то, что заткнула раздражившегося её замечанием Джеймса, но всё-таки задумавшегося над этими словами.       Люпин лишь дружески похлопал по плечу Петтигрю, ободряюще ему улыбнувшись. Он всегда поддерживал Хвоста и пытался смягчить углы в некоторых резких моментах с друзьями, потому Питер тоже ему улыбнулся, не отстранившись.       Когда неподалёку от фонтана шальной Джонни с Гавриилом встретили Джимми, Рема и Питти, первый продолжил плескаться в поросшем травой фонтанчике, второй пытался ввести в курс дела ещё не до конца понимавших Петтигрю с Люпином, по ходу рассказа хоть немного проясняя какие-то моменты и освобождая от неведения.       Регулус ещё куролесил в замке с преображением для бала.       Гела и Сириус немного отстали.       — Бордо, ты уже выбрала образ для маскарада? — манерно безразлично поинтересовался Сириус, зажав меж зубов сигарету и глядя то на ворота впереди, то задумчиво на Гелу.       — А что? — вздёрнула бровь, спокойная. — Так не терпится увидеть?       — А что, можешь удивить? — усмехнулся. — И кем же ты предстанешь, Хела? — встал перед Бордо, поддразнивая настоящим именем, и преградил дорогу, исподлобья глядя на неё, и медленно зажёг кончик сигареты, раскурив.       — Ты, вполне вероятно, ответил на свой вопрос, — расслабленно улыбнулась, делая шаг вперёд.       Стала ближе, чем вызвала молчаливый интерес Блэка, внимание которого стало пронзительным к её действиям.       Гела протянула руку к лицу юноши, заставив его невольно застыть, наблюдая.       Но вместо прикосновения с удивлением почувствовал, как изо рта выскальзывает сигарета.       Не успел спохватиться, как Бордо бесстрастно сожгла её природной магией, таким же тоном ответила:       — При мне не курить. Не советовала бы тебе из-за вредности, но выбор твой.       Лишь улыбнулась и отправилась было к воротам от обескураженного Сириуса, как нежданно обернулась через плечо, вспомнив, как он однажды ей помог:       — Кстати. Спасибо тебе, Сириус. Что не бросил тогда.       Хоть это первое время вызывало в ней смешанные эмоции, но всё стихло, образовав лишь благодарность.       Блэк сразу понял, что к чему. Хоть недовольный, но восхищённый её догадливостью, он по-доброму ответил:       — Смею заметить, дерёшься во сне, как чёрт.       Гела тонко улыбнулась.       Но вдруг он кое-что вспомнил и, пока девчонка не слилась, осторожно схватил её за запястье, спешно к ней приближаясь.       Бордо изумлённо застыла, оборачиваясь и с вопросом на него глядя.       А то, что помнил Сириус, неожиданно забылось при нахождении с ней рядом — чересчур близко.       Наверное, нужно что-то сказать… но что?       Нахмурился.       Хм… Может, высказаться за все годы? Но что именно? Ты невыносимая, раздражающая, стреляющая в лоб острыми высказываниями, которую бы так взял и приби… а может?       А?       Совсем, что ли, дурной?       Сириус хлопнул мысленно себя по лицу ладонью, отрезвляя.       — Что-то ещё? — тихо спросила, недоумëнная пока что, но чувствующая уже неладное.       Блэк молчал, потому она прищурилась, ещё больше его раззадоривая.       — На, почитай, полезно, — резко произнёс, влепив ей в грудь ту самую книгу, написанную кем-то из Бордо. Нашёл выход! — Чего так смотришь? Читай на досуге, её кто-то из ваших написал, там о Хранителе какие-то детали имеются!       Раздражённый наплывом эмоций, из-за которых он лишь изрядно тупел, Сириус стремительно пошёл куда-то в дуб, неподалёку находившийся.       Не нашёл выход!       Потом вспомнил, что ему не туда, пробормотал что-то недовольно, но нежданно остановился, метко стрельнув глазами в Бордо, стоявшую с видом мудреца, познавшего тайну преисподней.       Блэк, разумеется, раздражился. Нечего его сканировать, анализировать и вообще делать лишь объектом научного наблюдения!       Тьфу ты.       Ошарашив внезапностью, он подскочил к уже растерянной Бордо, которая не ожидала, что объект наблюдения выйдет из-под контроля.       Нет, нашёл выход!       Блэк злился и сам не понимал, почему. Он прожигающе смотрел в её глаза, медленно переводя внимание на губы и смачно про себя чертыхаясь. Совсем сдурел.       — Хочешь чая? — разбавляя напряжение между ними, тактично предложила Бордо, считая, что Сириус переутомился от последних событий и от эмоций во время них испытанных. — Ты устал. А он успокаивает. Очень. Попей чая, — настаивала, немного нервно глядя в его сузившиеся подозрительно глаза. Чует, что что-то не так.       Блэк вдруг понял, что если не возьмёт инициативу в руки, то упустит возможность чего-то… что может сделать его счастливым?       — Тебя хочу, — выдал он с усмешкой от изумлённой, очаровательной в своём непонимании Бордо. — Можно вместе с чаем, — ошеломлял дальше, искушающе прожигая её губы, после чего, взметнув с каким-то полубезумным весельем волосами, последовал к друзьям, внутренне злодейски улыбаясь.       — А? Ошалел, — удивлённо констатировала Бордо, растерянно усмехаясь и не зная, принимать это за правду, или за дурость. — Наверняка с чаем до этого переборщил… — раздражëнно коснулась переносицы. — Ну говорила же Гавриилу не смешивать те травы, эффект будет… шальной… — устало вздохнула, сгоняя прочь недоумение с изумлением. — Вселенная, упаси мою душу от шального Регулуса, я не переживу…       Под задумчивость Бордо, которая оставила чудодейственное средство для метаморфозы на скамейке, Сириус присоединился к друзьям, настороженно поглядывая на плескавшегося в водичке Фроста и в глубине души полуошалело осознавая по отношению к Хель нечто.

***

      Лёгкий стук в дверь комнаты Регулуса и ожидание Гелой ответа, беспечно перекатывавшейся с носка на пятку и разглядывавшую потолок, пока медленное открытие двери не вывело её из мыслей об очумелом Сириусе, привлекая к себе внимание.       — Ты уже готов? — ещё не увидев Блэка, поинтересовалась, только после этого опустив взгляд прямо на его блестевшие спокойной чернотой глаза.       — Как видишь, — хмыкнул, слегка улыбнувшись. И прошёл внутрь помещения, пригласив: — Проходи, Хель. Ты меня ничуть не стесняешь.       — Пройду, — безмятежно прошла в комнату, разглядывая валявшиеся на столе книги по античной литературе. — Решил связать образ со своей любимой тематикой? — нежно улыбнулась, поглядев на собиравшегося потихоньку друга. — Какой же образ ты выбрал?       Блэк лишь слегка повернул голову, мельком глянув на стол, любовно ответил:       — Вероятно, Эреб, — пожал плечами.       — Почему он? — тихо поинтересовалась.       Ей следовал поэтичный ответ:       — Предпочту витать в потёмках, уюта полных, чем смотреть на ослепительный, солнечный свет, желающий, сам того не зная, нас убить.       — Мрак, как и свет, может задушить, не находишь? Та же песня с ангелами и демонами, — задумчиво ответила, кладя руку на книгу по древнегреческой мифологии.       — Но именно в первом безмятежно себя чувствую, — улыбнулся, расценив эту беседу с некоторой меланхоличной возвышенностью в глазах.       Неожиданно всем корпусом повернулся к Бордо, искрившимся взглядом воззрившись на неё.       — А кого выбрала ты, Хель? Чей образ?       Гела в задумчивости облизнула пересохшие губы, не заметив пристального внимания Регулуса.       — Было бы банально, выбери я богиню тьмы из скандинавской мифологии, — рассмеялась вдруг, подытожив: — Потому полагала, что то будет Геката, но твоё решение дало мне наводку… — прикусила краешек губы, с полными поэтичной возвышенности глазами взирая на созвездия, высеченные на потолке. — Мой выбор остановился на Нюкте — богине ночи, что не лишается банальности с моей стороны, — задорно улыбнулась пустоте.       Блэк словно бы изнутри засветился, подхваченный волной умиротворения и тихого счастья, на неё воззрился столь нежно, сколь никогда не смотрел, всегда робкий перед своими чувствами.       — Они же были супругами по мифологии, Эреб и Нюкта, — сам того не заметив, радужка его глаз слегка загорелась ласковым голубым светом, смешиваясь с синевой.       — Раз бродить во мраке, то вместе, мой дорогой друг, — окрылённая, улыбнулась. — Не боясь, рука об руку, расслабленно вышагивая по потёмкам наших душ.       — Хоть стихотворение пиши.       Не касаясь, соединённые взглядами, неотрывно смотрели друг другу в глаза.       Издалека, но казалось бы совсем близко.       Бордо решила прервать этот момент, неловко улыбнувшись и вспомнивши:       — Там будет твоя семья, Рег. И если это ловушка, а это ловушка, то возникнут трудности.       — По развитию событий и выясню, как поступить, — неловко ответил, туго переключаясь и теперь лениво витая в мыслях касательно вопроса. — Будем рассчитывать, что хлопот нам не прибавится, — глубоко вздохнул, приводя мысли в равновесие и отбрасывая наваждение с неохотой.       Гела немного растерянно почесала макушку, резонно отметив:       — Импровизация в таком случае может аукнуться, добавив ещё больше проблем. Следует хотя бы морально подготовиться.       На что следовал ответ:       — Я постараюсь.       Блэк что-то тщетно искал и, судя по ворчанию, чем-то это была маска.       Бордо досконально оглядела помещение, взором зацепившись спустя некоторое время за чёрную с бархатом маску, зажатую меж двух книг.       Пока Регулус шпынял вещи на кровати, Гела медленно подошла к нему со спины.       Когда друг понял, что тишина стала особенно глубокой, резко повернулся, в удивлении глядя на пред ним стоявшую девушку с вытянутыми руками.       — Дай посмотреть на тебя, царь Тьмы.       Её пальцы скользнули по щекам застывшего от изумления Регулуса, нерасторопно притронулись к ушам, цепляя за них петельки.       Не дышавший, Блэк с расширенными зрачками следил за каждой эмоцией на её лице, движением.       — Прекрасен, как ни крути, — безмятежно улыбнулась, убирая руки и мягко разглядывая друга.       Но неожиданно Регулус сорвался с места, обезоруживая Бордо.       Блэк застыл за её спиной, тяжело дыша, и осторожно коснулся мягких волос.       — Твоя заколка… позволь мне поколдовать с твоими волосами, Хель.       Гела обескураженно промолчала, потому Регулус счёл это за согласие, скользнув пальцами по её впервые за долгое время распущенным волосам.       Мягко, ловко, частичка волос Бордо была аккуратно скреплена заколкой на затылке.       Тяжело, волнительно дыша, Блэк застыл после выполненной работы. Не удержавшись, он лишь слегка провёл кончиками пальцев по волосам Гелы, на миг коснулся ключиц, заставив покрыться её мурашками, и резко убрал руки, неловко отступив и улыбнувшись.       Бордо резко развернулась, в волнении заглядывая в его глаза. Нет, он всё-таки пил чай Гавриила! Но ладно… с ним это приятно. Но брат всё равно по шапке получит.       Некая мощная нить вновь соединила их взгляды, скрепив на некоторое время.       Регулус словно ощутил мысль Гелы, заметив вновь в её глазах нотки смущения, но и нежности, к нему направленной. Заметил растущее ошеломление на её лице. Вздёрнул бровь и позвал:       — Хель?       Бордо сделала шаг вперёд, глядя на него неотрывно, не моргая. Медленно протянула руку, касаясь уголков его глаз совсем-совсем осторожно, восторженно.       — Ух ты…       Более подробно ответила на вопрос Блэка:       — Твои глаза, Рег…       С детским любопытством, восторгом рассматривала, всё больше приближаясь.       — Такой маленький, тонкий бирюзовый свет — потрясающе.       — Что это значит, свет? — прошептал ей в губы вопрос.       — Как цветок распускающаяся природная магия. Ещё зародыш, но знаешь, что ещё более прекрасно? — выдохнула следующие слова: — Она светлая, тёплая и… родная?       — Хочешь сказать, моя природная магия… — восторженный, немного недоумëнный, но радостный прошептал: — …порождение любви?       — Как видимо, наша дружба очень крепкая, — искренне улыбнулась, из-за чего свет в глазах Блэка нерасторопно потух. — Эх, пропало, — меланхолично заметила, но всё равно порадовалась за друга, хлопнув его по плечу.       Регулус хоть и светло, но печально улыбнулся, отводя взор.       — Ладно, пора собираться. Скоро твой дедушка вернётся.       — Ты прав.

