Ангелы и демоны

Через несколько часов после произошедшего       Чернота лесная, до того так часто и стремительно озаряемая выплëскиваемыми багряными с примесью черни разводами, погрузилась в тишь пугающую, но два гранатовых огня застыли опасно во тьме, двое отчаянных и с тем яростных глаз Гвендолин Паркер, одиноко застывшей на манер царственных и мрачных деревьев. Проигрыш.       Кулаками ударила об дерево настолько сильно, что с еë же диким воплем кровь меланхолично потекла по рукам, орошая землю. Закинутая к небесам голова, злые со смесью алого и зелëного глаза направлены к небесам. Проигрыш.       Ею так усердно выстраиваемая история, ею так усердно наслаиваемые слой за слоем маски, ею были возводимы многочисленные образы, за которыми она едва не потеряла себя. Проигрыш.       Теперь всем станет известно, что она такая же предательница, как и мародëры, теперь Томас Нотт сделает всë возможное, чтобы убрать её с дороги — это был её промах. Вложи она в природную магию чуть большую праведную ярость и хлестни по горлу этого мальчишки глубже, его смерть была бы мгновенной, с тем она могла убрать и Мальсибера, но как только она подумала об этом, скользнула к ней небесная неуверенная прохлада, — она бы не смогла. Не смогла их убить. Теперь же наверняка Томаса Нотта спасли, этого глупого озлобленного, как и она, на весь мир мальчишку, спасли.       Иногда Паркер хотелось засунуть эту часть как можно глубже, погрузиться с головой в месть и ярость, сравни одному комку злобной мощи, и за невозможность переступить какой-то глубоко вдолбленный принцип временами она ненавидела себя. Принцип, вдолбленный в погрязшего в ненависти и агрессии ребëнка, сравни загнанному в угол волчонку, у которого на глазах уничтожили родителей и её дом, ввергнув его в столь же багряное пламя, кое было частью её природной магии. Принцип, вдолбленный Георгием Бордо и Альбусом Персивалем Дамблдором, в тот день спасшим мелкую озлобленную и отчаянную волчицу, перед глазами которой в багряных остатках кляксы застыл небольшой дом. Заботившийся о ней Дамблдор с Бордо не сразу смогли вернуть к ней рассудок, ведь в тот день, когда ею было потеряно всё, была раскрыта ослепившая Гвендолин природная магия, которая и спасла её от попыток убить ребëнка теми, кто убил родителей Грей.       Гвендолин Грей со временем стала Гвендолин Паркер, переданная в руки чистокровных волшебников, которые постепенно пытались пробиться сквозь недоверие и титановые стены, установленные ребëнком из-за травмы, и которые так и не смогли, как бы ни старались, заменить утраченных и навеки ушедших горячо ею любимых родителей.       Гвен обессиленно зарылась пальцами в волосы, не замечая, как слёзы стекают по её щекам, смешиваясь на руках с кровью.       Георгий Бордо…       Тот, кто когда-то ей вместе со своим товарищем помог.       И ей приказали его убить, иначе всё ею так создаваемое было бы просто уничтожено, но она хотела отказаться, рассказала всë мистеру Бордо, но он сам какого-то чëрта согласился, к тому даже склоняя, как оказалось, с намерением ей подыграть, чего она не знала. Но почему она не решилась убить за такую просьбу Мальсибера?! Почему не заметила Нотта?! Почему решила, что имеет право убить Бордо, выбрать жизнь Люпина?! Что ею вело? Паркер, морщась болезненно, в горечи пальцы запустив уже в холод земли, иступлëнно закричала, с тем отправляя багряную энергию в полëт, сравни пламени, с тем сжигая окружающие её деревья, и зарывалась теперь в волосы грязными от влажной земли пальцами, не могущая переносить собственное существование от ею содеянного, настолько растворившись в ненависти к самой себе, что не замечала, как время бежит, как начинает небо светлеть, как всё вокруг погружается в прохладный и свежий свет, кроме неё, сгорбленной и выглядевшей не на свои годы со стороны застывшей сумрачной фигурой.       Может быть, она и не заслуживает жить… как-то мельком скользнула эта мысль, постепенно начиная оформляться и становиться более отчëтливой. Эмоции с этим стали сходить на нет, погружая в привычную апатию. Она посмотрела внимательно на свои заляпанные в крови и грязи руки пустым взором. Может, в тот день она не должна была выжить, сгореть в этом пламени вместе с родителями? Вся её жизнь состоит из лжи и ненависти, а освещавшие ей путь либо умирали, либо отстранялись. Люпин теперь от неё отвернëтся. Маккиннон с Эванс, скорее всего, тоже, когда узнают всю правду. Марлин давно замечала её странности, наверное, давно хотела прекратить с ней общение, ведь зачем им вообще нужен столь проблемный друг?       Пальцы Гвен загорелись спокойным алым светом.       Перерезать себе горло собственной природной магией, перерезать так же, как она это сделала с Георгием Бордо.       Она заслужила умереть именно так.       Совершенно одна.       Совершенно одна, как она считала, не замечая внимания со стороны, в задумчивости на неё направленного.       — Не торопись, — чей-то сладкий и потусторонний голос донëсся до неё, заставил вздрогнуть не ожидавшую чьего-либо появления в таком месте девушку.       Гвендолин резко подняла глаза, совсем растерянная присутствием… кто же это?       Перед ней, отчаянной, стоял незнакомый мужчина, чьи такие же, как у неё, зелёные глаза внимательно на неё смотрели, пепельные же длинные волосы ниспадали волнами на странное и совсем несвойственное современности одеяние. Казалось, что перед ней сошедшее со страниц мистического произведения существо, не из этого мира пришедшее.       — Гвендолин Грей… — его прохладные пальцы мягко коснулись подбородка девушки, притягивая к своему бледному лицу. — Твоя смерть не принесла бы радости Гоше… он знал, на что идёт.       Паркер была напугана и совершенно не понимала, что происходит, ведь незнакомое создание заговорило о главной причине, её терзавшей.       — И тебе не о чем беспокоиться… — усмехнулся необычный мужчина как-то уж больно лукаво, исподлобья посмотрев на ультрамариновый смерч за её спиной — ощутила холод, испугалась тем больше. — Вот и тот, о ком ты столь переживала. В целости и сохранности.       Не понимающая, Гвен обернулась в изумлении, теряясь с тем больше, когда перед ней, вышедши из завихрений трансгрессии, предстал молодой мужчина, совершенно не похожий на Георгия Бордо, но когда он посмотрел на неё, всё сразу же встало на свои места, она просто на неизвестном ей уровне поняла, кто перед ней стоит, застывши потерянным волчонком перед ним.       — Мистер Бордо? — что-то сжалось внутри с силой, болезненно, ведь несмотря на то, что не так давно она перерезала ему горло, он ей спокойно улыбался, словно и не было того, что было, — от этого рука, опиравшаяся на землю, ослабла, дрогнув, но Гвен уберегла от падения рука Хранителя, который, её подхватив, аккуратно поднял на ноги, с лёгкой отстранëнной улыбкой очищая её одним мазком руки от грязи и крови и с тем придерживая под локоть.       — Мисс Гвендолин, теперь Вы не будете одна.       Паркер переводила растерянный взгляд то на одного, то на другого.       — Об этой встрече давно грезит Ваш дедушка. Думаю, Вы будете не против приветствовать спустя некоторое время его на свободе?

***

      Мрачно Сириус Блэк смотрел перед собой, на горевший тихо и слишком странно мирно огонь в гостиной замка Бордо, не обращая внимания ни на кого, слишком озабоченный событиями минувшего дня. Как и все остальные.       Уже светало. Никто не предавался сну — в этом не было надобности после случившегося. Никто того пока не хотел.       За это время почти никто не проронил ни слова, все погружëнные в мысли о произошедшем и о грядущем. Даже Джонни на удивление был тихим, больно мрачный и задумчивый.       Блэковские мысли, в основном, метались от встречи с дядей Альфардом и узнанном о многочисленных смертях от рук чистокровных до пропажи Хвоста, которого они так и не нашли, будто тот провалился сквозь землю, даже раскрытие истинности личности мистера Бордо меркло по сравнению с этим.       Что же… из всего этого напрашивался первый и заключительный для бала-маскарада вывод: Дракула убивает только потомков тех, чьи предки когда-то убили его возлюбленную Мину Бордо. Но Блэки к этому непричастны, раз он никого из них не убил, раз не убил при прекрасной возможности его младшего брата… и успокоится когда-то валашский князь лишь тогда, когда их всех истребит. Блэк пока не мог связать всё, но некоторые выводы так и напрашивались, один из них был особенно выделявшимся: вскоре многие чистокровные падут, с этим группировка Волан-де-Морта изрядно уменьшится, но это противостояние даже могло сыграть на руку Сириусу, ведь в какой-то степени Дракула, хоть в преимуществе делал это для себя и мести, но мог подсобить многим, с этим облегчив задачу в устранении Долохова, который, как оказалось, и стал убийцей дяди Альфарда.       Губы Сириуса скривились в презрении и ненависти. Теперь, когда цель стала явственней, появился стимул тщательнее размышлять над собственными действиями, с меньшим количеством эмоций. После узнанного в нём застыла холодная ярость, но без прежнего желания бить наобум. Блэк всегда был вспыльчивым, он это знал, во многом инфантильным, слишком твердолобым. Но теперь с каждым днём мир менялся, всё перед глазами менялось, привычная спокойная весёлая жизнь теперь казалась не такой, как раньше после произошедшего. Теперь всё изменится — каждый в этой комнате об этом знал, знали и те, кто были у Малфоев, вскоре об этом узнают все. И больше не будет как раньше — это несколько болезненно заставило блестеть глаза.       Нервы трещали у всех.       