Живут ли бабочки в животах?

Если оплетающие органы стебли и корни ощущаются так до ужаса болезненно, он не хотел бы знать, что есть эти восхищающие всех вокруг бабочки в животе. Раз цветы пробивают лёгкие, давят на сердце, мешают вдохнуть, то бабочки, должно быть, порвали бы изнутри, разбили бы рёбра в поисках свободы или, может, крыльями-лезвиями проложили бы путь к ней сквозь кожу. Феликс не знает. Ему более чем хватает цветов. А цветы, между прочим, ужасно красивые. Нежные светлые бутоны были бы ещё краше, не выплёвывай он их с кровью и слюной. Какая же судьба, всё-таки, жестокая шутница: она обожает иронию и из чистой прихоти сделала так, что, когда только первая горсть лепестков оказалась на ладони, он понял, что это за цветы. Сцевола. Любимый цветок Хёнджина. Любимый он, кстати, из-за красивой легенды о возлюбленных, что были разделены волей злой богини, но лелеяли чувства друг к другу и помнили до смерти о своей родственной душе, а после обратились цветами, растущими в горах и у моря, и дополняющими друг друга. Красивая история с печальным концом, как и все Хвановы любимые легенды. Как же смешно и грустно вспоминать эту байку каждый раз, видя красно-белое месиво в раковине. Любовь до гроба, как же. В случае Феликса разве что до его гроба. И ведь он не скажет, просто не имеет права, Ёнбок не посмеет разрушить счастье Хёнджина, который так долго сражался, чтобы теперь искренне улыбаться, рассказывая о его ещё недавно девушке, теперь – невесте. Нет, он не скажет, и очень постарается не омрачить торжество в следующем месяце. Он постарается спрятать болезненный вид за косметикой, не упасть в обморок и не начать задыхаться посреди банкетного зала. Феликс очень постарается не умереть до того, как услышит, как лучший, кого он знал в жизни, поклянётся в вечной любви. Жаль, не ему, но главное, чтобы с правильным человеком. А после – не важно. После будь что будет. По крайней мере последним, что увидит Феликс, наверное. Будет симпатичный цветок сцеволы, напоминающей ему о Хёнджине.