***

      — Ну что, вы готовы? — у мародёров поинтересовался Сириус, хитро прищурившись, особо-то и не ожидая ответа.       Джеймс, как и всегда, был готов на любую авантюру с другом, потому лишь солнечно улыбнулся.       — Зададим им жару!       — А может, не надо? — всё продолжал отпираться Питер, явно не готовый умирать молодым.       — Кажется, переубеждать их… бесполезно, Пит, — со смиренным вздохом отметил Люпин, тоже не горевший идеей проказничать среди потенциальных убийц.       Джеймс, беспечный в своих порывах и мыслях, весь день с трепетом ожидал этого момента, потому заорал, выпуская хоть частичку изрядного возбуждения:       — Бодрее же! Вы готовы, парни?!       На что ему ответил саркастично уже Фрост, до этого пытавшийся в воду заманить Бордо, чтобы вместе с ним поплескаться, но вместо этого его ожидал лишь щелчок по носу и улыбка ушедшего к чёрту на кулички друга:       — Если вы о совместном самоубийстве, то всегда готов! — энергично ответил, за что получил несильный удар по ноге от Сириуса, шикнувшего, чтобы тот заткнулся. Лучше навсегда. Он не мог ему простить резкий уход и игру в молчанку, вот и бесился.       Фрост лишь весело усмехнулся, жуя сердцевидный цветочек.       Тем временем вызвался первым к перевоплощению Сириус, который решил не дожидаться брата и Бордо, без обиняков закинув пучок синим светившейся травы в рот. Прожёвывал медленно, с интересом.       — Мм, вкус дыни… клёвая штука.       В преддверии смотрели с интересом, затем с жадностью, когда изменение началось с волос, которые в процессе роста дошли до поясницы, ставши волнистее и заменившись цветом с чёрного на светлые.       Под недоумëнные взгляды мародёров цвет глаз Сириуса изменился с чернющих на изумрудные. Шрам же, тянувшийся от плеча, на молочной коже доходил до живота, поблёскивая в бледном свете паривших фонарей.       Его лицо, столь необычное, вызвало со стороны Поттера лишь:       — Чёрт возьми, Бродяга, ты эльф, что ли, из толкиеновской вселенной?! Это же он, с того самого портрета! Нам кранты!       Меньше были удивлены Люпин с Петтигрю, так как им не было известно, чей облик принял Блэк.       — Фьюить, — якобы удивлённо присвистнул Фрост, с любопытством разглядывая преображение Блэка. — Знаете, пошёл-ка я! — ослепительно улыбаясь, зловеще расхохотался и слился, даже не взяв с собой пучок волшебной травки.       — Что? Почему вы так удивлены?       Сириуса тронуло удивление друзей и Джонни, потому он в спешном поиске хоть какого-то предмета, схожего с зеркалом, в результате наблюдал на собственное отражение в водной глади фонтана, отчего-то погрустневший.       — Чёрт… мы даже не знаем, кто он…       Хоть и видели загадочный портрет в не менее таинственном помещении, но не имели представления, знакомы ли чистокровные с этим мужчиной, или нет.       — А если он известен… нам хана, — глубоко вздохнул. — Принимайте травку магическую, я пока что-нибудь придумаю.       — Ну как знаешь, — нерешительно согласился Поттер, повернувшись к остальным. — Питти, стой, не глотай разом, её нужно жевать, ёмаё, жевать, потом глотать! — помчал на помощь едва не подавившемуся Питеру. — Лунатик, если и ты подавишься, я начну убивать, честное слово! — возмутился, увидев лишь полный понимания инструкций взгляд друга.       Питер медленно перевоплотился в молодого человека, при виде которого все мародёры присвистнули в изумлении.       — Пит, откуда ты этот образ взял?       — А… да где-то увидел, — растерянно ответил, разглядывая себя в отражении воды без энтузиазма. — На кладбище, наверное…       — Опасная это штука. Рем, осторожнее, не хватало ещё перевоплотиться в кого-то из слизеринцев… — чуть серьёзнее ответил Джеймс.       Люпин преобразился в юношу с красивыми, но печальными глазами, да похожей улыбкой.       Поттер, широко улыбаясь, тоже закинул пучок травы в рот, под внимательными взорами друзей перевоплощаясь в светловолосого мужчину с ослепительнейшей улыбкой.       — Ну как? Красавец небось? — безмятежно рассмеялся Джеймс, заглянув в отражение воды фонтана и как-то подрастеряв разом весь пыл. — Что?! Я не его представлял! Дракл меня подери, Сириус, нам точно кирдык.       Выпучив глаза, он смотрел на друга в ужасе.       Блэк смотрел на него, как на клеймённого печатью Смерти, лишь покачав головой в осознании бедствия их положения.       — Бордо нас прикончит!       — А что такого в твоём облике? — с любопытством поинтересовался Петтигрю.       Джеймс отчаянно простонал:       — Потому что я перевоплотился в её дядю!       — О-о-о…       — Может, мне не идти? — схватился за голову. — Ведь раскрыть нас теперь — огромный шанс! А если этот мужчина один из пожирателей? Или хорошо знаком с ними?       Ему на помощь пришёл Сириус, успокаивая:       — Тише, ты будешь в маске, никто не узнает. Надеюсь. И вообще ты мог бы притвориться его сыном, ведь принял обличье того, кем он был где-то тридцать лет назад, ведь так?       — Ага… но мне всё равно хана. Придётся историю другую выдумывать, эх…       — Мы поможем, — благодушно вызвался Ремус, а с ним и остальные.       Джеймс, хоть и расстроенный провалом, но всё же растроганный их желанием помочь, со всей своей любовью бросился в объятия друзей, признавшись:       — Дети мои, люблю вас!       Едва не разрыдался, но его с улыбками обняли Ремус и Сириус, утешая и даря относительный покой.       — Дети? По-моему, дети тут как раз таки вы с Сириусом, — съязвил Петтигрю, чуть дальше от всех.       — Питти, сейчас пальцем в глаз заряжу, договоришь тут, — закатил глаза Блэк, недовольный тем, что прерывают их дружескую идиллию, вырывая из сладкого доброго мира, да залепил ему пенделя с чувством.       — Ауч! Пёс драный, совсем обнаглел?!       — Питер умеет ругаться — вот это неожиданно! — заявил с одобрительным хохотом Поттер, счастливый.       — Совсем жить надоело? — скривил губы недовольно, но расслабился, когда понял, что они не злорадствуют, а просто пытаются снять напряжение из-за недавних событий — этому поблагоприятствовал Люпин, который ему объяснил что к чему.       Позднее они не смеялись, потому что пришли Гела и Гавриил, которые стояли перед мародёрами, как будущие их палачи.       Бордо прожигающе смотрела на Блэка с Поттером, который сжал крестик на цепочке, но вместо причитаний и агрессии она вдруг развернулась на пятках, держа путь в замок.       — А я думал, вам конец. Ещё меня трусом называете, — ухмыльнулся Питер, заметив на физиономиях друзей облегчение, вызванное отсутствием её реакции.       Но Гела нежданно оказалась лицом к лицу с уже было довольно улыбавшимся Сириусом, заставив его затаить дыхание, перестать лыбиться и посмотреть на эту маленькую фурию сверху-вниз.       — Тебе повезло, Блэк, лишь только потому, что тот субъект на портрете был давным-давно изображён, и что о нём неизвестно ничего и никому, кроме дедушки. Но ты, Поттер, — оказалась лицом к лицу со слегка напуганным Джеймсом, который старался усиленно держать планку. — Обличье дяди, молодец. Маску не будешь снимать, понял? — мазнула взором по его лицу. — Впрочем, облик ты принял совсем ещё молодого дяди Владимира, да и в другом костюме, в маске ты будешь менее узнаваем. Но если кто-нибудь попросит снять, не важно, каковой просьба окажется, вежливо отказывайся. Там будут его однокашники. Тем более, если присутствие Реддла тоже будет иметь место быть, то он легко узнает в тебе самозванца, — рассуждала, отстранившись. — Предстанешь сыном Владимира, недавно прибывшим в страну из долгого путешествия, а это, — кивнула на остальных мародёров. — Твои братья по несчастью, — сложила руки на груди, в задумчивости прищурившись. — В полночь чтоб от вас духу ни было. Как и положено, в это время гости снимают маски, что тебе, Поттер, напомню делать запрещено. Остальное расскажу позже, — вновь оказалась вблизи к Джеймсу и Сириусу, грозно на них глядя. — Если узнаю, что ещё заходите в закрытые комнаты — замурую в их стенах, поняли?       — Гела… — изумлённый, Блэк хотел повысить её пыл.       Но Бордо заткнула его таким пронзительным взором, что хотелка говорить что-либо ещё поугасла.       — Ваше величество, спокойнее… — как совсем недавно, усмехнулся ей в лицо.       Бордо раздражëнно скривила губы, глядя ему убийственно в глаза.       — Не лебези передо мной, Блэк.       И покинула ошарашенных юношей.       — Ну хоть историю за нас придумала, и на том спасибо, — вздохнул облегчённо Джеймс, когда она скрылась в замке.       Но зато остался Гавриил, на которого напряжённо поглядывали мародёры. Наблюдал он за ними, как за лабораторным экспериментом, но потом лишь пожал плечами на какую-то мысль и слился. Он недавно получил по шапке от сестры, вот и ходит угрюмый. Ведь всё как надо сделал! Выяснили, что чай и правда не при чём, и что во всём виноват Джонни, который втихаря спаивал их коллектив, подливая в чай «водичку», поэтому теперь люлей огребать будет он. По справедливости. Так-то.       — Жуткий, — отметил Петтигрю, поёжившись.       Но его мысль перебил Поттер, осоловело поглядывая на Блэка.       — Что это было, Бродяга?       — Ты о чём? — невинно поинтересовавшись, разлёгся на скамейке, пуская в небо облачки дыма от сигареты. Ему было хорошо, ему было благодатно.       — Ты флиртовал с Бордо, — непонимающе произнёс Поттер. — Неужели решился? — непонятно прищурился, пока растерянные Ремус и Питер переглядывались, да подумывали отойти и попить успокаивающий чаёк Бордо.       Впрочем, они так и сделали, тихо слившись под ручку и воркуя о том, о сём.       Блэк таинственно улыбнулся, привстав на локтях на скамейке и окинув ленивым взором окрестности. Ох, как же благодатно!       — Мне она по нраву.       — А что насчёт твоего брата? Они же лучшие друзья… — усомнился, задумавшись. Ему начинало всё это не нравиться.       — Мой брат слишком нерешителен, многое упускает, — облизнул в странной неге губы, рухнув обратно на скамью и нехорошее замышляя под заинтересованный, но немного хмурый взор Поттера.       Джеймс впервые задумался, что подобное увлечение у Сириуса может основательно испортить отношения с младшим из Блэков.       И для чего тогда пыталась помочь Бордо? Чтобы Регулус окончательно сломался? Или удавил брата?

***

Вечером неподалёку от поместья Малфоев:       Не так давно ребята, отправившиеся навстречу приключениям, переместились в вечернем прилеске неподалёку от поместья Малфоев, спрятанному среди хвойных деревьев.       Изначально планировалось дождаться Георгия, но письмо, присланное филином за несколько часов до бала, гласило о встрече с ним уже в поместье из-за некоторых неотложных им обстоятельств.       — Запомнили свои истории и роли? И что со спиртным сильно не баловаться, иначе эффект спадёт? — уточнила Бордо, когда они переместились неподалёку от цели.       Так как во время перемещения через портал Гелы их немного тряхнуло из-за едва не вылетевшего из круга напуганного Питера, вместо Регулуса рядом Бордо обнаружила склонившегося над ней с усмешкой Сириуса, который томно ответил, так же поправляя её выпавшую из-за уха прядь волос:       — Бордо, а знаешь… сегодня я украду твой танец.       Когда над ними навис грозной тучей Регулус, Сириус с неизменной усмешкой отступил, делая вид, что капитулировал, ушедши в очередную демагогию с Питером и Ремусом, последний из которых всё бормотал о том, что происходящее — плохая затея, и что могли бы к нему хоть раз прислушаться — ведь чуйка у Люпина развита куда лучше, улавливая на манер радара возможные проблемы.       Бордо лишь недовольно зыркнула на наглеца, удивлённо посмотрела на мрачного Регулуса, скалой в задумчивости перед ней стоявшего. Но всё-таки ответила:       — Я не танцую, Блэк.       Сириус краешком губы дал понять, что ему это безразлично. Танец всё равно за ним.       Регулус же немного облегчённо расправил плечи, улыбнувшись девушке ласково, как и она ему.       Но незаметно для всех мрачно и злостно её лучший друг посмотрел на брата, намекая на скоропостижную смерть, если он продолжит в том же духе.       Бордо устало вышла из прилеска, озираясь вокруг.       Как же эти братья её утомили, совсем дурные и не могущие найти компромисс в общении. Честное слово, проще откинуться.       Поместье Малфоев было окружено горевшими магическими огнями вишнёвого оттенка. Так как вечер был в честь приближающегося Хэллоуина, в некоторых местах покоились тыквы с причудливыми прорезями. Деревья, украшенные гирляндами, отдавали оранжевым светом, более спокойным.       Но первое, что привлекло внимание Бордо, — тёмные пятна над жилищем Малфоев. Точно бы собравшиеся чёрные, нечистые силы поджидали компанию. Мысленно Гела юморила, но юмор был чёрный, неозвученный.       Неподалёку от них брызнули искры — из воронки выскочил Джонни в совершенно ином обличье, удивив всех видом, да Гавриил в вальяжном костюме. Последний лишь бесстрастно отряхнулся, в то время как первый, перекинув длинные кудрявые волосы через плечо, под раскрытые рты Поттера и Петтигрю саркастично заявил:       — Знаю-знаю, что я чертовски хорош. В моём случае хороша, — оглядел своё платье, кокетливо поправляя бретельку. — Пожалуй, мне нравится этот образ. Могу приставать ко всем, ссылаясь на то, что пьян, и не получу за это по морде. И чего людишки вечно такие злые, если к ним пристаёт такой обаятельный парнишка? — искренне удивился, да пожал плечами, глянув на остальную компанию. — Мне нравится вон тот, такой неловкий, — это был Люпин, нервный и усталый. — А ты мне никогда не нравился, — добродушно улыбнулся, переведя внимание на раздражённого его присутствием Сириуса. — Но самый прекрасный здесь я! — радостно всплеснул руками, но добавил, вспомнив: — Ну и ты, Гавр, и ты!       Гавриил закатил глаза, к себе притянув Джонни.       — Что, не в силах удержаться? — искристо рассмеялся, когда Бордо со вздохом поправил спустившиеся бретельки на его плечах, чтобы диву не давались остальные от того, что щеголяет Фрост по поместью голышом. — Завидуйте, у вас такого не будет, — с насмешкой посмотрел на птенцов-мародёров, балдея.       — Дурёха, — устало улыбнулся Бордо, качая головой от этой самодовольной и гордой моськи.       Джонни облизнулся, с широкой улыбкой поиграв бровями и под ручку отправившись с Гавриилом к поместью.       Блэк и Люпин подозрительно посматривали на них, но промолчали.       Гела посмотрела на мародёров внимательно, проверяя, точно ли они готовы, или нет, на что Сириус утомлённо ответил:       — Раньше положенного времени обходимся без вакханалии. Мы помним, Бордо.       Она лишь кивнула, не особо поверив.       Их дружную компанию встретил хозяин, тщательно следивший за нежеланными гостями.       Люциус, рядом стоявший, разделял скептичность отца в присутствии пяти загадочных персон.       Они лишь обменялись взглядами, молчаливыми, но ясно дающими нечто понять непостижимое для остальных.       — Мистер Малфой, добрый вечер.       Спокойно первым поздоровался со старшим Гавриил, протянув руку, обтянутую чернильной перчаткой, для рукопожатия, которое состоялось.       — Прошу нас простить за дерзость, но ваше приглашение, увы, последовало спонтанно, а гости, которых мы принимали, не могли остаться в городе совсем одни. Потому, если вы не против, стоило бы представить наших друзей.       Мистер Малфой зорко оглядел его «друзей», но лишь благодушно ответил, не теряя приличий:       — Приветствую вас! Да-да, конечно, извольте без церемоний, мистер Бордо, — откинул официальные приветствия, улыбаясь, как вроде, деликатно. — Наша оплошность пригласить вас столь поздно. Прошу простить за оказанное неуважение. И за то, что оторвали вас от времяпровождения с гостями.       Отметил последний факт с любопытством, потому как ранее никогда не слыхивал о присутствии у Бордо хоть каких-либо гостей. Хотя они намекнули, что их спутники расположились в городе… где у него имеются многочисленные связи, а информации о незнакомцах и Бордо никакой не поступало. И посмотрел он на них с подозрением, змейкой скользнувшему в его зрачках.       Люциус буравил неверящим взором разношёрстную компанию, лишь и сощурившись. Когда же его взгляд и Гелы столкнулись, она лишь мило ему улыбнулась, вызвав ещё больший прищур стальных глаз.       — Ох, мистер Блэк, вы ли это? Едва узнал за маской, здравствуйте, друг мой!       Когда мистер Малфой заметил вежливый кивок Регулуса и короткий ответ, только тогда заговорил, рукопожатием его приветствовав.       — Ваша мать, Вальбурга, уже заждалась вас. Ваш дедушка, мистер и мисс Бордо, тоже. Потому следуйте за мной со спутниками.       Бордо поняла, что хозяин дома, пока держит путь в зал, ожидает, когда ему представят нежданных гостей, потому с тактичной улыбкой ответила за брата:       — Смею взять роль представителя на себя. Эта чудная девушка, — указала взглядом на Джонни, до чёртиков таинственно ухмылявшегося. — Спутница моего брата, Фрида Гонсалес.       Фрост в знак приветствия кивнул, кое-как сохраняя тактичность.       — Рада знакомству, мистер Малфой, — томным голоском прошептала «Фрида», искрившимся взглядом одарив взрослого мужчину.       Люциус недовольно посмотрел на девчонку, чей пыл был виден невооружённым глазом. Фифа. Перевёл вновь внимание на Регулуса, чем-то довольный.       — Это такая честь для меня… — если бы не намеренно обаятельная улыбка, сразу бы распознали яд.       Мистер Малфой в изумлении распахнул глаза, но лишь скупо кивнул в намёке на взаимность.       — Наверное, вы знакомы, но у моего отца когда-то был брат — Владимир.       — Владимир?! — изумлённо вопросил мистер Малфой, не удержав эмоций от этой новости. — Насколько мне известно, мисс Бордо, Владимир пропал без вести около тридцати лет назад. И предположительно, что он погиб, будучи на фронте, разве не так?       — Увы, мне неизвестно, какая судьба постигла моего дядю, но мне известен недавно объявившийся сын Владимира — Владислав Бордо, прошу вниманию, — флегматично воззрилась на Джеймса, отчего-то грустного тем, какую роль играет.       — Приятно познакомиться, мистер Малфой, — с ослепительной, но отчего-то печальной улыбкой Поттер закрепил знакомство рукопожатием, скрывая неприязнь от пафоса сцены.       — Мальчик мой, неужели вы сын достопочтенного мистера Бордо, неужели? — не мог поверить поражённый мистер Малфой. — Но где же вы всё это время пропадали?       Люциус впился в лицо «Владислава» проникновенным взором, выискивая любые детали в его эмоциях.       Поттер по нраву был эмоциональным, но он прекрасно осознавал, как накосячил, представив именно образ Владимира, потому отвечал убедительно, смело и не без печали, заглаживая таким образом вину перед всеми.       — Как вам известно, мой отец был путешественником. Моей родиной считается Ирландия.       Краткая история, данная Блэком до перемещения.       — Нравится ли вам наш город? — заметил, что особого патриотизма к родине предков не имеется, потому укрыл едкость в тоне.       — Дождливый Лондон мне по нраву, но любо больше в месте моего рождения, — учтиво улыбнулся, укрывая раздражение.       Мистер Малфой либо сделал вид, что поверил, либо действительно поверил, ехидно мысленно усмехнувшись.       — Рад нашему знакомству, мистер Бордо, — кивнул, приближаясь к зале. — Чувствуйте себя как дома.       Поттер лишь кивнул, взявши роль представителя:       — Остальные члены компании, с которыми я путешествовал последние три года. Мистер Дэниэл Отранто, Джейк Стивенсон и Бенджамин Монтег, — представил Сириуса, Питера, а затем Ремуса.       — Мне будет очень любопытно послушать о ваших приключениях, — «обрадовался» возможностью узнать получше друзей объявившегося «сына» Владимира Бордо.       — Мы с радостью вам многое поведаем, мистер Малфой, — ответил Сириус непривычно холодно, тут же это недоразумение замял, закашлявшись фальшиво и неловко.       Абраксас сделал вид, что не заметил, переглянулся с Люциусом и дал понять нечто, только ему известное.       — Замечательно, с нетерпением ожидаю, — взглянул на сына мельком. — Люциус, ознакомь гостей с залом. Позднее я присоединюсь.       Знакомство завершено.       Люциус с усмешкой наблюдал за новоявленными гостями и возвращением блудного сына Владимира, с тем же недоверием глядя на них.       — Конечно, отец.       Мистер Малфой их покинул, тем временем Люциус проговорил, косо поглядывая на компанию:       — Пройдёмте.       Резкий шум усилился, только вошли они внутрь блестевшего мистическими огнями помещения.       Хохот женщин, как ведьминский, грохотал. Мужчины вели дипломатические беседы, попутно ухаживая за дамами, да играли в карты в специально отведённых для этого местах. Маски, к лицам их словно бы приросшие, таинственно поблёскивали в свете фонарей.       — Вечер начался недавно, — произнёс Люциус, на расстоянии стоя от странных гостей, но неподалёку от Гелы, точно бы показывая некоторое расположение к ней, после объяснил, где что находится, указав на нишю, закрытую портьерой:       — Там ведут беседу мистер Бордо и миссис Блэк. Потому прошу некоторое время их не беспокоить, — медленно воззрился на профиль Бордо, лишь на несколько секунд, чтобы мысленно нечто отметить, да высказал пожелание: — Хорошо вам провести вечер, — удалился.       — Почему не предупредили, что этот сын Бордо тоже путешественник?! — вдруг прошипел Петтигрю, которого ребята не удосужились предупредить, пока он был в другом месте — пил чаёк Бордо, чтобы успокоиться с Ремусом. — Мне не знакома история Ирландии, кроме самых банальных вещей. Если я отличник, это не значит, что я гений, чёрт возьми.       Разозлённый, чувствующий, словно его держат за дурака, высказался Питер.       — Не драматизируй, Питти. Ирландия выбрана мной, потому как лежит в моих интересах, и поэтому я буду вести, в основном, — равнодушно ответил на его сетование Сириус.       — Помогу, если что, — скромно ответил Люпин. — Мне доводилось разное читать, от лингвистики до географии и истории народов. Об Ирландии мне тоже кое-что известно, к тому же не раз мы с Сириусом на её счёт беседовали, — с улыбкой добавил, заметив неупокоенный вид Петтигрю. — Если тебя это утешит, то эти балбесы мне тоже ничего не рассказали. Не переживай, я прикрою тебя и не брошу, — доброжелательно улыбнулся, искренне желая, чтобы его друг меньше нервничал.       Питер растрогался, но не показал виду, лишь добро на него посмотрев.       — Вот и порешали, — довольный и гордый своими всеведущими друзьями, широко улыбнулся Джеймс, поглядывая на закуски и напитки. — А теперь предлагаю повеселиться.       — А ну стой, — схватил его за руку нежданно уверенно Ремус, таким же образом сцапав и Сириуса. — Не смейте напиваться, поняли? От этого будут такие проблемы, что в живых мы и вправду навряд ли останемся. Гела предупредила, что переборщить — подписать себе смертный приговор, вы помните?       — Не переживай, Лунатик, мы лишь чуть-чуть, — с озорной улыбкой Блэк вырвался из хватки друга, под ручку поведя Поттера к еде.       — Джимми, давай хорошенько повеселимся и нацелуемся! — с хохотом прошептал ему на ухо Блэк.       — Я буду целоваться только с Лили, Бродяга, отстань! — бросил нервный смешок Поттер.       — Мы ещё посмотрим!       — Ты меня пугаешь!       — И не зря!       Воркуя, ушли поглощать фрукты.       — Балбесы, — раздражённо закатил глаза Питер, невольно подражая Ремусу словом.       — Несомненно, — с надеждой, что они не намудрят, согласился Люпин. — Мистер Малфой идёт, держись, Питти. Я начну. Потом Бродягу зацапаем.       — Рем, ты спаситель. Честное слово, герой. Во.       Петтигрю втихаря показал большой палец, заставив невольно улыбнуться Люпина похвале от друга и уважении, которое он проявлял к нему.

