Охота (на) падальщика

Прошло совсем немного дней, но каждый из них был наполнен лишь ужасом и страхом. Весь Дом уже знал о Рыжем. Разлад между членами Второй группы нарастал и набирал новые и новые обороты. Крики и ругань на втором этаже стали неотъемлемой частью их повседневной жизни. Остальные остерегались этой темы, молчали, будто этого никогда не происходило. С каждым днём всё больше людей начинало прятаться по комнатам, мало, кто хотел оставаться один в эти времена. Но только не Стервятник. Прогулки в полном одиночестве буквально помогали выжить и расставлять по полкам мысли в своей голове. Весь бред, происходивший в последние недели, разрывал душу на мелкие кусочки и не давал покоя ни на секунду. Жуткие мысли, словно плеть хлестали по подавленному и загнатому в угол эго. Да, многие посчитают глупым то, что Стервятник в такие дни выходит бродить по Дому один, просто чтобы не сойти с ума, зная, что его могут убить в любой момент, но он свято верит, что тень его брата не даст ему погибнуть так просто. В этом мире есть только три человека, что могут его уберечь: Ральф, Тень и он сам. Хотя насчёт последнего он сомневался всё сильнее. Света в Доме с каждой секундой становилось всё меньше. Лампочки гасли одна за одной, погружая коридоры в бесконечную тьму. Пришлось достать фонарик, напоминающий о ночи, проведённой в Могильнике. В память врезался отвратительный запах. Забыть его было невозможно, а вспоминать не хотелось, ибо каждый раз к горлу подкатывала нестерпимая тошнота. Благо здесь пахло лишь сыростью, штукатуркой и краской. Обветшалые стены, сверху донизу покрытые различными посланиями, стали такими привычными и родными. Находится в паутине бесконечных коридоров среди ночи... Всё это было здесь и сейчас. Стервятник не хотел покидать Дом, не хотел умирать, не хотел оставлять Птиц, оставлять Ральфа. С другой стороны, полноценное воссоединение с братом звучало, как вполне неплохое событие. В этих мыслях Стервятник забрёл в тупик. Перед глазами выросло невысокое окно, за котором играли незамысловатую мелодию капли дождя. Голубь, усевшийся на водоотливе резко повернул голову на девяносто градусов и смотрел глупыми жёлтыми глазами на Стервятника. "Милая птичка" - подумал он про себя и под монотонный стук трости Птичий вожак направился в обратную сторону. Внезапно в уши вонзился ужасный душераздирающий крик. Голос показался знакомым, но неестественно высоким и громким. Далее по коридору эхом разнёсся грохот. Стервятник остановился и прислушался к тому, что будет происходить дальше. Ничего больше не было слышно. Вдруг Птичий Папа понял, что находится в нескольких метрах от душевой, из которой доносился звук. Трость осталась на полу, укрывшись в тени. Ключ скользнул из под чёрного плаща в цепкие длинные пальцы. Свет фонаря устремился в пол, постепенно продвигаясь к той самой комнате. Стервятник, как охотник тихо пробирался к закрытой двери душевой. Стоит заметить, что в эту комнату было два входа, но идти к другому было бы слишком долго и небезопасно. В голову пришла мысль об убийце. Сердце сжалось до размера ключика, находящегося в руке, но тело даже не дрогнуло. Глаза налились безумием. Замок. Ключ. Поворот. Дверь открылась. Стервятник рывком влетел в комнату, освещая серые стены и пол. В один момент сердце остановилось и время замерло на вечность. Залитый кровью пол сверкал рубиновыми каплями. Запах металла быстро заполонил пространство, проник в нос, вызывая обильное слюноотделение. Голова закружилась, ноги подкосились, но Стервятник старался держаться, понимая, что и так слишком уязвим. Глаза были покрыты пеленой слёз, появившихся то ли от едкого запаха, то ли от жуткого вида этого красного моря. Но стоило пару раз моргнуть, как Стервятнику удалось разглядеть жертву. Кожаная куртка с цепями и шипами, серая майка, яркие крашеные волосы, выделяющиеся на фоне выбритых висков, а дальше наверное и не стоило бы рассматривать, потому что по всему этому уже стало понятно, кто кричал минуту назад от боли и страха, а сейчас лежал на полу, истекая кровью. Стервятник не