Ангелы и демоны

      Глаз Гора, данный Джорджией, оказался направлен на зал одной из пустынных ниш.       Мёрфи с трудом и не без помощи Эйвери проникла внутрь здания. Юноша, которому она помогала не раз, решил отплатить ей тем же. Чары невидимости хорошо помогали скрываться, но необходимость держаться от людей на расстоянии и не касаться их являла собой значительное препятствие. В конечном счёте ей удалось, ведомой под руку Эйвери, добраться до никем не занятой полутëмной ниши.       — Мёрфи, ты долбанутая. Я осуждаю. Если тебя раскроют, то всё, ты понимаешь, кранты всему?       Ему шикнули:       — Тихо ты, та тётка подозрительно на тебя косится. Ты же не хочешь позднее разговоров с родителями в духе: сынок, как давно ты слышишь голоса и отвечаешь им?       — Тьфу на тебя, — закатил глаза, буркнув: — Прячься и будь, как мышь. Я охраняю. Ты действуй. Быстро, поняла?       — Да, капитан.       — Иди, убогая, — раздражённо махнул рукой, словив несколько странных взглядов. — Чего? — холодно ответил одногруппнику. — У меня не шизофрения, отстань.       Больше времени терять было нельзя. Фрост шустро искала в зале энергетику за счёт данного Брэдбери предмета. Глаз Гора редок… Но как он оказался у студента больше не интересовало. Интерес вызывала лишь цель, преследуемая Джо. Где крылась для этой расчётливой девушки выгода — загадка.       Несколько минут и ничего. Природная магия нужного оттенка отсутствовала.       — Ты там долго ещё? Мне трудно отвлекать внимание. Кое-какие гости интересуются моим поведением и отваживанием всех отсюда.       — А ты им что?       Эйвери скрипнул зубами.       — Не скажу.       — Хах, что-то постыдное?       — Ищи давай! — широко улыбнулся некоему мужчине. — Сэр, — уважительно пожал руку знакомому. — К сожалению, ниша занята. Э-э-э-м… моим другом. Я не могу вас впустить.       — Это почему же?       — Видите ли… там конфуз. Мой друг Мальсибер, у него очень неловкая ситуация с девушкой… он хочет сделать ей предложение, вот и повторяет речь.       — А ваш друг не мог бы эту речь повторять в менее шумном месте, к примеру, на улице?       — Нет! Никак нельзя. Шум для него — святое, он лучше фокусируется на мыслях, — дал лыбу странную, но держался стойко.       — Вы очень подозрительный. Но ладно, пожелайте удачи от меня вашему другу, — косо глянул на него, отправляясь к свободной нише.       — Конечно!       Мёрфи приоткрыла шторку и тихо засмеялась. Эйвери вздрогнул.       — Девушка? А мне казалось, что этот болтливый мальчик влюблён в тебя.       — Цыц!       — Злишься?       — Уйди к чёрту, я тут ради тебя придумываю ахинею зря, что ли?! Ты нашла, что искала?       — Не-а. Либо штука не работает, либо в зале этот человек отсутствует.       Эйвери задумался, хмуро спросил:       — Почему ты меня раньше не попросила о помощи? — глянул на нишу, зная, что Мёрфи где-то там и слышит. — Сразу сказать, что заморозка полукровного Снегга — посвящение одного из чистокровных в ряды Пожирателей, у него выбора не было. И этот кто-то из новичков. Правда, дальше нам информацию не разглашают… потому личность не знаю.       Мёрфи задумчиво протянула:       — Ты слизеринец, я когтевранка. Предательница крови. У тебя были бы проблемы, спроси я у тебя в школе, ведь ты постоянно со своими друзьями.       — Ладно, согласен, но ты бы могла написать.       — Наша дружба запретная. Такое действие бы отследили. Уверена, за мной кое-кто наблюдал. Джо, к примеру.       — Не доверяешь ей?       — Скорее пытаюсь понять, что за игры она ведёт. Со мной тоже.       — Если хочешь знать моё мнение, она не похожа на большую часть чистокровных. Тех, кто чтят принадлежность к высшему, — задумался, нахмурившись. — Я имею в виду, что она смотрит без высокомерия, когда речь заходит о маглорождённых или полукровках, с какой-то скрытой мыслью. Иногда у меня возникает ощущение, что если бы не родители, то её бы не было среди нас.       — Ты к чему-то клонишь?       — Она ведёт себя странно, да. Как-то криво, неестественно. Но не суди по обёртке. Непонятно, что она за человек.       Мёрфи задумалась, глядя в глубину зала, и неожиданно встрепенулась, заметив ворвавшийся в зал поток кроваво-небесной ауры.       — Нашла!       — А? — обеспокоенно обернулся. — Где?       — Вход зала, изумрудное платье! Ты узнаёшь?       — Это…       Эйвери пригляделся, присвистнув в удивлении, когда узнал прибывшего.       — Мне казалось, она в стороне будет держаться. Ух ты.       — Да кто это?!       Эйвери спокойно пожал плечами, бросив:       — Гвендолин Паркер.       Фрост едва не упала, но Эйвери, ощутив странное движение, не позволил ей этого, придержав кое-как, ведь еë не видел.       — Ты как? Почему тебя это так удивило?       — Я…       Фрост смотрела в глубину растерянно, непонимающе.       Эйвери не давил, ждал, когда соберётся с мыслями, и усиленно делал вид, что всё в порядке, когда на него косились одногруппники.       — Я не понимаю, почему она? Они же неплохо ладили.       — Не думаю, что у неё был выбор.       — Выбор есть всегда, — потерянно произнесла Фрост, с той же интонацией продолжила: — Знаешь, забавная будет параллель, если окажется твоя догадка правдива. Брэдбери притворяется змеёй, не являясь таковой, а другая, всегда с доброй улыбкой на тебя смотрящая, является той самой гадюкой, которая незаметно всех травит?       — Не спеши с выводами, Мёрфи. Мне тоже пришлось при вступлении натворить делов, чтобы мою кандидатуру одобрили.       — Мне нужно уйти.       — Ты уверена? — внимательно осмотрелся, качнув отрицательно головой. — Давай тебя провожу, небезопасно.       — Я справлюсь, — выползла из ниши, встав рядом мрачной статуей.       — Фрост, я ответственен за тебя. Провожу, — строго ей ответил.       — Я сказала: справлюсь, — слишком жёстко отрезала, но смягчилась, подошедши чуть ближе к Эйвери и коснувшись слегка его напряжённой руки. — Спасибо тебе. Не иди. Прошу, — тихо добавила.       Мёрфи под недовольство и непонимание Эйвери скрылась среди толпы.

***

      Здание было большим. Коридоры в нём полутёмные, потому потерянность у Фрост была естественна, учитывая её скакнувшее к негативу настроение.       — Дрянь дела, — коснулась макушки, с осознанием собственного непонимания и отсутствия хоть каких-либо мыслей по поводу поступившей информации. — Что мне делать дальше? — из-за негатива трудно было размышлять, но рациональность, насаждаемая родителями с детства, взяла верх и заставила размыслить: — Ладно, Паркер сделала это, потому как ей велели. Но сделала это с ним. Будь это кто другой, мне было бы плевать. Но она тронула Снегга.       Неожиданно остановилась, так же осознав, что заблудилась.       — Выбраться бы из этого лабиринта.       Так же неожиданно её привлёк шум за дверью напротив. Настороженно Фрост прижалась к стене, прислушиваясь к звукам, похожим на чьи-то болезненные стоны.       — Не хватало только заложников. Мимо пройти? — всерьёз задумалась, понимая опасность положения, но закравшаяся вина не позволила крамольным мыслям развиться. — К чёрту.       Дубовая дверь медленно отворилась, неприятно скрипнув. Помещение поглотило темнотой, отрезая от мира резким закрытием двери.       Фрост вздрогнула, оглянувшись, но пошла вперёд, максимально осторожно носочком прощупывая пол, в итоге упёрлась сначала в чью-то руку, затем в щёку, быстро отпрянув после сосредоточения внимания на объекте в потёмках и понимании, что это живой кем-то вырубленный человек.       — Кого-то убили, бежать теперь? — напряжённо пошутила, но не сдвинулась с места, медленно опускаясь на колени после проверки на наличие кого-то ещё в помещении и убеждении в отсутствии здесь ещё живых людей. Обратилась к туше: — Объект для безумного учёного, тебе что, дырку в голове сделали? Что они там пытались найти?       Мёрфи присела, приглядываясь к жертве трепанации. — А, это просто кровь, ну ладно. Так даже лучше.       — Ты можешь заткнуться… — пробормотала просто жертва чьего-то удара.       — Не могу, сарказм мой щит. Брат научил, он у меня молодец. Что с тобой стряслось, а? — с интересом рассматривала чьё-то измождённое плохо видимое лицо.       — Что, не видно? Меня долбанули чем-то по голове.       — Гений, я про ситуацию в общих чертах.       — На меня напали… я не помню, почему, но почему-то. Крикнули моё настоящее имя и долбанули.       — А какое твоё имя?       — Питер.       — А фамилия?       — Петтигрю. Стоп, я не должен же говорить… чё-ё-ёрт. Я пошутил, ты ничего не слышала.       — Слышала.       — Нет.       — Слышала. Ты тот придурок из четырёх имеющихся придурков, которые издевались над Северусом.       — Ох чё-ё-рт… ты та долбанутая, которая вызывала на дуэль Поттера с Блэком, а за отказ надавала им люлей… уйди, пожалуйста, от меня. Не подходи.       — Да, я такая, боевая. Могу и тебе по лицу дать, хочешь?       — Не хочу.       — Хочешь.       Питер застонал, поднимаясь на четвереньки, чтобы потихоньку попытаться скинуть лёгкое головокружение, и убежать от безумной женщины.       Мёрфи внимательно наблюдала за ним и его жалкими попытками привести себя в адекватное состояние, попутно оценивая ситуацию и ища выход.       — Тебя сильно приложили, — поморщилась, заметив, как его капля крови скользнула на подбородок и затерялась на пиджаке. — Надо обработать, но лучше по нашем скорейшем исчезновении отсюда. Надо уходить, смекаешь?       — Ага… только-только… предупредить.       — Кого?       Питер забулькал ртом, выплюнув сгусток крови на уже испачканный в его же крови малахитового цвета ковёр. Мёрфи поморщилась, но промолчала. Её молчание и юноши было неожиданно развеяно спокойным голосом, заставивши несчастный дуэт напрячься:       — Мне тоже интересно узнать. Просвети же нас, Петтигрю. Кто с тобой пришёл?       Мёрфи дёрнулась вперёд, вглядываясь в темноту, где только сейчас стала заметна высокая тёмная фигура, тихо скользнувшая до того в помещение и теперь наблюдавшая за ними. Ладонь тут же крепко сжала волшебную палочку.       — Взял и сказал, — съязвил Питер, прислонившись к кровати с тяжёлым вздохом. — Спешу и радуюсь. Что тебе ещё рассказать, где мой ключ от сейфа?       — Ты на лету схватываешь мой настрой. Мы могли бы спеться, если бы ты не являлся частью квартета придурков, — одобрительно и невозмутимо заключила Фрост, поднимаясь на ноги, до сих пор невидимая. — Но над сарказмом ещё стоит поработать.       Петтигрю нервно хохотнул.       — Да пошла ты.       — Не красочно. Можешь лучше.       — А этот идиот у окна продолжает слушать нашу перебранку и ничего не предпринимать?       — Этот идиот окажется впоследствии тем, кто будет освежёвывать тебя и… меня вдогонку, чёрт. Запах…       Тень у окна ответила расслабленно:       — Этот идиот, пока ваша бдительность была усыплена, вогнал немного снотворного в воздух. Сладких снов!       Питер, что-то вякнув нелицеприятное в его адрес, сонно приземлился на ковёр, засопев возле лужи с кровью, пока Мёрфи, хмуро глядя на его тушу, сделала шаг назад, лишь чуть пошатнулась, но за счёт того, что ранее обезопасила себя разными чарами, не завалилась спать.       — Мисс Фрост, — вышел из тени юноша. — На ваш счёт я не сомневался. И несомненно, вы мне ещё понадобитесь, — расползся в вежливой улыбке.       Чары завибрировали. Фрост растерянно попятилась к двери. Всё вокруг стало переливаться белёсыми и серебряными волнами, после чего невидимость, ею с трудом полученная, испарилась. Дыхание спёрло.       К ней подошли ближе.       — Может, и ловкий в чарах, но у меня есть преимущество, — враждебно глядя на фигуру и пытаясь понять кто это, проговорила. — Давай драться. За мной победа — я ухожу. За тобой… я всё равно ухожу.       Перед ней замерли. И закатили глаза.       — Вы знаете, какие могут быть последствия, если начнёте сопротивляться. За дверью мои люди. Подам сигнал, от вашего дружка не останется ничего.       — А он не мой дружок. Делай с ним, что хочешь.       — Неужели желаете, чтобы на вашей совести была чья-то смерть?       Мёрфи задумалась. Есть ли ей дело до одного из идиотов, который не пытался остановить своих дружков от изгаляний над Северусом? Который бывало и сам в этом принимал участие? Впрочем, этот мутный тип мухлюет. Нужна была бы смерть мальчишки, уже бы убил. Значит, необходим. Потому она ответила бесстрастно:       — Мне нет до него дела. Поступай, как хочешь.       Хотела было сбежать, ведомая верой, хотя и понимала, что путей отступления маловато, но её остановили за руку несильно, отсекая любые варианты побега.       — У вас нет выхода.       Мёрфи наконец узнала, кто перед ней стоит. Нервно заговорила:       — Прошу, мистер Малфой, сгиньте с глаз моих. Методы ваши отвратительны, перестаньте, фу.       Люциус вздохнул. Его план был так прост в её использовании. Нет же, она оказалась Фрост, которые все пришибленные. Благо, его нервная система прочная, он потерпит. Потерпит, со скрежетом себе добавил. Но может, Круцио? Потерпит, агрессивно внутренне добавил. Он же не изверг. Наверное.       Вместо него продолжили скучающе:       — Мёрфи, у тебя действительно нет выхода. Хочешь оказаться под Круцио, а потом Авадой отправиться на тот свет? — уставшая ждать за дверью и слушать их конфронтацию, внутрь зашла Джо Брэдбери в изящной маске. — Просто подчинись. И может, свалишь отсюда просто со стёртыми воспоминаниями.       — А с какой стати мне доверять вам? — удивлённо спросила Фрост. — Послушаюсь и окажусь в безымянной могиле или оставленной в лесу на растерзание зверям.       — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты добралась до дома живой, — улыбнулась ей Джо.       — А с какой стати мне доверять тебе?       — Да у тебя выхода просто нет, смирись уже, — закатила глаза. — Или идёшь, или я устрою тебе тут кузькину мать.       — Устрой мне кузькину мать. Давай драться. Я уже предлагала ранее.       Джо непонимающе посмотрела на Люциуса.       — Она невыносимая.       — Просто промой ей мозги.       Конечно, он не изверг. Люциус разумный. И знает разумные пути для достижения цели.       Мёрфи встрепенулась. Это ей не понравилось. Надежда на честную драку погасла. Потому она всё же отступила, считая, что со своими мозгами будет куда проще искать выход из сложившейся ситуации.       — Хорошо, я пойду.       На неё устремилось четыре глаза, в которых плескалось облегчение.       — Ну наконец-то, — вздохнула Брэдбери, воззрившись на явно вымотанного этим диалогом Малфоя. Хотелось узнать, зачем он пытался убедить пойти с ним не путём насилия, но с расспросами решила повременить. — Что насчёт маски?       — Не нужно, — ответил так, чтобы его не услышала Фрост, сражённая горем. — Будет достаточно внимания, которое она привлечёт. Если мои догадки верны, там есть её брат. Его же вспыльчивость подставит всех.       — С чего такая уверенность? Джонни, конечно, туповат, но не настолько.       — Убеждён. Он попытается с ней связаться, — улыбнулся Люциус. — Мисс Фрост, извольте? — подставил деликатно локоть.       Мёрфи поморщилась, но приняла правила игры, чуя неладное. Надо найти путь отступления. Срочно.