***

      — Скоро танцы, — меланхолично проговорил Джонни, внимательно разглядывая картину в виде беседовавших гостей. — Хочу страстей. Не знаю, в кого вцепиться.       — Почему не в меня? — уточнил Гавриил спокойно, насчёт чего-то глубоко размышлявший.       — С тобой я флиртовать сегодня иначе буду и в другом месте!       — Просвети же меня, — обворожительно прищурился.       Фрост коварно обнажил зубы, намекая на чертовские пляски, в скором которые ожидают его друга.       — Ох, мистер Бордо, Вы ли это? — неожиданно подошла роскошная дама двадцати лет, растягивая ярко накрашенные губы в сияющей улыбке. — Как же Вы выросли и возмужали — поразительно! — заговорила первой, брезгуя некоторыми пунктами этикета, с восхищением, плохо скрываемым, глядя на юношу.       — Мисс Доусон? — учтиво улыбнулся Гавриил, медленно поцеловав тыльную сторону ладони леди в знак приветствия.       Мисс Доусон перевела внимание на спутницу Гавриила, добродушно ей улыбнувшись, несмотря на то, что Джонни разглядывал её, как будущую мышь для эксперимента.       — А это Ваша подруга, Гавриил? Какая очаровательная леди.       — Знаете, там, откуда я родом, принято при знакомстве целоваться в губы, вы не против? — назло Гавриилу улыбнулся. — Тот, кто отказывался, становился жертвой обряда для кровожадного бога Раси.       Мисс Доусон расхохоталась.       — Какая у Вас смешная подруга.       — А я не шучу, — томно обнажил зубы, лениво посмотрев на друга.       Лицо Гавриила выражало, как и всегда, равнодушие. Но глаза угрожали возможной смертью Джонни.       — Если так положено… — несколько неловко пробормотала леди, не зная, как быть с древним выдуманным обычаем.       — Моя подруга, — надавил на слова Гавриил. — Шутница та ещё. Любит придумывать истории, фантазёрка.       — Вовсе нет, — отрицательно и бодро покачал головой Фрост. — Гавриил, традиции есть традиции, их необходимо соблюдать!       Бордо премило улыбался, незаметно щипнув наглеца за бок, отчего этот самый наглец совсем обнаглел и щипнул его за бок в ответ.       На это действие Гавриил только закатил глаза, ничуть не удивлённый. Под пунктом «надавать люлей за спаивание коллектива» появился ещё один: «провоцирует, издевается и домогается гостей, заключить в темницу для вправки мозгов». Пункты обведены красным маркером для степени важности.       — Не играйте с огнём, мистер Бордо, — со зловещим прищуром прошипел ему Фрост.       Наивный, если бы знал, как смешно бесится, устроил бы ему бомбардировку покрупнее.       — Мисс Гонсалес, — как ни в чём не бывало поправил чёртову бретельку на платье девицы, с истомой улыбаясь Джонни в губы. — Не обрушьте на себя нечаянно снежный гнев, рекомендую быть осторожной.       Такая буря в глазах Фроста поднялась после этих слов, что Бордо не мог не улыбнуться с таким довольством и нахальством, что только добавил пару тысяч лишних дров в буйствующий огонь.       — Противостоять мне удумал, снежный? — притянул к себе за подбородок Гавриила, гневливо и с чувством взирая в его омуты.       — А кто, если не я? — соблазнительно улыбнулся, прищурившись.       Мисс Доусон совсем растерялась, не зная, а что это такое происходит, а когда это закончится, а надо ли звать священника, но ей на помощь пришёл Бордо, который вежливо протянул ладонь, приглашая на танец.       — Прошу простить дерзость Фриды. И мою бестактность. Предлагаю танец. Милая Фрида, ты же не будешь против? — так по-чеширски улыбнулся, что уломал бы кого другого, но Фрост вякнул возмущённо:       — Буду!       — Вот и чудненько, — сверкнув наглыми глазёнками, Бордо с широкой паскудной и одновременно очаровательной улыбкой удалился вглубь зала, оставив в возмущении Джонни.       «Искушает и провоцирует — одобрено, заключит в темницу и сделает наложником».       — Чёртова снежинка! Я тут султан, Габриэль-хатун, плясать со слугой удумала?! — только и буркнул: — Есть хочу и драться. Кто хочет стать жертвой? — паясничал, презрительно посмотрел последний раз на мисс Доусон, как счастливую бабочку порхающую вокруг Гавриила, да решил предаться мечтам в темноте зала, выслеживая какую-нибудь жертву для его тёмных делишек.

