Изнанка

Всё тело Арса ныло, глухая боль разливалась по мышцам, будто его избили, а кости надсадно гудели, точно их сначала вывернули из суставов, а затем поставили на место. Когда он с трудом открыл глаза, с потолка уже не струился алый свет — его сменил тусклый рассвет, пробивавшийся сквозь пыльное стекло, тяжёлая ткань, прежде плотно его закрывавшая, оказалась чуть сдвинута в сторону. Комната предстала в своём истинном виде: не чарующее логово, а убежище, где обои не первой свежести, а в одном из углов на потолке темнеет сырое пятно. На подушке нашлась записка, набросанная небрежно на желтоватом стикере: «На кухне еда. Вернусь к вечеру. П.» Никаких пояснений, но в будничной простоте чудилась нотка чего-то домашнего, впрочем, на Арса она не подействовала. Он ведь столько лет считал домом квартиру, где, как оказалось, числился результатом эксперимента. Лишнее напоминание об этом только насторожило сильнее. Арс скомкал бумажку, ощущая, как знакомое напряжение снова скручивает ему живот. Он остался один. Один со своим внутренним чудовищем, которое, похоже, решило, что с него хватит попыток быть человеком. Он постарался не задумываться о том, что за стенами ждёт чужой неприветливый мир. Когда Арс поднялся с кровати, то едва удержался на ногах. Тело едва слушалось. В ванной, уставившись в замыленное зеркало, он не увидел ничего необычного. Всё тот же измождённый парень с тёмными кругами под глазами и взглядом, полным смятения, смотрел на него из-за стекла. Вода была только холодная и текла с сомнительным напором, так что о душе Арс мечтать не стал, только умылся и вернулся в спальню к разорённой кровати, будто бы помнившей, что на ней случилось. Чтобы прийти в себя, Арс попытался сконцентрироваться, как когда-то читал в книжках по медитации — глубокий вдох, выдох, мысленно перенестись в спокойное место. Но вместо того перед глазами ярко встало лицо Димки, искажённое ненавистью. «Блядские вампиры!» — эхом отозвалось в памяти. В ответ на вспышку ярости по спине пробежала судорога. Кости хрустнули. Боль, острая и жгучая, пронзила позвоночник, заставив его согнуться и упереться руками в постель перед собой. Он застонал, пытаясь выпрямиться, но тело не слушалось. Сухожилия натянулись, кожа на плечах и предплечьях заныла, и Арс с ужасом увидел, как его ногти на руках начинают темнеть, утолщаться, превращаясь в короткие грязновато-жёлтые когти. Не полная трансформация, а её уродливый и незавершённый намёк. Арс мало что знал об оборотнях. Не сказать, что всякие чудилы с радостью рассказывали, как там у них совершаются всякие магические дела. В человеческом обличии оборотни мало отличались от людей, а в ином Арс с ними не встречался. Так что теперь он с ужасом представил, что застрянет между обликами, как в каком-то треш-хорроре, и его не примет ни одна из сторон. Впрочем, последнее было весьма вероятно и без всяких превращений. Паника охватила Арса, затуманив сознание. Он принялся с силой тереть руки друг о друга, пытаясь убрать проступающие признаки чужеродности, но когтями разодрал себе кожу, и когда от боли из горла вырвался сдавленный хрип, остановился. Где-то открылась дверь. Арс не осознал, откуда исходит звук. А потом в комнате появился Петра. Он был одет в просторную чёрную футболку, скрывающую грудь, и потрёпанные кожаные штаны. Выглядел, в общем, больше как парень, а не как та красотка из бара, которую Арс так захотел, что готов был на всё. — С первым днём на Изнанке, Детка, — произнёс Петра без тени удивления, окидывая Арса оценивающим взглядом. — Судя по концерту, твоя внутренняя зверюга решила поздороваться? — У… уйди, — просипел Арс. Ему было стыдно, не хотелось, чтобы Петра видел его таким, к тому же его присутствие будило слишком много воспоминаний, от которых охватывали чересчур неясные эмоции. Однако Петра не ушёл. Он встал ещё ближе и заговорил совершенно спокойным тоном: — И что ты собираешься делать? Прятаться? Или попытаешься затолкать это обратно, как ты делал всю свою жизнь? Арс почувствовал запах. На коже Петры отпечатался дым костра и сырой аромат увлажнённой дождём земли, было и что-то ещё, неуловимое, заставлявшее пробудившегося