***

      — Ты чего такой счастливый, Лунатик? — добродушно поинтересовался Джеймс, поглядывая на так и лучившегося Люпина, недавно пришедшего из сада.       Они застыли в тени зала.       — Да так… — не мог сдержать широкой улыбки, немного покрасневший от ранних эмоций.       — Ты что, влюбился?       Люпин ошеломился от такого вопроса, выпучив глаза растерянно.       — Нет-нет, что ты, могу ли я… Нет, не влюбился я, просто… просто весело здесь. Да, именно так, — оправдывался как только мог, подражая Паркер киванием головы в знак убеждённости, но Поттер не поверил, понимающе усмехнувшись. — А где Питти? Как ушёл, так его и не видел? — Ремус, немного взволнованный, стал оглядываться, выискивая в толпе друга. — Нельзя нам порознь держаться, это опасно, — недовольно качнулся, отчего-то напрягаясь, точно бы слух или чуйка уловили странное колебание, прошедшее по залу.       — Он так и не возвращался, не знаю я… — недоумëнно ответил Поттер, тоже беспокойный за друга. — А Бродяга где? Ты ведь исследовал поместье с мантией-невидимкой? Может, встретил его?       — Да… перед тем, как отправиться на балкон, я прошерстил здесь всё, но Питера нигде не видел… — задумчиво говорил, вспоминая хмуро. — Бродяга вроде собирался криминалить, скорее всего, с Гелой или Регулусом.       — Чёрт… мутно, — тоже нахмурился Поттер, задумавшись. — Что-нибудь странное слышал, узнал, пока исследовал здесь всё? — заговорщически зашептал ему на ухо, остерегаясь лишних ушей.       — Многие говорили что-то о сюрпризе, но больше я ничего толкового не узнал, — устало покачал головой, разочарованный плохо проделанной работой. — Был чей-то разговор. Мистер Малфой был чем-то расстроен. Но я ничего не узнал из его разговора, потому что они его к тому времени уже почти завершили…       Он проговорил с мольбой:       — Давайте устроим уже ваш сюрприз и уйдём отсюда, что-то мне подсказывает, что время пришло, — Люпин всё больше нервничал, что передалось и Поттеру. — Джимми, ты знаком с моей тайной. И тебе прекрасно известно, что у меня сверхчувствительность, легко улавливаю колебания.       Джеймс помрачнел.       — Хэй, вы чего такие напряжённые? — с ослепительной улыбкой приобнял за плечи друзей подошедший Блэк, явно довольный тем фурором, который он устроил с Бордо. — Пляска только начинается, а вы кислые какие-то, — томными глазами оглядел друзей. — Кто-нибудь хочет со мной целоваться? Я весь ваш, только скажите.       — Отстань от меня, — прошипел ему Поттер, отступая шустро. — Надоел со своими подкатами! У меня Лили!       — Вы даже не вместе, — улыбнулся.       — Вместе!       — В твоих мечтах.       Джеймс устал, он так устал от тыканья ему правды в лицо, что развернулся и ушёл искать Питера, посчитав, что Питер уж точно не будет трепать его бедное сердце.       — Ремус?       — Чего? — непонимающе на него посмотрел, не услышавший ранее сказанное из-за витания в мрачных предчувствиях, но по взгляду понял: Блэк замышляет что-то дурное.       — Это всего лишь поцелуй. Ничего не значащий. Чего вы все корчите из себя невинных ласточек, а?       Люпин засунул себе в рот тарталетку, намекая на то, чтобы к нему не приставали, и медленно слился за Поттером под закатывание глаз Блэка.       — Со мной хоть кто-нибудь поцелуется сегодня? — раздражённо выдохнул, закатив глаза.       — Я могу. Хочешь? — невозмутимо поинтересовался Джонни, выскочивший, как чёрт из табакерки.       Сириус поднял на него взгляд, размышляя, хочет он с ним целоваться, или нет. Подумал, чего ж терять. Тем более, этот чёрт в облике симпатичной девчонки. Потому с видом, словно делает одолжение, наклонился, чтобы сделать наконец-то это, но его раздражённое лицо отодвинула чья-то рука быстрым движением.       Гавриил холодно обратился к Фросту, вставши между ними:       — Продолжишь в том же духе, ко мне больше не подходи. Никогда.       — Да ты чего? — удивлённо вопросил. — Ревнуешь, что ли? — аж просиял. — Блэк, он ревнует, прикинь, ты прикинь? — весело рассмеялся. Блэку было не смешно, Блэку было грустно. Чёртовы Бордо, всегда встают у него на пути.       Гавриил жёстко усмехнулся, так же сказал Сириусу:       — Друзей своих ищи. Надо выбираться из поместья.       — С чего бы вдруг? — сфокусировал внимание на нём, приподнимая брови.       — Короче, кранты нам. Пока есть время, нужно драпать, — ответил ему Джонни, довольный назревающему веселью. — Я из записки Долохова, приспешника пожирателей смерти, узнал, что меньше чем через полчаса здесь произойдёт свистопляска.       — То правда, — спокойно подтвердил Гавриил, не обращая внимания на взгляды Фроста, который был чертовски рад ревности лучшего друга, или уже не лучшего друга, возможно, парня, а может, и нет, Джонни потерялся.       Блэк задумался.       — Почему уверен, что то не какой-то положительный сюрприз? Или событие не в стен поместья?       — Видел бы лицо Антонина, растерял бы разом к нему всё доверие. Этот жук что-то замышляет, помимо заглядывания ко мне под юбку.       — Убереги меня от подробностей, Фрост, — раздражённо отмахнулся Сириус, выискивая взглядом брата с Гелой и мистера Бордо, кое-как привёл себя в думающее более здраво состояние. — Надо собрать всех вместе и уходить, так уж и быть. Где мой брат?       — Момент, я его видел недавно, найду, — шустро бросил Джонни, с успехом продираясь через бурную толпу уже не очень трезвых чистокровных.       Гавриил медленно приблизился к Сириусу, прищуренно на него посмотрел льдистыми глазами. Блэк почувствовал опасность. Ему не нравился Бордо. Мутный. Подозрительный.       — Если твои намерения к моей сестре не серьёзны, прекращай эту игру, — намекнул на его развязность, глядя серьёзно. — Твой брат с ней искренен сердцем, а ты чем? — после того резким движением сунул ему в приоткрытый от возмущения рот чёрную ягодину. — Прожуй. Чтобы мыслил трезво, — холодно усмехнулся, ушедши.       — Отравить меня удумал… — прожевал дрянь, поморщившись. — Чёртова кислятина.       Но отдать Бордо нужно должное, эффект был резвым: Сириус почувствовал себя лучше. Опасность миновала. Но слова вызвали раздражение.