***

      — Предлагаю предаться печали, — меланхолично проговорила Гела, оставшись с другом наедине.       — Как раз о печали… — неловко проговорил Блэк, вызвав внимание подруги. — Матушке угодно, чтобы я женился на Джорджии. Они уже поговорили и всё порешали, — только сейчас решил сообщить эту новость.       — А ты лирический герой, который против брака по расчёту, на самом деле влюблённый в однажды встреченную лягушку? — юморила Бордо.       — Какое красивое у тебя представление о себе, — выпил водички из стаканчика, делая вид, что ничего страшного не сказал.       Гела сочла это хорошей шуткой, потому рассмеялась.       Резко перестала смеяться, сосредоточенно на него посмотрев.       Или не шутка?       В итоге облокотившись о колонну, да флегматично поглядевши в окно, отметила, что Регулус наконец-то решил сам ей открыться.       — Не очень разбираюсь во всех этих делах брачных… но почему бы не сказать матери, что ты против. И дело с концом, в чём беда?       — Нельзя. Я получу люлей, — сделал нервный глоток живительной влаги, широко раскрытыми глазами смотря на мозаичный пол, да представляя свою смерть в красках.       — Ты получишь люлей от Джо в большем количестве, вероятно. Если только все её предрассудки о тебе не исчезнут с первым лучом солнца.       — Если откажу, то подорву авторитет семьи… — тяжело вздохнул.       — Можно это обкрутить так, чтобы смягчить удар… навряд ли удастся уйти безнаказанными, но стоит попытаться, — пожала плечами.       — К примеру как? — заглянул в её глаза, отчаянно покачав головой. — Нет никакой возможности выкрутиться даже относительно мягко, всё слишком трудно.       Бордо, задумчиво наблюдая за кровавыми фонариками, безмятежно бросила:       — Женись на мне.       Блэк поперхнулся водичкой, удивлённо на неё воззрившись. Так, словно услышал в одно время благословение божие, в другое смех сатанинский.       Ощутив, что это действительно выход, спешно протараторил:       — Я согласен.       В этот раз поперхнулась Бордо и, откашлявшись, с улыбкой посмотрела на него.       — Это же шутка, Рег.       — Ну конечно, — невинно посмотрел на неё, хлопая глазками.       Переглядки закончились хохотом и спрятанными смущëнными улыбками.       — Всё куда проще. У тебя есть это, — аккуратно взяла его за руку, на одном из пальцев которой был перстень, данный Блэку ещё будучи малым.       — У тебя есть наш фамильный перстень, — поделилась с некоторым волнением: — При всём при этом есть легенда, рассказав которую, семейство Брэдбери и твои родители засомневаются в разумности решения, — безмятежно пожала плечами. — Правда, у нас потом будут проблемы, но то дело второстепенное.       — Этот перстень что, проклят? — удивился Регулус, внимательно разглядывая танцующий скелет, на нём изображённый. — Всегда было интересно, что он значит, расскажешь? — внимательно воззрился на подругу, напористо.       — Сначала танцы, потом легенды, договорились? Сегодня Нюкта планирует танцевать с Эребом, остальное пока на втором плане.       — Хорошо… — мило ей улыбнулся, всё же согласный, но теперь слишком задумчивый.       Нежданно с необычайно прямой спиной, благородный и гордый, Регулус выставил подбородок вперёд и протянул ладонь приглашающе.       — Смею ли надеяться на танец с Вами, мисс Бордо?       Гела смело вложила ладошку в его руку, широко и приветственно улыбаясь.       — Конечно, мистер Блэк. То неимоверная радость для меня.       Регулус не выдержал пафоса сцены, в ответ широко улыбнувшись и прыснув вместе с Хель.       Музыка с задора перешла на романтическую, уводя друзей в медленный танец, но не сменила озорного настроения, так же постепенно отправляя их на балкон вдаль ото всех.       — Как думаешь, матушка сильно обозлится на мой поступок?       Бордо спокойно воззрилась на звёзды.       Хоть Блэк ей сообщил новость в опасный момент в поместье Малфоев, но услугу делало воображение, заставляющее рассматривать многочисленные варианты и отрезать никчёмные, а откладывать ещё более вменяемые.       — Я объясню миссис Брэдбери весь масштаб сложившейся ситуации, не волнуйся. Если ты хочешь быть свободным, сделаю всё возможное, чтобы ты это получил. Твоя матушка поймёт, когда узнает о том, что ты с самого детства часть семьи Бордо.       Улыбалась расслабленно, но видно было лёгкое напряжение в её глазах.       В конце концов объяснять тем, кто объяснений может и не пожелать, всегда труднее. Но Бордо была больше уверена в себе, потому вздохнула, выпуская напряжение и унимая волнительно бившееся сердце.       Регулус же не улыбался совсем, ему не по нраву пришлась идея Бордо — ни за что. Но это «ни за что» он выставит позже.       — Хочешь одержать победу над оппонентом — будь спокойным, — ответила флегматично, напоминая об одном из принципов её семьи.       — Матушка может устроить скандал. Отчего это её ребёнка решили приписать к другому семейству, причём в таком раннем возрасте? Как посмело семейство Бордо поступить столь нагло и неуважительно по отношению к семейству Блэк? — подражая тон высокомерных, серьёзно оценил ситуацию Регулус. — Да, мои родители знают, что я получил этот перстень ещё в детстве, смирились как-то, но новость, высказанная тобой, может взбаламутить их знатно, понимаешь?       Бордо понимала, но настаивала на версии:       — Маленький Регулус частенько играл вместе с его подругой, но от рождения был мальчиком любопытным. Однажды зашёл в запретную комнату, обнаружив в ней загадочный перстень, когда-то принадлежавший одному из членов семьи Бордо, — воззрилась на полотно ночи, усыпанное блёстками. — Он даже не догадывался, что свяжет себя навсегда с нами, лишь надев фамильный перстень. Так же не было ему известно, что сам Хранитель — дух замка — в тот день впустил его. И только с согласия Хранителя Регулус Блэк имеет право заключать брак. Если его согласием будут пренебрегать — наслано будет проклятие на семейство Брэдбери. Пафосно? Ну что поделать… Остальная часть будет поведана миссис Брэдбери и Блэк, отрезая малейшие ниточки разрушения подобной связи. Звучит сомнительно, на помощь Хранителя не рассчитываю, но засчёт моего «дара» попробую обхитрить.       — Ты это всерьёз говоришь? — ошеломлённый, медлительно от неё отстранился, не веря ушам. — В тот день сам Хранитель выбрал меня? Хель, это правда? — беспокойно запустил пальцы в кудрявые волосы, явно не ожидав подобного ответа. — Почему? Но почему я ничего не знаю об истории этого украшения? Почему я узнаю это только сейчас? — воззрился на неё в надежде услышать желаемое.       — Мне самой мало известно, — спокойно ответила, не нагнетая эмоции, продолжила: — Да, Владимир, мой отец Андрей, Георгий, Гавриил, Сивилла, моя мать Люси. Я и наши предки. Все мы носили, некоторые из нас продолжают носить фамильные перстни, но… дедушка что-то всегда утаивает. Не знаю, с какой целью. Обезопасить? — мрачно рассуждала: — Видимо, правда действительно страшна, раз он не заговорил об этом. Насчёт того, сам ли Хранитель выбрал тебя — это всего лишь предположение. Истина… неизвестна, увы.       Регулус был взбудоражен настолько, что не отводил взгляда от подруги ни на секунду, желая узнать больше.       — Но кто придумал эту традицию, кто вложил идею с созданием перстня? Кто родоначальник? — растерянный, он облокотился о перила, поглядывая на миниатюрный прудик, на кувшинки, тихо плававшие, наконец-то отстранив внимание от Бордо.       — Недавно был поставлен этот вопрос Джеймсом Гавриилу. Ответа не следовало. Но моё мнение об этом такое: будь это человек, здесь было бы не так много тайн. Подозреваю, что мой дед связан с чем-то повеселее мистицизма. Одного Хранителя замка достаточно для подобного вывода, ведь он не из этого мира.       Регулус всё витал в мыслях, напрягаясь, чтобы хоть что-то сложить в пазл.       — Хранитель… кто он вообще такой? Почему решил стать духом замка, помогать вашей семье? Видимо, связь в прошлом была очень близкой, раз он пришёл к решению быть с вами.       — Подозревала, что он связан с нашей семьёй куда ближе… либо то древняя сделка, выполнение какого-то долга, или данного слова, либо… — глубоко задумалась, вздохнув.       — Кровно? — бросил вариант Регулус.       — Именно так.       Но у Блэка теперь было столько вопросов, что он раздражённо поморщился от этого роя.       За время беседы они достигли ёлки, под которой уселись, от всех спрятавшись.       Блэк всё обдумывал её слова и неожиданно переметнулся к теме «ни за что» — упрямо, чётко ответил, с неприязнью к идее Бордо и своим «Ни за что!»:       — Нет. Ты не будешь разговаривать с миссис Брэдбери ни за что, я не отправлю тебя в лапы зверю, — столь бескомпромиссно смотрел на неё, что Гела изумлённо приподняла брови, лёжа под ёлкой, спокойнее продолжил: — У вас и так проблемы. Вас запоздало пригласили, с вами не будут церемониться, и если кто-то из Бордо вмешается в дело, их не касающееся, только больше поставит себя в тупик. Поэтому это сделаю я, — серьёзно заявил: — Потому что я мастер драмы.       — Нет… — так же упрямо поджала губы, положив голову на локоть и морозно глядя на слабо видневшееся озеро вдалеке.       — Не сопротивляйся профессионалу своего дела.       — Ещё чего. Таким заявлением семейство Блэк потеряет былой авторитет в большей мере, а так все оплеухи получит ничего не теряющее семейство Бордо, смягчив удар на вас. Это не обсуждается, Регулус.       — Ни за что, — как ребёнок недовольно надул губы.       — Отказы не принимаются, — буркнула, но вместо ожидаемого всплеска нежданно наступила тишина, пророчащая беду.       Бордо тихо чертыхнулась, когда её нагло перевернули на спину, заставляя созерцать сосредоточенное, мрачное лицо Блэка, который расставил руки с обеих сторон от её головы, грозно глядя.       — Не зли меня, Гела, — напомнил, что в гневе он — ещё тот чёрт, поэтому опасно сверкнул глазами, пресекая любые аргументы, любые вопросы, любые ответы, лишь бы поняла, что спор — лишнее. — Ты знаешь, что за этой поэтичной маской скрывается демон. Не зли демона, я страшный.       — И что ты сделаешь, о великий демон? — поморщилась. — Отправившись добровольно на экзекуцию, ты и твоя семья потеряете многое. Нашему же семейству нечего терять. Наверняка сегодня наш нейтралитет будет истончён. А вам мы хоть смягчим удар…       — Вот именно… ваша семья и так под прицелом. Если ты будешь беседовать с миссис Брэдбери, то только оберёшься проблем. Она изведёт тебя из-за подобной угрозы, уничтожит, как и всех, кто мешает её планам. Она мне не нравится. И идея твоя тоже, — болезненно сморщился, представив, что с ней может случиться нечто страшное из-за этой женщины.       Блэк вздохнул, хмурый.       Бордо болезненно выдохнула нервозность, поднимая на него взгляд и замирая под прицелом его глаз, в глубине которых плескалась просьба — тихая, спокойная.       — Прошу, Гела, позволь мне защитить тебя. Хоть немного смягчить удар на вашу семью, на тебя.       С печалью глядя на него и его искреннее желание помочь, вздохнула и под неведомым порывом незаметно скользнула ладошкой к его шее, приближая к себе и доверительно обнимая.       — Не пущу… — пробормотала при его жалкой попытке заглянуть в её глаза, прикрывая собственные с целью успокоиться. — Не пытайся вырваться, ты в ловушке. Мой упрямый, хороший мальчик… — погладила по растрепавшимся, но таким же мягким кудрявым волосам. — Тише, мой хороший, тише, я всё равно не соглашусь…       — М-м…       Блэк возмущённо застонал ей в шею. Кто это мальчик?! Он мужчина вообще-то. Ну сейчас и правда как мальчик…       — Мой очаровательный любитель лягушек…       Бордо доиздевалась, вдруг тихо вскрикнула, удивлённо распахивая глаза — эта злая морда её укусила!       — Это было в прошлом! В прошлом! Ну поцеловал я однажды лягушку, что теперь мне всю жизнь будете об этом напоминать?! — искрил глазищами чёрт неугомонный.       — А тебе понравилось? — во все тридцать два зуба улыбнулась, радостная, что они сменили тему — победа за ней, но поморщилась от лёгкой боли — следы от укуса на шее теперь никто не уберёт, если только магией и позднее… и кто ещё собака, Сириус или Регулус…       — Мне нравилось больше целоваться с тобой, — метал молнии, недовольно прищурившись на эту развесёлую девицу — довыёживается, получит ведь.       — Хватит смущать, — растерянно отвернулась, краснея и пытаясь из-под него выбраться, но нежданным действием Блэк, пронзительно на неё глядя, притянул её к себе за подбородок, ошеломляя.       — Гела?       Бордо нервно следила за его действиями и эмоциями, ещё больше потерянная, в особенности после того, как Блэк, медленно слишком приблизишись к её лицу, мягко коснулся губами прохладной щеки девушки и вдруг с чувством и трепетом обнял, зарывшись в её волосы носом.              Хель застыла, удивлённо глядя на рубиновую Луну в небесах и всё-таки спустя время тихо со скромной улыбкой обнимая его в ответ, положив голову на плечо.       И пока они, уже под ивой застывши в объятиях, смотрели на топазно-кровавую Луну, с балкона за ними наблюдал некто, кому это было не по душе.       — Чёрт, — потерянно усмехнулся Сириус, залпом выпивая винишко из бокала да отправляясь с нечистыми намерениями в зал.

***

      — Он меня с ума сведёт, Рем. Спаси мою душу. Созови сюда хоть братство волков, только пусть всё это закончится, — усталый, Питер едва ли не валился с ног.       Почти было упал, но не менее вымотанный Люпин придержал его, обняв за плечи внутри одной из ниш.       — Понимаю тебя, Питти. Голова кругом… такие вечера явно не для нас.       — Ещё немного и я наконец-то надену мантию-невидимку… — вызвавшийся исследовать поместье Малфоев, мало заметный, Питер ждал этого момента с нетерпением.       Петтигрю туманным взором смотрел через не до конца закрытые занавеси за происходившим, лениво пробормотал:       — Это что, Паркер? Не знал, что она из высшего света…       — А? Где? — растерянно стал выискивать её взглядом Ремус, и когда только Питер ткнул на неё пальцем, присмотревшись, заметил, удивлённый преображением девушки.       Обычно она не выделялась, не любивши броскую одёжку, но сегодня она, скромная Гвендолин Паркер, одета была в тёмно-зелёного оттенка платье, под стать изумруду.       — Красивая… — пролепетал Питер, слабо усмехаясь. — О, смотри, твоя любимая, — кивнул на Нарциссу, неподалёку от Паркер. — Рем, знаешь, неплохой у тебя всё-таки вкус.       Но Ремус не сразу обратил внимание на его слова, не отрывая взгляда от Гвен, только потом перевёл внимание на скромно одетую Нарциссу, да невольно мягко улыбнулся.       — Мне нужно отойти. Прогуляться.       — Хэй, ты куда? Ты же не бросишь меня ради девчонки? — отправил ему вслед, только вздохнув, когда друг отправился якобы «прогуляться». — Все парни одинаковые, — расстроенно, но как-то смиренно ответил, выпив уже третий раз бокал шампанского.

***

      — Милая, отчего же Вы здесь одна? Такой красавице опасно бродить без сопровождения на подобных вечерах, — присеменила к Джонни барышня в пёстрой одёжке. — Тем более, если на Вас заглядывается один нехороший субъект.       Фрост отвлёкся от изучения разных обрядов в одной из книжек, рассеянно воззрившись на бабульку, потом на того, кто наблюдал за ним.       Но в тот момент он уже отвернулся, приняв какую-то странную записку с несколько хмурым выражением лица, строгий и властный, что приметил Джонни, точно бы пристальным взором считывая мысли странного незнакомца.       — Бабуль, а это кто?       Женщина растерялась и возмутилась такому обращению, выпучив злостно глаза.       — Вы, юная леди, совсем не обучены манерам, смею заметить!       — Конечно, меня ведь волки с нечистью растили, — пожал плечами, устав поддерживать образ относительно, но культурной леди. — Бабуль, если нечего сказать, то я продолжу продавать свою душу сатане, всего хорошего, — уткнулся в книгу, убрав сигарету с уха и зажав меж зубов. — Ну или на худой конец могу погадать вам на картах таро? — нежданно предложил, апатично посмотрев на неё. — На денежки, на суженого? Или на суженую? Или на смерть? — задумчиво ответил: — В вашем возрасте, милая, я бы готовилась к последнему…       В результате получил эмоциональное:       — Отвратительное-отвратительное поведение!       Кажется, дама хотела предупредить девчонку о тайном поклоннике из нехорошей среды, но резко передумала.       — Даже предупреждать не стану. Будете знать, что стоит быть вежливым в высшем обществе, необразованное дитя! И откуда вы такая взялась?! Вас взашей отсюда нужно гнать!       Фрост устало вздохнул.       — Попробуй, — так же равнодушно закончил, уткнувшись в книгу.       Барышня взъерепенилась, задыхаясь от возмущения.       — Да чтобы…       Джонни раздражённо вздохнул, резко закрывая книгу, отчего дама в удивлении вздрогнула.       — Леди, у меня настроение зажигать с Люцифером, а не вот это вот всё. На кой хрен, спрашивается, согласился? — да покинул помещение, желая теперь убивать.       — Грубиянка, фу!       — Ну вот и где этот котяра несчастный? — обращаясь мысленно к Гавриилу, оглядывался внимательно. — Я устал и хочу любви, так сложно порадовать дружелюбного чертёнка?       Сам того не заметил, как за спиной у него кто-то остановился.       Фрост почувствовал опасность, потому развернулся, одарив мужчину перед ним цепким взором.       — О, тот самый, которого оклеймили печатью «небезопасно». Только что мне промывали мозги о вас, сударёк. Пустомеля она, или то правдиво, а? — прикусил кончик сигареты, спокойно наблюдая за высоким мужчиной с проницательными серыми глазами.       Шрам на его лице лишь придавал интереса.       Ему явно понравилась открытость Фрост, потому мужчина обнажил зубы, похожие на клыки, оценивающе осмотрев лицо прелестницы.       — Если и так, как поступите? — ответил ему низким тоном.       — Люблю пороки. Лучше общаться с чёртом, тот хотя бы открыт, а что творится у этих «ангелов» в голове? Бесовщина похлеще моего, — язвил всё, широко и жутковато усмехаясь.       Мужчина странновато отзеркалил ухмылку Джонни.       — Не видел вас раньше. Вы здесь недавно? — незнакомец протянул алкогольный напиток, напоминающий вино, но запахом совсем иным бывший. — Тогда, быть может, выпьем за знакомство?       Фрост в интересе склонил голову, на него поглядывая из-под чёрных длинных ресниц.       Его строптивость подогрела любопытство мужчины, когда Джонни не принял бокал, потому тот заменил его зажигалкой, поднося её ко рту Фроста и зажигая сигарету.       Какой обходительный, фу! — мысленно поморщился Фрост.       — Ха. Как мне к вам обращаться, мистер? — саркастично усмехнулся, не поблагодарив.       Ему следовал сухой ответ:       — Антонин Долохов. Но для вас просто Антонин.       Этот самый Антонин, чуял Джонни, не менее червивый, чем он сам, оттого сразу не был послан восвояси, было интересно узнать, что предпримет Долохов, из какого теста он сделан, потому предвкушающе «Фрида» облизнула губы. Этот мужчина был серьёзным, холодным, собранным, но дел любовных мастер, оно было заметно по искушающей сатанинской усмешке.       — Отлично, Антонин, — мельком глянув на Гавриила, что-то замыслил Фрост. — Вечер скучен. Потому не будем тянуть. Не угодно ли вам предаться распутству?       Дым облачком их окружил, погружая в червонные мысли.       — Предположим, — заинтересованно разглядывая не только лицо Джонни, как бы невзначай коснулся её плеча, не заметив скользнувшей по физиономии Фриды секундной неприязни, на самом деле согласный без сомнений.       Фрост дьявольски ухмыльнулся, бесовщиной своей подогревая больше любопытство, а в глазах его мелькнул неясный болотный огонёк, пророчивший что-то нехорошее.