Как же им теперь быть? Вернуться в Хогвартс без члена их золотого квартета? Петтигрю… болван, его же предупреждали, чтобы слишком сильно не переборщил со спиртным, даже Сириус, хоть и напился, но знал свою меру, а теперь его бестолковый друг в гнезде змей, неизвестно живой или нет. Почему он вообще так напился? Питер раньше не особо жаловал алкоголь, да и, если так повспоминать, с сюрприза в столовой Хогвартса он сам стал не свой. Что же на него так повлияло, что он пустился в объятия спиртного на празднике чистокровных, в центре опасности? Может, действительно стоило прислушаться к нему и хотя бы его оставить в безопасности замка.       Блэк вздохнул.       Теперь об этом бессмысленно думать, бессмысленно сожалеть, ведь прошлого не вернуть, стоило лишь учиться на ошибках и помочь вызволить друга из логова Малфоев, желательно без повреждений.       Регулус рядом сидел на полу и изредка потягивал остывший от стресса чай, которым Гела по возвращении в первую очередь напоила их всех, сама же Бордо, видимо, совсем недавно задремала у него на плече, сильно утомлëнная. Интересно, о чём он размышлял? Невольно скользнул взгляд к перстню семейства Блэк на пальце брата. И Сириус, сам того не ожидая, вспомнил, как яростно Вальбурга заступалась за сына, пытаясь его спасти, вспомнил её подавленность и боль, заметив по пути к дяде Альфарду, боль, направленную на Владимира Бордо.       Сириус поморщился от того, что и к того огромному пласту размышлений прибавилось и это, не очень и желательное, но что-то при воспоминании о матери, бывшей в подобном состоянии, заставило его внутри сжаться. Значит, Владимир Бордо, дядя Гелы и Гавриила, был убит его собственным отцом, который хотел устранить соперника. Казавшийся всегда несколько неуверенным, слабым и местами бесхребетным перед властной Вальбургой, отец совершил преступление, которое, наверное, и терзало его всю жизнь. Новый вопрос вылез вместе с этим. Отчего Блэки так связаны с этими Бордо? То влюблëнный дядя Альфард в Хеллебору, то мать во Владимира, то Регулус в Гелу, то Сириус… поморщился тем больше, отбросив эти мысли в далëкие дали, решил высказаться, разрезав тягучую тишину:       — Мы должны вызволить Хвоста из дерьма, в которое он вляпался.       На некоторое время вновь повисла тишина. Но ему последовал тихий слабый вопрос от подавленного Сохатого, глядевшего меланхолично на огонь в камине:       — Как?       Казалось, точно слова Сириуса резко пустили в этот мрак помещения некоторой жизни на замену мертвецкого могильного холода, потому что, помимо Джеймса, оживились некоторые и другие, сбрасывая с себя паутину застоя.       — Я могу в этом подсобить, — разумеется, первым из всех приободрился Фрост, вышедши из размышлений о прошлом и о новом открытом о себе факте, вяло усмехнулся, разглядывая свои руки в полутьме помещения с интересом.       Джонни здесь выделялся больше всех: он был с головы до ног в крови, и это ему, кажется, даже по-больному нравилось, словно видел в этом свою эстетику.       Сириус на него устало посмотрел, с вопросом.       — Моя сестричка тоже вляпалась, кукует там с вашим дружком. Братец я хороший, вызволю её из передряги.       — Ты чего удумал? — на него скептически посмотрели теперь все, кто с недоверием, кто с интересом.       — Вы дурные? Я ж сказал, вызволить их оттуда, — закатил глаза, вставая и возвращаясь к былому состоянию, больше не желая топить себя в размышлениях. — Да чё вы так на меня вылупились? По-вашему сидеть, кряхтеть и вариться в котле мыслей удачная затея? Действовать надо. Для начала, вернуться всем вам в Хогвартс. Мы же с Гелой отправимся к Малфоям после обсуждения того, как всë там воротить с ней будем.       Застой теперь окончательно спал, все ошарашенно на него смотрели, а он звездой на подиуме перед ними застыл, хмурый и злой.       — Я тоже хочу! — вскочил на ноги Поттер, заведëнный его пылкой речью, приблизился к новому товарищу.       — Хотеть не вредно, но здесь вы нам не помощники. Я не могу свои способности распространять на большое количество человек. Уж извини, Джимми, — пожал плечами Фрост, действительно сожалея, ведь знал, как они хотят выручить друга.       — Фрост.       Некоторые перевели внимание на обратившегося к Джонни Сириуса. Адресат откликнулся, на Блэка прищурившись в вопросе.       — Кто ты такой?       Джонни пожал плечами.       — Да хрен его знает. Зовите: ваш дружелюбный сосед чертëнок, буду рад, — ухмыльнулся и запустил струю огня в камин, чтобы жарче стало, усилив стихию.       — О каких способностях ты толкуешь? — поинтересовался Люпин, до того изрядно задумчивый, ведь что то были за способности, которые позволили бы ему вытащить их товарища и его же сестру?       — А всë-то вам нужно знать!       — Мы в одной лодке, Джонни, — упрямо на него посмотрел Поттер, ещё приблизившись, сверху вниз глядя на низкого паренька.       Фрост закатил глаза и горько вздохнул на это выжидающее молчание. Ведь не отлипнут и будут настаивать на помощи, пока не узнают, что действительно эта помощь не нужна и только помешает. Джонни как вздохнул, так неожиданно перед глазами всех исчез, просто испарился беззвучно из-под носа офонаревшего Джеймса. Все поражëнно застыли, оглядываясь в поисках дружелюбного чертëнка, растерянные, только Гавриил странно усмехнулся, ничуть не изумлëнный, после чего поморщился от боли в голове: никому незаметная линия на его голове за волосами льдом проникала в его голову.       