***

      Бордо обнаружила Регулуса в потёмках на пустующей веранде, до сих пор несколько растерянная из-за произошедшего с Сириусом.       Правду он сказал, или спирт мозги повредил? Хороший вопрос. А ответа нет.       Есть лишь раздражение с непониманием.       Бордо усмехнулась потеряно.       На миг незаметно для девушки в уголках глаз собралась коварная змейка, ужалив её вновь — душа наполнилась бордовыми всполохами.       Гела быстро приблизилась к Регулусу, и чтобы его внимание переместилось на неё, встала прямо перед ним, мрачно облокотившись о перила.       — Пропал, исчез, балдеешь в одиночестве и тишине? — медленно огляделась. — Понимаю.       Но ей не ответили, внимания не обратили.       Блэк мрачно смотрел на небо над её головой, явно отсутствуя в мире. Заметно было какое-то изменение в его облике, словно недавно он боролся с чем-то, что побуждало его к чему-то, чего он всё время боялся. Бордо ощутила странную тьму, витающую вокруг него, потому несколько напряглась.       — Регулус? — тихо позвала, наклонившись к нему так, что попала в поле зрения.       — М? — равнодушно воззрился на неё.       — В чём дело?       Бордо проследила за выражением мимики, глаз, жестов — друг словно заледенел, полностью отчуждённый — это вызвало неясный всполох в груди. Отчего-то сапфирами на неё приземлилась печаль, тут же поглощённая тьмой.       — Кто я для тебя? — внезапный вопрос, заставивший нахмуриться юную леди в непонимании.       На лице его серьёзность и отрешённость — явно над чем-то раздумывал, над чем-то, что давно отбрасывал, не позволяя отравлять.       — Яснее, — потребовала, прищурившись.       Непонимание, бывшее до этого, но какое-то холодное и равнодушное, стало покрываться трещинами, отбрасывая на некоторое время темень. Внимание занял юноша перед ней, больно собранный и подозрительный — глаза заблестели в волнении, которое подчастую из себя она выжигала, недовольная присутствием того, что затуманивает рассудок. Это был страх. И предчувствие переворотного диалога.       Захотелось уйти.       — Об этом, — нехорошо усмехнулся. — Кто я для тебя, Хель? Просто друг?       Непонимание её затопило.       — О чём ты?       — Потому что для меня ты, Хель, больше чем друг.       Бордо застыла, нервно сжав холодными пальцами шёлковую ткань платья. Знала, что разговор приведёт к неотвратимому, но всё равно не сбежала, хотя хотелось, даже сейчас хотелка не угасла, потому что больно странно он на неё смотрит. Не как раньше. Такие изменения её напрягали.       — А я для тебя? — с откровенной, какой-то тёмной усмешкой смотрел в её глаза, отметив волнение. — Чего дрожите? Этот демон смутил вас, моя королева? — по-светски улыбнулся.       — Друг… — онемевшими губами прошептала.       Блэк тут же стёр все эмоции, ставши аристократично холодным и сухо учтивым.       — Ваш окончательный ответ?       Ответа не последовало.       Регулус морозно усмехнулся и, откланявшись так, словно ничего для него эта беседа не значила, развернулся с коротким:       — Удачного вечера, мисс Бордо.       Гела ошеломлённо застыла, распираемая противоречивыми чувствами — подобный поворот ей был не по нраву, резкость друга была бы терпима, если бы не была столь холодной. Даже не успела выдохнуть, в разреженном воздухе собирались причудливые тени, создаваемые всё нарастающей в ней злобой.       — Одно дело, завёл не во время откровенные беседы. Другое, даже ответить не позволил. Стой, Блэк.       — А не то что? — теперь уже с нескрываемой насмешкой воззрился на неё, глазами чёрными прожигая.       — Понадобится, сама остановлю, — скривила губы, преграждая ему дорогу.       — Милая моя… — нежно зашептал всё с той же насмешкой. — …если есть, что сказать, говори. Открыто, без увиливаний.       — Что всё это значит?!       Бордо начала раздражать откровенная издёвка над её злостью — этому гадёнышу, как ни крути, нравилась обнажённость души Хель, негативной части, вечно скрываемой за холодной логикой.       Они редко конфликтовали. Потому как редко показывали иные стороны, вечно стараясь не нагружать негативом, но сейчас всё это перерастало впервые в их жизнях в противостояние.       — Я же ответил, — раздражённо закатил глаза. — Правильная, хорошая Хель, что ты чувствуешь ко мне? Вот что я спросил, — жёстко добавил, выбивая из колеи юную леди всё больше. — Ты ответила: друг. Вопрос исчерпан.       Бордо буравила его огненным взором, не могущая сосредоточиться на вопросе, подпаляемая его огнём в глазах — тёмным.       — Почему сейчас? — тяжело выдохнула, скрипнув зубами.       Блэк отвёл взгляд, колко посмотрев на одну ярчайшую звезду, слишком наглую сегодня.       — А вот захотел. Устал от недомолвок и попыток приукрасить наше «идеальное» общение. Попыток постоянно укрывать наши другие стороны. Раздражился. Итог очевиден. Даже кусаться начал! Беспредел, — улыбнулся пятнышку на её шее, не убранному до сих пор за счёт магии.       — Ты…       — Хочу быть рядом не только, как друг, а как… пара? — обжёг её взглядом, явно сдерживаясь. — В мире есть и свет, и тьма. Идеальный выбор: баланс. Но сейчас… впервые могу точно сказать, на чаше весов побеждает тёмная часть, эгоистичная, — на мгновение занервничал, но эта часть погладила его по голове, позволяя принять себя и успокоиться. — Не хочу молчать, хочу говорить. Быть честным и с тобой и с собой, — жёстко поставил точку в собственном излиянии.       Бордо не в силах была очухаться. Злоба отступила, оставив её — растерянную — тяжело дышать от странного покалывания в сердце.       Приязнь.       Душа откликнулась, но застопорилась под давлением осуждения, порождённого сомнительной светлой стороной.       Неуверенность. Непринятие себя.       — Я признался. Как быть, решать тебе.       Само ожидание, сама внимательность. Холодные пальцы прислонил к губам, наблюдая.       — Мне не нравится. Мне всё происходящее не нравится, — удивительно, но даже голос Бордо стал ниже, в глазах блестела ярость. — Потому что, Блэк, ты выбрал неподходящее время. Нам нужно закончить дело и о чувствах и странных признаниях я не в силах думать и анализировать. Слишком много происходит… — грубо смахнула чёртовы волосы в одну сторону.       Регулус с интересом проследил за этим движением, явно не задеваемый её холодным тоном и раздражённым настроем, неожиданно разглядев в этом своё очарование.       — Много всякой дребедени. Удивительно, что я ещё на ругательства не перешла, хотя хочется! И ты… мы, чёрт побери, в этой игре сейчас не важны! — вспыхнула, разъярённая тем, что её не слушают: — Не смотри на меня так!       — Мне нравится твоя тёмная часть, — тихо прошептал Регулус. — Прямая, яростная, жёсткая. Ты прекрасна, — улыбнулся, заметив отчётливое желание в её глазах избить его.       — Нравится ему моя тёмная часть, — передразнила его, вызвав весёлый смех. — Чего ты смеёшься?! Не смешно, чëрт побери! Я ухожу. Мы друзья. Всё. Я ставлю точку в этом ненужном сейчас разговоре.       — Ага, конечно, — закивал, поддакивая.       — Не раздражай меня, — сквозь зубы процедила.       Регулус прищурился, следуя за ней, и засунул руки в карманы брюк.       — Конечно, моя госпожа.       — Блэк!       — Да, моя…       Гела резко остановилась. Не успел он произнести до конца фразы, как ладошка накрыла его рот.       — Не называй меня так. Откуда в тебе вообще столько наглости?!       Блэк что-то простонал ей в ладонь, намекая на невозможность говорить. Бордо стало неловко, потому она убрала руку и, глубоко вдохнув в желании набраться хоть немного сил в ночном свежем воздухе, остро на него взглянула.       — Не знаю. Мне не понравилось поведение Сириуса. И я устал терпеть и быть размазнёй, — сам не знал, что конкретно стало толчком к изрядной смелости, но сказал, что казалось ему более очевидным.       — Не очень прояснил, я люблю детализированность. Обсудим после бала, Блэк.       — Как вам угодно, моя милая, — улыбнулся, расслабленный от того, что смог признаться.       Они покинули веранду вместе. Один спокойный. Другая мятежная.

***

      Фрост нашёл Бордо с Блэком и проговорил с чувством:       — Голубки, отложите страсти на потом, потому как что-то назревает! Пора возвращаться домой! — вывел их из мыслей.       — Что стряслось? — отчуждённо спросил Блэк.       Джонни вздохнул, объясняя вразумительно и последовательно, точнее пытаясь сделать так, очень-очень стараясь:       — Вскоре… ну нечто начнётся, явно не в нашу пользу. Я узнал из записки Долохова, что что-то будет, но что-то будет и это что-то непонятное, и если вы не поняли, что я хотел этим сказать, это ваши проблемы, потому что больше повторяться я не буду, — устало взмахнул роскошной шевелюрой и удалился с глаз долой.       Гела и Регулус переглянулись молча, согласуя и морально подготавливаясь к отправлению.       Тем временем Люпин в отчаянии протискивался через кучки народа, всё пытаясь угомонить звон в ушах да бешено стучащее сердце.       — Чёрт возьми, Питти, где ты?! — шептал взволнованно, нигде не могущий найти лучшего друга.       Нежданная смена музыки отвлекла Люпина, плавно привлекая внимание к середине зала, которая постепенно пустела, а люди, там бывшие, вставали в кружок, так же продолжая танцы, но странно глядя при этом на пустующее место — внимательно, словно на нечто важное.       Ремус застыл, взирая ошеломлённо на танцующих.       Рубиновой занавесью объятые две фигуры — изумрудным огоньком Паркер, чернильным — мистер Бордо. Что странным было: как он вёл в танце юную леди. Касаясь, глядя так, словно видел старую знакомую, но в ином виде. Лёгкие движения — ветром неуловимым прохладным они парили по залу с изяществом. Сказал бы вернее, по-королевски.       Люпин заворожённо наблюдал за ней, увидев в Гвендолин в данный момент девушку. Грациозную, гордую, уверенно летящую к цели.       Гвен.       Пара переговаривалась как ни в чём не бывало, не давая понять, что же здесь такого, что все разошлись в стороны, лишь бы поглазеть на танцующих Георгия с Гвендолин.       С какой целью?       — Странно… — резко его вырвал из наблюдений чей-то одновременно ласковый, одновременно серьёзный голос.       Люпин слегка вздрогнул, оборачиваясь.       Нарцисса, которая с таким же недоумением глядела на происходящее, продолжила, не заметив его растерянности:       — К чему столько внимания двум персонам, как думаете? — взглянула на него, действительно испытывая интерес к его точке зрения, хоть и зная ответ.       Люпин напряжённо ответил очевидное:       — Сделать центральными фигурами. Намечается какое-то выступление?       Нарцисса подозрительно на него посмотрела, размыто ощущая, что они на самом деле когда-то встречались.       — Увы, не знаю ответа, — перевела внимание обратно на эпицентр событий. — Но в положительную ли это сторону?       Хмурый, Ремус не ответил на вопрос, отправившись на поиски друзей, до того попрощавшись с задумчивой Нарциссой.       Огни над Георгием и Гвендолин горели потусторонним светом, вишнёвым с нотками зелени. В этот раз насыщеннее.       Бордо задумчиво и скептично наблюдала за дедушкой, делая для себя выводы о возможных вариантах развития событий, ответила нервно, но относительно успокоилась, почувствовав с облегчением, как Регулус уверенно взял её за руку, переплетая пальцы, и чуть сжал:       — Фарс. Чего они добиваются?       — Феерии, очевидно, — спокойно ответил.       — Никаких предупреждений. Если они что-нибудь выкинут, я их прибью, — сквозь зубы.       — Какая дерзкая… — усмехнулся. — Лучше бы с той же прытью отвечала на мои душевные порывы. В положительном ключе.       — Обойдёшься.       — Посмотрим, как запоёшь, когда выберемся отсюда и поговорим приватно, — на неё даже не посмотрел. Слишком невозмутимый. Мерзавец.       Бордо это не нравилось, или нравилось, или нет, она запуталась, но в знак того, чтобы он заткнулся, сжала крепче руку Блэка, чем вызвала лишь удовлетворение с его стороны. Подлец.       Мысли закружились вокруг ситуации.       Дед не танцевал ни с кем, кроме Сивиллы, своей жены, потому происходящее казалось неестественным.       Блэк пристально наблюдал за Георгия безмятежной статной фигурой.       Несомненно, насторожил всех не только танец, но и некоторые чистокровные, с помощью трансгрессии отправлявшиеся в безопасность от дальнейшего.       Мародёры, Гела, Гавриил и Регулус ожидали худшего.       Джонни же куда-то пропал, что заметил лишь мрачный Гавриил.       Россыпь фонарей, изящной паутинкой раскинувшихся над головой Гвен и Георгия, создавала тени на их лицах мрачные.       Несмотря на нечто странное в этом танце, Люпин невольно залюбовался девушкой.       Губы, вишнёвым блеском накрашенные, растянуты были в лёгкой, но неловкой улыбке, точно бы ей было не по себе. Глаза, отчуждённые, но изумрудом отдающие из-за освещения, обращены в пустоту. Плечи, до того чуть опущенные, выдавали скованность и неуверенность. Но вот девушка презрительно скривила губы и дерзким цветком расцвела в руках мистера Бордо, не давая неловкости её взять в узники. Все эти детали по ходу рассмотра её фигуры были выделены Ремусом.       