***

      Люпин делал вид, что гуляет, попивая водичку и втихаря наблюдая за Нарциссой. Ему было невдомёк, что он выглядит, как маньяк, но невинный и целомудренный юноша даже помыслить о подобном не мог. Только другие могли, ещё как могли.       Когда маньячья слежка продолжалась минут пять, а поглядывания то в книжку, то на Блэк надоели, он заметил, что она нежданно пропала. Заметили?!       — Ваше длительное внимание расценивается, как слежка. Вы пытаетесь взором меня заколдовать?       Вычислили, теперь кранты!       Люпин обернулся, покраснев от того, что его поймали с поличным. Потупил взор, неловко потрогав волосы.       Нарцисса наблюдала за ним с улыбкой, отчего-то сделав наблюдение:       — Вы мне кого-то напоминаете… мы не встречались раньше? — к плечу наклонила голову, рассматривая его глаза в желании понять, кто перед ней стоит.       — Эм… нет, увы.       Не желающий, чтобы она узнала его, промямлил, теряя весь боевой настрой.       — А что за книжка? — кивнула на объект, крепко сжатый рукой. — Вокруг танцы, смех, а Вам удаётся при этом что-то читать — удивительно, — широко улыбнулась, заворожив в очередной раз своими смеющимися глазами Люпина, потому тот с сильно бившимся сердцем ответил:       — Остановись, мгновенье, ты прекрасно…       — Увы, я ничего не могу сказать по этой строчке… — слегка улыбнулась.       — «Фауст», — в ответ ей улыбнулся.       Ремус кивнул, поинтересовавшись лишь спустя минуту отрезанности от мира и возвращения в него с осознанностью и болезненным приземлением:       — А какую литературу предпочитаете Вы, мисс Блэк?       Нарцисса подумала и призналась, добро и светло улыбаясь:       — Как ни странно, но мне предпочтительна русская литература. В особенности Булгаков. А Вы?       — Многолюб в плане книг. Что понравится — то понравится, — в ответ добро глянул на неё. — Но и русское читывал. Правда, в основном, поэтов двадцатого века.       Люпин нежданно заметил белокурую голову Сириуса, какого-то изрядно странного, ведь как-то хищнически вышагивал вокруг стола, о чём-то размышляя. Похож был на льва, которого дразнили куском мяса — этим самым мясом оказались люди.       Плохое предчувствие мигом сковало цепью Люпина, заставляя хаотично думать и позабыть о собеседнице.       Как раз неподалёку от Сириуса расположились Орион с Вальбургой, ведя уже беседу с сестрой Друэллой. Что-то в его друге не нравилось Ремусу, потому он прервал приятную беседу, спешно извинившись:       — Прошу меня простить, мисс Блэк… мне стоит спешить.       Нарцисса растерянно проводила его фигуру взглядом, пожалев, что не спросила имени любопытного юноши.       — Бродяга? — тихо прошептал ему на ухо Люпин, отрезвляя малость.       Блэк зеленющими глазами поглощал сначала мать, затем Ремуса, едва ли не обжигая мраком.       — Лунатик, — насмешливо проговорил Сириус, скрежеча зубами. — Всё не могу понять, ты нянька мне? Только и делаешь, что вьёшься вокруг, как муха, — зло таил вовсе не на Люпина, но пытался оттолкнуть его от себя, вынашивая в сердце жажду мести. — Посмотри на неё, — с ненавистью воззрился на мать. — Сладко о чём-то щебечет со своей сестричкой-маразматичкой. Интересно, какие эмоции испытала, когда дядя Альфард погиб?       Люпин нахмурился.       — Прошу тебя, Сириус, если твои отношения с родителями не заладились, это не значит, что они причастны к смерти Альфарда. Возможно, это действительно нечаянный случай. Нам ещё ничего неизвестно, — опустил руку на плечо Блэка, стараясь смягчить друга, понимая его боль, но не желая к нему привлекать внимания. Пытаясь отрезвить логикой.       — Тьфу, — презрительно скривил губы. — Ненавижу… — вымученно, темно улыбнулся, через плечо посмотрев на Ремуса. — Нянька, — язвительно подытожил. — Точнее две няньки, — заметил весёлого Поттера, с энтузиазмом шедшего к ним.       Неловко Ремус улыбнулся, радостный, что Сириус решил отказаться хоть сегодня от глупостей, но грустный, что в нём скапливается столько злобы, которую тот не может никак выплеснуть.       — Как вам угодно, я пошёл усугублять ситуацию.       Подошедший Джеймс недоумëнно на него воззрился, спрашивая, о чём друг толкует.       Блэк демонически ухмыльнулся, не очень трезвый глядя на одну фигурку в чернильно-гранатовом платье.       — У меня планы увести чужую девушку и повеселиться как следует.       Выпил вино залпом из бокала, с чувством поставив на серебряный поднос, да вальяжной походкой отправился к Бордо.       — Извините, конечно, но это выглядит так забавно… Гела: дай-ка я помирю братьев после стольких лет, — икнул, но продолжил подошедший: — Сириус: пойду-ка я уведу его подружку… — ещё разок икнул. — Регулус: а меня кто-нибудь спросить хочет?! — съязвил полупьяный Питер, посмеиваясь.       — Малыш Питти, ты что, пьян? — удивился Поттер тому, как раскрепостился друг.       — Джимми-бомбини, ты что, ослеп? Я трезвее здесь всех, — развеселился, скривив губы. — Что-то мне тошно…       — Тебя проводить? — беспокоился за него Ремус.       — Спасибо, Рем, я сам дойду, — болезненно улыбнулся, быстро удаляясь к выходу.       — И как он теперь будет исследовать поместье в таком состоянии? — раздражённо произнёс Поттер.       — Я всё сделаю, — вздохнул Люпин, ничуть этим неогорчённый — ему было не по себе среди изыска зала.       — Уверен?       Джеймс и Ремус лишь мрачно переглянулись. Последний кивнул на вопрос, в то время как Сириус, подвыпивший, решался затеять пляску.

***

      После прогулки под мантией-невидимкой и отсутствии хоть какой-то информации, Ремус застыл в саду в одиночестве, морщась болезненно от чёртового, кислого предчувствия.       Почему было просто не остаться в безопасности, в Хогвартсе? Почему вам так вечно хочется влипать в неприятности, даже в самые гнилые, как нахождение среди змей? Почему, мародёры?       Потому что, Лунатик, мародёры! И этого слова достаточно.       Единственно, что могло привлечь его внимание — разговор в одной из комнат мистера Малфоя, которому, видимо, сообщали очень неприятную информацию, судя по местами раздражённым ответам. Но Лунатику не удалось расслышать, о чём именно они толковали, так как при приближении Абраксас уже закончил диалог, покинув комнату.       — Опасную вы игру затеяли, парни.       Нежданно нарочито холодный тон вывел из мыслей Люпина, теребившего у пруда на скамье ромашку.       Рассеянный, он изумлённо уставился на девушку, сидевшую недалеко от него.       — А?       Гвендолин устало усмехнулась, давно заметившая эту его черту характера — рассеянность.       Слишком часто он витал в мыслях, предпочитая реальности фантазию.       — Ремус, думаешь, я не узнаю ваши повадки? Твои друзья не сильно-то шифруются и явно не в ладах со здравым смыслом, раз решили, гриффиндорцы, так ещё и предатели крови, выпить в царстве змей.       То, как она говорила, то, что ей было известно, кто они, её вымотанный, но несколько дерзкий голос наравне с глазами вызывали недоумение и интерес вперемешку с испугом, что их так просто вычислили, несмотря на чары.       — Ты несильно-то и удивлена. Почему не выдала нас? — отрезав себя от полёта в облаках, приземлился на землю.       — А оно мне зачем? — резонно отметила.       Люпин застыл, не зная, как вести диалог. Но Паркер прервала первая тишину:       — Бедный цветочек, что он тебе сделал? — специально горько глядя на помотанное жизнью растение, вздохнула. — Люпин, не знала, что тебе свойственен садизм.       — А? — растерянно посмотрел на ромашку, потом на Гвен, с таким же недоумением протянул ей цветочек, сказав: — Держи, это тебе.       — Как мило с твоей стороны, — съязвила, но приняла, исцеляя незаметно с помощью природной магии, да убирая за ухо осторожно. — Мне ты настоящий больше нравишься, — кивнула на новый образ. — Хотя и таков симпатичный. Глаза всё равно не меняются. Как были грустными, так и остались, как и улыбка.       Неловко улыбаясь её наблюдению, Ремус заметил, что ромашка вот-вот соскользнёт с волос Гвен, потому спешно встал, наклонившись над ней лишь чуток, отмечая, сколь красивым стало растение после применения магии, да аккуратно под пристальное внимание Паркер его подхватывая.       — Так лучше, — немного поколдовал над её волосами, изящно вплетая ромашку и улыбаясь своему творению. — Ты чего? — удивлённо посмотрел на очень уж пристальное внимание со стороны Паркер.       Неудивительно, ведь между ними была лишь пара сантиметров.       Он вдруг понял, что только что сделал, порядком ошалел от своего безумного порыва и нервно сглотнул, вновь вернувшись на скамью и опустив сконфуженно голову.       — Прости…       — Осторожнее, Люпин, — медленно, но решительно двумя пальцами подняла его подбородок, держа так, чтобы глаза были на одном уровне. — Я могу и влюбиться.       Ремус ошеломлённо вздохнул, неровно задышав под её пламенным взглядом.       Но неожиданно Паркер расхохоталась, настолько мило и непринуждённо, что Люпин невольно застыл, потерянный.       — Тебя кто научил так с волосами колдовать? — глянув на отражение в воде, вновь перевела внимание на глаза Ремуса, широко улыбаясь, уже отпустив его подбородок.       Люпин не мог привести мысли в равновесие, потому глупо смотрел на неё несколько секунд.       — Ты чего? — хитрюще улыбнулась, отправляя его сердце в пляску.       — Тренировался… — прошептал и под игривый взгляд Гвен успокоился, скидывая с себя неловкость, нежданно рассказывая, только и почесал макушку: — …ну просто у Сириуса волосы длинные, а Джеймс сам иногда напрашивается, чтобы я с его кудряшками повеселился, — задумчиво уточкой вытянул губы. — Правда, Питер не даётся, хотя иногда, когда пьяный, сам зазывает, — нежданно озорно улыбнулся, вспомнив, как завязывал косички Питеру, который потом хвастался перед Сириусом. — Что смешно, он действительно думал, что Сириус завидует. На самом деле так и есть… но он скорее ещё и ревновал. Ведь именно Сириус Орион Блэк здесь король.       — Хотела бы я это увидеть, — рассмеялась тихо и, спародировав самовлюблённость Блэка, выпучила глаза:       — О Петтигрю, как смеешь ты состязаться со мной, восхитительным и прекрасным? — наигранно возмутилась, надув губы, сдувая мешавшую глазам прядь волос.       — Просто ты завидуешь, — притворяясь Питером, прошипела.       — Я?! Я?! — и уже вместе с Ремусом рассмеялась. — А потом он превратился в нарцисс, а Питер, как Эхо, горевал, оплакивая печальную судьбу Сириуса.       — А ты фантазёрка и актриса, — подметил столь же озорно Люпин, как-то иначе на неё посмотревший. — Кстати, — облокотился, вспомнив произошедшее сегодня, с интересом на неё посмотрев. — Гвен, что было сегодня там, в коридоре? Твои слова, странное поведение Мальсибера… — задумчиво наблюдал за её сменой настроения, с весёлой на меланхоличную.       — Ты ведь догадываешься, — отметила верно.       Когда осознал, что нет за ним бешеной гонки слизеринцев, сразу дошёл до этого предположения, что Паркер помудрила с памятью.       — Но почему, Гвен? Что… что во мне такого, что ты решилась мне, чужому, по сути, помочь? — вздохнул, растерянный. — Я… я искренне не понимаю.       — Не задумывался, что ты можешь не считаться чужим, несмотря на редкое общение? — спокойно спросила, повернув лицо к молчаливому лесу.       — Чем я это заслужил? — до сих пор недоумëнный, удивлённо смотрел на неё.       — Тем, что ты есть, того достаточно, разве нет? — безмятежно ответила, скосив взгляд на звёзды и сделав глоток персикового сока.       Люпин застыл, поражённый её словами.       — Ты ведь меня не знаешь… и я тебя, — считающий, что подобного недостоин, пытался как-то её переубедить.       — Знаю, слежу за тобой, всего-то подбросив маячок в рюкзак, — ответила с хитрющей улыбкой, аки лиса, ещё забавно сморщившись, этим уже напомнив Люпину ёжика.       — Паркер… — заунывно протянул, откинув голову и воззрившись на звёзды. — Вот смотри, видишь вон ту звезду? — ткнул пальцем в небо, наивно полагая, что она увидит именно ту звезду.       — Ну конечно, конечно, Ремус, — согласно и понимающе закивала Гвен, глядя куда-то на небо, как знаток. — Я ведь ещё и чип внедрила тебе в мозг, теперь мне знакома каждая твоя мысль, — понимающе продолжала кивать, угукая.       Люпин так подозрительно и эмоционально на неё воззрился, что она лишь развела руками, делая вид, что ни при чём.       — Ну а чего ты ждал от одержимой? — спародировала тон Маккиннон.       Люпин горящим взглядом на неё смотрел, затем продолжал свою шутку:       — Так вот…       — Люпин, так направь мой взор к той самой звезде, а то чип в твоей голове сбоит, ничего не вижу, — якобы тщательно вглядывалась в небо, выискивая ту самую звезду.       — Паркер, — с чувством прошептал, недовольный понарошку, не знал, что она столь проказлива.       — Да, Люпин? — невинно перевела на него внимание.       — Ну хорошо…       Приблизился к ней осторожно, севши ближе и улыбаясь.       — Если ты не против, — аккуратно протягивая руку к её лицу, смотрел на неё с вопросом.       Паркер как ни в чём не бывало заговорила:       — О конечно, трогай, сколько хочешь. Я вся твоя.       — Актриса, — тихо рассмеялся, мягко касаясь её подбородка, да медленно направил его вверх, к звёздам.       — Я ведь просто пошутить хотел, как далеко моё понимание от того, почему ты так добра со мной, но теперь мне правда ясно, — добродушно улыбаясь, указал на созвездие над их головами.       — Вон видишь, созвездие Эридана, самая тусклая.       — Так интересно, что ты выбрал не самую броскую и необыкновенную, а самую далёкую и грустную, — задумчиво проговорила, вздохнув.       — Теперь ты будешь невольно ассоциироваться с ней.       — Счесть это за комплимент?       Он улыбнулся.       — Самые далёкие звёзды — самые необыкновенные. О них мало что известно, не знаешь, что они из себя представляют, от этого интерес только усиливается.       Нерасторопно опустил её подбородок, как-то иначе глядя на Гвендолин.       — Ты меня описываешь? Неужели влюбился? — прищурилась хитро, премило улыбаясь.       — Гве-е-ен… — откинул голову, застонав звёздам о негодном поведении девушки. — Да нет же… нет…       — Думай так, Ремус. А мне пора! Ещё увидимся, — широко улыбнулась, прощаясь. — Берегите себя с друзьями, — удалилась.       Люпин прикрыл ладонью лицо, из-под пальцев поглядывая на тот самый космический объект, решив потом выяснить, как она называется. И проводил фигурку Гвендолин задумчивым, но смешливым взглядом.