внутреннего зверя насторожиться. Ответить внятно не получилось, только рыкнуть. Не грозно, а жалко. — Ни то, ни другое больше не сработает. Ты разрушаешь себя, — дополнил Петра. — Я не могу это контролировать! — рявкнул Арс, на этот раз получилось хоть как-то изобразить слова. Петра хмыкнул и, отступив к окну, приоткрыл форточку, тут же закурив. Пока Арса корчило на постели, он между затяжками буднично пояснил: — Потому что ты пытаешься контролировать разумом то, что им никак не контролируется. — Петра покачал головой и выпустил дым. — Ты же не думаешь, когда дышишь? Не командуешь своему сердцу биться или своему члену встать, м? Конечно, тебе научиться сложнее, ведь ты уже не щенок, но раз уж ты начал пробуждаться… пора… что-то с этим делать. И вдруг Петра оказался рядом; удерживая сигарету между зубов, он схватил Арса за запястье ровно там, где кожу прорвали алые, налившиеся бусинами крови царапины. Боль пронзила Арсу руку, и слепая всепоглощающая ярость снова закипела в Арсе. Он рывком попытался вырваться, но пальцы Петры сжались словно тиски. *** Удар, и ещё один. Ещё, снова и снова. Кровавая пелена, привкус крови, желание бить, рвать, разрывать на части. Сердце грозит пробить грудь, дыхание вырывается с рыком… *** В воспоминание или, может, в кровавое наваждение примешался голос Петры: — Вот она. Не прячь её и не прячься сам. Чувствуешь? Твоя сила. Твой гнев. Твоя боль. Отдайся им. — Отдаться? — Арс тяжело дышал, видение схлынуло, но он чувствовал, как по телу бегут волны судорожной дрожи, и едва мог сфокусировать зрение на исказившихся ногтях. — Да, — ответил Петра, в его голосе появились знакомые соблазнительные нотки. — Хочешь вырваться? Сделай это. Покажи мне, какой ты и на что способен. Или ты теперь только мой маленький щенок?.. Манипуляция. Арс знал, как это работает, но зверю внутри было плевать. Когда Петра назвал его щенком, слова стали спичкой, брошенной в бензин. Ярость затопила, выжигая стыд, непонимание, прочие мысли. Арс рванулся с новой силой, не тратясь на крик или рычание, попытался нанести удар. Петра не особенно уклонялся, принял его бросок на предплечье, и его стройная соблазнительная фигура внезапно оказалась не такой хрупкой, как можно было решить. Кулак Арса пронзило ослепительной болью, но он захотел ударить ещё, и на этот раз Петра легко парировал, увернулся, а потом принялся бить в ответ. Его движения были точными, экономными. Он не расходовал силу просто так и явно понимал, как хочет задеть, пока Арс просто пытался попасть, куда придётся. Петра не намеревался серьёзно ранить его, лишь провоцировал и поддразнивал, как играют с котёнком удочкой-дразнилкой с меховым шариком на конце длинного шнурка, заставляя выкладываться, тратить все силы. — Да, нападай ещё! — приглашал он. — Не думай! Не останавливайся! В спальне было не так много места, чтобы они могли действительно неплохо подраться. Арс злился на эту тесноту, на то, что не может остановиться и ведётся на подначивания, злился на что-то внутри себя, на весь мир, на собственную жизнь… и вскоре всё это сплавилось вместе, сделав каждое его движение увереннее и резче. Когда он снова попытался схватить Петру, увенчанные когтями пальцы впились в ткань футболки, разорвав её. На белой коже груди проступила яркая алая царапина — под футболкой не затаилось кружевного белья. Арс, увидев капельки крови, издал низкое глухое рычание и швырнул Петру на постель, тут же нависнув над ним. На этот раз Петра не стал с ним бороться, а медленно провёл указательным пальцем по своей ране, размазывая кровь, а потом коснулся губ Арса. Глаза его были широко раскрыты, зрачок стремительно закрыл радужку. — Дальше, — потребовал он. Арс сглотнул и впился в его палец зубами, однако злость выгорела. Внутри плескалась новая сила, и он не понимал, как с ней быть. Вместе с тем от привкуса крови потяжелело в паху, хотя он никогда прежде не был склонен к подобным странным, даже зловещим кинкам. Или… он просто недостаточно себя знал? Рука Петры сбежала, он не удержал зубами палец, зажмурился и потянулся вперёд, безошибочно найдя шею. Провёл по коже языком, вдохнул аромат и дёрнулся всем телом, поддаваясь