Мистер Бордо неожиданно, прерывая безмолвие, поинтересовался у тех, кто не танцевал, а откровенно пялился на него:       — Продолжайте танцы, чего же вы остановились?       Но в ответ весь зал молчал, лишь лёгкая мелодия распространялась по нему.       Мистер Бордо скользнул взглядом по внукам, лишь слегка кивая им в знак чего-то, никому, кроме них, неведомого.       Наконец-то зал оживился, только вышел вперёд мистер Малфой, с вежливой улыбкой взирая на танцующих.       Некоторые гости зашептались, напряжённо разглядывая, точно бы хищники, и в другое время лани возможную жертву.       — Мистер Бордо, мой дорогой, гостям не угодны танцы. Им хочется зрелищ.       Мистер Малфой сложил руки домиком в знак уверенности.       — Ну вы же догадывались, к чему всё ведёт, — как-то неясно взглянул на Гелу и Регулуса. — Ваше странное предложение скрепить Регулуса и Гелу браком меня убедило в разрозненности наших взглядов…       Сириус после этих слов подозрительно посмотрел на выделенную парочку, но только усмехнулся, явно не расстроенный.       — Не будем обижаться, но Регулус — мальчик, который, как пластилин, мялся в течение многих лет вашим семейством, судя по имению у него перстня Бордо, — благодарно кивнул миссис Брэдбери, курившей кальян в сторонке и с насмешкой наблюдавшей за происходящим — видимо, Вальбурга беседовала с ней с целью замять ситуацию с Джо — миссис Брэдбери оно не понравилось, итог очевиден. — Он ненадёжный, в отличие… от моего сына или кого-то, принадлежащего к нашей организации, — нежданно нечто вспомнил, что озвучил разом: — Да и, знаете ли, сообщённая мне информация совсем недавно… — остановился, в каком-то неясном разочаровании сморщившись.       Люпина осенило: тот самый разговор, им неуслышанный.       — Не делает вам чести, потому авторитет свой вы подорвали, Георгий, — вдруг усмехнулся. — Но Георгий ли?       Мистер Бордо сделал вид, что не заметил последнего вопроса.       — Кой толк в публичности? Рассчитываете на поддержку и давление? — заговорила Гела, прищурившись и вставши в опасной зоне для ведения диалога под крылом мятежным.       Мистер Малфой недовольно поджал губы, но вежливо улыбнулся, сухо воззрившись на девушку.       — Мисс Бордо, вы не меняетесь. Излишняя прямолинейность подрывает мою к вам благосклонность. Продолжим диалог, мистер Бордо, — вновь переключил внимание на Георгия, но тот лишь усмехнулся, ответив:       — Солидарен с внучкой. К чему всё это? Об аудиенции позабыли?       — То будут знать все, хотите вы этого или нет, потому предлагаю перейти наконец-то к делу.       — Дерзайте.       Георгий и Гела обменялись понимающими взглядами.       Мистер Малфой задумался.       — Первое. По последним данным, помимо ответов Гелы и Гавриила, нам стало известно о вашем недавнем визите… — остановился, поднимая пронзительный взгляд на Георгия. — В Азкабан, мистер Бордо. Наши источники дали понять, что это именно вы пребывали сегодняшней ночью около магической тюрьмы. С какой целью?       Мистер Бордо смотрел прямо, лишь чуть прищурившись.       — Доказательства?       — Колдография.       Учтиво достал из кармана сюртука. С помощью магии живое изображение застыло в воздухе, показывая мужчину, смутно похожего на Георгия, неподалёку от Азкабана.       Георгий склонил голову в знак разочарования.       — Не стоит отпираться. Нам прекрасно известно, что это вы. Перстень, — кивнул на танцующий скелет на украшении мистера Бордо на колдографии. — Принадлежит вам.       Мистер Бордо был спокоен, но не стал отпираться, не видя смысла.       — С какой целью, мистер Бордо?       — Дела житейские. Прогуливался вот, да подумал, дай навещу давних знакомых, — низким тоном ответил.       Его саркастичности не удивились.       Абраксас продолжил:       — Так же нам известно, что вы вступали в контакт с Геллертом Грин-де-Вальдом. С тем, кто может негативно повлиять на созданную нами систему, мистер Бордо, если на его стороне появится кто-то… достаточно могущественный. И вам это известно. Это заставляет сомневаться в вашем нейтралитете. Что скажете на это? Такая личность, как вы, просто так не возьмёт и не навестит старого знакомого, потому подобные ответы не принимаются.       Георгий улыбнулся, на миг коснувшись взглядом отведённых Паркер глаз.       — Мне необходима была информация об одном проклятии, известная единицам, — нечто за его словами крылось, но то не уловил никто. — Своими усилиями я ничего не добился, кладезь знаний есть Геллерт, потому посещение было необходимо. Точнее был… увы, память его подводит. Потому мне почти ничего не удалось узнать.       — Проклятие? — удивился Малфой.       Гости зашушукались, так же поражённые новостью.       — Именно так. Регулуса Арктуруса Блэка прошлой ночью проклял кто-то из чистокровных. Моя внучка в попытке помочь переняла часть проклятия, из-за чего теперь они оба несут это бремя. Неизвестно, насылатель проклятия каким образом узнал о подобной магии, но, несомненно, одно: им это было сделано с целью причинения вреда семейству Блэк. Кто-то хотел контролировать его. Кто-то желал сделать его марионеткой.       — Как это понимать?! — возмущённая и до глубины души тронутая, вперёд вышла Вальбурга Блэк, буравя взглядом Малфоя и Бордо. — Кто проклял моего сына?!       — Мне это не известно, миссис Блэк. Но могу уверить, это кто-то из чистокровных, потому как лишь единицам из высшего света могут быть доступны подобные знания.       — Какого чёрта, где Регулус?! И почему я узнаю об этом только сейчас?!       Взбешённая, Вальбурга глазами искала сына, в то время как Орион пытался её успокоить.       Регулус не прятался, но был незаметен и заметным пока не желал быть, как и Гела.       Под роптание гостей миссис Блэк хотела было с остервенением всех здесь раскидать, но подавший голос мистер Малфой немного поумерил её пыл:       — Миссис Блэк, прошу, не стоит сцен. Мы найдём средство от проклятия любой ценой, могу вас в этом уверить. Несмотря на ваше заявление, мистер Бордо, которое мы примем к сведению и попытаемся помочь чем сможем, это не умаляет подозрительности вашего поведения. Почему было сразу не обратиться к нам? Почему под покровом ночи тайком вы пробрались в Азкабан?       Вальбурга презрительно скривила губы, высокомерно посмотрев на Малфоя и продолжая искать взором своего сына.       — Не стоит сцен. Что этот хрыч о себе возомнил?! Заговори так о его сыне, тоже бы плюнул, сделав второстепенной проблемой?! — процедила сквозь зубы, уничижительно взирая на всех собравшихся.       — Тише, дорогая. Мы обязательно с этим разберёмся, потерпи немного, — применял жалкие попытки успокоить жену Орион Блэк, мирно положив на её плечо ладонь.       Вальбурга с отвращением скинула ладонь с плеча, но дальше причитать не продолжила, мрачно взирая на Малфоя.       Мистер Малфой нежданно зловеще усмехнулся.       — Но не только это заставляет нас сомневаться в вас.       Расхаживая из стороны в сторону, он продолжил напряжённо, задумчиво:       — Долгое время нам не удавалось найти по вам никаких данных, мистер Бордо, словно вас никогда и не существовало. Нам были знакомы Владимир, Андрей, Хеллебора, но их родители отчего-то никогда не показывались на свет, лишь позднее выяснилось, что за этим стояли вы. Всё время кто-то выполнял действия за вас, но до недавнего времени вы не показывались свету, никто не слышал о вас… словно появились из пустоты. Мы закрывали на это глаза, моя ошибка, — сумрачно выдохнул. — Стоило сразу разобраться с этой тайной, но вы не доставляли никаких проблем. Теперь же…       Нежданно мистер Малфой достал какие-то документы, решив больше не предаваться унынию из-за просчёта, подал правой руке — миссис Брэдбери.       — Прошу, миссис Брэдбери, скажите, что вы видите.       Дама скользнула взглядом по написанному, возвращая документ обратно, проговорила:       — Родители Владимира, Андрея и Хеллеборы похоронены в… Румынии? — недоумëнно воззрилась на Абраксаса. — Неподалёку от замка Дракулы?       — Именно так.       Мистер Малфой с усмешкой продолжил:       — Это было нелегко, мистер Бордо. Но лишь недавно, узнав о связи в далёком прошлом Дракулы и вашего семейства, нам удалось найти и ваше поместье, в котором вы проживали до возвращения в Лондон. Хорошо вы его спрятали, но не снабдили должной защитой, как ваш замок.       Абраксас коснулся лишь на миг виска, словно у него болела голова, и резко убрал руку, скривив в отвращении губы.       — Но даже это не помогло подойти к тайне вашей личности, что ставит меня в тупик — не знать, с кем веду общее дело, которое, к сожалению, мы оставим в прошлом, — горестно вздохнул, действительно огорчённый этим фактом. — Если вы являетесь частью рода Бордо, а не иллюзией, то что вам скрывать?       Георгий вёл всё то время в танце мисс Паркер, спокойно выслушивая мистера Малфоя.       — Вы должны понимать наше недоверие к вам, мистер Бордо ли? На кону стоит многое, и потому нам необходимо знать, с кем мы имеем дело. Хотя…       До этого сладко говорил, видя равнодушность Георгия, но словно специально выжидая драматичной паузы, мистер Малфой неожиданно жутко ухмыльнулся.       — Последний факт. Ваше сотрудничество с Дамблдором, мой дорогой, и обман в вашем призрачном нейтралитете. Ведение антидействий против нашей организации.       Этот плевок, судя по всему, Малфой получил тоже сегодня, так как был взволнован не меньше, чем остальные, впервые узнавшие об этом.       Абраксас с чувством и искренней злобой воззрился на Георгия, вновь возвращая себе вид деликатного дяденьки, который ко всем благосклонен, даже к неугодным.       Всё вело к раскрытию карт. Теперь гости осведомлены, значит, вооружены, и оттого побег — лишь большее запутывание в раскинутых под семейством Бордо сетях.       В ответ молчание.       Мистер Бордо застыл, не опуская рук от талии напряжённой, как струна, Паркер, боковым зрением замечая, как после торжественных слов в раскрытии истинности Георгия замерли все.       Музыка прервалась.       Зал погрузился в тишину.       Георгий сжал челюсть, размышляя, где мог просчитаться. Всё было проделано аккуратно. Малейшие следы заметены, чтобы орден Феникса подспудно подливал горючее для пожирателей смерти. О своём вмешательстве он также позаботился, используя рычаги, мало кому доступные. Люди, взятые под крыло, проверялись за счёт легилименции, память ерошили, узнавали мотивы. Корыстных, подлых, нестрессоустойчивых отсеивали, выбирая лишь тех, в ком мало было сомнений.       Так что же?       Щиток… только если редкая техника закрытия определённого участка памяти.       Мистер Бордо сделал шаг назад, прерывая танец, да пытался понять, кто информатор.       Люди продолжали глазеть на него. Молча.       — Столь дерзкое заявление. Откуда же оно взялось, что вы столь решительно обвиняете?       Ответ не последует — это и не нужно. Одного взгляда на зал достаточно, чтобы уловить шевеления. Женщина дёрнулась на миг, но придала себе невозмутимый вид, скрываясь за маской.       — Источник, которому я доверяю безо всяких сомнений, — усмехнулся мистер Малфой.       Ремус стоял, поражённый, не зная, что и предпринять, как и друзья. Чутьё подсказывало, что стоит скорее покинуть место.       — Вам не кажется, что тут происходит что-то, отчего пора бы умывать руки? — нервно прошептал Джеймс.       — Неужели он шарлатан? Что за околесицу эти долбанувшиеся чистокровные устроили?! И причём тут Дамблдор? — недоумевал и злился Сириус.       Гела крепче сжала ладонь Регулуса, который внимательно наблюдал за её эмоциями.       — Хель?       — Порядок, — сухо.       Весь зал застыл.       Медленно Люпин наблюдал за Георгием, затем услышал странный металлический звук, так же медленно переводя внимание на руку Паркер, расширяя в неверии глаза.       Пока мистер Бордо пытался вести беседу, желая выведать ловкими путями, кто ещё мог бы быть кротом, Гвендолин закружилась в изящном танце, рисуя руками узоры в воздухе, но решительным жестом, когда чуть нагнула спину, скользнула по шее дедушки Бордо металлом, окропляя и платье, и себя бордовой жидкостью, на том завершая танец.       Отошла лишь после того, как Георгий, медлительно схватившись за шею, приземлился на колени.       Зал зашевелился, изумлённый новостями и событиями.       Миссис Брэдбери, с отвращением глядя на старика, не удержалась от едкого комментария под довольную усмешку мистера Малфоя:       — Самозванец и предатель. Публичная и бесславная смерть как раз для вас. Займитесь его «внуками», — махнула рукой намекаще, отправляясь вслед за Абраксасом на выход, но добавила, вспомнив предупреждение Люциуса, полученное благодаря наблюдению за странной компанией и, как он и был уверен, реакцией Джонни на сестру, что их и выдало, когда мальчишка попытался говорить с Мёрфи: — И их друзей тоже.       Чистокровные расслабились, когда всё закончилось, и начали спокойно разбредаться по помещению, подальше от истекающего кровью.       Гавриила и Гелу окружили, как и мародёров.       Брат и сестра переглянулись, понимая их ожидающее будущее.       Регулус рядом с ними смотрел на окружающих чистокровных теперь с пониманием — с презрением, со скривленными губами.       