***

      — Ох, Паркер-Паркер…       Гвен направлялась через пустующие коридоры в зал, отрешившись после произошедшего с Ремусом, несколько опечаленная каким-то фактом.       Из мыслей вязких её освободил чей-то то ли усталый, то ли издевательский, то ли и то, и другое, юношеский голос за спиной.       Пока оборачивалась, кто-то успел приблизиться, чтобы прижать несильно, но предупреждающе к стенке юную леди, раздражённо глядя мутными глазищами на девичье миловидное лицо.       — Знаешь, твои чары довольно сильны, но недостаточно, чтобы мне не удалось хоть что-то вспомнить с помощью нескольких сложнейших заклинаний, лиса.       Мальсибер болезненного вида прошипел, точно бы те заклинания дались ему с большим трудом.       — Не знаю, с какой целью ты это сделала, не знаю… — шептал гневливо, едва держась на ногах из-за дефицита сил. — Но, поверь, если я обращусь к остальным с просьбой восстановить память, а они узнают, как и я, что или кого ты покрываешь, у тебя будут немалые трудности, слышишь ты меня?! — встряхнул её хоть и слабо, но вкладывая все свои имеющиеся чувства.       — Если хочешь поговорить, то можешь обойтись без применения физической силы, — презрительно скривила губы, отталкивая его легко от себя. — Чего ты ждёшь от меня, Мальсибер? Сочувствия? Бессмысленно. Во мне не осталось ничего хорошего, можешь не ждать.       — Ты выполнишь кое-что, что поручено другому, но по некоторым обстоятельствам не могущего выполнить подобного рода задание, — устало облокотился о комод, потряхивая головой, чтобы отогнать слабость, жалея, что не остался дома.       — Этот кто-то ты, или твой дружок Эйвери? — вздёрнула бровь, но юноша не обратил внимания на её подколку.       Энтони исподлобья смотрел на неё — решительно, хоть и утомлённо.       — Если выполнишь, не буду никому рассказывать о произошедшем, но если нет… сама знаешь, какие могут быть последствия.       — И чего же ты от меня хочешь? — скептично поинтересовалась, чувствуя подвох.       Мальсибер медленно подошёл к ней и, небрежно отодвинув её волосы, прошептал на ухо нечто, что кинуло мрачную маску на физиономию Паркер.       — Зачем? — тихо, апатично, но с блестевшими глазами спросила, не веря в реальность существования подобного.       — Приказ Лорда.       Гвендолин осталась в одиночестве, безжизненно взирая на кровавый огонёк перед собой и прикидывая в уме, что можно сделать, после чего воззрилась в мольбе, в отчаянии на небеса, морщась в ненависти к себе и людям, искренне проклиная этот мир, кроме трёх в нём живущих людей.       — Грянул бы скорее апокалипсис… — зло бросила небесам.       Когда же в мрачности покинула помещение, не заметила, как из-за поворота вышел Нотт, задумчивый и чем-то довольный.

***

Спустя час:       — Хьюстон, ты на связи?       Блэк витал в мыслях, потому некоторое время рассеянно смотрел в одну точку перед собой, услышав друга. Моргнув, вернулся к миру, хоть и с желанием от него быть отрезанным.       — А?       — Дедушка идёт, готовься к промывке мозгов, или мозги промоем мы, как получится, — молча кивнула на шедшего вальяжно в их сторону Георгия, вид которого, как и всегда, был отрешённым.       На первый взгляд ничего фантастического не исходило от дедушки, обычно который был в состоянии апатичном и безынтересном. Но если присмотреться, то что-то всё-таки ковыряло его мозги, раз едва заметная задумчивость отражалась на физиономии.       «Гела, есть некоторые проблемы, обсуждение которых в подобной обстановке опасно», — раздался голос в голове Бордо с целью отодвинуть любопытные уши от их диалога.       Блэк недоумëнно смотрел на молчавших Гелу с Георгием, отметив у них уход в себя, судя по отчуждённому состоянию.       «Дедушка, позволь Регулусу слышать наши мысли», — попросила Георгия, увидев вопрос в глазах друга и решив разрешить ситуацию вместе.       Мистер Бордо молча кивнул, недолго раздумывая.       «Малфои поставили ультиматум. Блэки были свидетелями».       Теперь у обоих, и у внучки, и у Регулуса звучали мысли Георгия.       Этого стоило ожидать, потому удивления особого не последовало.       «Что же это за ультиматум?» — поинтересовался Блэк, включённый в диалог.       Бордо непроницаемым взором смотрела на Люциуса, сразу осознав, что к чему при воспоминании о новости, озвученной Фростом в «Кабаньей голове», только что теперь от девушки последовала на это усмешка, пронизанная цинизмом.       «В сомнении нашего нейтралитета и в закреплении убеждённости к нашей непричастности им угодно выставить тебя жертвой, Хель, в виде супруги одного из чистокровных. Ты, как это тебе угодно, будешь продолжать сохранять нейтралитет, не касаясь деятельности мужа, только что будучи в нахождении под присмотром чтящих чистоту крови».       Регулус застыл, поражённый, не верящий в подобный произвол, но постепенно пришёл к давно вырисовавшемуся на подкорке сознания выводу: им не уйти от ответственности, навязанной извне.       «Что будет, если я откажусь?» — сухо уточнила, догадываясь.       «Ничего хорошего».       «Ты же понимаешь, что я предпочту проблемы?»       «Да, потому рассматриваю иные варианты», — лишь уголки губ дёрнулись у мистера Бордо, ничуть не удивлённого ответом. — «Традиции есть традиции».       «И каков план?» — вклинился Регулус, расфокусированным взором одарив Люциуса, который беседовал с Нарциссой во время танца.       Бордо саркастично и нервно усмехнулась, проследив за взором друга. Осознавая неприятность их положения и одаривая всё это лишь усмешкой, она исподлобья прищуренными глазами рассматривала веселившихся в свете огней гостей, явно собранных сюда не только для празднества. В процессе оглядывания соображала.       Отказ чистокровным — сразу подспудная агрессия, тем более при их окружении, явно не дающем возможности на отступление. И что они считают? Бордо покладисто согласится на их предложение, ясен-пень ей не угодное? Нет, очевидно, им — особенно Малфоям — прекрасно известно о её строптивости и отсутствии желания следовать установленным системой правилам. Им известно. И они ждут. Потому окружили со всех сторон теми, кто сможет как-то переубедить, дав понять о бессмысленности побега. Отрезвить патовостью положения и тем, что никому не уйти из чистокровных от ответственности в виде послушания какому-то сомнительному типу, ими управляющему.       Бордо зло улыбнулась.       Её поведение и физиономия навели на определённые мысли Регулуса, который заметил в последнее время некоторые изменения в её характере.       Бордо безмятежно поинтересовалась у друга, жёстко глядя на Малфоев:       «Помнишь моё предложение?»       Блэк разом нырнул в воспоминание и, вытянувши мысль подруги, ей недавно данную, высказался решительно:       «Но оно несовершенно. Здесь есть многочисленные нюансы. Сомневаюсь, что Малфои не погнушаются уничтожить не только семейство Бордо, но и вашего мистического Хранителя. Как раз-таки для них это станет своеобразным сигналом о возможной угрозе, которую следует устранить, уверен. Слишком рискованно».       «Не это предложение, Рег».       Насмешливо на него воззрилась, но с добротой, лишь к нему направленной.       Блэк изумлённо на неё посмотрел, не понимая.       Бордо на его молчание спокойно ответила, отвернувшись к окну, за которым виднелась приближающаяся ночь:       «Женись на мне. Наш брак успокоит Малфоев — ведь все правила соблюдаются. Они же не сказали, кто именно этот чистокровный должен быть, будь он друг, или враг».       На этот раз Блэк поперхнулся, закашлявшись с такой силой, что на него косо поглядели некоторые барышни, близ стоявшие.       Мистер Бордо флегматично слушал, мысленно чему-то усмехнувшись. Видимо, словам, когда-то сказанным его супругой о Геле и Реге. Но не вмешивался, позволяя им прийти к какому-то выходу самостоятельно.       «Ты… ты серьёзно? А? Ты и я? Я и ты? Брак? — с несколько истеричными нотками ответил. — Подождите, дайте мне вздохнуть и понять, не принял ли я какие-нибудь галлюциногенные вещества, подмешанные мне в воду…» — глубоко вдохнул да так и не выдохнул.       «Так это понарошку, расслабься. Для них мы будем супругами, но останемся друзьями».       «А ты возьмёшь фамилию Блэк?» — на одном дыхании произнёс, не слыша её, рассуждать уже начал.       «Регулус! Это понарошку, не взаправду!»       «А… да? Ну ладно, — откашлялся и, накинув вид сурового воина, изящно откинул волосы. — Коли так, мисс Бордо, согласен».       «А будь иначе, отказался бы?»       «Не выводи меня на эмоции, Хель. Я и так держусь на краю…» — в отчаянии сморщился, намекая на завершение.       «Коли сударь так желает… ой, дедушка, извини, разошлись», — спохватилась, вспомнив, что их мысли транслируются Георгию, который спокойно заметил иной факт, могущий разрушить весь их план:       «Мистер Блэк разве не намерен связать свою судьбу с мисс Брэдбери?»       «Дедушка, мы намерены, немного преувеличив, рассказать миссис Брэдбери легенду о перстне семейства Бордо и «проклятье», чтобы отвадить их от себя».       Кратко рассказала что к чему.       Блэк мрачно на неё посмотрел. Чертовка!       Георгий ответил:       «Миссис Брэдбери подвержена мнительности, выведыванию любых нюансов и манипуляторству. Если дашь намёк на слабость, обведёт вокруг пальца, в легенду не поверив. Здесь нужны доказательства, доказательства, определяющие степень опасности отказа Хранителю от отмены их брака».       Улыбаясь холодно, заключил Регулус, недовольный попыткой подруги вновь взять роль на себя — так и знал, что она не смирилась с положением:       «Просто хочу заметить, что я могу попросить матушку его отменить, попросив волю на заключение брака с подругой. Как бы она не ворочалась от Гелы, но моя мать никогда не смела переходить рамки, относясь всё-таки к ней хоть с каким-то уважением, как и к известности вашего рода. В первую очередь, — заметил этот факт с иронией, прищурившись на упрямую физиономию Бордо, которая усиленно размышляла, как до этого упрямца донести, что ей не угоден подобный вариант развития событий. — Потому не стоит разглагольствований с миссис Брэдбери, оно же дороже. Если моя мать начнёт сопротивляться, что вполне допустимо, то расскажу ей об этой легенде и о принятии меня в члены вашего семейства, о Хранителе с его нюансами. Здесь проще, ведь брак ещё не заключён. Это скажется, конечно, на репутации трёх семейств, но, как и любят чистокровные, всё то в течение определённого времени будет замято так, что почти не останутся пятна в истории. На том всё».       «Готов ли ты к этому разговору, явно непростому, Регулус?» — серьёзно на него посмотрела Бордо, и, заметив полный холода и решимости взгляд лучшего друга, в глазах её появилось уважение и лёгкое смирение, борющееся с упёртостью.       Если Регулусу удастся склонить родителей на свою сторону убеждённостью и рассудительностью, к тому же отсутствием «низких» чувств, то они сделают всё возможное, чтобы разобраться с такой проблемой, как миссис Брэдбери, которая, хоть и была хитра, но то не значило, что не нашёлся бы кто-то покрупнее, чтобы с ней разобраться.       Этим мыслям Блэк усмехнулся и, не дожидаясь, отправился, полный внутренней силы, к родителям обговорить ситуацию.       Под мрачный взор Бордо.       — Вы изменились.       Заметил Георгий, слабо улыбаясь и провожая фигуру Регулуса спокойным и гордым взором, так, словно смотрел на сына, решившегося впервые в жизни сделать нечто страшное и в тоже время храброе.       Гела лишь нервно улыбнулась.       На внучку Георгий посмотрел со скупой, какой-то более напоминающей нежность, эмоцией.       Бордо за долгое время удалось увидеть в глазах дедушки участливость и ниточки покровительства.       — Ты помнишь о возможном ходе развития событий, Гела? — уточнил нечто, ведомое только внучке и внуку.       — Мы будем спокойны при любых обстоятельствах, — задумчиво кивнула, попивая ежевичный чаёк.       — Спокойствие… — начал Георгий, но за него закончила Бордо:       — Победа над оппонентом.       Мистер Бордо кивнул, а Хель, отстранённая, воззрилась на Регулуса, хладнокровного при беседе с родителями.       Мистер Бордо тонко улыбнулся, добавив как бы между прочим:       «Ответственность лежит на вас за последствия, к которым приведёт приглашённая четвёрка».       Бордо задумчиво посмотрела на дедушку.       Всё видит.       Гела лишь вздохнула.