Джонни как исчез, так и появился, намеренно для провокации оказался вместо коленей Гавриила на коленях Сириуса, посмотрел на него лукаво, поиграв бровями, после чего сгинул с глаз долой под его ворчание.       — Это что, какой-то вид трансгрессии? — уточнил Ремус, заинтересованный.       — Не, другое и с самого моего детства. Но исчезать могу только с одним. Гела тьмой управляет, потому её способности будут очень кстати. Так что уже вскоре ваш дружок будет на месте. Наверное, — обратился к другу, наклонившись к его лицу вплотную, обеспокоенный его самочувствием. — Гавр, ты дома сиди, в Хогвартс не возвращайся, не хватало, чтобы за тобой по всей школе бегали бешеные слизеринцы с кухонными ножами в руках.       Гавриил мягко ему улыбнулся и кивнул.       Джонни, нервно взъерошив волосы, продолжил, переведя внимание на мародёров:       — Остальные проблемы будем решать постепенно, в конце концов главная задача — это вытянуть товарищей из беды, — ослепительно улыбнулся, этим самым заряжая Джеймса и Сириуса надеждой на лучший исход в этом вопросе.       — Но Малфои могли наставить немало защитных чар на поместье, как же вы туда попадëте? — Ремус же до сих пор был скептичен, ведь авантюра казалась даже со способностью Фроста опасной.       — Мои чары позволяли мне без разрешения оказаться даже в замке Бордо, о каких там Малфоях речь? — немного преувеличил, скорее приврал Джонни в ответ.       Люпин хотел было продолжить, но вопросы отсеялись, да и Поттер, приободрëнный значительно, с жаром посмотрел в глаза Фроста.       — Я тебе доверяю. Надеюсь, всё получится!       Джонни мягко улыбнулся, кивнул, сам того не осознавая, но положив этим дружбу с Джеймсом. Даже Сириус посмотрел на него благосклонно после вместе пережитого и с меньшими сомнениями, нежели Ремус.       — Вместо Гелы отправлюсь я, — неожиданно заговорил Регулус, вышедши из многочисленных размышлений и посмотревши с грустью на помотанную Бордо. — Она потеряла много сил. Лучше ей остаться с братом, — лениво перевёл внимание на Фроста, несколько от его слов задумчивого. — Насколько я понял, часть проклятия перенята была ею, но при этом часть её дара, управление тьмой, была передана мне, — он не стал говорить о произошедшем вместе с Дракулой, потому как сам не до конца понимал, что случилось, но такое ощущение, словно теперь в нём прибавилось уверенности, словно давившая на него тьма, перенятая у Бордо, стала ему более подвластна. Кажется, содеянное Владом пошло на пользу Блэку, ведь теперь он чувствовал вместо хаоса мрака некий пришедший на его смену контроль, чувствовал, как по венам циркулирует сила, и оттого казался сам себе сильнее, ведь на протяжении всей ночи сам и контролировал эту силу, гоняя её внутри себя и… наслаждаясь контролем над ней?       Блэк улыбнулся, довольствуясь тьмой внутри себя, этой потусторонней силой, которая точно всю жизнь была его частью, но с появлением Бордо раскрылась в нём. Ему казалось, точно он не перенял часть её дара, а лишь добавил к уже имевшемуся в нём необходимую часть пазла. Теперь ему не было страшно, по крайней мере в данный момент, сделав его правильным, более свободным.       Фрост кивнул, это с ухмылкой заметив.       Джеймс с Сириусом и Ремусом удивлëнно посмотрели на уверенного Регулуса, отрешëнного значительно.       — Это небезопасно, Джонни, — заговорил Регулус, неожиданно открытый и смелый в своих мыслях, словно барьер, им всю жизнь устанавливаемый, сгинул к чертям. — Если Петтигрю обнаружили, то могли понять запросто, что и остальные мародёры там были. С черта ли знающим об этом на это закрыть глаза?       Фрост сверкнул глазами, довольный обновлением характера Блэка.       — А что ты предлагаешь, мой сладкий? — в интересе прищурился. — Отсутствие их тоже усугубит ситуацию, вызовет вопросы. Будут держаться подальше от опасности и думать мозгами, — усмехнулся.       Блэк отзеркалил усмешку, язвительно обратился к брату:       — Справитесь?       Сириус, на него посмотрев, насмешливо ответил, тоже в интересе к его обновлению:       — Не переживай, братец. Справимся.       Регулус закатил глаза, неподалёку от брата, но не сдержал слабой улыбки.       — Катитесь тогда отсюда пошустрее.       — Ох… уже гонишь меня? — в этот раз язвительно ответил Сириус, сощурившись. — Ты так жесток.       — Привыкай.       Регулус на это отреагировал на удивление не холодно, подпëр кулаком подбородок и «светлым» взглядом взглянул на брата.       — Ещё раз посмеешь коснуться Гелы, посмотреть не так, подышать неровно в её сторону — прирежу, братец, — добродушно улыбнулся.       