Тьма в глазах Бордо зашевелилась, как и у Регулуса.       Гавриила глаза побелели.       Сириус неподалёку возмущённо на них посмотрел, желавший поучаствовать в бойне не меньше. Хотелось крови. Он оскалился довольно, ведь всегда мечтал об этом дне, когда сможет раздать люлей за все обиды чистокровным.       — Валите отсюда, — кивнула мародёрам на их портал. — Мы за вами, надо переместить деда.       — И всё веселье вам?! Ещё чего.       — Блэк, уходи вместе с друзьями в безопасность! — раздражённо прошипела, теряя контроль из-за всего произошедшего.       — Мы не оставим вас, балдушка! — агрессивно зашипел ей в ответ.       — Придурок!       — Успокоились? — холодно поинтересовался Регулус. — Мы в авангарде, мародёры позади прикрывают. Действуем уже, надо продраться к мистеру Бордо и уходить, — быстро проговорил план и, на удивление, с ним согласились более дружно.       — Я создам тьму, — решительно заявила Гела.       Регулус одобрительно кивнул.       Но когда Бордо, сдерживаясь от агрессии, попыталась окунуть их во тьму, нежданно её ноги подогнулись. Юная леди растерянно схватилась за голову, теряясь, пальцами сжимая волосы до боли. Помутнение в глазах заставило качнуться, приземлившись на пол. Накатила апатия. Бордо подняла покрытые плёнкой глаза на горевшие яростно огни, размывшиеся из-за головокружения, болезненно позвала Регулуса. Пытаясь сопротивляться, злясь внутри и неистовствуя, равнодушие подчинило себе, делая лишь куклой в чьих-то руках.       Регулус ошарашенно и встревоженно на неё посмотрел. Приземлившись рядом с ней, схватил за лицо и попытался привести в чувство, но её полные забвения глаза говорили лишь о безучастии.       — Что с тобой?!       Когда первый чистокровный сунулся, чтобы схватить девчонку, Блэк с чувством приложил ему по лицу, прорычав:       — Не смей подходить, ублюдок, — готовый убивать, он с ненавистью взирал на них.       — Не подходите к ней.       Два амбала переглянулись, незаметно подкрадываясь к нему. Но им противостояли Блэк с Поттером, заехавши заклятиями заморозки в отместку за Бордо.       — Знаешь, Джимми, сегодня я намерен быть героем!       Джимми не ответил, но в целом был согласен.       — Надерём их задницы!       Сириусу плевать было, что количество не на их стороне, он лишь смелее и скоростнее начал запускать в противников заклятия. Джеймс был на защите, отражая атаки в них. Ремус поступал аналогичным образом, только что с другой стороны. Гавриил их прыти усмехнулся, слизнув выступившую капельку крови после удара ему по лицу. Ударивший валялся у его ног, сплошь замороженный.       Перед Бордо стоял щенок, который хотел перетащить тело Гелы в тыл врага.       — Помнишь меня? — этот ядовитый мальчишка оказался другом Нотта, когда-то замороженного благодаря стараниям Гавриила.       — Мне плевать, — даже магию не стал применять, лишь заехал по носу, не поморщившись от хруста. — Фрост! — крикнул в зал. — Не помешали бы твои шаловливые ручки! Где тебя черти носят, сын сатаны, а?!       — Ты меня звал? — словно из пустоты появился, оглядевшись. — Извини, у меня была трапеза, не знал, что у вас тут вовсю веселье идёт, — с безмятежной улыбкой вытер об платье руки, бывшие в крови.       — Я создам ледяной купол, нужна твоя помощь. Сюрприз.       — А, ты об этом. Ладушки. Но сначала кровавая свистопляска! — хлопнул в ладоши, ныряя в глубину и раздавая радостно люлей неугодным.       Гавриил бросил мельком взгляд на Регулуса, который отбивал атаки и защищал тело Гелы с отчаянной злобой. Лёд коснулся глаз, после чего с целью оградить за куполом пустился в чистокровных.       Но на удивление его встретил отражающий манёвр, за использованием которого стоял чистокровный, осведомлённый Ноттом об особенностях Бордо. И которому Бордо недавно вмазал.       Гавриилу удалось увернуться почти без проблем, но краешек собственно созданного льда коснулся виска, направляя импульс в мозг и заставляя юношу пошатнуться, но с трудом удержаться на ногах.       — Щенок, — усмехнулся кровавыми губами, морщась от головной боли.       — Девчонку оставьте в живых, парня убейте, он слишком опасен!       Бордо был апатичен, не видя мир вокруг из-за головокружения, всё увеличивавшегося, пока он пытался своим льдом уничтожить лёд, им же сотворённый, но направленный против.       Потерянный Регулус, голова которого безумно раскалывалась, рассеянно смотрел на бездыханное тело Гелы и такого же потерянного Гавриила и в глубине души всё больше ненавидел людей, причиняющих им вред, пока не услышал и не заметил на периферии две фигуры.       — Я так и знал, что она переймёт проклятие, я знал! Больше никуда не денется! — злорадствовал некто.       Насколько понял Блэк, медленно и болезненно поднимая взгляд, это был юноша.       Нотт.       — Как я сразу не понял… — прошептал, усмехаясь болезненно, вспоминая, какую ненависть он питал к Гавриилу и Геле.       С Ноттом стоял Малфой, в руке которого был зажат странный кулон, переданный Томасом — видимо, этой вещицей они и управляют состоянием Бордо. Точнее проклятием, посланным в Блэка, но перенятого Гелой.       Они удалялись, но Регулусу удалось заметить странную девушку подле Люциуса: она как-то недвусмысленно косилась на предмет, что-то затевая.       Блэк видел, как к Бордо приближаются, чтобы неведомо куда отнести, видел, как Гавриила окружают со всех сторон, как отправляют в него многочисленные Круцио и Авады, но лёд, им созданный, лишь втягивал в себя заклятия, не позволяя добраться до создателя. Как мародёров пробуют скрутить, когда трое из них — Джеймс, Ремус и Сириус пытались надавать по шапкам чистокровным — преимущество на стороне противника в количестве. Их теснили к стене. Блэк смотрел и безнадёжно понимал, что ничем помочь не может — его заморозили.       Мрак душил его.       Сам того не заметив, змейкой к нему скользнула тьма, закрадываясь в сознание благодатно, прохладно касаясь болезненных участков души. Ослепляя.       Манипулируя эмоциями и подстёгивая, она вдруг надавила на рану так, что Блэк заскулил болезненно, на фоне не улавливая звуков:       — А ну разойдитесь! Я сказала, разойдитесь! Чёртовы ублюдки, тронете моего сына — я вас лично похороню живьём!       Его мать продиралась яростно к сыну, и когда чистокровные нервно отступали на её пути, Вальбурга хотела было приземлиться рядом с ним, но последнее, что она в ужасе видела, с Блэком связанное, — чернеющие неестественно глаза.       Тьма выскользнула из Регулуса, разрушила заклятие, на него направленное, заставила запрокинуть голову. Окружая, как эгида, его, Гелу, Гавриила и мародёров.       Пульсируя, чёрный купол не позволял войти никому, а кто пробовал — пропитывался мраком и мучался. Любопытных оказалось немного.       Блэк задыхался, чувствуя мощные волны, от него исходящие и наполняющие пространство вокруг него защитным и успокаивающим коконом.       Мельком он заметил, что мародёры живые, только что Питер отсутствовал. Заметил полуживого Гавриила, который, несмотря на рассеянность сознания и подкрадывающийся к его мозгам лёд, коснулся созданного Регулусом щита в виде тьмы, которая приняла его степенно, после чего швырнул куски льда по ту сторону купола, делая более грозным их убежище.       Кристаллы вышли снаружи, напугав гостей.       Но одна льдинка создала нечто вроде ледяной глади, из-за которой они могли наблюдать за происходящим в зале.       Регулус как-то озабоченно раскачивался из стороны в сторону, прижав к себе Гелу и не замечая, как чёрные слёзы скатывались по его щекам, смешиваясь с выступившей из носа кровью, не замечая больше ничего, даже подошедших ребят. Контролировать себя становилось всё труднее.       Тем временем Вальбурга по ту сторону баррикад с животной ненавистью смотрела на каждого, кто пытался разрушить щит, смотрела и взглядом давала понять: «Прирежу».       Но мало кто решался, судя по уже неудачным трём попыткам.       В конце залы на тот момент:       Люциус, довольный удачным вечером и малым сопротивлением, хоть и расстроенный тем, что были серьёзно раненые Гавриилом, застыл с широкой улыбкой у стола с закусками, из-за эмоций позабыв о спутнице неподалёку.       Мёрфи прожигала взором то чернильный и ледяной купол, то кулон на шее Малфоя, считая, что момент оптимальный для воровства и уничтожения этой дряни настал. Ей было неприятно, что не удалось ускользнуть раньше, в результате её брат подставился, или сделал это специально, судя по таинственному виду, но теперь отчаяния и страха не было. Можно сделать то, что она замышляла давно. И отомстить белобрысой сволочи.       Мгновение.       Шарики, скреплявшие цепочку, разлетелись в стороны, а заветный кулон расположился в руке удивлённой Фрост.       Полный неверия и изумления взгляд Малфоя направился на физиономию, полную презрения по отношению к произошедшему, Фрост.       Нарастая злобой, он было рванулся к ней, рукой желая вцепиться в шею, но девчонка, чёрт бы её побрал, трансгрессировала.       Люциус в негодовании скинул со стола посуду, свирепо оглядывая помещение в поисках мерзавки со слепой надеждой обнаружить.       И не прогадал.       Неумелость и отсутствие опыта сыграли с ней злую шутку: Мёрфи трансгрессировала в коридор, в ужасе оборачиваясь и с небывалой скоростью улетая подальше от зала. По пути незаметно сжигала волшебной палочкой механизм, оплавляя его и разрушая.       Даруя Геле свободу.       Малфой опасно сощурился, следом за ней отправившись.       Тем временем в другой части зала, пока все были озадачены проблемой в виде громадного щита:       Мистер Бордо с опущенной головой стоял на коленях, плюясь кровью и глядя с довольной усмешкой на творение Блэка и внука.       Паркер в тени залы не отводила от него взгляда, пронизанного многочисленными эмоциями.       Их тихий разговор до сих пор давал знать о себе чем-то неприятным и горьким.       Гвен наблюдала за задумчивым лицом Георгия, глядя на него тихо.       — Мисс Паркер.       — Мистер Бордо.       Она прошептала ему о своей цели и его скорой судьбе, но удивления в глазах не увидела, точно бы он изначально знал, чем всё закончится.       Лишь улыбнулся ей признательно за честность, не сопротивляясь.       Гвендолин наблюдала за его холодеющим телом, понимая, кем ей пришлось стать ради спасения одной жизни.       — Ты молодец, — раздалось за её спиной. — Я сохраню нашу тайну.       Мальсибер кивнул ей благодарно, но без сочувствия, стоя позади и с отвращением глядя на проделанную девчонкой работу.       Но его резко прервал насмешливый голос рядом:       — Ты-то может и сохранишь, но сомневаюсь, что это сделаю я, два крысёныша.       Едкий голос Нотта вызвал дрожь у Гвен, неестественно выпрямившейся.       — Что, покрываешь предателя, Мальси-и-ибер? Лорду это ой как не понравится.       — Чего ты тут забыл?! — огрызнулся на него.       — Тю-тю-тю, осторожнее, теперь я здесь заведую. И от меня зависит ситуация, так что поаккуратнее в выражениях.       — Я не намерен лебезить перед тобой. У тебя нет доказательств, проваливай.       — Если птичка напоёт Лорду о предателе в рядах, думаю, по твоим воспоминаниям и её всё станет ясно.       Мальсибер напрягся, не зная, что противопоставить.       — А ты, лиса, чего помалкиваешь? А-а-а, боишься, ну и правильно. Это того стоит, — глянул на Гвен елейно.       — Чего ты хочешь? — чесались кулаки, но пока держалась.       — Много чего, но для начала убийства Гавриила. Ты же уже убила одного Бордо, давай и второго, пока все в замешательстве. Сможешь пробить этот щит? И прикончить его?       Глаза Паркер всё больше темнели. Природная магия почти полностью завладела её разумом, оставляя лишь кровавое месиво.       — Ну так что, Гвен? Станешь послушной, может, и сохраню секрет, — наклонился к ней.       Красная нить в руках Паркер резко сверкнула, хлестнув по шее Нотта, а взгляд, наполненный ненавистью, приложил его с чувством к стенке.       Мальсибер в ужасе отстранился, поглядывая на неё ошарашенно и медленно отступая.       Но Гвен больше не нападала.       Момент — она испарилась в мареве вишнёвом, оставляя истекающего кровью и поражённого её поступком Томаса Нотта, на помощь к которому поспешили другие чистокровные, когда из ниши Мальсибер крикнул с призывом о помощи.       Пока вокруг Нотта кружились стайкой люди, за счёт магии затягивающие рану, мистер Бордо опёрся рукой о трость, медленно поднимаясь с пола и пошатываясь.       Его рука скорее как украшение лежала на собственной шее, а губы, окроплённые слегка капельками крови, растянулись в усмешке.       Медлительно, пока все отвлеклись, рана, напичканная ядом, исцелилась за счёт природной магии, позволяя дышать. Глаза, налитые кровью с желтизной на белках, с каждым вдохом приобретали свежий вид. Морщины на лице стали разглаживаться, седина же исчезать, заменяясь вороным насыщенным цветом.       Лишь пара мгновений.       На месте старого, развалившегося создания оказался взрослый лет тридцати мужчина с тяжёлым, мрачным взглядом.       — На те.       Ему всучили изящного кроя бордовый платочек.       — Благодарю, — невозмутимо принял из рук Джонни, вытирая оставшуюся кровь с горла и рук.       — Отлично выглядите, мистер Бордо! Ну а мне пора, ещё часть плана не выполнил! — игриво подмигнул, ливая спешно.       — Благодарю, — так же невозмутимо добавил он.       Гости в ужасе и удивлении застыли, воззрившись на неизвестного мужчину, когда исцеление Нотта было завершено.       — Кто вы? — кто-то вопросил, отступая. — Клинок был полон яда! Как такое возможно?!       — Так и знала, что этот старик не так прост, — съязвила Джорджия, стоя в отдалении с изумлённой матерью.       Тем временем глаза Гелы медленно разлепились.       Когда же она присела, ошарашив Регулуса, то резко схватилась за голову от стрельнувшего головокружения и всё более плотно сдавливающей её тьмы.       Она воззрилась на деда чёрными, без белков глазами, внимательно наблюдая, но сначала интересуясь:       — Рег? Гавр? Фрост? Хэй, мародёры, вы живые?       — В полном здравии, не волнуйся. Несколько ударов палкой по голове — ерунда, — устало, но с неизменным сарказмом ответил ей Блэк, пошатываясь и помогая друзьям хоть на четвереньки для начала встать.       Они с интересом наблюдали из окошка в чёрном куполе за происходящим в зале.       Георгий начал:       — Вы желали знать, кто я? Ведь ради этого и ради мести затеялся этот кровавый спектакль?       Все напряжённо наблюдали, как и вернувшийся мистер Малфой, который не мог поверить тому, кого видел.       — Вы?       — Амвросий Бордо. Один из родоначальников семейства Бордо.       Его белёсые глаза с нарочитым изучением следили за всеми, словно бы ему было дозволено видеть больше, чем остальным.       — Вы так стремились узнать правду, но нужна ли она вам? Что вам даст знание моего истинного обличия, что поменяет?       — Отношение, по крайней мере, — ответила ему миссис Брэдбери. — Если существуют бессмертные, то вы становитесь кладезью знаний, для начала, и тем, кто может проложить путь к самой бесконечности.       Джорджия закатила глаза от пафоса, с каким её мать произнесла предложения.       — Вы кое-чего не знаете, — обратился тихо к ней, но на самом деле ко всем мистер Малфой.       Абраксас пристально посмотрел на Георгия.       — Если вы тот, кем являетесь, если вы не человек, мистер Бордо, — задумчиво нахмурился. — То, как оказывается, с вас началась брешь в мире. С вас началась бездна около вашего замка. Вы тот, кто впустил сюда тьму, из-за кого Дракула проскрёбся в этот мир и теперь разрушает всё неугодное на своём пути. Легенды правдивы.       Мистер Малфой горестно покачал.       — Суждение лишь из его бессмертия, уместно ли бросаться подобными заявлениям? — скривила губы миссис Брэдбери. — Если он обладатель вечной жизни, это можно использовать в своих целях.       — Не стоит здесь искать выгоду. Вы не понимаете. Дракула продолжит месть, которая приведёт к многочисленным жертвам, пока тот, кто создал брешь, из которой он прорвался в этот мир, не избавит нас от этой самой дыры в пространстве.       — Откуда вам известно?       — Это легенда, миссис Брэдбери.       — Сомнительная легенда, раз мало кому о ней известно, не думаете? — презрительно ответила, заметив растерянность у большинства, но её проигнорировали, потому она задала следующий вопрос: — Какая причина того, что мистер Бордо не может закрыть эту брешь?       — Хороший вопрос.       Все уставились на Амвросия, который недавно назывался Георгием. Он молчал.       — Отвечайте!       — Он и сам не знает. Брешь была открыта неосознанно.       Миссис Брэдбери раздражённо выдохнула, решая перейти к другому вопросу:       — Что за месть?       — Да, мистер Малфой, месть? — спокойно вопросил мистер Бордо. — Может быть, поясните, отчего зародилось это желание убивать чистокровных? — неприязненно скривил губы. — Поведайте о моём потомке — Мине Бордо.       Мистер Малфой помрачнел, поправив взволнованно галстук. Но не ответил.       Потому поводья взяла миссис Брэдбери.       — Даём слово вам.       Амвросий усмехнулся холодно.       — Вина не лежит на потомках за содеянное предками. Их предупреждали, но предупреждение не было услышано, потому теперь все, кто участвовал в убийстве моего потомка, будут истреблены Дракулой.       — Что за чушь… зачем нашим предкам уничтожать одного из ваших? Чистокровные не идут против чистокровных, если на то нет весомых причин.       — «Будут мертвы все из-за одарённой тьмой» — таково было пророчество, но оно было неверно трактовано. У Мины был дар — управление тьмой, — умолчал об остальных внучках с похожими возможностями, но Гела, пошатываясь и морщась от боли во всём теле, всё равно поражённо смотрела на него после озвучивания имени одного из своих предков. Глянула на Гавриила, столь же изумлённого. — Ваши предки, посчитав дитя опасностью в будущем, будучи осведомлёнными о её таланте, отправили фанатикам, сжёгшим девушку на костре.       — И что же, после этого Дракула перешёл на другой путь?       — Как и говорил, — льдисто усмехнулся от резкого изменения отношения к нему. Убьют сначала, потом вопросы задают. — Они обрекли его на потерю себя. Его отец, брат, бояре-предатели, возлюбленная погибли, жизнь кидала из стороны в сторону. Сломленный, он обратился ко мне.       — Так всё же вы в этом замешаны?       — О нет, в этом замешан мой брат и его компания мелких демонических отбросов.       Следовал ему ответ другого, сладкого голоса, образовавшегося из пустоты прямо за спиной Абраксаса.       Хранитель с блаженной улыбкой продолжал своим уже певучим, а не скрипучим голосом, когда на него в шоке обернулись:       — Правда, они потеряли над ним контроль. В итоге, Влад стал обаятельной ходячей тьмой, ставшей по силе выше многих.       Всё внимание было направлено на него.       Сириус внимательнее пригляделся к Хранителю. Стрельнуло узнавание и понимание. Они переглянулись с друзьями.       Тот самый таинственный портрет.       Хранитель медленно отправился с чеширской улыбкой в направлении Георгия, будучи под пристальным и настороженным вниманием всех.       — Позёр, — встретил его незлой усмешкой мистер Бордо.       — А где же столь трепетно хранящееся человечеством уважение к старшим, Гоша? — намеренно нахмурился. — Никакого такта, прожил три тысячи лет, а правила этикета так и не усвоил, — закатил глаза.       — В первое наше знакомство ты зарядил мне подзатыльник, о каком такте идёт речь?       — Я тебя в чувство приводил, а то совсем распоясался среди эллинских учёных.       Пока они болтали о своём, на них с непониманием смотрели остальные, размышляя, когда с английского они перешли на другой язык.       — Но мы разошлись, — улыбнулся Хранитель, безмятежно поинтересовавшись: — С какой целью с ними разговариваешь? Тебе глотку перерезали. Ну что, допрыгался со своей загадочностью? — вновь вернул внимание к остальным. — Зря вы так с гостями, теперь послевкусие неприятное с вами диалог вести.       Георгий устало вздохнул, потирая переносицу.       — Сколько отчаяния в твоём вздохе, я расстроен.       — Да замолкните вы уже и говорите по делу! — возмутилась миссис Брэдбери.       — Я дел смертей мастер, могу вашу предсказать, — ободряюще улыбнулся Хранитель.       Миссис Брэдбери с явным отвращением относилась к тому, что происходит, и потому не удержалась от едкого комментария:       — Шут.       — Какой есть, — с усмешкой щёлкнул пальцами.       Верхняя часть груди миссис Брэдбери словно невидимой нитью была надрезана — тонкая струйка крови потекла по её дрожащим рукам, в ужасе державшихся за грудь с целью остановить кровотечение.       На Хранителя были опасно направлены кончики волшебных палочек, пока женщину исцеляли.       — Зачем мне ваши деревяшки? Уберите от греха подальше. Вы пустили кровь моему голубчику, я пустил кровь вашей, мы в расчёте, — закатил глаза. — Это ещё не учтено ваше небрежное отношение к гостям, кровь моей семьи на ваших руках и попытки сделать Гошу козлом отпущения в грехах ваших предков.       Надменно приподнял бровь, давая понять, стоит ли ему продолжать перечисление и дальше.       Мистер Бордо только и покачал головой со вздохом.       — Ты бесхребетный бываешь до жизней смертных, которые наносят больше боли, чем наши, — ласковый голос, жёсткий взгляд. — Когда прекратишь их защищать и дашь им по заслугам? Сколько ещё жизней им нужно будет отобрать?       Амвросий ответил, мрачный:       — То, к чему ты клонишь, ещё не факт.       — Факт Мина. Это точно. Пока что только она факт, — таинственно и мягко произнёс.       В этот самый момент музыка оборвалась, скрипнув досадливо и погрузив зал в тотальную, испуганную тишину, пока перешёптывания гостей не заполнили её в желании понять причину резкой остановки.       Но так же неожиданно музыка заиграла, пополнив сумбур мыслей нарастающей паникой.       Поначалу, посчитали это играми мистера Бордо, но он так же, как и все, медленно обводил помещение взглядом, ища источник возникшей проблемы.       — Скоро начнётся шоу. Я выберу лучшее место! — довольно улыбнулся Хранитель, испарившись с глаз долой и появившись сидячим на роскошной люстре. — Очень удобно, Гоша! — крикнул на его вопрос в глазах, весело запустив тарталетку в рот.       — Господь Всемогущий… — усмехнулся от собственных слов.       Лёгкая мелодия вдруг приятно распространилась по помещению, неоновой паутиной оплетая всех липкостью непонимания.       Проверяющие проблему доложили, что неполадок нет, что проигрыватель сам начал решать, когда ему играть, а когда нет.       — Что это значит?!       Георгий хлебнул вина, пожавши плечами в намёке: мне почём знать.       Вопль мисс Доусон потонул в грохоте небес и резко распахнувшихся окнах. Некоторые фонари погасли, не выдержав подъёма впорхнувшего шального ветра и запаха, предопределяющего скорую грозу.       Хранитель на люстре довольно засвистел, сравни ветру, ворвавшемуся внутрь.       Заморгали свечи и погасли.       Но когда тёмное грозовое небо вновь было за уже закрытыми с помощью старавшихся завершить балаган чистокровных, свеча перед одной из женщин резко вспыхнула, показывая её взору нечто, из-за чего послышался полный безграничного страха вскрик.       Вслед за одним воплем послышались остальные.       — Нет-нет-нет…       Та самая барышня, которая не так давно недовольствовала поведением девицы Фрост, на коленях стояла и со слезами на глазах и неверием смотрела на мальчика перед собой, с ужасом и паникой.       — Это не можешь быть ты, Джек!       Маленький мальчик робко протянул к ней призрачные руки и ласково коснулся лица матери, с печалью пытаясь стереть нестирающиеся слёзы. Он прошептал, смиренный с этим фактом:       — Ты убила меня, мама. Ты убила меня.       — Что происходит, Брун? Это твой сын? Что он говорит?       — Нет, я этого не делала! Я бы ни за что не причинила тебе боль!       — Ты убила и меня и папу, не лги! — вдруг заверещал гневно призрак, душераздирающе плача. — Только потому, что я был сыном полукровного чародея, ты не хотела, чтобы об этом кто-то ещё узнал!       — Ч-что?!       Брешь меж мирами прорвалась.       — Л-лукас? Но…       — Привет, сестрёнка, — улыбнулся ей мёртвый братец. — Как живётся?       Призраки хлынули с остервенением в зал, только минуло за полночь.       Черта была пройдена.       Некоторые чистокровные не выдерживали, глядя на ими убитых, и испарялись за счёт трансгрессии или порталов из поместья, лишь бы подальше от вины и осуждения.       Вальбурга в ужасе оглядывалась, ища упорхнувшего куда-то с Бордо сына, когда купол исчез, но её взгляд неожиданно напоролся на грустную улыбку призрака, застывшего перед ней смиренно и по-тихому горько.       Его глаза были полны той самой нежности, которую он подарил ей в их последнюю встречу.       — Владимир? — задыхаясь от страха, прошептала, не понимая, почему он застыл перед ней.       Но он миг смотрел на неё, потом перевёл внимание на растерянного и полного всепоглощающего ужаса Ориона, который взирал на него слишком откровенно, слишком подозрительно.       Вальбурга заметила этот взгляд, ошарашенно, неверяще воззрившись на мужа.       Догадка вспыхнула, ослепила её.       — Бесследно пропавший?! — разъярилась, выпучив в ненависти глаза. — Ты убил его, ведь так?! Он был твоим соперником, так ты решил от него избавиться?!       Орион не знал, чем ответить, лишь потерянно отступил под давлением и страхом, быстро скрываясь в вихре портала от осуждения.       Вальбурга смотрела на Владимира печально, с сожалением. От неё исходили разочарование, потрясение и ненависть, но не направленные на Бордо. И потерянность перед тем, кто мёртв.       — Вы ничуть не изменились, мисс Блэк, — словно разговаривал с той, которая была юной любящей девушкой, бесконечно нежно шептал. — Всё так же прекрасны, — призрачные ультрамариновые руки осторожно коснулись её щёк, но потерянно оказались опущены. Владимир вспомнил, что мёртв, и что не может прикоснуться к ней. Слёзы Вальбурги заструились сильнее, пока он наивно пытался прикоснуться к её рукам. Осознанность то приходила, то отступала. В результате он прошептал, ободряюще улыбаясь: — Всё хорошо. У меня не получается, к сожалению. Но всё хорошо.       — Получается… — дрожаще прошептала. — Я чувствую, правда. Хоть и слабо.       Его улыбка стала широкой и искренней, как тогда, когда они были молодыми.       — На том свете хорошо, забвенно. Всё у нас в порядке, моя дорогая. Но мне пора…       — Не уходи…       — Живите, моя милая, главное не забывайте жить. Яростно, исступлённо, гоня прочь негатив. Хорошо?       Мисс Блэк закивала с отчаянием.       Из её рук выскользнули его прохладные и лишь слабо ощутимые ладони. Напоследок светло улыбнувшись, Владимир исчез, оставив разбитую женщину одну. Плач и крик мисс Блэк никто не услышал в этом хаосе.       Мистер Бордо отчуждённо воззрился на шедших к Малфоям Андрею и Люси — матери и отцу Гелы и Гавриила.       Георгий печально опустил взгляд.       Как и всегда, вместе. Держась за руки и не отпуская друг друга даже после смерти.       Но вот его взгляд устремился к ней.       К его Сивилле, застывшей перед напряжённой миссис Брэдбери как дамоклов меч, холодно ей улыбаясь.       Мистер Бордо отчуждённо смотрел, смотрел и что-то для себя мысленно прояснял. Мистера Бордо догадки были правдивы. Теперь он знает всё.       Хранитель оглядывал зал довольно, оглядывал и понимал: мистер Бордо откинул снисходительность. Навсегда.       Сириус в хаосе искал его. Но всё не мог найти единственного родственника, который вечно его поддерживал. Уже отчаявшись, он заметил кудрявую копну, как у Реджи, — её путь шёл через множество чистокровных, к самому апогею, к самому центру происходившего.       — Дядя Альфард!       Сириус и Регулус одновременно метнулись в угол, прорываясь сквозь препятствия в виде некоторых оставшихся и пытавшихся оправдаться чистокровных, некоторые из которых падали в обморок.       — Дядя Альфард! — кричал яростно Регулус, сквозь пелену слёз расталкивая всех на своём пути.       Но он неумолимо держал к кому-то путь, нитью мёртвой следуя к тому, кто когда-то оборвал живую нить.       И вдруг застыл, склонив ультрамариново-изумрудную, призрачную голову в задумчивости.       Альфард Блэк смотрел на статную фигуру, которая медленно обернулась. И когда замерла, Регулус и Сириус в изумлении остановились, глядя широко раскрытыми глазами на убийцу дяди.       — Ты… ты! Я знал, что в этом замешаны вы, чёртовы ублюдки! — взревел от ярости, задыхаясь от всё это время верных догадок.       Сириус хотел было накинуться на него, но вдруг дядя Альфард обернулся, воззрившись на братьев с довольной за их воссоединение усмешкой. Сомнительное воссоединение, отметил он мысленно, тем не менее они вместе.       Он покачал головой, давая понять, что не время.       Когда обернулся, как-то ранее выбравшегося из комнаты Антонина Долохова уже не было на месте.       Сириус с гневом и отчаянием осматривался, выискивая подлеца и предвкушая его кровь, им пущенную.       Но на его плечо опустилась призрачная ладонь, вырывая из паутины разрухи.       — Умерь пыл, Сириус. Не время. Опыт нужен. Долохов профессиональный убийца.       Блэк с выпученными глазами, искажённым из-за болезненных эмоций лицом воззрился на Альфарда, лёгкая улыбка которого начала успокаивать.       Его вторая ладонь лежала на плече не сдерживавшего слёзы Регулуса, зло стиравшего их с лица и смотревшего на дядю призывно.       Альфард улыбался им, их относительному воссоединению.       И лишь на миг по плечам братьев прошлась выпущенная им зеленоватая с нотками ультрамаринового света магия.       — Дядя Альфард, — горько обратился к нему Сириус.       На миг дядя застыл, но прежде чем исчезнуть, одарил братьев грустной улыбкой и словами:       — На том свете не извиниться перед близкими, разбросанными по реке времени. Не теряйте же вы зря время, пока живые.       Регулус горьким и задумчивым взглядом проводил его, прислушиваясь.       — Вернись к нам… — застонал Сириус, глядя на небо в мольбе. — Вернись…       — Сириус, — тихо позвал Регулус, глядя на слёзы, которые его брат старательно пытался сдержать. — Я с тобой, — плюнув на все обиды, он крепко, отчаянно обнял брата.       Сириус вцепился в него, уронив лицо Регулусу на плечо, прикрыл глаза и зажмурился крепко-крепко, но образ стоявшего перед Долоховым Альфарда словно отпечатался на сетчатке глаз.       Он сильнее сжал брата, который терпел и в этом тихом, отчаянном объятии искал утешение.       Блэки зажмурились, соединённые зелёно-синей паутиной. Их сознания объединились, потихоньку даруя друг другу спокойствие.       Чистокровные многие бежали. Единицы лежали в обмороке. Кто-то пытался говорить с призраками, просил прощения или гневно на них кричал. Когда же Альфард окончательно исчез со светлой улыбкой на лице, видя то, что мечтал увидеть давно, братья отстранились друг от друга, огляделись внимательно в поисках близких, успокоенные хоть немного.       — Гела… что это за призрак застыл перед ней?       Регулус заметил подругу с кем-то, вслед за ним отправился и взявший себя в руки Сириус, слегка подрагивавший от холода и пережитого. В глазах была злость. Зарождающийся план мести. Губы на миг дрогнули в жуткой усмешке. Но он отринул эмоции, поспешив к Геле.       Бордо наблюдала с меланхоличной задумчивостью за девушкой, столь внешне на неё похожей.       Хеллебора наблюдала за ней, призрачной рукой касаясь руки Гелы.       — Просто поддайся Тьме.       — А ты поддалась тогда?       — Я сопротивлялась, поэтому и погибла. Мы все гибнем.       Хеллебора с усмешкой глянула на мистера Реддла, прожигавшего её взглядом сквозь весь зал, и нежданно растворилась в воздухе.       Единственная, кто не погиб из всех призраков зала, она лишь ради интереса присоединилась к призрачному вагону, чтобы поглазеть на разворачивавшиеся события из первых рядов.       Бордо апатично смотрела на окружающих её призраков, разглядывала лица в наивном желании найти ответы на вселенские вопросы и потихоньку теряла смысл всему, что с ней происходило.       Поддаться? Просто взять и позволить дару управлять Гелой, столь задумчивой из-за этих тревожных слов?       Или просто забыть и смириться? Всё, что происходит, просто канет в небытие.       Бордо погрузилась в прорубь воспоминаний, пытаясь найти в них спасение и опору, но всё с грохотом разрушалось под внутренними толчками, порождёнными страхами и негативом.       Призраки вокруг кружили в вальсе с искажёнными лицами, полуразбитыми, полустёршимися — некоторые из них лишь чуждо пусто улыбались. Хель улыбнулась им в ответ, благосклонно кивнув и больше никак не реагируя на чьи-то попытки до неё дозваться.       — Хель, очнись! Хель!       Регулус беспокойно тряс её за плечи, тщетно стараясь вывести из транса.       — Очнись же! — мольба.       — Что с ней? — приблизился Сириус, сосредоточенно глядя на лицо сумасшедшей девчонки. — Это так призраки влияют?       — Я не знаю… — растерянно прошептал, держа её за руку. — Необходимо её вызволить отсюда, портал при тебе?       — Да, конечно…       Когда достал взволнованно часы, чтобы переместиться к замку, Бордо вдруг произнесла болезненно, меняясь в лице:       — Блэки, валите отсюда. Кто-то… идёт…       Братья переглянулись, не понимая.       Тем временем в тени залы, не обращая внимания на всеобщую суматоху, мрачность помещения, вели танец две странные фигуры.       — Что, Реддл, каково быть шпрехшталмейстером цирка уродов? По нраву наблюдать за гниением, пока сам внутренне разлагаешься?       Мистер Реддл лениво перевёл взгляд на девчонку, несмотря на Хеллеборы призрачность, отчего-то её ощущая во время танца, хоть и слабо.       — Ты даже на том свете такая же невыносимая, — усмехнулся, на неё прищурившись. — Смешная, и чего тебе в загробном мире не сиделось?       — Такую возможность упустить?       Усмешка стала шире.       — И как тебе живётся с разорванной душой? Не жжётся?       — Не жжётся. Святость да благодать.       Она склонила голову к плечу.       — Ты меня всё-таки не послушал, — морозно улыбалась, заставляя вздрогнуть мужчину от прошедшего к нему сквозь кожу холода, коснувшегося покрытого чернью сердца. — Ты меня никогда не слушал в отношении бессмертия.       Лёд со мраком сжали его внутренности. За маской не было видно, что испытывает мужчина, но надменно изогнутых губ было достаточно, чтобы понять — сейчас он тоже её не слышит. И никогда не попытается.       — Вы идиот, мистер Реддл, — разжала ледяные тиски, продолжая танец безмятежно. — Вы глупец. Коль угодно обречь себя на вечность, чего ж не потребовали у кровососов помощи? И душу рвать не надо. Всё равно останетесь без неё. Лишь жалкая тень от прежнего в трупе. Чего ж не решились?       — Это мой выбор, — высокомерно скривился.       — Верно, — нежно улыбнулась, касаясь его щеки холодными призрачными пальцами.       Том на миг прикрыл глаза, удалившись в воспоминания. Но смёл чёртов мусор в сторону, не желая предаваться мерзости чувств, мерзости ностальгии. Возвращения этой гадкой девчонки и того, что она всегда несла с собой, желал избежать. Сердце кольнуло. Глаза яростно распахнулись. Но это была не Хеллебора. Не Бордо посылала болезненные импульсы за счёт мёртвенного льда. Мистер Реддл с ненавистью воззрился на неё.       Вместе с непонятным по значению смешком она растворилась в его руках, только и добавив:       — Тебе и страдать. Том.       Реддл остался один. Он холодно усмехнулся, ожидая, что боль пройдёт после её исчезновения. Но проклятье не сгинуло. Том на миг растерянно коснулся мерзкого сердца, до того объятого льдом, и раздражённо, вспыльчиво удалился из зала, тая ненависть к дрянной девчонке, трансгрессировав вместе с Малфоями и Брэдбери. Вместе с ним исчезла и костлявая тенистая фигура, которую Хранитель, развалившийся на люстре вальяжно, проводил прищуренными яркими глазами.       Не все волшебники додумались сбежать. И отчего-то теперь, когда холод в помещении увеличился, больше никто не мог трансгрессировать, словно некто поставил блок.       Бордо в тени сдерживала наружу рвущийся мрак. Прошло немного времени. Пока следовала к выходу, размышляла, как вернуть контроль. Портал исключается, как и трансгрессия — сорвётся, система сломается. И могут погибнуть люди. Потому двигалась на улицу, держась подальше от скоплений не успевших покинуть здание людей.       Регулус и Сириус старались ей помочь, но Гела держала юношей на расстоянии для их же безопасности.       Когда почти никого не осталось, в другой части зала Гавриил, растерянный, наконец-то обнаружил Джонни — тот стоял у окна, как-то проникновенно глядя на небеса и шедший дождь.       Так долго он его искал и всё-таки обнаружил.       — Наконец-то, — улыбнулся Гавриил, подошедши к лучшему другу и облегчённо выдохнув.       Но вдруг замер, с лёгким удивлением глядя на лицо Фроста.       Выглядел он немного иначе.       Чары спали.       И Фрост вновь вернулся к прежнему виду, но в этот раз что-то было иное в его облике.       Впадины на щеках и исходивший от него прохладный дым. Глаза его были полностью черны, без белков. Как у Гелы.       — Я вдруг вспомнил кое-что. Кое-что, что забыл очень давно, — нахмурился с улыбкой.       Джонни тепло посмотрел на Гавриила.       — Они не позволят быть нам вместе, но мне плевать. Я любитель бунтовать, — весело подмигнул, возвращаясь к прежнему состоянию.       Гавриил с интересом за ним наблюдал.       Бордо наклонил голову и задумчиво ответил, размышляя над его непонятными словами:       — Я побунтую вместе с тобой. Мы ведь команда.       Джонни тихо улыбнулся. Чернильная пелена с глаз его начала сползать, возвращая белки. Вдруг он встрепенулся, осознав слова Гавриила:       — Команда? Охренел? Мы с тобой целовались, теперь ты мой любовник! А как же твоя ревность к Блэку? А как же моя ревность к той молодой бабке? Ты что, совсем дурной?!       Янтарный цвет глаз неожиданно вернулся, а черти в глазах заплясали с прежним неистовством. Ему было совершенно плевать, что происходит в зале. Гавриил не удивился тому, что во время чëрте что происходящего Фрост нашёл время повозмущаться, словно обсуждение их отношений гораздо важнее того, что тут вообще-то целая драма разворачивается!       — Это был всего лишь дружеский поцелуй, не начинай, — отнекивался Гавриил.       — Дружеский?! Ты теперь обязан взять меня в мужья, чёрт морозный!       — Нет, ты что-то явно путаешь…       — Не убежишь от ответственности!       — Уже, — подмигнул ему, возвращая внимание к хаосу зала.       Но резко оказался повёрнут к себе. Обеспокоенно коснулись покрытых инеем висков пальцы.       — Снежинка, какого чёрта ты обращаешься в настоящую снежинку? Это опасно?       Фрост касался его лица, в местах проникнутых тонким льдом, смотрел в белёсые глаза, не понимая, насколько вредная эта дрянь.       Гавриил, заметив беспокойство друга, положил ледяные ладони на его руки, отчего Джонни вздрогнул с непривычки, глядя на него широко раскрытыми глазами.       — Со мной порядок, искристый. Это не опасно. Наверное, — улыбнулся мягко, касаясь губами щеки изумлённого до глубин души Фроста и отстраняясь.       Бордо отошёл, ища взглядом сестру.       