***

      Пока Регулус вёл один из самых трудных разговоров в жизни, взор Бордо блуждал по помещению, погружённому в полутьму, украшенную изумрудными и кровавыми тонами, пока внимание не остановилось на мужчине в маске, точно у Призрака Оперы.       Хлестнуло ощущение дежавю, только встретились их взгляды.       У Бордо появилась неясная боль в районе груди, но разом испарилась, когда их взоры всё дольше и дольше длились.       «Дедушка, если бы ты встретил Тома Реддла, то узнал бы?» — вдруг спросила Бордо, по наитию считая возможный вариант встречи и гляделок именно с ним.       Мистер Бордо скользнул взглядом в тот угол, в котором по предположению Гела и видела загадочную и подозрительную фигуру, но больше там никого не было, лишь только посмотрел он в ту сторону.       «Встретишься — будь осторожна».       «Расскажи мне о нём».       Бордо попросила спокойно, но с твёрдостью. Вечные загадки ей надоели, потому следовало быть решительным в данном случае для получения необходимых сведений.       Георгий задумчиво осмотрел помещение, тоже усталый постоянно что-то укрывать, потому решил поделиться хоть частью, приоткрыться внучке:       «Хорошо… — меланхолично опустил взгляд, воспоминания воскресали розами, моментами чересчур шипастыми. — …то было давно, твой отец ещё не встретил Люси, — розы грызли демоны. — Так сложилось, что небольшая птичка прилетала время от времени к одинокому мальчишке, не показывая, кто она до поры до времени.       Хеллебора, твоя тётя, любила летать по городу, на природе, тайно обученная мной в использовании магии перевоплощения из любви к полёту.       Любительница летать однажды наблюдала с крыши за сумерками…       Вот тогда она его и встретила, увидев в окне одинокого мальчика, с жаждой и одновременно печалью глядевшего на небеса.       Ей полюбилось проводить время с ним. Друзей у Тома совсем не было.       Но время шло.       Иногда я прогуливался неподалёку. Однажды увидел мальчишку в окне — он заметил меня. Какая-то тень скользила над ним — жизнь в приюте сказалась на его мироощущении и представлении о людях, оттого он их и не взлюбил, отношение к ним имея презрительно-надменное. Ребёнок-мизантроп, у которого нет возможности выбраться из ненавидимого им места. И птичка, которая поддерживала в нём желание не прикончить окружающих.       Но Тому удалось отточить умение не показывать истинных эмоций для использования в дальнейшем хитрых ходов.       Том рос.       Иногда я встречал его неподалёку от замка Бордо вместе с Хеллеборой, но она предпочитала проводить время с ним то в лесу, то около бездны, то у моря или храма, но никогда в замке, точно было ею же поставленное табу. Почему? Хороший вопрос. На это определённого ответа нет.       Они сдружились, хоть и была их дружба основана на взаимовыгоде.       Оба были начитаны, потому делились интересными знаниями друг с другом, обогащая таким образом себя.       Но Томом руководила болезненная мечта бессмертия, из-за чего происходили конфликты с Хеллеборой, которая видела в одной из его целей — создании крестражей, о коих она мне поведала слишком поздно, — непродуманность, полагая о потере потенциала в раздроблении собственной души.       Предлагала другие варианты, вплоть до философского камня, но для Тома было лишь одно эффективное решение».       Мистер Бордо отчуждённо вздохнул, воспоминания красились зелёным и бордовым.       Бордо задумалась, мало знакомая с историей крестражей — крайне любопытно. Стоит обсудить это с Регулусом и остальными.       «Кратко говоря, он был мальчиком, который заблудился в самолично созданных дебрях. Мальчиком, который мечтал о бессмертии из-за нанесённых в детстве психологических травм. Росший в презрении, стал тем, кто презирает других. Том был другом нашей семьи, Альфард, Владимир и Хеллебора этому подсобили, но мечты о вечной жизни не ушли, что и сломало его окончательно, превратив в подобие человека».       «Как это произошло?»       «Та, кто поддерживала в нём какой-то свет, погибла. И им принятое решение, до того атакуемое аргументами Хеллеборы, возвысилось и стало в приоритете», — тихо ответ.       Гела с печалью смотрела на деда, но не без уверенности, чтобы ей раскрыли все карты, сколь правда была бы неприятной.       «Сколько же ей было лет? И как она погибла?»       «Восемнадцать, разрыв сердца».       Вопрос, который последовал дальше, казался Бордо ясным и понятным:       «У неё был такой же дар, как и у меня?»       «Да».       Гела прервала расспрос, прояснив для себя прошлое, которое, как ей представлялось теперь, могло вновь повториться.       «Во сколько погибла возлюбленная Дракулы? Ведь, насколько мне известно, она является частью семейства Бордо, верно?» — вдруг спросила, постепенно соединяя ниточки.       Но нежданно мелькнула догадка, озарившая её багряным пламенем.       «В восемнадцать».       Багряное пламя тянулось, почти всё охватывая, остался лишь последний вопрос.       «А первая женщина семейства Бордо?»       Гранатовая паутина становилась всё более видимой, всё более отчётливой. Комочки прошлого, соединяясь с будущим, сверкали красными алмазами ярче остальных — судьбы всех женщин.       Георгий промолчал, давая понять ответ.       Гела замолкла, поджав губы.       Багряное пламя улыбчиво охватило разум.       До восемнадцати оставалось меньше года.       «Я тоже так рано умру?»       Мистер Бордо посмотрел на неё как-то печально, но твёрдо.       «Будем верить, что это обойдёт тебя стороной».       Гела сама себе кивнула, ничуть не опечаленная.       — Прогуляюсь, — бросила, отправившись на балкон в тот момент, когда заиграла грустная мелодия, словно бы намеренно заигравшая для пущей тоскливости и мрачности.       Мистер Бордо лишь проводил печальным взглядом внучку, опустив в размышлениях голову.

***

      Тем временем в мыслях Гелы ничего хорошего не было.       Все женщины Бордо умерли рано, спутники у некоторых из них полны тьмы и льда. Все они. И возможно, Гела в скором времени. Раз Хеллебора отошла на тот свет из-за дара, который мучит Гелу, то и у неё велика возможность из-за него покинуть этот мир.       Так рано.       Ей было не важно, что Бордо может умереть так же, не важно, что её дед решил поделиться мрачной правдой на этот раз.       Главное.       Регулус нуждался в ней. И брат, который вечно скрывал чувства, обесценивая себя, как и дедушка.       — Позвольте, мисс Бордо, танец с вами.       Вытянул из субдепрессивных мыслей чей-то позади приятный бархатец голоса.       Гела холодно усмехнулась жалкой слабости и обернулась, думая над тем, что пока она жива, её мысли о возможной ранней смерти не уместны.       Её усмешка стала злее, но повторное обращение отвлекло от мыслей:       — Мисс Бордо?       Хель подняла отчуждённые глаза, в коих плескалась змейка тьмы, и прищурилась на взрослого мужчину в той самой маске Призрака Оперы.       — Не в настроении? — усмешка озарила его лицо, полностью скрытое изящной маской.       — Какая проницательность, — спокойно ответила сама себе, нежели мужчине.       Но её ответ был не замечен. Рука же, обтянутая бордовой перчаткой, протянута к Геле с целью предложить танец.       Бордо с сожалением вспомнила все эти проклятые правила этикета, и чтобы от неё побыстрее отстали, вложила холодную ладонь в руку незнакомца, ощутив прохладу при сжатии.       Когда они вышли ближе к балкону, загадочный положил ладони на её талию так, словно делал это часто, и лениво воззрился на физиономию Бордо, точно бы в попытке считать мысли.       — Вы мистер Реддл, не так ли? — прямо спросила, не поднимая глаз, потому как была не в этом мире.       Что-то потеряв, Гела не хотела больше возвращаться в полный роскоши зал. Ей больше не хотелось устраивать раздрай душевный чистокровным, а лишь отделиться от мира, ставши безропотно плывущей по океану частицей.       Глаза потухли.       Тьма незаметно закралась в них и сознание, отравляя и ероша думы.       Какая-то неясная ей злоба поднялась было изнутри, но резко была подавлена сопротивлением, которое на неё было обрушено осознающей патовость положения Бордо, коя сумрачно поджала губы, купаясь в негативе.       Когда ответа не последовало, Гела решила подтвердить догадку взглядом и увидела темноту в глазах мистера, сканировавшего её эмоции и всё подмечавшего — тот сладко улыбался.       Бордо осознала верность суждений.       Реддл равнодушно улыбнулся её догадке, мазнул туманным взором по залу. Что-то вспоминал.       — Вы расстроили дорогого мистера Малфоя своими отказами с братом, — как бы невзначай заметил, без интереса.       Бордо улыбнулась, самоубийственно решаясь поделиться мыслями.       — Этого было не избежать. Мне не нравятся ваши методы, потому и следовал отказ, — неуверенная, но продолжающая, неловко отвела взгляд. — Управление за счёт страха рано или поздно приведёт к бунту. Тем более, среди чистокровных есть верующие, а вы спокойно убираете на своём пути тех служащих богу, кто лишь защищает невинных.       — И что же вы предлагаете, мисс Бордо? — как-то издевательски спросил, на самом деле прощупывая степень её наглости.       Бордо осознала опасность, каковую представляла её решение — быть честной, или вовремя заткнуться — долго думать не пришлось в связи с атаковавшей её тьмой и негативом, который вагоном нёс неприятности.       — Ваша организация была бы уместнее, будь ваши цели основаны не на насилии, а на покровительстве. Из этого могло бы что-то получиться. К примеру, власть чистокровных, но не угнетение, а забота о полукровных, маглорождённых и сквибах.       — Утопия — лишь брошенный небрежно сарказм, — вдруг на её талии сжались жёстко руки, причиняя дискомфорт Геле, насмешливые глаза прожигали её физиономию. — Здесь стоило держать язык за зубами.       Бордо не сдержала порыв поморщиться, нахмурилась и сжалась от давления внутренне, хоть внешне и старалась оставаться невозмутимой.       — Не стоило приглашать на танец, мистер Реддл, если наслышаны о моей и брата дерзновенности, — чем вызвала тихий, но жуткий смех.       Исходящая от него внутренняя тёмная сила мощью давила на дар Бордо, гася его жестоким напором, рубя нещадно.       — Если бы не время, принял бы Вас за другую, — насмешка в ответ.       Том вдруг ослабил хватку, неожиданно спокойно ведя в танце.       Гела незаметно, будучи за чёрной маской, поморщилась.       Давление, которое он оказывал незримо для остальных, заставили задышать чаще, напряжённее.       Она подняла на него злые, холодные глаза.       Он с усмешкой смотрел за её внутренними мучениями.       — Благодарю за танец.       Мелодия завершилась.       Он мурлыкнул и деликатно поцеловал тыльную сторону ладони Гелы, исподлобья на неё глядя. Мистер Реддл развернулся и хотел было удалиться, как внутренняя Тьма поднялась в Бордо, застилая разум злобой, и швырнула в него мощный выброс тёмной энергии, молнией пронзившей Реддла.       Волан-де-морт поморщился, зловеще и утробно расхохотавшись, обернулся с полными гнева глазами, но от девчонки не осталось и следа.       Том хмыкнул, холодно отметив:       — Ещё увидимся, мисс Бордо.       Тьма отступила.       Гела растерянно огляделась, будучи поближе к выходу из зала, ловила подозрительные взгляды гостей и лишь проходила мимо них в направлении к дедушке, чтобы поделиться произошедшим, но нежданно остановилась, не понимая, чем собирается делиться, словно на месте в памяти появился пробел, лишь разговор с мистером Реддлом ей помнился. И судя по всему, она его разозлила.       — Получилось, они дали согласие обсудить всё с миссис Брэдбери, — за её спиной послышался вкрадчивый и радостный голос. — Правда, пришлось распыляться насчёт перстня и моей принадлежности к вашей семье с какими-то потусторонними силами. Они не очень поверили, но решили попробовать. Всё получилось!       Бордо вздрогнула, поёжившись.       Блэк нахмурился, заглядывая в её глаза в вопросе, разглядел волнение и аккуратно коснулся руки, тайком в знак поддержки.       — Что такое?       — Кажется, я испортила отношения с Реддлом.       Регулус напрягся, хмурясь всё больше, когда Гела рассказала о встрече.       — Пробел? Ты не помнишь, что сделала? — озадаченный, он пытался предположить, что могло такого произойти, чтобы предводитель организации разозлился на Бордо.       — Не важно, эти пробелы невпервой. Тебе успешно удалось поговорить с родителями, это хорошо.       Её попытка перевести тему вызвала скептичность и прерывание:       — Не переводи тему. Ты сказала, что это не в первый раз. Когда подобное происходило ещё?       Гела, недовольная тем, что отвлеклись на её проблемы, сквозь плотно сжатые губы ответила:       — Когда тебя прокляли.       Блэк глубоко задумался, пытаясь понять, что такого могло произойти, что возникали у подруги пробелы в памяти, которые, судя по виду, не вызывали в ней ни капельки напряжения. Она смирилась, это плохо.       Вдруг вспышкой света мелькнула догадка.       — Твоя Тьма ослепляет тебя, вот в чём дело, — озабоченно зашептал, стараясь не привлекать внимания других, и увёл её медленно в танец.       Гела нахмурилась, позволяя продолжить рассуждения.       — Ты под давлением каких-то негативных эмоций высвобождаешь свой дар. И он вырывает тебя из тела, заменяя на твою другую, чёрную суть, лишь на один комок полного негатива.       Он был взбудоражен пришедшими в голову мыслями, что не заметил полного любопытства взгляда, направленного на него. Любопытства не столько в рассуждениях, сколько в искренности его порыва ей помочь. Бордо не привыкла принимать чью-то помощь, потому смотрела сейчас на это изучающе, с нежностью.       — Надо поискать будет способы, как избавиться, или взять под контроль эту штуку…       Его брови были нахмурены, глаза сверкали от многочисленных идей, хаотичный блеск притягивал к себе, заставляя Бордо просто улыбаться.       — Вылечим тебя. Позволь мне вылечить тебя, Хела.       Преисполненный эмоций и искреннего желания помочь, решительно посмотрел наконец-то на неё и застыл.       Тихий свет в глазах Бордо — бирюзовый огонёк распускался цветочком. Её улыбка была широка и чиста. А глаза наивно и любовно блестели, целое драгоценное небо — Блэк заворожённо замер.       Косые, подозрительные взгляды стали лишь расплывчатым облаком.       В его глазах начал вновь расцветать огонёк.       Не заметив, свет рванулся сквозь его и её пальцы, сплетаясь. Ни для кого, кроме них, незаметный.       И это было гораздо откровеннее, чем поцелуи в щёку — это являлось чем-то воистину волшебным.       Но наваждение спало неожиданно, когда завершилась музыка.       И они, растерянные, огляделись вокруг — прошло времени всего ничего, но на них косились, как на дуракоа.       — Это… это было, — восторженно шептал Блэк, по-детски улыбаясь. — Это было потрясающе!       Бордо закивала, озорно блестя глазами.       — Какая странная штука, надо повторить, — вторила ему, искренне улыбаясь и чувствуя себя, как дома.       Блэк довольно улыбнулся, игриво наклонив голову.       — Ещё бы!       Но на этот раз их ждала не меланхоличная романтическая мелодия, а резкая, страстная.       Что сулило приход проблемы для Регулуса и Гелы:       — Прости, брат, но я уведу твою подружку, — задорно прошептал ему на ухо Сириус, шустро и с чувством подхватывая за талию Бордо и сливаясь с толпой от ошалелого Регулуса.       — Ч-что?       Блэк растерялся, но спустя мгновение осознал и с чувством долбанул кулаком по столу, едва не отправив тарелки в полёт и напугав некоторых дамочек раздражительностью:       — Подлец! Я найду тебя и прибью! — отправил ему вслед, морща нос и тихо негодуя.       Гела от неожиданности едва не потеряла равновесие, но Блэк не позволил, придерживая её за лопатки и чуть приближая к себе.       — Не рыпайся, Хель, — поддразнил её в очередной раз настоящим именем, чернющими глазами впиваясь в лицо раздражённой девушки. — Подари мне лишь танец. Не более. Наверное.       — Ты понимаешь, балбес, что ставишь крест на моих усилиях вас помирить? — зная, что Регулус мысленно будет рвать и метать, холодно уточнила. — Зачем тогда отправился к замку, если поддаёшься сиюминутной прихоти?       — Кто сказал, что я отправился в замок к брату? — странно усмехнулся.       — Не криви душой передо мной. Насквозь вижу, Блэк, — более менее спокойно ответила, исподлобья наблюдая то за ним, то за другом, недавно пропавшим из поля зрения.       — Раз видишь насквозь… — резко её закружил, из-за чего девушка откинула голову, под искушающей музыкой всё больше напрягаясь.       — Ты меня закружишь так, что падём прямо в подземное царство, Блэк. Сбавь те-е-емп… — протянула, и голова её очутилась в сантиметрах от пола, потому юная леди тяжело выдохнула и подняла злые глаза на наглую морду ухмылявшегося вовсю Блэка.       Глаза их были в этот раз в непозволительной близости.       — Если видишь насквозь, то и мысли мои знаешь небось? — ухмыльнулся по-кошачьи, осторожно, но и по-свойски располагая руку чуть ниже лопаток. — Мой брат слишком нерешителен, многое упускает, — повторил свои же слова, после чего выдохнул ей едва ли не в губы, забывая как и о Малфоях, так и обо всех проблемах, чёрными глазами вновь пожирая её лицо. — Чёрт возьми, зачем вообще ходить вокруг да около.       Томно смотрел на уставшую от подобной дикой пляски Бордо, в его руках, чуть красную от танца, с полуприкрытыми глазами, столь соблазнительными в этом миг, и не мог наглядеться.       Его сердце исступлённо забилось, чувства обострились до предела, теперь он ощущал себя, как Люпин со своей сверхчувствительностью.       Глаза его полыхали, красные, безумные языки пламени опаляли и его, и её невольно.       Сириус сбивчиво, так же исступлённо, полубезумно прошептал, стискивая зубы и наслаждаясь каждой её эмоцией с широко распахнутыми глазами: удивлением, недоумением, злостью и… маленьким огоньком интереса? Хотя в пьяном угаре всякое померещиться может.       — Дай мне свои губы, Бордо, — приказал, нарушая крохи дистанции.       Голова Гелы хоть и кружилась, но не настолько, чтобы понять, насколько была нехорошая ситуация.       — Не смей… — слабо выдохнула, тяжело дыша из-за шального танца.       Блэк точно в состоянии аффекта её прервал, касаясь губами заветного. Но не того самого, потому что Геле удалось откинуть голову, в результате чего губы Сириуса коснулись с нежностью её шеи.       — Негодница… — прошептал ошалелый, проводя губами от плеча к её подбородку, плюнув на все условности. — Не отвертишься теперь.       — Дурной, — зло прошептала в ответ, дыша через рот и хватая воздух жадными глотками. — Совсем распоясался! Пусти!       Когда Блэк поставил её на ноги, у обоих закружилась голова, а изумлённые, вытянутые лица гостей были размытыми, потому не много значащими, пока… кто-то неуверенно, но по нарастающей начал хлопать устроенному спектаклю роскошным незнакомцем, в кого обратился Сириус, и Бордо, ошарашенной происходящим.       Остальные сочли это отличным зрелищем, довольно необыкновенным, потому с задором аплодировали.       Бордо гневно смотрела на вздорного мальчишку и замахнулась, чтобы выбить всю дурь из него, но Сириус с довольной усмешкой перехватил её запястье, перехватил вторую руку и прижал вздорную девушку чуть ближе к себе, шепча ей в губы:       — Как-нибудь повторим… — широко улыбнувшись, Блэк продолжал искрить глазами на зловещую Бордо.       Когда они встретились взорами, Сириус намеренно уставился на её губы, с видом учёного их изучая.       — В следующий раз не успеешь, — уверенно ответил.       Гела ответила с поджатыми губами:       — Ты… — скрипнула зубами.       — Что, я? — опасно прищурился.       — Ты идиот, Блэк. Зачем? — расстроенно поджала губы, потерянно отвела блестевшие печально глаза.       — А почему я должен молчать, когда мне кто-то нравится? — вдруг серьёзно поинтересовался.       Бордо изумлённо застыла, с трудом переварив информацию, и спокойно ответила:       — А почему я должна отвечать тому, кто мне нравится только как друг?       — Уверена, что как друг? — слабо улыбнулся, внутренне дёрнувшись от осознания, что может и правда ей не симпатизировать, и что весь его пыл был насилием — глаза на миг болезненно заблестели, но тут же зажглись язвительностью.       Блэку она показалась столь милой и очаровательной в гневе, что он лишь хохотнул, местами растерянный. Нежданно взор приметил подозрительное пятно на шее Бордо — попытка вспомнить, было ли оно там раньше, али нет, увенчалась провалом. Может, он оставил? Сириус удивился тому, какая он пиявка.       — Невыносимый, — закатила глаза, приводя дыхание в норму.       — Вот такой вот я, — задумчиво улыбнулся. Или пиявка не он? Нет, лучше он.       И если бы Бордо с тихими ругательствами под нос не вырвалась из его объятий и не отправилась попить воды, он бы не удержался и напряжённо спросил:       Нравлюсь ли я тебе, Хель?       И добавил бы:       Я ли пиявка?       — Я. Прибью. Тебя. Собака.       Нежданно отрезвил воображение Блэка грозный, мрачный голос позади.       Его братец молнии стрелял глазами, казалось бы, настолько он был разгневан.       — Я живьём тебя закопаю!       Регулус наступал на него так решительно, что Сириус, резко протрезвев, поспешил слиться:       — Поумерь пыл, братец! Она даже не твоя девушка!       — Сгинь!       Но Сириус умотал озорничать и дальше, оставив пылавшего злостью Регулуса в одиночестве.       — Поживём — увидим, — ответил ему.