Сириус изящно встал, несколько приободрëнный словами брата, и издевательски произнёс:       — Будешь медлить, сделаю всё, что в моих силах, чтобы она не была с тобой. Поторопись, — подмигнул. — Джимми, Рем… — пока за их перепалкой наблюдали, как за сценкой из комедии, кое-что изменилось, отчего Блэк изумлëнно застыл, не договорив, когда из тьмы шагнули двое.       — Что? — Поттер обернулся, как и все, да так и застыли, глядя во все глаза на вышедших к ним Амвросия и Гвендолин, особенное внимание Ремус остановил на девушке, как и она на нëм, задержавшись взглядами.       Чего Паркер не ожидала, так это прихода в замок Бордо, ведь никогда здесь не бывала, оттого огромное мрачное и витиеватое пространство изумило не меньше, чем нахождение в такой компании. Да что тут говорить, в последнее время неожиданности за неожиданностями, жизнь вверх дном, отчего соображать было труднее, ведь просто остановиться и подумать было пока что мало возможности.       Чего Люпин не ожидал, да и как все остальные, это присутствия вместе с Георгием той, что перерезала ему горло и после того скрылась, наведя шуму с Ноттом.       — Не стоит соваться в поместье Малфоев после случившегося. Все силы они сосредоточили там, навострены до предела, — спокойно и рассудительно заговорил мистер Бордо, застыв перед ними, совершенно иной и неузнаваемый, столь молодой, что многие до сих пор не могли поверить в реальность. — По моему сигналу отправитесь туда после в скором времени наведëнного в Лондоне шума. На их стороне задействованы не только Пожиратели Смерти, но и существа более опасные. В данный момент я отправлюсь к отправной точке для разворота дальнейших событий. Хранитель предупредит вас о том, когда можно проникнуть в поместье Малфоев, и в этом поможет. Кто из ваших друзей попал в плен? — поинтересовался у всех внимательно его слушавших.       — Моя сестричка и друг этих шароглазиков, — невозмутимо кивнул на ошеломлëнных с выпученными глазами мародëров Джонни.       Мистер Бордо кивнул.       — Что за шум ты собираешься навести? — заинтересованно озвучил общий вопрос внук — Гавриил.       — Освободить кое-кого, кто сильно повлияет на историю, будучи в содействии с нами, — под «нами» было непонятно, что он имеет в виду, но всеми ощущалось нечто переворотное в его словах. — Мисс Паркер я оставляю под вашим присмотром, в безопасности замка. На этом с вами попрощаюсь.       — Дедушка, — позвал Гавриил, раздосадованный тем, что всë время не находится возможности просто поговорить, уставший изрядно от каледойскопа тайн их семейства.       Мистер Бордо тяжело вздохнул, посмотрев на него понимающе.       — Мы обязательно обговорим всë с вами наедине, внук.       Оставив его в хмурой задумчивости, Георгий Бордо исчез, погрузив помещение в полнейшую и более гнетущую тишину.       Гавриил вздохнул тяжело, опустив голову на руки. Хотелось просто устало зарыться носом в подушку и сбежать от проблем, уснув вечным сном — это ощутил Джонни, погрустневший вместе с ним, положил голову ему на плечо и просто тепло и поддерживающе обнял, что на душе у обоих стало чуть-чуть да светлее.       Лишь Ремус и Гвен замерли друг перед другом на расстоянии — за ними тяжело и недоверчиво наблюдал Сириус, нервы у которого дошли до предела. Первая смотрела болезненно, ожидая осуждения и удара, второй удивлëнно и печально. За ними наблюдал заинтересованно Джонни, ожидая развязки этих гляделок, и она последовала, ведь Люпин осторожно сделал шаг, другой, после чего погрузил девушку в бережные объятия, растеряв Паркер, удивив всех своим поступком, что Поттер аж присвистнул под хмыканье Фроста.       — Я чертовски рад, что с тобой всë в порядке, Гвен, — прошептал, продолжая её обнимать, настолько отчаянно и тепло, словно боялся потерять, а юная леди от такого напора и отношения не сдержала эмоций, ожидавшая отвержения, но получила большее, обнимая его в ответ только что осторожно и мягко.       — Люпин, ты удивляешь меня, — прохрипела обескураженно с заслезившимися глазами.       — Чем же? — тихо спросил, заглянув в её лицо и впечатлëнный увиденным.       — Своим добрым отношением ко мне.       Ждала ответа и боялась одновременно.       — Ты мой друг, Гвен. Думаю, у тебя были причины поступить так, как ты поступила.       Их диалог сбил повеселевший Фрост, который влюблëнно смотрел на очаровательную парочку и вздыхал.       — Голубки, когда свадьба?       Гавриил дал ему подзатыльник.       — Ауч! Да чего ты дерëшься?!       — Нашëл время.       — Во время таких несчастий одно маленькое счастье будет самым тем! Мало ли что случится! Может, мы помрëм завтра?! Вот и надо действовать шустрее! И вообще, — игриво посмотрел на него. — Мы с тобой теперь вместе, мой хороший.       — В твоих словах есть смысл, — хмыкнул Гавриил. — Вместе.       — Когда свадьба?       — Заткнись.       Фрост хмыкнул, после чего заговорил уже недружелюбно настроенный Сириус, даже несколько враждебно глядя на Гвен:       — Паркер, какого чëрта произошло на балу? Что вас связывает с Георгием, что он после того, как ты ему перерезала глотку, притащил тебя сюда?       