Джонни смаковал прозвище «искристый» с такой интонацией, словно услышал нечто особенное, размышлял над словами Гавриила и вдруг дал лыбу, закатив глаза, но согласившись с неуместностью выяснения отношений после произошедшего, потому отправился следом за ним.       Гавриил заметил сестру в центре залы. И странное скопление тьмы вокруг неё. Нахмурился. Мог бы уверенно раньше сказать: тьма её рук дело, но эта была потусторонней, ничерта некорректной и причудливой.       Неподалёку Регулус и Сириус пытались переместиться за счёт портала вместе с Гелой, которая решила рискнуть, но блок распространялся не только на трансгрессию, но и на порталы, потому они тихо переругивались, пока Бордо вооружилась волшебной палочкой в предчувствии беды.       Гавриил выдохнул тяжело, заметив завихрившиеся за её спиной сгустки тьмы. Джонни восторженно ахнул.       — Что за дела? Ух ты…       — Не важно. Оно за спиной моей сестры, идём.       Джонни запрыгал вместе с мрачным Гавриилом к Геле.       Тем временем Регулус, держа за руку Бордо, растерянно наблюдал за завихрениями, которые постепенно превращались в очертания чьей-то фигуры. Некто застыл за её спиной, медлительно положивши человеческие ладони, объятые похожей тьмой, на её плечи. Хель вздрогнула, вцепившись в руку Блэка, попыталась выкарабкаться, но мужские руки сжали её крепче.       Но не то напугало Бордо. А шёпот, столь же потусторонний, как и его сила:       — Ты похожа на неё… — тихо. Глубокий вдох словно проверка, может ли это быть та, о ком говорил незнакомец. — Но ты не Мина…       Бордо осознавала, кто за её спиной, напряглась, сжавши кулаки. Готовая ко всему, она обращалась к своей силе, к своей тьме, пока Дракула о чём-то размышлял.       — Мина мертва, — осторожно заговорил подошедший Гавриил, решив сразу сказать правду о почившей подруге, но его не удостоили взглядом, точно существо перед ним сосредоточено было только на Бордо, отчаянно пытающейся пальцами выбраться из тисков чужих рук. Раз не услышали брата, то услышат её.       — Мина мертва. Её реинкарнация погибла несколько лет назад!       Позади наступила мрачная тишина. Вдруг пальцы ловким движением повернули девчонку к себе, выглядывая в её лице хоть долю правды из сказанного.       Бордо потерянно смотрела на человеческое лицо. В момент, когда тьма по большему счёту схлынула с лика Влада Дракулы из-за воспоминаний. Схлынула и после её слов вновь нахлынула, сметая человеческое и возвращая склизкий мрак всему его облику. Потусторонние огни запестрели вокруг них. Призраки заметались отчаяннее, когда как не успевшие чистокровные, которых до этого терроризировали лишь морально, под влиянием чар Дракулы стали атакованными призраками, некоторые из которых, особенно злые, теперь спокойно могли причинять вред убийцам и предателям, отбирая их жизни.       Влад держал крепко за плечи девушку, пока вокруг них происходил хаос. Глаза обоих зажглись тьмой. Знакомой и близкой.       — Ты лжёшь. Я чувствую её присутствие, — огляделся отрывисто, зло, словно имел возможность чувствовать её, но не видеть, что выводило его из себя. Рвущиеся наружу когти прошлись по нежной коже, пуская капли крови. Бордо шикнула, вырываясь, но когти усиленнее цеплялись за неё, пронзая.       Друзья Гелы не могли прорваться сквозь купол Дракулы.       Но Регулус прислонял ладони крепче к чёртовой поверхности, вкладывая всю свою ярость для прорывания по ту сторону. Ладони, объятые неведомой тьмой, стали пульсировать, покрываясь мелкими царапинами. Щит Дракулы покрылся трещинами. Впоследствии при многочисленных толчках тьма его и тьма перед ним вошли во взаимодействие, позволяя Блэку прорваться внутрь, застывшим растерянным псом, оставшись под яростным и потерянным взором Дракулы, который выпустил из рук девчонку после осознания, что Мины здесь нет, заметил Блэка и, поморщившись, стремительно приблизился к чистокровному щенку. Рука схватила за горло мальчишку, поднимая потерянного и злого Регулуса высоко, который хватался за руки мужчины в попытке сбросить их с себя и дать наконец-то отпор, но неожиданно его так же резко, как и схватили, отпустили после длительного зрительного контакта.       — Блэки не виновны, — холодно добавил, что-то увидев в мальчишке, стоявшем перед ним на коленях. — Ты такой же, как я, — качнул головой, оглядывая кровавое помещение, как чистокровные под гнётом призраков кеглями рассыпались по полу, как изящный мраморный пол и витражи окрашивались в бордовый.       Блэк поднялся на колени, глядя на Бордо решительно. Хотя бы приблизиться к ней, спрятать за собой.       Дракула перевёл обратно внимание, явно не заинтересованный в смертях за куполом. Проговорил холодно, задумчиво:       — Души их предков реинкарнировали, прячась. Но это не все. Остальные сбежали. Трусы.       Губы его двигались еле. Звуки лились словно из другого мира. И с этими звуками становилось ясно, какие цели стоят перед ним теперь. Мазнул взглядом по Бордо, ещё раз качнул головой.       — Она где-то здесь, я уверен. Где-то здесь.       Какая-то часть, его светлая часть всё цеплялась за Мину, точно она являлась самым важным среди всего, что происходило в этой вселенной, но не нашедши её, отчаяние хлестало, возвращая его в вечные морозные потёмки.       Блэк потерянно смотрел на него, осторожно приближаясь к Хель.       Неожиданно Дракула очнулся, сделав шаг в его сторону.       — Ты такой же, как я, — вновь повторил.       Глаза его холодные и чёрные смотрели на него с пониманием, как на своего.       — Как я, — вновь качнул головой, что-то сжало его стремительно, заставляя взять голову в тиски, но в тоже время выдавить из себя: — Мальчишка… оно бунтует в тебе. Не подчинишь, сломает, — больше слов не потребовалось. Что-то для себя он уже решил. Атакованный роем тьмы юноши, устремился к Регулусу, который попытался отползти от него в потерянности и страхе.       Блэк закрыл лицо руками, пытаясь отгородиться от хлестнувшей его чужой тьмы, но вдруг висков его коснулись холодные пальцы, весь мир смазывая в чернильный, даруя прохладу. Регулус не слышал, как он кричал. Не помнил, как брыкался. Как ему говорили о направлении в нужное место тьмы. Не слышал ничего, кроме голосов в своей голове, точно по зову Дракулы перешедших к нему.       — Теперь ты сможешь её контролировать, — холодный голос резанул разум слишком отчётливо, после чего вместе с привидениями исчез, оставляя Блэка барахтаться на полу с разрывающей его силой. Перемешанная магия, перемешанный мрак устремлялся по телу к одной точке в голове, заставляя закинуть пошедшее чёрными линиями лицо и резко обмякнуть от истощения.       Регулус вдруг ощутил освобождение, окрыление. До того мучившие боли, каждый раз, когда мысли путались неестественно и тело физически быстрее выматывалось, несмотря на малое количество движения, всё пухом по ветру улетело, оставляя его — маленькой чернильной точкой — валяться и разглядывать за окнами улетающих от поместья бабочек семейства Бордо. Ему захотелось увидеть Хель, потому он переполз к ней, слабо взяв её холодную ладошку в свою.       — Гела?       — М? — болезненный стон.       — Мы живы.       — Поразительное стечение обстоятельств.       Блэк улыбнулся, слишком отчётливо ощутив, как его тепло переползало к её руке и согревало. Как сердце рядом билось вместе с его. Главное, она рядом и вне опасности. Об остальном они подумают позднее. Регулус прижался лбом к её лбу. Бордо в безопасности. Теперь он рядом. И убережёт её от бед мира. Сделает всё возможное.       — Это что было, а? — ошарашенно спросил Джеймс. Все смотрели на Блэка с Бордо так, как Поттер. В то время как они безмятежно валялись на полу в обнимку.       — Не очевидно, что ли? Он его заколдовал! Теперь это мини-Дракула.       — Заткнись, чёртов шутник.       Джонни только показал язык Сириусу.       — Так, пойдём-ка отсюда.       Гавриил увёл Джонни подальше.       — Смотри, там трупы есть… Пойдём проверим, может, есть ещё живые?       Бордо не ответил, оглядывая хаос когда-то роскошной залы, возникло ощущение, словно вырвали наружу сердце дома, каким оно было на самом деле. Холодеющие трупы. Кровь, струившаяся по мрамору одиноко. Разруха, разбитые стёкла. На фоне играла из проигрывателя музыка, скрипка завершила отчаяние смиренной печалью, пока ветер эхом перемещал свою мелодию холода по зале. Небо не разрывалось. Не было свиста. Всё шло на спад.       Ремус тяжело вздохнул, оглядываясь в понимании, что теперь ему никто долго не поможет в лечении нервов.       Паркер, смерть и воскрешение Георгия, бал призраков, Дракула и трупы с обморочными.       — Всё вроде закончилось, да?       — Вроде да… — ошеломлённо ответил Джеймс.       — И где Питер?       — Пойдём искать, пока не вернулись, — устало потёр затылок, переглянувшись с другом, столь же утомлённым.       Люпин согласно кивнул.

***

      Тем временем кто-то страдал:       Дикий полный отчаяния вопль застыл в прилегающем к дому подвале, скрытому особой магической техникой.       Металлическая решётка, огороженная изумрудным волшебным полем, под натиском страждущего скрипела некоторое время. Но оставленные ожоги на ладонях из-за магического щита заставили отступить. Заключённый попытался дозваться своим криком хоть до кого-нибудь.       — Ремус!       Питер схватился болезненно за волосы, едва ли не вырывая, и упал на колени, услышав голоса друзей за дверью, замаскированную под стену.       — Ремус! Джеймс! Сириус! Хоть кто-нибудь!       Но их голоса отдалялись.       Потеряв надежду, он последний раз болезненно крикнул и упал на пол, постепенно пустеющими глазами смотря на потолок.       Сам виноват. Он это осознавал. Бордо предупреждала, что не стоит злоупотреблять спиртным, которое может ускорить процесс эффекта метаморфозы и обратить истинный вид. Он перенервничал и получил за это по шапке от узнавших его.       Питер прикрыл глаза не в силах что-либо придумать из-за раскалывающейся головы, лишь осознавая его нахождение в сырости и заплесневелости подвала.       Теперь он один.       Первое время он думал так.       — Не трать больше энергию. Она ещё пригодится, когда будем пытаться отсюда выбраться, — заявила вяло Фрост, немного чумазая из-за пыльной камеры. Всё-таки пойманная белобрысой сволочью, что заставляло горевать. Повезло, просто бросил её в камеру, ещё и пытаясь быть не таким грубым, несмотря на то, что она испортила все его планы. Кого он из себя строил? Джентльмен чёртов. Вежливо отправил её в тюрьму.       Фрост медитировала. Всяко лучше, чем орать и зазывать на дуэль.       — А?       Питер апатично воззрился на неё, вдруг с неожиданностью почувствовав мелькнувший во тьме свет.       — Ты кто? — пригляделся. — Ты? — удивился.       Он привстал на локтях, глядя на неё растерянно.       — Мы выберемся отсюда, — окончательно пробудилась от медитации, решительно, жёстко воззрившись на тюрьму, в которую их поместили. — Тебе попался хороший союзник. Не будешь депрессовать, впадать в панику и апатию — будет больше возможностей вырваться. Заодно наточим твои умения в сарказме. Совсем в этом слабак.       Усмешка разрослась, а колючий взор был направлен за грань доступного Петтигрю, к кому-то с сахарной улыбочкой, но расчётливыми глазами.       — Мы ещё поиграем, Малфой.

***

      Люциус словно ощутил чьи-то обращённые к нему слова, потому обернулся на сверкающий огнями дом в немом вопросе.       — Отец, мы можем вернуться, чего же мы выжидаем? — поинтересовался, разглядывая здание на поиск проблем.       — Что-то не так…       Абраксас, держа под руку жену, внимательно оглядывал с поджатыми губами окна, что-то предчувствуя.       И не прогадал.       Спустя пару мгновений из гостиной, прорывая крышу, вылетели радужные фейерверки с весёлыми животными, которые все до одного показывали языки хозяевам дома, после чего с шумом и грохотом возобновлялись, пока не завершились, застыв в угнетающей тишине и разрушив часть их крыши.       — Чёртовы Бордо, чёртовы гости, все до одного… — прошептал с ненавистью, настолько несвойственной дружелюбной и любезной фигуре мистера Малфоя, сумрачно глядевшего на полуразбитые окна, из которых валил щедро дым, и небольшой огонёк на занавесках, обещающий превратиться в пожар, если не избавиться от него во время.       Он злобно усмехнулся.       — Не первый раз нам приходиться с вами возиться. Вскоре мы добьёмся вашего истребления, — выплюнул эти слова, из-за чего его жена — Патриция Малфой — испуганно отстранилась, ошарашенно глядя на истинное лицо собственного мужа, до этого не догадываясь, насколько хорошо он играл роль.       — Милая? — стёр эмоции, деликатно посмотрев на возлюбленную пустыми глазами. — Позволь, — когда Патриция не захотела взять его руку, улыбка с уст мистера Малфоя спала, даруя ещё больший ужас жене. — Ты очень не вежлива, Патриция. Мне не нравится твоё сопротивление, — мягко сам взял её руку, насильно ведя её внутрь здания сквозь дым и огонь по осколкам во тьму.       Под мрачный и тревожный взгляд Люциуса.       Малфой остался один на улице, глядя на огни и отчасти повреждённый дом, и понимал, по чьим стопам невольно пошёл.       Но мысли эти были отринуты.       Люциус вспомнил о Мёрфи и, беспокойный, поспешил в подвал убедиться, что его не повредили.