желаниям. В следующий момент понял, что лицо изменилось тоже. — Молодец… — пальцы Петры зарылись в его шерсть, потрепали за ушами, как делают с любимыми псами хозяева, погладили по спине. — Ты справился, Детка, справился. Арс осознал, что в одно мгновение стал волком… Наверное, волком. Он понятия не имел, насколько соответствует волчьим стандартам. Но он был большим, а Петра под ним хрупким и маленьким. И вот сейчас точно хрупким, но… в то же время одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы слушаться беспрекословно. — А теперь возвращайся ко мне, — прошептал Петра, и Арс почувствовал, как из него уходит сила, оставляя после себя лишь дрожь в коленях и пустоту. Он не удержался и упал прямо на Петру, с удивлением понимая, что действительно снова сменил облик. — Тебе нужны силы, — сказал Петра слегка усталым тоном. — Твоё тело должно было научиться трансформироваться очень давно. Теперь любая сильная эмоция — страх, паника, даже желание — способна нарушить баланс. Ярость — самая простая и понятная для тебя. Не завтракал? Арс промолчал. Тепло Петры под ним ощущалось так правильно, что не находилось сил даже откатиться. *** Немногим позже они всё же оказались в тесной кухне. Арс жевал яичницу с беконом, а Петра снова курил. — А что будет, когда я научусь? — тихо спросил Арс, когда остался последний кусочек на сковороде. — Тогда, Детка, мы перейдём к настоящим урокам. А пока… доедай свой завтрак. Впереди долгий день. Нужно найти того, кто сможет прочитать твои диски, — отозвался Петра на это. — Ты не собираешься… выбросить меня? — уточнил Арс. Петра засмеялся. — Я же пометил тебя, — напомнил он. — Как мне тебя теперь бросить?.. *** «Как мне тебя теперь бросить?..» В этой фразе слышалась и насмешка, и странное обещание, от которого по спине Арса пробежали мурашки. Но он ничего больше не спросил, а Петра сделал вид, что не ждёт никакой реакции. Позже они вышли на улицу. Солнце поднялось выше, но его закрывала тонкая пелена облачности, отчего свет казался блёклым и неживым, будто фильтровался через толстый слой городской грязи. Арсу показалось, что на Изнанке и воздух не такой — густой, тяжёлый, в нём смешались запахи гари, влажного камня, ржавчины и чего-то ещё, острого, наверное, звериного, что щекотало ноздри и заставляло внутреннее чутьё Арса сохранять настороженность. Внутреннее чутьё, ха… Прежде он не слишком-то уделял ему внимание. Просто почему-то избегал сворачивать в тёмные дворы, не задумываясь, как выбирает путь, лавировал между мелких неприятностей, абсолютно уверенный, что ему просто везёт. Сейчас это самое внутренне чутьё говорило, что стоит найти другую дорогу, но Петра двигался легко и уверенно. Он не выглядывал по сторонам с опаской, он был дома. Арс всё больше сравнивал себя со слепым щенком, путающимся в собственных ногах. Взглядом он цеплялся то за груды хлама, то за оплывшие от времени и непогоды самострои, то за тени, в проёмах бездверных входов или лишённых стёкол окон. Ему чудились силуэты в глубине переулков, и они мало напоминали человеческие. То ли разыгралось воображение, то ли на самом деле там кто-то был, прятался, смотрел. — Держись ближе и не смотри никому в глаза, — бросил Петра, не замедляя шага. — Здесь взгляд может быть расценен как вызов. Или как приглашение. С одним ты не справишься, а второе я принять не позволю, — на губах его мелькнула улыбка. Арс кивнул, сглотнув комок нервного напряжения. Внутри всё сжималось в тугой узел. Каждый шорох, каждый отдалённый вскрик отзывался в нём всплеском адреналина, и он с трудом гасил попытки тела отреагировать. Изнанка жила своей жизнью, чужой и пугающе настоящей. Где-то в глубине узких извилистых улиц двое существ, чьи очертания трудно было поймать взглядом, о чём-то яростно спорили на шипящем гортанном наречии. Из окна второго этажа, затянутого рваным полиэтиленом, доносились звуки дисгармоничной музыки. По карнизу противоположного здания, грациозно переступая, пробежало нечто, покрытое иссиня-чёрной чешуёй. Именно в момент, когда Арс на миг отвлёкся на это существо, из-за угла вышли трое. Двое магиков пошире в плечах, с тяжёлыми и грубыми чертами лиц, взглядами, в