Гвендолин вздрогнула, хотя и ожидала такой реакции, но больнее было слышать то, что терзало её саму. В эмоциональном диссонансе не нашла, что ответить.       — Бродяга, — попытался остудить его пыл Поттер, коснувшись его плеча успокаивающе.       — Что? Как мы можем ей доверять? Мы ничерта о ней не знаем, — взглянул на него, после того резко посмотрел вновь на неё, вставши на ноги и приблизившись, чем заставил Паркер сделать шаг назад в незнании, чего от него ожидать, и как ей самой действовать, стоит ли обнажать клыки и сопротивляться, тем усугубив ситуацию и добавив к компании больше напряжения.       Гвен хмуро смотрела в одну точку, не желая отвечать. За неё заступился Ремус:       — Считаю, что если бы Гвен несла опасность, то мистер Бордо не привëл бы еë сюда, доверившись.       Гвен ошеломлëнно на него посмотрела.       — Чего ты сама молчишь? Ответь же что-нибудь, Паркер, — язвительно попросил Блэк.       — Сириус, — пресечь его пытался Люпин.       — Блэк, я тебя сейчас в угол поставлю, хорош на девочку давить, — произнëс недовольно Джонни.       — Да ты вообще замолчи! Чëрт тебя разберëт, кто ты сам такой. Одни недомолвки и тайны. Сколько можно уже?! Почему просто не взять и не сказать всю правду?! Раз мы в одной лодке, то давайте, выкладывайте! — вспылил не на шутку, уже не могущий терпеть после выкинутого Амвросием и отсутствием хоть каких-либо объяснений.       — Да потому что мы сами ничерта не понимаем, не логично? — невозмутимо ответил Регулус, вздохнул, понимая его состояние. — Ты устал и туго соображаешь, думаешь вновь на эмоциях. Нам всем не помешает поспать.       — Твой брат прав, Бродяга, пойдëм, после сна будет лучше, — успокаивающе заверял его Джеймс, хоть и согласный с мнением друга, но не желающий встревать в какие-либо конфликты.       — Никуда не пойду, пока она не скажет, что произошло! Зачем ты перерезала ему горло?! Вы с ним в сговоре, или что?!       Двинулся к ней, но между ними резко встал Люпин, глядя решительно на удивлëнного его поступком Блэка.       — Почему ты её защищаешь?!       — Потому что я верю, что она на нашей стороне, — рукой защитно заслонил Гвен, блестевшими от растерянности глазами глядевшую на него.       — Лунатик, — горько покачал головой Сириус. — На одной вере далеко не уйдëшь. Она может подвести.       — Я доверяю своей интуиции, она никогда не подводила, — отсëк возражения Ремус, заставив мрачно задуматься Блэка.       — Я всë расскажу после сна, Блэк, — вдруг холодно заговорила Паркер, обращая всë внимание на себя, совершенно честная. — Мне не до тебя сейчас, самой сначала нужно разобраться… во всей той произошедшей дряни. Сама ничерта не понимаю. Не устраивает моё желание — твои проблемы, — спокойно ответила на мороз Сириуса, после слов её нахмурившиегося в отрешëнности.       — Хорошо, — укротил порыв высказываться дальше, ведь нашёл резон в еë словах. — Я доверюсь твоей интуиции, Лунатик, но не ей, — в конце концов доверие нужно заслужить, внутренне поморщился, прошедши мимо сумрачными статуями застывшими Паркер и Люпина, пересëкшись взорами с первой, которая по одному его виду поняла, о чём он думает, на душе стало дискомфортно, но рядом с Ремусом становилось немного легче.       — Извини за нападку, Гвен, мы все на взводе. Нужно просто отдохнуть, — с сожалением на неё посмотрел, повернувшись к ней.       — Его можно понять, — тускло ответила, что Люпину захотелось для неё что-то сделать, чтобы немного утешить, дать понять, что она в безопасности с ним.       Но встрял Гавриил:       — Я провожу тебя до комнаты, Гвен. Можешь отдохнуть там. Чего-нибудь хочешь, может, поесть?       — Ничего, спасибо, — благодарно и слабо улыбнулась, заметив, что на неё больше никто остро не отреагировал, Джонни так вообще ей весело и дружелюбно улыбался, играя бровями кокетливо и переводя взор то на неё, то на Ремуса, чем вверг Паркер в недоумение. Да уж, досталась ей занятная компания…       Бордо кивнул, и они вдвоём тихо, прежде попрощавшись, покинули притихшее место. За ними следом ускакал шустро Джеймс, решив быть рядом с Сириусом. Регулус, не видя смысл здесь дольше оставаться, подхватил на руки Гелу и тоже покинул гостиную, оставив одного мрачного Ремуса с приободрëнным Джонни в одиночестве помещения.       Но и Фрост со вздохом мученика поднялся, отправляясь к себе, как и остальные. — Отмоюсь, что ли, я, конечно, любой хорош, но чëт неудобно совсем, — меланхолично оглядел себя, всего заляпанного в крови, после чего бодренько уже поглядел на Люпина, резко меняя настрой: — Она на нашей стороне, солидарен с тобой. С этих пор на нашей. Но так же, как я ощутил, — остановился рядом с Люпином, с интересом посмотрев на него и чуть улыбнувшись. — За тебя она готова идти по головам, — оставил его, хмурого с этим сведением, совсем одного.