выдержал и упал на колени, марая брюки и длинный плащ в горячей крови. Глаза скользнули на дальнюю дверь, в которой виднелся чёрный силуэт. Он тут же скрылся, но очертания жестокого убийцы врезались в память наверное на всю жизнь. Высокий рост, широкие плечи, короткие волосы, мускулистое тело. Стервятник не верил своим глазам, не хотел верить. "Это не может быть Ральф!" - твердил он себе, но жуткая мысль криком разносилась в голове, захватила всё тело. Стервятник потерял контроль над самим собой. Ревел, еле сдерживая голос, знал, что на ор кто-нибудь то прибежит. Он не хотел, чтобы кто либо видел его сейчас, не хотел объяснять всю ситуацию. Зачем он пошёл сюда? На что рассчитывал? Поймать убийцу? Бред. Стервятник посмотрел на Лэри, а вернее на его труп. Длинный, глубокий порез на шее красовался кровавой петлёй, проходя по середине кадыка. Открытые большие глаза застыли в вечном удивление. Всё лицо было покрыто ярко-красными каплями. Птичий вожак зацепился взглядом за одну странную деталь. Меж бледных окровавленных губ торчал кусок плотной бумаги. Длинные когти аккуратно схватили его и вытащили изо рта Лэри. - Ёбаный извращенец... - тихим, дрожащим голосом сказал Стервятник, рассматривая третью записку. В глазах всё плыло буйными волнами холодного океана. Птичий Папа никак не мог проморгаться и прочитать надпись, но одно понимал точно - сейчас у него в руках третья записка. Стервятник решил не задерживаться, сунул бумагу в карман, поднялся из кровавой лужи и мигом выскользнул на порог. Внезапно осознав, что подошва бархатных сапог полностью измазана кровью, Стервятник в попыхах снял обувь, схватил в руки и на носочках начал пробираться к старой прачечной на первом этаже, по пути захватив трость. Дождь за окнами бил неукротимым потоком. Пасти тёмных коридоров так и норовили проглотить заживо и переварить вместе с тенями, как только настанет рассвет. Строчки жуткой песни, написанные на лестничных ступенях сопровождали Стервятника противной мелодией скрипящих половиц. Двери пролетали одна за другой, будто быстросменяющиеся пейзажи за маленьким окошком плацкарта. Пустой актовый зал, стенды с фотографиями (в основном фазанов), шеренги огнетушителей... И вот повиднелось окошко прачечной. На ощупь Стервятник нашёл ключ от двери, мысленно благодаря себя за то, что когда-то очень давно начал их собирать. Металл сверкнул при свете серебристой луны. Ключ два раза провернулся в замке, открывая высокую тяжёлую дверь, которая захлопнулась, как только Стервятник оказался внутри малюсенькой комнаты. Всего пара стиральных машин, полупустые полки, на которых стояло несколько различных средств, порошков и тому подобного. В углу стояла сушилка, на которой висело немного разноцветных вещей. Было бы интересно предположить чья это одежда, но Стервятнику было совсем не до этого. Он стянул с себя брюки и плащ, предварительно вытащив все вещи из карманов, захлопнул их в зубах стиральной машинки, постепенно пережёвывающей траурную одежду. Она медленно вращалась, выплёскивая на брюки пенную воду, вымывая горячие красные пятна с запахом крови. Оставшись в одних боксёрах и водолазке, Стервятник уселся в углу между трясущейся машиной и сушилкой. Рукавом он вытер растёкшуюся тушь, которая чёрным пятном только сильнее размазалась по пламенным щекам. Слёзы закончились, но страшная картинка застыла перед глазами, как лёд в самую холодную зиму. Мысли одна за другой покидали разум, оставляя в голове пустоту и шум каплей дождя. Птичий вожак вспомнил о записке. Он смотрел на неё издалека, не решаясь взять в руки ещё раз, не решаясь прочитать. Тем не менее Стервятник пересилил себя, потянулся длинными худощавыми руками и ощутил на подушечках пальцев шерховатую поверхность. Она была вся в крови, но удивительно было то, что на ней не было ни единого отпечатка, остались только овальные пятна, говорящие о том, что её явно трогали руками. В голове сложилась картина. Рука в чёрной кожаной перчатке пихает свою безумную записку в рот третьей жертве. А она мелкими буквами разных размеров шептала на ухо: - "Птица..."