которых читалась тупая жажда наживы, и один — потоньше, с бегающими, хитрыми глазками. — Петра, — один из широкоплечих растянул губы в ухмылке, обнажив короткие, толстые клыки. Возможно, низший оборотень или гоблин с примесью? Арс не особенно в этом разбирался. — Мало тебе своего угла? Опять мусор подбираешь? Его взгляд скользнул по Арсу, оценивающий. Так мясник смотрит на тушу, готовясь разделать её. — Новенький? Пахнет… странно. Свежо. Не представишь друзьям? — подал голос второй. Петра остановился, его поза не изменилась, не выдала ни капли напряжения, но Арс почувствовал, как воздух вокруг изменился, будто напитавшись едва слышным, но навязчивым ароматом. — Отвали, Марк, — без угрозы, без тени страха проговорил Петра. — Сегодня не в настроении раздавать автографы. — А мы не спрашиваем, в каком ты настроении, — вступил тот, что потоньше. Он впился взглядом в Арса и облизнулся. — Слышали, у тебя появилась новая игрушка. Красивая. Интересно, она прочная? Арс напрягся. Он на самом деле не мог в полной мере полагаться на Петру. Он даже не был уверен, что какая-то там особая метка существует. Он ничего, совершенно ничего не знал об Изнанке, правилах и порядках, которые тут есть у местных чудил. И вот теперь он впервые понял, насколько ему всех этих знаний не хватает. — Он мой, — голос Петры стал тише и ниже. — Полностью мой. А делиться я не люблю и не стану. — Ошибаешься, — Марк сделал шаг вперёд. — Он пахнет человечиной… И чем-то ещё. Таких тут не стоит прятать. Лучше сразу сдать. Арс сглотнул. Сдать? Кто протянул руки на Изнанку? Его отец? СКОМ? Кто-то ещё? Сила, о которой он ничего не слышал? Тот, что поменьше, резко бросился вперёд, чтобы схватить Арса за руку. Рефлекс сработал быстрее мысли. Арс отдёрнулся, и по телу снова пробежала знакомая волна боли. Кости затрещали, когти выросли, внутри заклокотала ярость, и вот он уже преобразился. Он прыгнул вперёд и вцепился во… во что-то клыками. Раздался звук рвущейся плоти и короткий, но оглушительный вопль. Тот, что был поменьше, отлетел от удара к стене, схватившись за лицо, из-под пальцев хлестала кровь. — Ах ты ж блядь! — зарычал Марк, кинувшись на помощь, но Арс не расценивал его как противника. В его сознании он даже в угрозу не превратился, только в добычу, потому в следующий миг когти полоснули по чужой груди, а клыки щёлкнули у толстой шеи. Увернулся Марк чудом. Третий участвовать отказался, скрывшись в проулке так проворно, что Арс не стал его преследовать. Вместо того он прижал Марка всем телом к земле, прикидывая, как укусить лучше. — Довольно! Петра и сейчас не повысил голос, но стальные ноты в нём ощущались так явно, что Арс замер на месте, будто наткнувшись на невидимую стену. Он тяжело дышал, его взгляд затуманила ярость, но тело слушалось только этого голоса. Петра приблизился и опустил ладонь Арсу между ушей. Он посмотрел на Марка с брезгливостью. — Проваливай, — сказал он тихо, — и передай тому, кто вас прислал, то, что моё, трогать не стоит. Иначе в следующий раз я не стану его останавливать. Я ему помогу. Ясно? Мрак с трудом кивнул. Арс спрыгнул с него, жажда разорвать никуда не делась, но отдаться ей не получалось. Тот, что потоньше, юркнул в подворотню первым, Марк, пошатываясь, поспешил следом. Когда они скрылись из виду, напряжение спало. Арса передёрнуло, он привалился к ближайшей стене и осознал, что руки снова стали человеческими, но на них осталась чужая кровь. Как и привкус на языке. Петра подал тонкую пачку влажных салфеток, но сначала одну вытащил сам и начал вытирать Арсу лицо, пока тот дрожащими пальцами подцеплял другую для рук. — Теперь ты официально стал частью пейзажа, Детка. Добро пожаловать в клуб. Только что ты сделал себе имя. Но, что важнее, ты каким-то образом привлёк внимание. Петра посмотрел куда-то вглубь улицы. — Кто-то знает, что ты не просто человек. Может, он знает и что-то ещё, а? Арс пожал плечами. Он сейчас предпочёл бы остаться зверем, потому что в этой звериной форме будто бы можно было спрятаться от сложностей реальности. Но, похоже, такое ему не светило. — Идём, — скомандовал Петра, и хоть ноги подгибались, а Арс пошёл за ним следом.