***

      Бордо проснулась лишь тогда, когда кто-то, недавно взяв её на руки, куда-то её нёс в полнейшей тишине. Головная боль сменилась спокойствием мысли, позволяя теперь отринуть многочисленные полученные негативные эмоции с информацией. Когда она распахнула глаза, то увидела перед собой часть задумчивого и холодного лица Регулуса, который смотрел перед собой, при этом сохраняя внимательность и осторожность, пока нёс подругу в её комнату в южное крыло. Ощутив же на себе взгляд синих глаз в полутьме, медленно перевёл на неё внимание.       — Как себя чувствуешь? — тихо поинтересовался, немного наклонив голову.       — Туманно несколько, но в целом — порядок, — так же тихо ответила. — А ты?       — Правду? — слегка улыбнулся и, заметив её кивок, отрешëнно ответствовал: — На удивление, хорошо, — словно разрозненные ранее детали соединились и позволили ему получить целостность, так им всю жизнь желанную, но этого озвучивать он не стал, желая пока сохранить это при себе для более в будущем детального анализа.       Бордо внимательно на него посмотрела, когда он усадил её в бархатное красное кресло, прищурилась в изучении этого воскового почти что во тьме и холодного лика своего друга. Шёпотом поблагодарила за помощь.       Блэк не знал, уходить ему или нет, но это её доскональное внимание, только что лупы не хватает, заставило перед ней замереть в аналогичном прищуре.       Хотелось поговорить насчёт произошедшего, но в тоже время нет — у обоих было идентичное мнение. Слишком много всего, слишком оттого усталые — оба это прекрасно понимали, потому пока не решались заговорить, расставить всё по полкам, пока желая тишину больше, чем сумбурность диалога. Хоть немного спокойствия.       Шурша платьем, Гела изящно и при этом же утомлëнно поднялась, поправляя складки несколько нервным, замученным движением, открытая в своей слабости.       Блэк, наблюдая за ней, задумался и осторожно шагнул к ней навстречу, в неясности от её действий.       Бордо заметила это, чувствуя себя подавленной и желающей простого объятия, больше не смотря в его глаза, неуверенно сделала шаг к нему, приподняла слегка руки и под растерянность Регулуса одним быстрым движением юркнула в его руки, чувствуя, как потерянно застыл Блэк, в этом жесте уловив нечто надрывное, но мягко обнял её в ответ, укутывая в спокойном и защитном коконе этих объятий.       — Я рядом, — прошептал на ухо утешающее, погладил её по голове ласково. Когда же ощутил лёгкое подрагивание тела Бордо, самой от себя этого не ожидавшей, немного нахмурился, недоумëнный, попытался заглянуть в её глаза, но девушка вцепилась в него, уткнувшись лицом в его рубашку и спрятавшись за ней в нежелании, чтобы он видел большее.       Метавшиеся мысли от многочисленных смертей, от раскрытия дедушки, встречи с Хеллеборой и увиденные ею родители и дядя, узнанное о её возможной скорой смерти — с этим и давившие, но в обычности легко прятанные эмоции, в итоге нашли совсем неудачное место и время для выпуска птицей из клетки прямо в объятиях лучшего друга.       — Хель… — позвал осторожно, чувствуя хрупкость момента, так же осторожно подцепил пальцами её подбородок, больше сопротивлявшейся девушки, растерянно заглянул в заплаканное лицо, столь же потерянное.       Бордо, никогда не показывавшая слабости и слёз никому, в этот раз обнажилась перед ним, точно бросала бы вызов: попробуй, ударь.       Блэк нахмурился.       — Смотришь на меня так, словно ждëшь удара и осуждения, — отметил Регулус строго.       — Попробуешь? — резко стёрла слёзы, серьёзно на него глядя и без доли стеснения, уловив его хмурость.       — В проявлении твоих слёз я не вижу слабости. Лишь доверие и силу, что ты решилась мне открыться. У меня нет намерений обижать и делать тебе больно, — так же серьёзно ответил Блэк.       Бордо на этих словах растеряла пыл защищаться, вновь в растерянности и непонимании замерев перед ним, с лёгкой и мягкой улыбкой скрестившего с ней взоры.       — Мы с тобой многое вместе прошли, моя дорогая подруга, — последнее слово произнёс с лукавством, встреченное ещё большим недоумением и нервозностью, отражëнных в руках, крепче сжатых на талии друга, — Блэк, этому действию улыбнувшись, ответил, подошедши к ней вплотную. — С чего бы вдруг мне взять и поступить так, как ты того от меня ожидала? — наклонился к её губам, прошептал этот вопрос невозмутимо, но по глазам было заметно — хитрит.       Бордо напряглась, отметив настрой друга, который у него был в поместье Малфоев на балконе с его неожиданным признанием — она чётко всё помнила, обеспокоенная изрядно этой откровенностью, так же и осознанием, что как раньше не будет — сам Блэк то пресечëт, не позволив свернуть обратно — по решительному взору было понятно, по его действию — обнял крепче нервозную подругу, пытаясь успокоить.       — То, что произошло на балу, до переворотных событий… — задумчиво заговорила, стараясь успокоиться, что выходило из рук вон плохо — на её слова с интересом отреагировали. — Ты был серьëзен, — убеждение, шпагами скрещëнные вновь взгляды.       — Рад, что ты не стала отрицать, сведя всё к шутке, — согласный, кивнул, отрешëнно наблюдая за её эмоциями, не ожидал, что она об этом заговорит.       — Блэк, я готова ответить, — серьёзно заявила.       