***

В одной из комнат поместья:       — Антони-и-ин… — икнул, устраиваясь поудобнее на подоконнике. — Антони-и-ин… — икнул, кокетливо крутя волнистую прядь волос. — Антони-и-ин… а ты возьмёшь меня с собой в Россию?       Долохов не это надеялся услышать.       — Долохов, ну хорош кочевряжиться… возьми меня с собой! В Краснодар, к примеру!       Антонин не это рассчитывал услышать.       Хлоп в ладоши.       — Люблю огурцы, такие вкусные… а вообще ты угостишь меня соленьями? И водкой? Давно хотел попробовать, так всё руки не доползали, эх…       Долохов устал, очень устал.       Джонни был рад, очень рад. Он хлопнул весело в ладоши ещё разок и ещё, оглушая неудачливого кавалера.       — Знаешь, что! Я хочу в прорубь, прям зимой, голышом, обеспечишь? — с надеждой посмотрел на мужчину, который был изрядно пьян — благодаря Фросту — в этом деле он был мастером.       — М-м-м… — бубнил что-то в попытке отказать Долохов.       — Запомни, ты поклялся, теперь ты обязан взять меня к себе!       — Сюда иди… — дальше что-то бубнил.       Попытался поцеловать, ведь он для этого сюда шёл, а не для болтушек со вздорной девчушкой, но его щетинистое лицо брезгливо оттолкнули от себя рукой.       — С пьяными не целуюсь!       — А ну сюда иди…       Джонни с весельем уворачивался от Антонина, прыгая по комнате, как заводная игрушка, и безудержно хохотал. От радости, до злодейства, когда пьяный мужчина стенал, страдал, ненавидел и падал на пол, словно грешник перед богом.       — Вуххахах…       Когда Антонин в обнимку с ножкой кровати уснул, Фрост с хитрой и довольной улыбочкой наконец-то забрал то, что ему было необходимо — записку из кармана мужчины.       — Умница! Я тако-о-ой молодец!       Присвистывая, он отправился на выход, как ни в чём не бывало запирая дверь на замок.       — Поспи, мой хороший, поспи… — счастливый, вприпрыжку с леденцом во рту отправился на поиски Гавриила.

***

      На крыше поместья Малфоев расположился чернильного окраса кот, расслабленно глядевший на небеса, покрытые холодными звёздами, да на почти полную Луну, красноватую.       Мисс Доусон спровадил Гавриил беседовать с её подругами, едва его не оккупировавших, но лишь щепотка обаяния и такта, вот он и здесь в одиночестве.       Не заметил Гавриил, как по крыше, неловкий и неуклюжий, полз другой кот с сигаретой в зубах, отличие с которым было в глазах, да и в том, что у Бордо было белоснежное пятно у сердца.       Синеватые глаза Гавриила встретились с зеленющими, колдовскими второго кота, севшего рядом с ним на черепицу крыши.       «Скучаешь тут без меня, снежный? — обнажил зубы в жутковатой кошачьей улыбке Джонни, комично выглядя при этом из-за сигареты, с которой он игрался зубами. — Не выпендривайся ты до этого, то осыпал бы дарами. Но теперь же мирись с положением».       Гавриил промолчал, задумчивый.       «У Долохова обнаружил записку. В ней говорится, что через полчаса всех ждёт сюрприз. И чует моя… кхм, что проблем у нас прибавится. Лучше мотать отсюдова, пока не поздно».       «Почему рассказал мне, а не остальным?» — тихо поинтересовался, не глядя ему в глаза.       «Мне почём знать? Кто первый в голову пришёл, к тому и пошёл», — спокойно ответил ему, наблюдая за небольшим звездопадом.       Гавриил призадумался, но промолчал, на несколько минут погружаясь в тишину, не замечал ничего, тем более того, что Фрост приблизился к нему, лишь Бордо вышел из мыслей, когда нос друга уткнулся ему в щёку.       — Мр? — на миг растерялся Гавриил, повернув голову таким образом, что носы их нечаянно соприкоснулись, диву давая юношей.       Джонни нежданно захехекал, что зрелищем было поистине любопытным в связи с его иной ипостасью. Явно довольный. Но ненадолго.       Из-за эмоций и так неловкий он поскользнулся, да было полетел прямиком с крыши, но успел уцепиться за краешек, к этому добавив и зубы, — едва последние не сломал, потому с болезненным стоном быстро отцепился.       «Не-е-ет… — драматично орал. — Гавриил, любимый мой, родной, спаси-спаси! Умру невинным, нельзя же так! Гаврииил! — едва ли не слезами заливался. — Ромео, мать твою, душу мою червонную спаси!» — заунывно продолжал верещать.       «Не драматизируй, Джульетта, — усмехнулся, укрывая беспокойство и кладя лапы на лапы друга. — Будем прыгать».       Не успел Фрост закатить шоу, как Бордо прыгнул, цепляясь за его туловище, да создал небольшую ледяную горку, с которой они полетели сначала вниз, потом к небесам, потом вновь вниз к деревьям под пиратский ор Джонни.       В результате приземлились около дуба, но немного не так, как предполагалось, потому теперь Фрост валялся под Гавриилом, в то время как созданная последним ледяная горка рассыпалась инеем, прохладой опускаясь на котов.       Тяжело дыша из-за траты ресурсов, Бордо смотрел на орущего Джонни, лапками закрывшего глазки.       «Ну что, хороший я концерт устроил? — нежданно расхохотался, довольный тем, с каким артистизмом к этому подошёл. — Я же был прекрасен, не отрицай. Эх, многое упускаешь, не обращая внимания на такую очаровашку, — ухмыляясь, закинул лапы под голову, расслабленный, мечтательный и весёлый.       «Не выводи меня из себя, Фрост», — предупреждающе сощурился, опасно над ним нависая. Время люлей пришло.       «А то возможно? — искренне удивился. — Если так, то злись, бушуй, рви и метай, любопытно посмотреть. Давай же, Гавриил, изуми», — хитро прищурил один глаз, аки пират.       Бордо медленно приподнял эту наглую мохнатую морду, задумчиво на неё глядя.       Нежданно земля и трава под спиной Фроста стали покрываться инеем, заставляя понедовольствовать, да зашипеть от холода. Но магия длилась лишь несколько секунд, как наказание за ранние проказы.       «Будешь знать, как…»       Нерасторопно, спокойно проговорил Гавриил, осторожный в действиях и решениях, чтобы не перестараться.       «Это ты сегодня с той бабкой молодой лясы точил, ещё и я виноват?!» — резко вскочил, заваливая теперь Бордо на траву и буравя его столь ревнивым и собственническим взором, что диву давался как и он, так и Гавриил.       Габриэль-хатун прогневала султана, пора теперь ей получать люлей.       «Забавный, когда ревнуешь, — обворожительно улыбнулся, с некоторой издёвкой разглядывая мрак в глазах Фроста. — Полно, Джонни, отступись и слезь, надо предупредить остальных».       Кажется, на это и рассчитывал Фрост, выжидая момент. После предложения друга глаза его дьявольски зажглись, как и усмешка, давая понять нечто, никому не данное быть понятым, кроме него.       «Я собственник немножко. Ревнивый, да, тут ты прав, — ядовито ухмыльнулся, прижимаясь на миг носа Гавриила носом, дразня. — И люблю играть чувствами, тут очко в сторону Гелы. И твои для меня — сокровищница».       Фрост обратился обратно в человека, перекатившись на спину, издевательски усмехнулся ситуации и какому-то странному взгляду Гавриила, блестящему и жуткому.       — Так и будешь валяться, предаваясь увеселениям с вакханками, или наконец бросишь свой дивный взор на их предводителя? — нагло произнёс Джонни, отправившись было к выходу, как туманное предчувствие его остановило, заставивши обернуться и в недоумении приподнять брови, когда от Гавриила не осталось и следа.       Бордо переместился за спину Джонни, иллюзорно давая представление, что его здесь нет, но лишь когда Фрост в растерянности обернулся, одним резким движением к его щеке как-то играючи и с отзеркаленной издёвкой прижались губы Гавриила, ловя виноградный вкус — этот чертёнок, оказывается, уже успел измазаться в виноградном соке.       Так же резко он отстранился, насмешливо глядя на хитро лыбившегося Джонни, явно довольного подобным.       — Продолжай, — едва ли не приказал.       — Иначе что?       — Я тебя в ад утащу, чтобы предаться чертовской пляске. Там будет гораздо веселее, не находишь?       — Ты давно мне это пророчишь, чего же ещё не утащил? Может, духом слаб? — в ответ насмешка.       — Не выводи меня намеренно из себя, — проскрипел зубами, злостно на него глядя.       — Уже. В том нет трудности, знаешь ли, — сделал шаг назад, больше провоцируя друга. — Ну же, мисс Гонсалес, — всё больше вставлял палки в колёса. — Чего ж вы такая неуёмная вечно, но как дело дойдёт до осуществления цели, скромничаете? — с соблазнительными нотками, напоминая змия у древа добра и зла, произносил с прищуренными глазами. — Какая вы у нас, оказывается, скромница… — медово улыбнулся, ероша чувства чертёнка.       С иронией заметив решительность Джонни, нечистое что-то задумавшего, Бордо усмехнулся, хладнокровно проговорил:       — Стоит предупредить остальных. Проверку на силу духа оставим на потом… ведь, видно, ты ещё не готов, мой сладкий, — печально произнёс, с обворожительной улыбкой развернулся, но нежданно распахнул в изумлении глаза: с невероятной скоростью в его губы с чувством врезались чужие.       — Я тут чёрт игривый, потому поцелуи ворую закономерно я, а потом издеваюсь! — зловеще осклабился, отстраняясь и мрачно глядя на Гавриила. — А ты совершенно не соответствуешь своему имени, чёрт морозный!       Бордо мягко рассмеялся.       Фрост схватил друга за холодную руку и повëл внутрь здания. — Хорош дурью маяться! Пошли предупреждать да выбираться отсюда. Потом устроим свистопляску!       Бордо тонко улыбнулся.       — Серьёзно, вакханки, Дионис? — усмехался он на пути к поместью.       Джонни важно закивал, гордо ответив:       — Спирт, виноград и томление в людских сердцах! Вот он я! Ну и какие у него там ещё функции, хах…       Гавриил в очередной раз рассмеялся.       Фрост тоже, весело толкнув его в плечо.       Так и шли в поместье, как дураки толкая друг друга в попытке переиграть.