Всё лукавство сметено к чëрту, в данный момент максимальное сосредоточение и ожидание ответа, который всё расставит по местам. Он не знал, что она решила, даже не знал, как поступить, когда услышит роковое «мы не можем быть вместе, это неправильно, мы же друзья», не знал, как отреагирует, боялся отказа и понимал, что, вполне вероятно, он и будет, старался морально подготовиться, взвинченный, натянутый сравни нити, порвëтся али нет — зависело от Бордо, которая, грустно на него глядя, уже этим отвечала так, что все надежды крохотные на лучший исход рассеивались, унесëнные жухлыми осенними листьями вдаль.       Гела никогда никого к себе не подпускала, лишь дружеские и родственные отношения, и то с установленными в некоторых местах барьерами, спрятанной тщательно неуверенностью в некоторых моментах, страхом отречения от неё за проявление слабости, наставляемая в детстве жёсткой рукой матери, рвавшаяся когда-то только вперёд, чтобы не разочаровать мать, чтобы доказать, что она — хорошая дочь, сильная, не даст послаблений, за оплошности или странные проявления чувств же постоянно осуждаемая, именно поэтому перестала показывать всё, что может вызвать осуждение, спряталась — только отец и дедушка были с ней мягки, второй же и вовсе старался заступаться за неё, но по уходу из жизней отца и матери совершенно неожиданно и не к месту, за обрушившимся на их семью несчастьем, впоследствии и потерей слабой последние годы жены он ушёл в себя, и Бордо, поддерживаемая только братом и Регулусом, основательно так же закрылась в себе, прячась за масками назидателя или чрезмерной безмятежности.       Но Блэк… всегда доказывал, что на него можно положиться, терпел невыносимости её характера, был с ней часто рядом наравне, никогда не смотрел свысока на проявление странных мыслей и чувств, не осуждал, не оскорблял, поддерживал с нею пространные диалоги и позволял забыть обо всех проблемах на свете… даже сейчас, глядя грустно в его глаза, она совсем отошла от потрясших и страшных событий дня минувшего, смотрела и наполнялась умиротворением, столь, в сущности, редким гостем в её жизни в своём подлинном, а не наигранном, виде.       — Регулус, — заметив напряжение в его глазах и тщательно спрятанный страх, переместила руки к нему на руки, мягко их сжимая, чем невольно ответил и он.       Блэк беспокойно следил за каждой эмоцией, действием девушки, не понимал, чего от неё ждать.       — Вместе, — одного слова хватило, чтобы всë полетело даже не к чертям, а в небо.       — Ох… вот этого я не ожидал, — потерянно ответил, застывший в ультрамариновом свете витражей.       — Я тоже.       Взял себя с горем пополам в руки под её слабую улыбку, отзеркалил и наклонился к ней немного ближе, любуясь её прекрасной улыбкой и сиявшими глазами, как и она его.       — Значит, действительно вместе? Вместе… — смаковал слово, переместив взгляд мечтательно на потолок, поражëнный узнанным.       — Повторять не буду, — бросила смешок, расслабляясь с ним всë больше.       — Дай же насладиться моментом, Бордо, — усмехнулся, переведя весëлый взор на неё.       — Наслаждайся, Блэк, — мило хмыкнула под его довольную кошачью улыбку.       — А моей госпожой могу тебя называть? Или что-то похлеще придумать? — задумчиво на неё посмотрел.       — Христа ради, угомонись! — покраснела невольно, этим самым комментарием вызвав тихий приятный смех Блэка.       — Как скажете, моя… — допровоцировался, что его губ резко коснулись неестественно холодные руки, как недавно в поместье Малфоев. Видимо, у неё входит в привычку затыкать ему рот таким именно способом.       Упрямый до невозможности, тяжело вдохнула Бордо, возмущëнно на него глядя, и так же тяжело и потерянно выдохнула, когда её одним уверенным движением прижали к себе, крепко уцепившись за её талию руками так, что руки её переместились уже ему на плечи, а изумлëнный взгляд переместился на эти чернющие во тьме глаза, заставляющие невольно забыть обо всех проблемах.       — Регулус Аркту…! — не успела возмутиться, как одним быстрым движением уже другим методом закрыли ей в ответ возможность говорить, и он совершенно забылся, когда губы Бордо неосознанно коснулись мягко и невинно его в ответ — Регулус выпал из реальности, не верил в происходящее, но не желал того прерывать, утерять этот момент, потому, чувствуя, словно сердце бьëтся в горле, продолжил нежданно пылко, едва ли не отчаянно зарывшись пальцами в её длинные тёмные волосы, притягивая к себе ближе Хель. Не желал останавливаться, отчего-то боялся, всё это казалось и сладким, и горьким одновременно, точно этот поцелуй был прощальным — оттого, коснувшись носом её носа, лбом лба он прижался к её губам вновь — исступлëнно, поверивший в реальность и осознавший.       Вместе.       Когда оторвался, заглянул в её глаза так же шально, шёпотом горячим прошептал:       — Ты и я… как пара, Хель?       Бордо было больно ему отказывать, но и больно соглашаться, ведь если слова дедушки правда, а то и было правдой, то в скором времени, вполне вероятно, она погибнет, но если… Хеллебора дала дельный совет, поддаться тьме, то она продолжит жить и сможет быть с Регулусом… как пара? Если дед всë же прав, а Хеллебора нет, то своим ранним уходом она причинит вред Блэку больший, чем если бы она стала отталкивать его от себя, когда оба чувствуют большее, заставив возненавидеть, но на это решение всё естество реагировало отказом, а надежда клонилась к правдивости слов Хеллеборы, отчего-то ей хотелось верить.       Бордо вздохнула. Блэк ждал ответа, напряжëнный вновь. Ему последовала слабая улыбка.       — Ты и я как пара, Регулус.       Этот день, омрачëнный столькими событиями, стал значительно лучше для них обоих, замерших друг перед другом с нежными улыбками под светом тёмным витражей с изображëнными на них ангелами.